Лекарство от всех болезней

Coming Down – Halsey

      В первую очередь, Оутер согласился помочь Инку только лишь из личной выгоды. Не каждый же день выпадает возможность проанализировать психическое состояние самого настоящего Разрушителя миров, пускай он и не психиатр, от которого уходят с диагнозом, целым списком медикаментов и анализов. Потом, как заверил Творец, он сможет получить довольно приличную плату, которая хотя бы сможет укрыть все убытки от отмененных сеансов психотерапии с нормальными пациентами, что удосужились хотя бы записаться по-человечески. Ну и, на последок, он мог банально помочь такому значимому для мультивселенной монстру. Из этого может что-то да выйти. Как минимум: скучно не будет. Это раззадоривало.              — В каком смысле «ты будешь делать все сам»? — Художник не на шутку нахмурился, так и не поднявшись на первую ступеньку на лестнице. Гостевая комната с Эррором внутри так и осталась непостижимо далеко на данный момент. — Я же не дипломированный психиатр, в отличие от тебя. Или ты забылся? Мне как раз нужна помощь именно профессионала, а не любителя почитать статьи на тему психического здоровья монстров и людей.       Вслед за другом остановился и Оутер, аккуратно скидывая с плеч синевато-черный пиджак. Разглядев пятна чернил на ступеньках, психотерапевт глянул на Инка, словно одними глазами спрашивая, должно ли так быть. Увидев в ответ отсутствие какой-либо реакции на вопрос, доктор опустил взгляд в пол.       — В таком случае, — снова подняв зрачки на Творца, произнес монстр, — это будет моим условием: все делать будешь сам. Я поставлю диагноз, помогу с медикаментами и списками, подскажу темы для диалогов с Эррором. Но делать все это для него ты будешь сам.       Инк нахмурился еще крепче, так, что вскоре на психотерапевта смотрела пара недоумевающих зрачков — яркая спираль и мельтешащий бледный ромбик. Со вздохом немое напряжение прошло, а Творец лишь продолжил путь до гостевой комнаты. Оттуда все еще не доносились звуки, так что Хранитель не торопился.       — Ладно, хорошо, я тебя понял, — после продолжительной паузы, тихо ответил Художник. В паре метров перед дверью, уже в недлинном коридоре, он вновь остановился, будто не решаясь сдвинуться с места дальше. Оутер же принялся рыться во внутреннем кармане верхней одежды, которая покоилась в его руках, и так усердно, что даже Инка, который и сам едва осмелился протянуть ладонь к дверной ручке, остановил. — Да что ты там все копаешься?       Через секунду доктор вытащил руку из кармана, показывая Художнику то, что он с таким усердием искал — шприц. Наполненный жидкостью, неизвестного для Творца предназначения, шприц. Поразмыслив добрых несколько секунд, Хранитель выдвинул предположение:       — Успокоительное? — получив в ответ покачивание свободной ладони из стороны в сторону, на глазницы снова наползли суровые брови. — Все может быть настолько плохо?       Психотерапевт принялся пожимать плечами:       — Снотворное, — но выровнявшись и успокоившись, а после и легонько улыбнувшись, продолжил: — и да, все запросто может быть настолько плохо, просто я хочу быть ко всему готовым.       Инку оставалось лишь вновь набрать силу в кулак и таки открыть дверь в гостевую. Стоило только Творцу повернуть круглую ручку, как монстр, скованный в комнате, пулей вылетел наружу, оставив позади обоих друзей в ошеломлении. Пролетая ступеньки, поскальзываясь на лужах чернил, Разрушитель всей своей тушей падал вниз, сбив вазу с полки по пути, которая вполне благополучно разбилась вдребезги. Поднялся и быстро скрылся за углом — на кухне. Первым вдогонку рванул хозяин дома. И как только догнал, сразу же обомлел.       Перед ним все еще был тот заплаканный монстр, с кем он познакомился несколькими часами ранее. Разбитый на вид, дезориентированный, почти контуженый, забившийся в угол скелет, поднимающий слепленные руки в оборонительном жесте. И дрожащий, просто безумно дрожащий.       Оутер, следивший за оцепенением друга с высоты второго этажа, присвистнул, спускаясь без особой спешки. Шприц вместе с рукой оказался спрятан за спиной от греха подальше. Доктор уже в своем привычном темпе начинал рисовать тип личности у себя в голове, оценивая весь ущерб, принесенный психике пациента. По тому, что описал Художник и он увидел сам за секунду контакта, уже не получается подобрать и пары слегка хороших слов. Что-то ему подсказывало, ситуация начинает принимать неутешительные обороты. И это как минимум.       Совсем скоро перед чернокостным скелетом стояли уже два монстра, тщательно следящие за каждым действием и реакцией. Попытались заговорить — бесполезно. Душевнобольной без устали рыдал, молил оставить его в покое или хотя бы просто отойти. Качался из стороны в сторону, дрожал и молил. Очень неутешительная картина. Психотерапевт начинал опасаться, что спасти Эррора у них обоих попросту не выйдет. Но попытка не пытка, хотя бы попробовать стоит.       Так как успокоить хотя бы немного Разрушителя словами не вышло, ему было решено дать немного времени и пространства, чтобы он побыл наедине с собой, авось подуспокоится чуточку. Оутер посмел предположить, кроме страха бедный монстр сейчас буквально ничего не чувствовал, поэтому и речь воспринимать был не в состоянии. И с этим нужно что-то быстро сделать.       Как только громкие рыдания и всхлипы прекратились, на свою кухню вернулся Инк. Тихим и аккуратным шагом ступал по прохладной плитке, медленно приближаясь к спрятавшемуся под столом Разрушителю. Психотерапевт же остался в гостиной, внимательно прислушиваясь к разговору.       Пока что Творец молчал. Присел на корточки посреди кухни и не говорил ни слова, смотря на Эррора спокойным, местами даже добрым, взглядом. Позволял ему привыкнуть к компании в виде себя. Не сказать чтобы это прям существенно помогало… но настолько сильно колотиться Глюче перестал, даже слезами не заливался.       Поэтому лишь только сейчас Инк решился начать диалог:       — Холодно, наверно, на полу сидеть, — спокойно подметив, Творец по-домашнему легко улыбнулся, располагая скелета к разговору. — Хочешь, принесу плед?       Узкие мельтешащие зрачки все еще бегали по костям Художника, всматриваясь в каждую с особым страхом. И лишь только при виде заботливой звезды и теплого солнца в глазницах они легонько расширились, едва ли заметно успокаивая своего хозяина. Инку удалось расположить к себе.       Чернокостный замотал головой в стороны, пытаясь максимально четко уверить Хранителя в том, что ему плед совсем не нужен. «Хорошо, — подумал Творец. — Он слышит меня. Значит, не совсем потерянный случай». А ведь и правда: он отозвался, и это очень хорошо. Да, он слышал Художника четко и ясно еще до того, как перестал пускать слезы, но тогда был не в состоянии переварить слова и выдать вразумительный ответ. А сейчас у него было время обдумать, ощупать глазами скелета напротив, решить для себя, стоит ли вообще отвечать. И таки дать ответ. Это успокаивало.       Инк по-доброму покосился на Эррора, продолжая задаривать того банальным теплом. Что удивительно: это срабатывало. Естественно так просто, а главное — быстро, доверять Разрушитель Хранителю не станет, но все произошедшее — уже какой-никакой прогресс.       — А мне кажется, что он тебе нужен, — придвинувшись совсем чуточку ближе к чернокостному, Художник стал распутывать шарф на своей шее. — Но если тебе так не хочется, чтобы я уходил — разрешу себе остаться, — теперь Творец медленно, никуда не торопясь, протянул руку с большим шарфом Эррору. Очень надеялся, что тот его примет. — Вот, возьми. Так будет теплее. Он же тебе понравился.       А заметив слабый оттенок удивления и беззвучного вопроса, Художник улыбнулся чуточку шире. Разве что и хищнее тоже, что не осталось незамеченным чернокостным скелетом. Он вжался в стену позади себя сильнее, а на уголки глаз снова начали подступать горячие слезы.       Инк поторопился вернуть выражению лица добрый нрав, а после продолжил объяснять:       — Ты, когда отключился, так сладко в него слюни пускал, — обнаружив на щеках Разрушителя после своих слов легкую россыпь ультрамарина, Инк заметно просветлел, сдерживая желание потянуться за желтой краской. Брать в руки посторонние предметы перед перепуганным монстром чревато. — Просто загляденье. Ну, возьми же.       Эррор не решился протянуть руку навстречу. Творец фыркнул, не прекращая попыток втереться в доверие.       — Тогда я просто положу его рядом, хорошо? Можешь укрыться или на пол положить, тебе решать, — Инк потянул руку дальше, а, не обнаружив несогласия в ответ, лишь осмелел и таки положил шарф, но на колени Глюче. Тот все еще в целом был не против. — Вот так.       Хранитель вновь отсел на дистанцию, а когда забившийся монстр потянул руки навстречу теплой ткани на своих коленях, расплылся в удовлетворенной улыбке. Затем аккуратно встал, не пугая душевнобольного резкими действиями.       — Если ты не против, я отлучусь, — в ответ поспешный кивок, так что Инк покинул кухню и направился прямиком к Оутеру.       В гостиной и без того, от одного только психотерапевта, стояла напряженная атмосфера. А с новой парой глаз в комнате — и подавно. Доктор не без тяжести вздохнул.       — Еще рано говорить что-то конкретное, — на секунду его взгляд метнулся в сторону кухни. Тишина, словно Эррор специально старался не издавать ни звука. Вероятно, все еще до чертиков напуган. — Но если задать ему лишь один конкретный вопрос, то произошедшее сейчас и описанное тобой, когда ты поймал его… будет напоминать диссоциативное расстройство идентичности.       Он говорил тихо, даже почти шепотом. Не хотел смущать Разрушителя разговорами о нем.       — Попроще? — Инк тоже опустил голос до полушепота.       — Раздвоение личности.