Лекарство от всех болезней

      

Blame — Bastille

      — В первую очередь, тебе нужно банально втереться ему в доверие, — Оутер облокотился о спинку дивана, стреляя задумчивым взглядом куда-то сквозь потолок. Прикинув в голове план действий, он кивнул каким-то своим мыслям, возвращая внимание к Инку. — Это должно занять больше всего времени. Разговаривай с Эррором, приобщай его к труду, проси помощи, проводи максимальное количество времени с ним. Построй с ним хотя бы немного доверительные отношения, это очень важно.       Относясь к ситуации с неподдельной серьезностью, Художник, не без одобрительных взглядов психотерапевта, записывал каждое слово оного в специально отведенную тетрадь. Записывал и уже наперед думал, как будет взаимодействовать с Разрушителем.       — Когда какое-никакое доверие образуется и слегка окрепнет, начинай задавать тому всевозможные вопросы: что он помнит о тебе, о себе. Раздвоение личности подразумевает под себя и расслоение памяти, то есть у каждой личности будет сохраняться свой список воспоминаний. Важно знать, что помнит каждая из его личностей, чтобы стать другом для каждой из них, — скрепив руки в замок, доктор принялся искать взглядом свой пиджак. — Тебе еще предстоит с каждой из личностей подружиться, да.       Инк прыснул смешком куда-то в сторону, то и дело посматривая в сторону кухни. Эррор вел себя на удивление тихо, проверить сходить, что ли.       — В принципе, на пока что все, — Оутер лениво поднялся с насиженного места, потягиваясь. После и вовсе широко зевнул. — Я принесу тебе каких-нибудь успокоительных и снотворных, на всякий пожарный. И поживу в вашем дурдоме несколько дней, понаблюдаю за Эррором. Мне же еще точный диагноз ему поставить нужно.       Творец лишь кивнул в ответ, тоже поднимаясь на ноги. Сейчас его взгляд был направлен только в сторону кухни, задумчиво изучая край столешницы, который виднелся с этого ракурса.       — Ответь мне знаешь на какой вопрос, — метнув зрачок-овал и спиральку по направлению глаз своего друга, вдруг выдал Хранитель. — Почему ты отказался хоть как-то взаимодействовать с ним?       Оутер опустил взгляд, погружаясь в раздумья. Причины были, и были достаточно убедительными, чтобы отдавать лечение душевнобольного в руки непрофессионала. Во-первых, он абсолютно точно не хотел проблем. Не хотел, чтобы его ранил Глюче, находясь в неадеквате. Не хотел так же и того, чтобы Эррор к нему привязался. А во-вторых, как ни крути, но монстр, фактически доставший другого из пучин собственного безумия и из такой откровенно дерьмовой штуки, как раздвоение личности, станет как минимум очень хорошим другом вышеупомянутого. А психотерапевт не хотел иметь ничего общего с Разрушителем, кроме взаимоотношений типа пациент-доктор. Было немного сложно и мерзко это принимать, но кто вообще проникнется симпатией к Эррору, особенно после того, как тот выдал собственную невменяемость? Вот и Оутер не проникся.       — Хочу избежать проблем, перекинув их на тебя, — широко улыбнувшись, довольно правдиво ответил скелет, таки найдя свою верхнюю часть одежды. Подобрав ее и накинув, доктор посмотрел на Инка. — Да и помочь Эррору я согласился не из лояльности, а из собственного интереса. Диссоциативное расстройство идентичности мне лечить еще не приходилось, знаешь ли.       Творец глубоко вздохнул, а после и смешливо фыркнул на правоту друга. На Художника слишком часто скидывают проблемы, свои и не только. Но он к этому уже настолько привык, что и противно за других становилось. Не ему, самым близким друзьям вроде того же Дрима и Блу. И совсем немножко Оутера. Ну сколько можно спихивать на и без того довольно плачевную судьбу обычного Хранителя мультивселенной свои проблемы? Ан нет, каждый найдет, что спихнуть еще можно. Инк натянул на лицо широкую улыбку, когда заметил показавшуюся из-за угла руку Эррора. Видимо, тот все же решился вылезти из собственного укрытия хотя бы одной фалангой пальца.       — О, то есть существует шанс, что первый блин комом пойдет? — Инк отвернулся в другую сторону. Все еще очень велик шанс, что как только Разрушителя поймают на попытке побега с кухни хотя бы одним взглядом, тот вновь начнет жаться по углам и шарахаться каждого резкого движения. Оутер, кажется, подумал о том же, и точно так же развернулся. — Мне стоит начинать переживать?       Заметив сразу за углом фигуры целых двух монстров, вместо одной, Эррор весь сжался, предпочтя оставаться в абсолютно безопасном и уже облюбленном углу под столом. Там поспокойнее будет, особенно с шарфом Творца на пару. И тепло, у Художника под столом батарея. А если и укутаться во все тот же шарф — так вообще, считай, курорт.       — Конечно, начинай, — доктор хмыкнул, засверкав какой-то по-хищнически опасной улыбкой-ухмылкой. Но как быстро она налезла на лицо, так же быстро и ушла, оставляя после себя хмурое сосредоточение вместо былой искорки. — А если серьезно: я бы на твоем месте не питал особых надежд к его выздоровлению. Раздвоение личности — это серьезно, Инк. Монстры от такого не могут избавиться полностью, лишь от симптомов, и то только на время. Эррор никогда не сможет стать здоровым.       Последнюю фразу Оутер сказал до того четко, что Инк невольно сжался и сам, намешав из разных красок ужас. Психотерапевт на это действо лишь кратко хмыкнул, потихоньку направляясь к входной двери. Сглотнув химическое послевкусие заигравших во всей красе эмоций, Творец метнул быстрый взгляд за спину, на дверной проем кухни, а после снова посмотрел на друга. Сейчас он как никогда ранее понимал, что будет на самом деле сложно. Да пусть даже так, у него в руке все еще есть этот крохотный шанс, который может кардинально изменить, в лучшую сторону, жизнь живого монстра. Да, совершившего множество достаточно плохих поступков, но вдруг это все не по его личной воли и прихоти? Вдруг его просто заставили? Эррор — это ведь не все тот же Найтмер, что сам выбрал и написал свою судьбу. И даже, если и не заставляли, Инк ведь и сам сотворил достаточно дерьма, чтобы не заслужить прощение хоть кого-то в мультивселенной. Но его простили. Нарекли Защитником альтернативных вселенных и простили. Творцу приходилось быстро учиться видеть разницу между тем, что плохо, а что — хорошо.       — Я понимаю, да, — голос Художника звучал как-то испуганно и неуверенно, наверно, из-за только что выпитой краски. Он словно бы пытался сам себя убедить, что действительно понимает и принимает всю сложившуюся ситуацию. — Но все равно очень хочу попробовать.       Доктор цокнул, призвав на лицо аккуратненькую улыбку. И все никак не мог перестать думать о том, откуда же в таком обычном, да и низкорослом к тому же, Художнике столько альтруизма. И вовсе не хотелось думать о том, что вот таким действием Творец банально хочет нейтрализовать своего главного врага. Просто верилось в хорошее, особенно, когда рядом стоит так убедительно играющий эмоции Инк.       — Верю, — психотерапевт, помимо вышеперечисленного, знал и то, что Творец — отнюдь не из тех, кто спокойно так опускает руки после первой неудачи. И после сто первой, к слову, тоже. Поэтому, на ровне и с остальным, очень хотелось верить, что все у него получится. Главное — надеяться без устали, верно же? — Ты только решение не поменяй, ради психического здоровья Эррора хотя бы.       Таки заметив почти скрывшуюся тень сомнений в поддержках друга, Инк не мог не согласиться с его предупреждением-просьбой. Ситуация может повернуть совсем не туда, куда нужно Хранителю и психотерапевту, тогда-то худо и настигнет их. Или нет, и все пройдет вполне себе штатно и спокойно, как по маслу. Вот именно это все еще и оставляло в Творце совсем маленькую капельку таких горьких сомнений, с химическим послевкусием красок.       Творец одернул друга, уже открывавшего входную дверь и готовящегося спокойно себе выйти.       — Когда мне за тобой вернуться?       После нескольких секунд заминки, Оутер ответил:       — Когда тебе будет удобно, — а, пожав плечами, продолжил: — Уложи, наверно, Эррора спать, а уже потом выдвигайся за мной. А еще лучше: позови кого-нибудь себе на помощь или на замену, вдруг устанешь — и, помедлив совсем чуточку, выпалил: — Удачи, — дождавшись согласительного кивка, доктор сразу же переместился из дома Художника, как только входная дверь была закрыта.       Хорошую же штуку Инк придумал для своего дома однажды: дверь, которая сама телепортирует туда, куда только пожелаешь. А главное: гости могут покинуть дом тогда, когда сами захотят, и Художника беспокоить не приходилось. Правда, жалуются, что никак не могут избавиться от чувства падения, когда пользуются этим порталом. Ну, еще никто не пострадал, так что и Творец бить тревогу не стал, на том и решили.       Проводив друга взглядом и начиная прожигать в двери невидимые дыры еще пару минут, Инк таки развернулся и уверенным шагом двинул вперед, намереваясь завязать с Эррором разговор. И… не дошел. Остановился у дивана, глубоко вздохнул. Страшно, наверно, видеть своего заклятого врага во всеоружии, находясь в его доме, да и с залепленными чернилами руками. Раскидав все «за» и «против» по разным углам разума, Инк решился хотя бы снять с себя большинство поясков и ненужных вещей, лишь бы выглядеть, как того требовала ситуация — хрупко и аккуратно, легко и спокойно. Никаких кисточек, что у Художника были вместо оружия, так что их стоит убрать. Пояс с красками для эмоций тоже полетел на диван, прямо в небольшую кучку одежды, слизнув с желтого и розового флакона по капле на последок. Как только зрачки загорелись самыми добрыми значками, что мог выдать Хранитель, скелет с оборванным вздохом и тяжестью в районе груди — отголосками шока и упрямо не сдающего своих позиций негодования — пошел непосредственно на кухню.       Эррор, упорно не отбрасывая образ и личность страдальца всея мультивселенная, послушно жался к слегка теплой чугунной батарее, укутываясь в богатый на ароматы чернил шарф Художника. Инк бы умилился картине, будь он чуточку большим садистом, чем есть сейчас.       — Наверно, проголодался?