Абсент

Когда я проснулся, над головой был белый потолок больничной палаты, а нос щекотал запах стерилизующих химикатов. Я попытался оглядеться, но голова закружилась и изображение поплыло куда-то в сторону. Я поспешил опустить веки. Мне понадобилось несколько минут, чтобы унять головокружение и снова открыть глаза. Лёжа с закрытыми глазами, я пытался сообразить, что со мной произошло. Потом вспомнил: троица мутантов. Они подстерегли меня по дороге к дому. Я вспомнил бешеную погоню под дождем, скользкие мостовые, энергетические шары и злобный прищур Виндиго. Всё это было достаточно жутко, но всё-таки страшнее всего был момент, когда я увидел в зеркале свое изменившееся отражение Скоро дверь палаты открылась. Вошла сиделка. — О, ты уже в сознании! — сказала она. Потом почему-то наградила меня нервной улыбкой и скрылась за дверью со словами: — Пойду, схожу за доктором! Доктор прибыл пару минут спустя. Он посмотрел на меня и тоже улыбнулся. Думаю, он был примерно ровесником отца, но большие залысины на голове делали его старше. На бэджике на его халате было написано: Доктор Хаскинс. — Как чувствуешь себя? — осторожно начал доктор Хаскинс. — Странно. И страшновато немного. — Хм. Ну, этого следовало ожидать, — сказал он мне мягко. — Учитывая твои обстоятельства. — А что за обстоятельства? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Я мутант, верно? Доктор неторопливо кивнул, прежде чем ответить. — Боюсь, что так. Я вздохнул. Потом тихо спросил его: — Кажется, сиделка нервничала в моем присутствии… Если честно, доктор тоже выглядел немного настороженным, просто он лучше справлялся с этим. — Это тоже ожидаемо, — голос доктора стал еще более мягким. Наверное, так дрессировщики ищут подход к опасным животным. — Пойми, мы не знаем, какие силы в тебе пробудились. И тем более не можем знать, чем это чревато для людей рядом с тобой. Надо сказать, у меня и у двух сестер, которые дежурили в твоей палате, уже несколько раз были приступы головокружения. У одной даже начались галлюцинации. Похоже, что это твои новые силы, какими бы они ни были, так действуют на людей, которые находятся рядом достаточно долго. Так что мы стараемся свести контакты к минимуму. Боюсь, что это необходимо. Я закрыл глаза и вспомнил про Хавьера, Клайва и других моих одноклассников. Теперь стало окончательно ясно, что их проблемы не были случайным совпадением. Всё это было из-за меня. Есть хорошая новость, — продолжил доктор Хаскинс. — Симптомы головокружения быстро проходят, и мы не выявили никаких последствий. — Почему я здесь? — тихо спросил я. — У меня была взрывная трансформация, да? Доктор Хаскинс машинально кивнул, а потом удивленно посмотрел на меня — понял, что я произнес эти слова до того, как он сам сказал их мне. Еще бы. Не зря же мой отец работал в СКМ. Я знал о мутантах и природе их сил куда больше, чем обычный школьник. Мне было известно, что многие мутанты, когда у них впервые проявляются новые способности, подвергаются серьезной угрозе. Часто трансформация происходит слишком быстро, и тело не готово к новым возможностям. Нередко перестраивается и сама структура тела, а это огромный шок для организма. Взрывная трансформация — опасное состояние, которое вполне может привести к смерти. — Да, у тебя была трансформация третьей степени, — сочувственно покачав головой, подтвердил доктор Хаскинс. Я кивнул в ответ. Это было достаточно серьезно для того, чтобы загреметь в больницу, но, слава богу, недостаточно, чтобы отправиться на тот свет. — К счастью, твой организм хорошо справился с перестройкой, и вообще быстро восстанавливается. Что-то в голосе доктора Хаскинса было не так. Мне показалось, что я вижу на его лице тень смущения и неуверенности. Я замер, внимательно глядя на доктора и гадая, что же он может от меня скрывать. Доктор молчал. Мне пришлось начать первым. — У меня… У меня ГСД? — спросил я его, не сумев унять дрожь в голосе. ГСД — Генеральная структурная деформация, обычно этим термином описывают все ситуации, когда тело человека при мутации подвергается серьезным изменениям. Тот мутант, Пятнистый, который выглядел как оборотень-далматинец, — вот прекрасный пример ГСД. Доктор Хаскинс помедлил еще несколько мгновений, а потом подарил мне сочувственный взгляд, подтверждая худшие подозрения: — Ты в госпитале со вчерашнего вечера. — сказал он осторожно. — И за это время твое тело заметно изменилось… и, похоже, продолжает меняться. Я застонал от ужаса: — Нееееет! В ответ доктор Хаскинс склонился ко мне и ободряюще сжал руку. Учитывая все, что он говорил мне про головокружение и галлюцинации, это, пожалуй, было искреннее проявление сочувствия. — Поверь, все не так плохо, как ты думаешь, — мягко сказал он мне. — Но… многое изменится. — он вздохнул, потом отпустил мою руку и выпрямился. — Я принесу тебе зеркало, чтобы ты сам посмотрел. Подожди пару минут. Доктор вышел. Вернулся, как и обещал, через две минуты. Не говоря ни слова, он протянул мне круглое зеркало диаметром примерно фут — вполне достаточно, чтобы хорошенько разглядеть свое лицо. Не знаю, что я ожидал увидеть, но явно не то лицо, которое взглянуло на меня из зеркала. Мне было пятнадцать лет, и мои черты еще не успели загрубеть. Я был похож скорее на маму, чем на отца, и совершенно не парился по этому поводу. Но теперь мое лицо стало выглядеть куда более деликатно и… женственно. Оно было похоже на лицо девушки. И очень хорошенькой притом. Первое, на что я обратил внимание, — это были глаза. Они были непривычно большие и слегка раскосые. Зрачки, как и все глаза в целом, стали крупнее и приобрели яркий изумрудный оттенок с проблесками золота. Вчера вечером я увидел, что мои волосы позеленели. Что ж, они так и остались зелеными, только стали длиннее и опускались теперь ниже плеч. Я машинально пробежался рукой по моим новым шелковистым волосам и случайно обнажил ухо — оно стало заостренным. — Не может быть, — ошеломленно выдохнул я. Я выглядел как какой-то эльф. Как будто бы я появился прямиком из фильма Властелин колец. Если так выглядело мое лицо… Мне захотелось увидеть, что случилось с остальными частями тела, но под больничными простынями трудно было что-то разглядеть. Да и к тому же доктор Хаскинс стоял рядом. Но сквозь эти простыни и ткань больничной рубашки я чувствовал свою грудь, и на ней добавилось что-то… эээ… пухлое. — Боюсь, что все твое тело становится женским, — доктор Хаскинс подтвердил мои опасения. — Это еще не закончилось, нам еще предстоит сделать несколько анализов, но общая тенденция изменений очевидна. Я не знал, что тут можно сказать, так что просто сидел в оглушающей тишине, пытаясь впитать всё, что сейчас увидел и услышал. Безуспешно. Мне с головой хватало превращения в мутанта, а тут еще превращение в девушку… Всё это казалось шуткой — и весьма дебильной притом. Но причин сомневаться в словах доктора не было. В мире, где мутация может превратить тебя в полу-далматинца, перемена пола выглядит не такой уж страшной перспективой. — Твои родители уже давно здесь и ждут, когда ты очнешься, — сказал доктор Хаскинс, вырывая меня из плена мрачных мыслей. — Я скажу им, что ты готов принять их, но учти: им тоже нельзя оставаться с тобой слишком долго. — Из-за этих головокружений? — спросил я. Доктор кивнул. — И не торопи события. Тебе нужно хорошенько восстановиться, прежде, чем мы сможем отпустить тебя домой. Несколько минут спустя мама и отец вошли в комнату. Мама немедленно бросилась ко мне и крепко обняла, отец же остался стоять позади, глядя на меня с мрачным выражением лица. — Я… кажется, я мутант, — сказал я с виноватой интонацией. Я не знал, как отреагирует отец. В конце концов, он ведь работал в СКМ, и его работой было не давать разгуляться опасным мутантам. — Да, похоже на то, — спокойно ответил отец. Невозможно было понять, что он думает по этому поводу. — Ты… как ты? — спросила мама, стискивая мою руку. — О, Адам, прости, что не смогли тебя уберечь… — Ну это же не ваша вина, — ответил я. Я почему-то сам чувствовал себя немного виноватым. — Ну, если только вы сами не мутанты и скрывали это от меня. — Нет. Увы… — ответила она с легкой усмешкой. Мы с мамой проболтали несколько минут, впрочем, не касаясь важных тем. Она продолжа спрашивать, как я себя чувствовать и старательно убеждала меня — и в первую очередь себя — что все будет хорошо. Я видел, что на самом деле она сильно переживает за меня, но пока просто не знает, что можно сделать. — Есть и плюсы, — слабо попытался пошутить я. — Ты всегда говорила, что мечтала о дочери. — Да, бывало такое, — ответила она с болезненной улыбкой. — Но не беспокойся, эту проблему мы будем улаживать все вместе. — Надеюсь… — тихо ответил я. — Знаешь, если бы не эта дикая усталость, я бы сейчас, наверное, бился головой о стены. — я не стал уточнять, что практически уверен: битье головой еще ждет меня впереди. Но сейчас шок и изнеможение были даже на пользу. Мы продолжали разговаривать еще несколько минут, и все это время мать держала меня за руку. Отец стоял за спиной, и вставил не больше пары фраз, предоставляя маме возможность вести разговор. Но вскоре у нее на лице проявилось какое-то странное выражение, она несколько раз встряхнула головой и даже взялась свободной рукой за сидение стула. Было очевидно, что у нее развивается головокружение. Мама отпустила мою руку, медленно поднялась и сделала шаг назад. Было видно, что она чувствует себя виноватой. Доктор Хаскинс, появившийся в дверях, прокомментировал: — Это чем-то похоже на алкогольное опьянение. Но не волнуйтесь, скоро все развеется. По крайней мере, у меня и сестер, с которыми я работаю, было так. И вот теперь отец подошел ближе и посмотрел на меня с выражением, которое трудно было расшифровать. — Мать сказала, что когда ты пришел домой, то заявил, что тебя атаковали. — это был не вопрос, это было утверждение. — Мне также докладывали, что свидетели заметили, как несколько мутантов преследовали по улицам Сиэттла подростка, по описанию чрезвычайно похожего на тебя. Мама ахнула, она явно слышала эту информацию впервые. Я кивнул и ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал поспокойнее: — Да. Они сказали, что хотят преподать СКМ хороший урок. Лицо отца приобрело еще более угрюмое выражение. Я и не представлял, что такое возможно. — Расскажи мне обо всем, что случилось… И всё, что ты запомнил про этих троих. Я рассказал ему всё, что знал про атаковавшую меня троицу, и его глаза сузились при упоминании имени Проныры. Я рассказал о том, как убегал от них, и что им пришлось изрядно повозиться, чтобы загнать меня в угол. В процессе рассказа я понял, что меня спасло чудо — то что мой собственный потенциал мутанта раскрылся именно в этот момент, и это застало их врасплох. — На Виндиго уже висит несколько убийств, — мрачно сказал отец. Она известна тем, что охотится за людьми, которые открыто высказывают свои анти-мутантские взгляды, однако сами при этом никакой опасности не представляют. Довольно подлая тактика. Сама по себе она считается магическим пользователем не слишком высокого уровня и не считается угрозой для серьезных противников. О, боже! — всхлипнула мама, бросив на меня тревожный взгляд. — И это существо охотилось за тобой? — Про Пятнистого я раньше никогда не слышал, — продолжил говорить отец. Было такое ощущение, что он обращается в первую очередь сам к себе. — По Проныре мой отдел работает последние два месяца. Он известный авантюрист и вор, Но никогда до сих пор он не пачкал себя кровью. Кстати говоря, ты дал мне сейчас больше информации о его способностях, чем мы когда-либо имели. Прошло совсем немного времени, и отец тоже начал демонстрировать признаки головокружения. Но вместо того, чтобы отойти подальше, он придвинулся ко мне и посмотрел в глаза со странным выражением, которое я не знал, как толковать. — Ты очень хорошо сопротивлялся этим подонкам, — ого! Он сумел меня удивить. — Немногие тренированные агенты могли бы справиться лучше. — с этими словами он пожал мне руку и встал. — Думаю, время визитов подошло к концу, — сказал родителям доктор Хаскинс. — Вы оба подверглись воздействию её… его сил, и мы не хотим рисковать. Нам хватает пациентов. — улыбнулся доктор. Ну, а главное — Адам тоже нуждается в отдыхе после всех этих испытаний. Родители попрощались и обещали скоро вернуться. Доктор Хаскинс внимательно посмотрел на меня, кивнул и тоже вышел за дверь. Я откинулся на подушки и вздохнул с облегчением. Вся скопившаяся усталость теперь навалилась на меня. Я чувствовал себя подавленным и измотанным. Не знаю, как долго я оставался в таком положении. Я лежал, глядя в потолок, и слезы стекали по моим щекам. Наконец я сел и вытер слезы простыней. Я вспомнил, что так и не исследовал изменения в моем теле до конца. Если меня так вышиб из седла один взгляд на свое новое лицо, то что же будет дальше? Так нельзя. Надо идти до конца. Я выкарабкался из постели, одетый в одну больничную рубашку, и поплелся в маленькую ванную, примыкавшую к палате. Там я мог рассчитывать хоть на какую-то интимность. По крайней мере, не было риска, что доктор Хаскинс или кто-то из сестер наткнутся на меня. Больничные тряпки упали на пол и я стал рассматривать свое тело, стараясь сохранять спокойствие и просто фиксировать новую информацию. Да, мое тело действительно изменилось, стало мягче и женственнее. Больше всего бросалось в глаза, что я обзавелся парой небольших аккуратных грудок. — Никогда не думал, что первые сиськи, которые я смогу потрогать руками, будут мои собственные, — горько пошутил я. Шутка не слишком подняла мне настроение. Потом я усилием воли заставил себя посмотреть вниз. К моему облегчению, привычное оборудование было еще там. Надолго ли? Пенис и яички были на своих местах, хотя и уменьшились в размерах. Но что-то странное продолжало происходить там, я чувствовал какой-то непрекращающийся зуд в области мошонки. — Это сумасшедший дом… — прошептал я, глядя в маленькое зеркало на стене ванной. В нем отражалась та же девушка с зелеными волосами и прекрасными изумрудными глазами. — Как я могу быть мутантом? Как я могу быть девушкой? Это не со мной! — но я уже понимал, что у этого мира на меня другие планы, и мое мнение его не интересует. Закончив осмотр, я снова натянул рубашку и вернулся в кровать. Даже такая незначительная активность оставила меня почти без сил, а мышцы по-прежнему стонали и ныли как после многочасовой тренировки. Пожалуй, сейчас было не время для новых подвигов. Не прошло и пары минут, как я провалился в глубокий сон.