Абсент

Пот скатывался по лицу, но это не помешало мне на полной скорости подбежать к глухому забору, легко подпрыгнуть, схватиться за верхний край и одним упругим движением взлететь наверх. Впервые с тех пор, как моё тело подверглось радикальным изменениям, у меня появилось время испытать его возможности в свободном беге, и я был приятно удивлён результатами. Мне кажется, у меня усилилась быстрота реакций, а повышенная гибкость позволяла успешно делать трюки, которые раньше давались мне с трудом. Пробежавшись по кромке забора, я спрыгнул во двор. Наверное, это была чья-то частная собственность, но кого это волнует? На моём пути возникла гора каких-то ящиков, я использовал её как лестницу, взбежал на вершину, оттолкнулся и перемахнул на низкую толстую ветку сосны, росшей рядом с домом, спрыгнул через сальто, подбежал к припаркованной машине и длинным прыжком перелетел через капот, слегка оттолкнувшись от него кончиками пальцев. Добежав до забора на другом конце участка, я снова легко вскарабкался на него, приземлился с другой стороны и продолжил путь. Когда я, наконец, вернулся домой, я пропотел как лошадь, дышал как пылесос и чувствовал себя абсолютно счастливым. Мне жизненно необходима была эта пробежка — чтобы выжечь нафиг весь накопившийся стресс и отладить контроль над моим обновлённым телом. — Пожалуй, придётся сказать маме спасибо за то, что заставила меня купить спортивный лифчик… — пробормотал я себе под нос. Для меня было неприятным открытием, что мои новые приобретения подрагивают при беге. Это было неприятно и сбивало с толку. Но эта спортивная штуковина утянула всё там, где надо, и я не испытывал никакого дискомфорта. Я напал на холодильник и захватил оттуда бутылку минералки, чтобы не спускаться вниз после душа, а сразу завалиться к себе в комнату и передохнуть после пробежки. Пожалуй, неплохо будет сейчас поваляться и почитать под попкорн одну из моих новых магических книжек. Но я не успел дойти даже до ванной. — Гвен, — услышал я голос отца. — Надо поговорить. Он стоял на пороге родительской комнаты, глядя на меня серьёзным непроницаемым взглядом. Я посмотрел на маму, сидевшую на диване в холле, — она кивнула и сделала приглашающий жест. — Садись, — продолжил отец, указывая мне на обеденный стол. — К чему это всё? — спросил я с подозрением, однако не стал сопротивляться и сел, отодвинув крайний стул. Отец устроился рядом и положил перед собой на стол несколько официального вида папок с бумагами. Почему-то это заставило меня напрячься. — Я что-то делаю не так? — Нет-нет, — поспешила успокоить меня мама, усевшаяся напротив. — Просто мы с отцом разговаривали о твоём будущем… — К этому мы перейдём чуть позже, — остановил её отец. Повернувшись ко мне, он сказал: — В первую очередь, я расскажу кое-что, что тебе обязательно знать. Я посмотрел на папки с делами, лежащие перед ним, и спросил с подозрением: — Это типа что? А затем я вспомнил кое-что и переключился на магический взгляд, чтобы увидеть отцовскую ауру. Миссис Лориант обучила меня этому умению, объяснив, что аура человека может многое рассказать о нём, и, если сосредоточиться, то можно понять, что человек чувствует. У меня не было в этих делах особого опыта, так что расколоть эмоции отца не получилось. Я перенёс внимание на маму, и тут дела пошли лучше. Я почувствовал, что она явно испытывает что-то типа… сомнения. — Не "что", — поправил меня отец, — А "кто". Твоя учительница магии. — Миссис Лориант? — удивлённо выдохнул я. Отец немного помолчал, прежде, чем сказать: — У меня есть… сомнения по поводу её истинных мотивов. Если она та, о ком я думаю, то это может стать потенциальной проблемой в будущем. Так это или нет, в любом случае тебе лучше быть в курсе. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил я, зная, что отец не из тех, кто станет разводить паранойю на пустом месте. Он также и не из тех, кто будет затевать разговор ради пустой болтовни, значит это действительно важно. Отец открыл одну из папок и вытащил оттуда большую фотографию. Это было изображение женщины, одетой в странные доспехи, будто бы склеенные из коры и плотно облегающие линии её тела, выгодно подчёркивая их. К доспехам прилагалась длинная зелёная юбка, сделанная, казалось, из свежих листьев. Её лицо и длинные белые волосы выглядели точно так же, как и сегодня утром… Я сглотнул от удивления: — Миссис Ло… — но тут отец поднял ладонь, останавливая меня. — Женщину на фото звали "Лесничиха", — начал объяснять отец всё с тем же серьёзным выражением на лице. — Двадцать лет назад она считалась преступницей, мутантом, впрочем, не слишком опасным. Она относилась к числу эко-террористов, атаковавших лесозаготовителей и уничтожавших их оборудование. Впрочем, она всегда старалась никого не поранить. У неё был напарник, некий "Лесник". Кажется, они были мужем и женой. — Вот чёрт! — выпалил я, заслужив неодобрительный взгляд мамы. Я не мог представить, чтобы правильная до невозможности миссис Лориант была суперзлодейкой. — Двадцать лет назад случился инцидент, — продолжал отец. — Информация о нём противоречива. Известно, что группа агентов СКМ окружила их. Дальше начинаются расхождения в деталях. В официальном рапорте старшего группы указывается, что когда преступники были окружены, Лесничиха убила одного из агентов, а затем Лесник был застрелен при попытке к бегству. — О боже… — выдохнул я, не в силах думать о миссис Лориант как об убийце. Она была старомодной и чересчур строгой, но строгость, вроде, никого не убивает. И потом, ведь у неё сестра — супергерой. — Однако, — отец придавил меня взглядом, — несколько других свидетелей утверждают, что на самом деле Лесник и его подруга сдались без сопротивления. Но затем один из агентов решил сыграть в судью и внезапно убил Лесника за какие-то одному ему известные грехи. И пытался убить Лесничиху. Защищаясь, та нанесла смертельные раны агенту и сумела скрыться от преследования. Некоторое время я молча смотрел на отца, пытаясь понять, к чему он ведёт. Судя по всему, шло к тому, что сейчас он скажет, что запрещает мне впредь брать какие-либо уроки у миссис Лориант. А потом, наверное, добавит, что как раз сейчас агенты СКМ стучатся в дверь её дома, чтобы арестовать. — Я склонен больше доверять второй версии событий, — нарушил тишину отец. Я удивился. Я, скорее, ожидал, что он поверит официальному рапорту — ведь он же официальный. Он продолжил: — Лесник и его жена до этого инцидента никогда не совершали насилия по отношению к людям, только портили машины. А после этого случая Лесничиха исчезла и до этого момента ни разу не попадала ни в какие сводки. — Бедная женщина… — печально сказала мама. — Что ты теперь собираешься делать? — спросил я отца. — По уставу, если бы я знал, где скрывается Лесничиха, я должен был бы доложить о её местонахождении, — начал объяснять отец с лёгкой улыбкой. — Однако, всё, чем я располагаю, это ничем не обоснованные подозрения. Было бы безответственно и непрофессионально выдвигать обвинения на их основе, до тех пор, пока я не буду располагать проверенными фактами. Я не смог удержаться от смеха. Отец снова сумел меня удивить. Я никак не мог ожидать, что он позволит уйти преступнику, вина которого доказана, пусть и с момента преступления прошло двадцать лет. — А что будет с моими уроками? — спросил я со вздохом. — Миссис Лориант производит впечатление респектабельной дамы и квалифицированного наставника, — осторожно ответил отец. — Кроме того, Ведьмочка очень уважительно отзывается о ней, что само по себе неплохая рекомендация. Но если ты намереваешься продолжать брать у неё уроки, тебе следует иметь перед глазами всю картину целиком. Я кивнул. Какая, оказывается, печальная судьба у миссис Лориант. Да, она была чем-то вроде суперзлодейки, но, судя по всему, она была не такой уж плохой. Уж точно она не была похожа на кого-то типа доктора Дьяболика, который наслаждался убийствами. И вообще, судя по тому, что сказал отец, она пыталась заниматься тем, что считала хорошим делом. — По крайней мере, теперь я знаю, почему она не любит СКМ. — сказал я со вздохом. Мама одобрительно кивнула. Я, наконец, вспомнил про свою бутылку минералки и сделал длинный глоток, размышляя о том, что сказал мне отец. Ещё утром я и подумать не мог, что у миссис Лориант такое неожиданное прошлое. — Что ещё? — спросил я, глядя на стопку других папок, лежавшую на столе перед отцом. Было очевидно, что это ещё не конец разговора. — Твоё образование, — подхватила мама. — Ты еще не была в школе с момента преобразования. — Да вы что! Я не могу вернуться туда в таком виде! — выкрикнул я. Я невольно поёжился, представив, что начнётся в моей школе, когда все узнают, что я превратился в эльфийскую девчонку. Меня и так все дразнили за то, что я маленький и худой, а что за ад начнётся теперь? — Я понимаю, я всё понимаю, — на лице у мамы проступило выражение чуть ли не боли, — Да. Если ты вернёшься обратно, это вызовет слишком много проблем. Да честно говоря, я боюсь, что обязательно найдётся кто-то, кто захочет навредить тебе. — Мы с твоей мамой обсуждаем это уже несколько дней, — продолжил отец со странным выражением на лице. Он как-будто сомневался в чём-то, и это заставляло меня нервничать, — Короче говоря, лично я считаю, что лучшим вариантом будущего для тебя будет Академия Уотли. — Академия Уотли? — растерянно повторил я. — Это частная школа... для мутантов, — с неодобрением сказал отец. Ему словно неловко было говорить на эту тему. — Там ты можешь спокойно учиться и не скрывать, кто ты на самом деле. — Это на другом конце страны, — хмуро сказала мама. Ей это явно не нравилось. — Но твой отец говорит, что вся система обучения там разработана специально для мутантов. — Кроме того, Ведьмочка уверяет меня, что у них там есть очень достойная интенсивная магическая программа, — подхватил отец. — Сомневаюсь, что ты встретишь там такой же персональный подход, как у миссис Лориант, но у тебя будут ежедневные занятия и масса новых возможностей. Отец ещё немного рассказал мне об этой школе. Судя по тому, что он говорил, в ней были классы, в которых тебя учат, как быть супергероем или сумасшедшим учёным. Трудно было представить, что такая школа существует на самом деле, но ещё труднее было поверить, что мой собственный суперправильный отец сидит и расхваливает мне её достоинства. Когда он закончил свою речь, изредка прерываемую мамиными ремарками, у меня в голове был настоящий кавардак. Столько шокирующих фактов для одного маленького мозга. Посмотрев на меня, отец просто открыл одну из папок и положил передо мной несколько буклетов, посвящённых школе. Он не стал закрывать папку, чтобы я мог увидеть, что в ней лежит еще и бланк заявки на поступление. — А разве такие вещи не должны быть супердорогими? — спросил я наконец. — В смысле, и обычная-то частная школа стоит гору денег. А тут мне даже подумать страшно. Выражение отцовского лица снова стало холодным и профессиональным. Честно говоря, мне спокойнее было видеть его таким. Но аура его выдавала. Не уверен, но кажется, он немного нервничал, по крайней мере, был не до конца уверен. А вот мама нервничала безо всяких сомнений. — Так что? — переспросил я, чувствуя: что-то определённо не так. — Нас это тоже беспокоит, — мягко сказал отец. — Для некоторых категорий студентов там предусмотрена стипендия, но я боюсь, моя профессия закрывает для тебя возможность её получить. Мама снова нахмурилась, и по её ауре было ясно видно, что она не в восторге от того, что последует дальше. Хорошо, что она всегда проявляла свои эмоции открыто, и теперь мне было проще сопоставлять выражение её лица и изменения в окраске ауры. Мало-помалу я разберусь с этими цветовыми эффектами. — Ты знаешь, для чего изначально создавалась СКМ? — внезапно спросил отец. — Чтобы арестовывать мутантов, совершивших преступление? — ответил я. — Нет, — ответил он, покачав головой. — Изначально — нет. В тысяча девятьсот шестидесятых начали создаваться первые теории об эволюционном превосходстве мутантов. Разумеется, это породило массовое движение протеста. Так вот, Служба Контроля Мутантов была сформирована в ответ на рост напряжения в обществе, и её первоначальной целью было регулировать отношения с мутантами на национальном и международном уровне. То есть, служить чем-то вроде прокладки между силовыми агентствами, протестными движениями, научным сообществом и сообществом мутантов. — Звучит не очень похоже на современную СКМ, — прокомментировал я. И тут же добавил: — Уж не сочти это обвинением… — С годами СКМ приобрела дополнительные полицейские функции, — методично продолжал свой спич отец. — И в итоге постепенно концепция прокладки между конфликтующими сторонами была пересмотрена. — Так, — вставил я своё словцо в образовавшуюся паузу. Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, к чему он вообще ведёт этот разговор. Пара моих фей приземлилась на стол и села между мной и отцом. Он перевёл на них взгляд и чуть-чуть улыбнулся. Это было почти незаметно, но я успел уловить момент. — К сожалению, — продолжил отец, — Наши первоначальные цели часто забываются. Люди думают, что СКМ существует только для того, чтобы разбираться с опасными мутантами, забывая, что наша обязанность также выстраивать отношения с мутантами и помогать им адаптироваться в обществе. Отчасти это происходит из-за того, что люди с анти-мутантскими взглядами занимают высокие посты и меняют толкования пунктов правил, которые касаются защиты мутантов. Свою роль играет и внешнее влияние, например, клан Гудкинсов ежегодно вносит в качестве спонсорской поддержки почти четверть бюджета СКМ. Разумеется, при таких масштабах финансового влияния они стараются манипулировать политикой СКМ в отношении мутантов. Отец покачал головой, и в этот момент он выглядел почти печальным — прежде, чем снова спрятался за маской беспристрастности. Я смотрел на него с невольным подозрением: а вдруг моего железного папу подменили каким-то самозванцем? Он выглядел на порядок эмоциональнее, чем обычно. Хотя, с другой стороны, может быть, обычно я был слишком невнимателен? — В СКМ сейчас осталось не так уж много людей, которых беспокоит направление, в котором мы движемся, — теперь его голос звучал совсем мрачно. — СКМ создавалась как мост, однако вместо этого мы стали стеной. Я годами работал над тем, чтобы изменить это… как и многие другие. — А я… а я даже и не знал! — вырвалось у меня. Я ведь вырос на тех же историях, что и большинство моих сверстников, — что СКМ защищает обычных людей от опасных мутантов, хотя порой заходит слишком далеко и расправляется с мутантами невинными. Честно говоря, я всегда старался не думать о роли моего отца во всём этом. — Большинство людей забывают, — улыбнулся отец, — Что, помимо всего прочего, СКМ трудоустраивает мутантов. Это всегда было одной из наших обязанностей. Иметь мутантов внутри организации — один из лучших способов оставаться честными и беспристрастными. Хотя некоторые отделы и их руководители стараются искоренить эту практику — как раз от них-то и исходят основные проблемы. — А как вообще это всё связано с моим поступлением в мутантскую школу? — спросил я, пытаясь увязать вместе две темы. — Он хочет предложить тебе работать на СКМ! — выпалила мама. — Что?! — я был одновременно удивлён и растерян. Отец бросил на маму 'безмятежный' взгляд и снова повернулся ко мне: — Да, это так. Я хочу предложить тебе стать интерном в СКМ. В этом статусе тебе будет доступна программа, по которой СКМ оплатит твоё обучение в Академии Уотли. — Ты хочешь устроить меня работать в СКМ?! — на секунду мне показалось, что я схожу с ума. — Но ведь я же… мутант? — Как я уже говорил, — напомнил мне отец, — В структуре СКМ работают мутанты, хотя их не так много, как хотелось бы. Наш локальный офис более толерантен, чем большинство других, и больше готов к выстраиванию подобных отношений. — А я знал, знал, что дело кончится тем, что ты скажешь: "Устраивайся-ка ты на работу!" — попытался пошутить я. В моей голове всё ещё никак не укладывалась эта идея. — Правда, я думал, что это будет что-то вроде работы на полставки в бакалейной лавке… И тут я уставился на отца, внезапно вспомнив, что во время теста суперспособностей на моей идентификационной карточке в графе 'Организация' он проставил 'СКМ'. В тот момент я подумал, что это, может быть, связано с тем, что я член семьи работника СКМ, но теперь я вдруг понял, что у него с самого начала были далеко идущие планы. Мама, вынырнув из своих мыслей, вздохнула и покачала головой: — Я до сих пор не уверена, что это хорошая идея — устроить тебя работать на СКМ. Но если они заплатят за твоё обучение… — А что мне придётся там делать? — спросил я отца. — Да ничего особенного, — задумчиво ответил он. — В основном тебе просто нужно будет ходить в академию, как всякому нормальному студенту. Но на летних каникулах ты будешь возвращаться домой и работать в центральном офисе неполный день. Разносить кофе, помогать с бумажной работой и разбираться, как всё устроено. Есть ещё кое-какие обязанности, например, раз в месяц ты будешь работать в полевом офисе неподалёку от Уотли. Посмотрев на меня, отец открыл ещё одну папку и достал оттуда новую стопку бумаг — судя по всему, это были документы на трудоустройство в СКМ и формы, по которым контора должна была оплатить моё обучение в школе мутантов. Я покачал головой, а потом невольно рассмеялся от такого, какой дикой была вся эта история: СКМ будет платить за моё обучение в школе мутантов! Ситуация сама по себе была такой смешной, что я уже практически готов был подписать бумаги, не глядя. Отец помолчал немного, а затем добавил: — Правила таковы, что если ты не захочешь работать в СКМ после окончания учёбы, то это и не обязательно. В то же время, если ты решишь продолжить развитие в структуре агентства, то на тебя будет распространяться программа, по которой тебе окажут поддержку и в колледже. Минуту или больше я смотрел на отца, решая, что сказать в ответ. Честно говоря, я не был уверен и в том, что хочу поехать в Уотли, а что уж тут говорить про работу в СКМ. Но, если мыслить рационально, всё, что предки говорили про школу, звучало очень многообещающе. Да и отец сам считает, что это оптимальный вариант. У нас с ним диаметрально противоположные взгляды на многие вопросы, но невозможно отрицать, что он всегда старается сделать для меня как лучше. Так и не сказав ни слова, я начал ворошить все эти буклеты и регистрационные формы из Уотли. Проглядел мельком и остальные бумаги. Блин, от самого факта, что я сейчас принимаю ТАКИЕ решения, мне хотелось потрясти головой. Моя жизнь превратилась в какой-то сюр. Чтобы придать ему хоть какую-то логику, я начал задавать вопросы. Мы проговорили больше часа. Наконец, когда вопросы кончились, я глубоко вздохнул, взял ручку и спросил: — Где подписываться?