Права големов

«Охраняемый объект покинул помещение. Проследовать за охраняемым объектом? Да/Нет» Киборга разбудил сигнал системы, и он был удивлен, что девушка ушла из постели так бесшумно. За окном разливался тускло-розовый рассвет, со двора доносились пронзительно-высокие трели. Человек не услышал бы их вовсе, но улучшенный слух DEX’а различал ультразвук как тончайшую вибрацию воздуха, а процессор регистрировал сигнал и делал раскладку его по частотам. Быстро натянув комбез и ботинки, Дэн кое-как собрал растрепанные волосы в хвост и вышел на крыльцо. Силовая ограда была отключена, Лика стояла у границы дворика и свистела все ту же комбинацию: один долгий и три коротких сигнала в диапазоне двадцати-двадцати двух килогерц. У ее ног лежали седла причудливой конструкции, на плече висели уздечки для черепанов. — Не идут пока, — вздохнула она виновато, когда Дэн подошел вплотную и обнял за талию. — Доброе утро! Как спалось на новом месте? — Как в коме, даже твой уход проспал. Ты приняла лекарства? — спросил он, заглядывая через плечо в Ликин планшет с таблицей-азбукой. «Черепаны: Общий сбор» — гласила выделенная цветом строчка. — Нет еще, их же после еды надо. Сейчас я еще позову черепанов, а ты чайник пока вскипяти, ладно? — Приближается крупный биологический объект, направление на три часа, — сообщил Дэн, зорко вглядываясь в степную даль. — Ты с ним точно справишься одна? — Да что там справляться? Они послушнее телят, гляди!.. Шестиногий костяной холм с головой, похожей на ковш экскаватора, показавшийся из-за валунов, мало напоминал теленка, но Лика безбоязненно дождалась, когда тот приблизится. Уродливая морда псевдорептилиии потянулась к ней, и девушка ловко забросила прямо в пасть горстку толченого жмыха, а когда животное с утробным вздохом заработало глоточными зубами, сноровисто взнуздала его. Дэн внимательно наблюдал за ними, сверяясь с программой «четверок»: крупное травоядное животное, используется как вьючный и верховой транспорт, уровень опасности средний, уровень агрессии низкий. Привязанный к столбу навеса, черепан принялся неторопливо глодать жмыховый брикет, а Лика снова подула в манок. На фоне красочной, умытой дождями степи, похожей на яркую голограмму, изящная девушка в черной поддеве от скафандра и ее ручной четырехметровый «паук» смотрелись донельзя органично. И, кажется, киборг понимал, почему Теодор и Анжелика Лендер так стремились улететь подальше от родной фермы на тихой планете Мин.

***

Гребень очнулся, когда к отупляющей боли присоединился лихорадочный жар. Ему мерещилось, что он лежит на солнцепеке, а ноги и хвост — так и вовсе на горячих камнях, или в углях костра, так их жгло. Но солнца не было, с неба сеялась редкая морось, не долетающая до запекшегося рта. Ног и хвоста тоже не было, от них остались жалкие огрызки и целая пропасть боли. Лер сипло вскрикнул, но сейчас его голос не услыхали бы и черепаны в десяти шагах. Где-то неподалеку возились химеры, гнусно хрюкали, каркали, ворчали. Гребень не помнил, как он оказался в песчаном овраге, в низкой норе под корнями толстянок. В темной глубине было слышно какое-то копошение, и звуки тяжелых шагов перемежались легким топотком, словно в химерьем логове вдруг оказались, откуда ни возьмись, дети. Гребень знал, что это просто начинается горячечный бред, поэтому не обращал внимания на детские шаги, даже когда они приблизились к самой голове. Даже, когда его израненную морду кто-то лизнул маленьким язычком. И только когда над головой раздался звонкий стрекочущий смех, лер приоткрыл один глаз. Детеныш был, определенно был. Хорошенький, крепко сбитый, цвета горного озера в красных солнечных блестках, и не старше шести циклов. Не успел Гребень порадоваться такому позитивному глюку, как к первому детенышу присоединились еще двое, и еще один, и еще… Красивые здоровенькие малыши бестрепетно таращились на загибающегося постыдной смертью смотрителя, высовывали любопытно языки и переговаривались на невнятном зверином наречии. Затем кто-то из них тронул Гребня за огрызок ноги, и одуряющая боль снова набросила на голову черный мешок беспамятства.

***

В итоге Лика дозвалась трех черепанов. Последний (дряхлая самка с икряным брюхом в расходящихся пластинах панциря) пришел уже перед самым отправлением, и Лика взнуздала шестиногую клячу как сменную, ничем не навьючивая. Ехать решили сразу к дальней лежке, не закладывая крюков по степи. Черепаны, опившиеся дождевой воды до полного пофигизма, рысили только понукаемые манком, и полный объезд заповедника затянулся бы до темноты. Дэн сбросил спутниковую карту на видеофон Лике, и она указала примерное место, где в Дикое Поле врезались песчаные дюны. Теперь их маршрут был безукоризненно прямым и точным. Небо то дразнило бледным проблеском солнца, то начинало сеять мелкой дождевой взвесью. Набросив на плечи тонкие дождевики, выбрав в арсенале смотрителя пару острог покрепче (обе — для Дэна) и приторочив к седлам сумки с провизией и аптечками, всадники тронулись в путь. Лика, изголодавшаяся за эти две недели по человеческому общению, забрасывала киборгами вопросами. Как дела у экипажа, что нового в Галактике, как поживает ОЗРК? — Кира сейчас разрывается на три фронта сразу: составляет социальную программу для обеспечения нового статуса киборгов, как фактически разумных, так и потенциально, а еще пытается обустроить клинику для них, ищет персонал. Оборудование добыть и то проще, чем людей с нужной квалификацией и убеждениями. А высокими окладами ОЗРК пока никого привлечь не может. — А третий фронт? — заинтересовалась девушка, уловив мягкий поворот темы. — Меня протестировать хочет, — сдержанно ответил Дэн. — О-о-о! — уважительно-сочувствующе протянула Лика, вспомнив свои «успехи» в этом неблагодарном деле. — И как, получается? — Безрезультатно, — откликнулся он, пряча улыбку в уголках рта и хитром прищуре голубых глаз. — Алькуявцы, как известно, не сдаются и пленных не берут. А еще Полина представила своей маме Роджера Сакаи. Бедный капитан галактического патруля был закормлен на поражение и добит контрольным компотиком, изготовленным по тому же рецепту, что и легендарные огурцы с Шоарры. А Лансу выправили документы пилота. Экзаменатор был сражен алькуявским стилем вождения, но зачет поставил. Пока первый и второй пилоты были в комиссии ВАИ, Сеня, крупно-породистый Лансов кошак, затосковав, пришел греться и жалеться к Станиславу Федотовичу, и чуть не поломал насовсем спящего капитана своим живым весом. Жизнь текла, Галактика расширялась. Черепаны приближались к дальней заимке Дикого Поля.

***

Дожди смыли все следы на песке, но скрыть место нападения не смогли. Чуть в стороне от изгрызенного остова черепана, которого съели больше недели назад, валялось игольное ружье с раздробленным прикладом и сплющенным стволом. И, если присмотреться, почва в этом месте была взрыта, сухая дернина пырея разворочена. Среди корней мелькнуло что-то белое, по виду — пластиковое. Дэн спрыгнул из седла, поднял находку. — Манок Гребня, — опознала ее Лика. — У него диапазон меньше, чем у моего, и химеры его не боятся. Да и не умел Гребень их гонять, только хлыстом лупил. Вот и долупился… Она сердито шмыгнула носом, глядя в сторону. Теперь оставалось только возвращаться к сторожке, а оттуда — в город, и, кто знает, чем закончится ее неблагополучная практика на Леразии? Двойное ЧП, две смерти аборигенов подряд, не сочтут ли ее косвенной виновницей случившегося? Ведь, если возникнут такие подозрения, ни о какой научной карьере для студентки Лендер уже не будет и речи. Плохо, ой, как плохо!.. Дэн тем временем кружил среди купин травы, зорко высматривая в дождевых промоинах еще хоть что-то. Наклонялся, заглядывая под раскидистые толстянки, касался их пальцами, то и дело отряхивая руки. Наносенсоры киборга стоили маленькой портативной лаборатории и одной ученой собаки впридачу, и они пригодились! — Леразийца отсюда уволокли. Быть может — еще живого, если добычу химеры съедают на месте, — заключил он. — Думаешь?! — вскинулась Лика и тоже слезла с черепана, пытаясь разглядеть невидимый след на земле. — Но зачем он им живой? Про запас, что ли? — Тебе виднее, ты же их изучаешь. Ты точно сумеешь их остановить, если они снова бросятся? В программе для «четверок» предполагается ломать химере позвоночник, чтобы наверняка ограничить ее подвижность. Но если нападут сразу несколько особей, слишком большой риск для охраняемого объекта. Я не имею права так рисковать. — Они меня слушались, честно! Замерли, как парализованные, и без новой команды на еду даже не глянули. Только это было на другой лежке, с другой группой. — А эти чем-то отличаются, не так ли? — протянул Дэн полувопросительно-полуутвердительно и запустил на внутреннем экране видеоролик с нападением. Сопоставил с другими записями и нашел одну зацепку: — В здешней группе четыре особи из пяти были больными, с опухолями различных стадий. И, ты замечала, опухоли у них почти одинаково расположены, и развиваются равномерно? — Гребень говорил, это жировики. Возможно, они нарастают на каких-то определенных органах, у химер же все полости перекроены, что-то объединено, что-то вырезано. Другой вид после подобной операции не выжил бы, а из леров их хирурги лепят, как из глины. Как големов. Мне постоянно это слово на ум приходит. Скажи, похожи? Серые, уродливые, особенно по сравнению с прототипом-лером, с привитыми боевыми навыками и совсем безвольные. — В рекламном ролике «DEX-компани» боевых киборгов тоже с ними сравнивали. «Человечество с древних времен мечтало о совершенных и неуязвимых солдатах», — процитировал Дэн чужим голосом. — Концептуальненько, — невесело хмыкнула Лика. — Выполнив свою миссию, легендарный голем должен был рассыпаться прахом. — С самоликвидацией у нас периодически возникают какие-то накладки, — кивнул рыжий. — То программа хакнутая, то сбежать успеваем. Плохие из «шестерок» големы. — Из химер — не лучше. И тоже жить хотят. Только это не повод жрать смотрителя. Дэн, поедем дальше! Я сумею остановить химер, уверена. И знаешь, лучше позвать их сразу, чтобы они не восприняли наше появление как вторжение на их территорию исподтишка. — Хорошо, только движемся пешком, черепанов держим в поводу. Они неповоротливы и слишком легко ломаются, а падать с раненого зверя опасно. Лика согласилась, сняла с седла сумку с аптечками, человеческой и лерской, перевесила ее на плечо. Вздохнула несколько раз поглубже, разрабатывая легкие и поднесла к губам манок. «Общий сбор», три коротких сигнала на пятой частоте. Химеры появились так быстро и дружно, словно только и ждали ее сигнала. То ли вынырнули из неглубокой промоины у склона ближней дюны, то ли выросли из-под земли. Сегодня их было много, целых девять особей, и не только больных. Дэн встал слева, чуть впереди, прикрывая собой девушку, но химеры пока что вели себя тихо, вернее, беззвучно. Окружили полукольцом, переговариваясь на ультразвуке, но атаковать не спешили. И что с ними делать дальше? Командовать «Смирно» и двигаться вперед, оставив стадо за спиной или сыграть ва-банк, имитируя голос вожака? Пятая — долгий сигнал, добавить третью, три коротких, добавить четвертую — еще один длинный. В итоге у Лики должна была получиться команда «На базу». Помнят ли химеры ее, есть ли у них эта «база»? Высунув трепещущие языки и кося на пришельцев темными глазами, стадо неспешно развернулось в цепочку и потрусило вглубь овражка. — Они слушаются, Дэнька! Они ведут нас к своему жилью, — просияла новоиспеченная повелительница химер и так резво кинулась следом, не выпуская манка из зубов, что киборгу пришлось ловить ее за пояс.

***

Во второй раз Гребень пришел в себя от звуков. Если и было что-то хуже, чем его нынешняя агония, так только — съедение химерами заживо. В темноте, похоже, как раз кого-то ели. Болезненные стоны перемежались утробным воем и чавканьем. Запах, если только лер еще мог унюхать помимо своих ран, — запах тоже был соответствующим. «Сожрут, как пить дать сожрут», — обреченно подумал Гребень и особенно остро почувствовал жажду. А с неба, всего-то в пяти шагах, за козырьком из корневищ и сухой травы, падали капли такой вкусной дождевой воды! Сцепив зубы, лер попытался перевернуться на живот и подползти в выходу, а там — будь что будет, но снова провалился в черную горячую тьму. На шорох из глубины пещеры выглянул детеныш, принюхался к сырому воздуху за порогом, присвистнул обеспокоенно и снова юркнул в темноту, где ворочалась и стонала старая химера, чьи опухоли сейчас рвались изнутри.