Лекарство от всех болезней

      

Haunt (demo) — Bastille

      — Уснул?       — Вырубился, — Инк раз-другой пнул носком дверной проем, пробурчав что-то еще чуточку более невнятное, чем только что произнесенное себе под нос. — От переутомления, наверно.       Он переживал. Причем сильно, это видно было по изображению миниатюрной грозовой тучки в одной глазнице и капельке в другой. Едва Творец попытался поднести к Разрушителю тарелку с едой, как тот забился в истерике по новой, прижавшись к батарее под столом настолько резко, что ударился головой. Не сильно, но, видимо, этого было достаточно, чтобы тонкая нить сознания таки оборвалась. Помощника Инк так и не нашел. Вернее, не захотел. Эта Ошибка всегда была и будет только его проблемой, и менять ничего не хотелось. Пока один только Художник не перестанет держать под контролем ситуацию, естественно.       — Да как так? — Оутер резко оттолкнулся от стола руками, отъезжая на стуле на добрый метр от рабочей поверхности. Все нужные склянки и пластинки таблеток уже лежали аккуратной кучей в углу кабинета, прямо перед входной дверью. — И часа не прошло после того, как ты его домой приволок, а он опять?       Инк кивнул. Кинув быстрый взгляд на настенные часы, он лишь подтвердил свои мысли. Часа не прошло, лишь какие-то жалкие сорок минут порезвились ползающим по полу кухни чернокостным скелетом, да бросили дальше валяться. Пусть еще немного отдохнет, мол. Хотя Инк и не знал, сколько времени Эррор сидел в запертой комнате со слепленными руками… кстати о руках. Скелета надо бы освободить, негоже пациенту новоиспеченного психдиспансера ходить по его территории на правах заложника.       — Если так и будет продолжаться, к нашему совместному делу просто придется привлечь врача, — предупредил психотерапевт. А приметив немое несогласие в глазах друга, поспешил продолжить: — Да, врача, Инк. Хотя бы чуточку более квалифицированного, чем я. И без пререкательств.       Творец недовольно фыркнул, громко выдохнув. Все он понимал, и спорить не спешил, но… Эррор, которого он знал, наверняка никогда на помощь откуда-то извне не согласился бы. И в противовес этому: Эррор, который есть прямо сейчас, в этой помощи нуждается больше чего бы то ни было в жизни. А помогать — прерогатива Инка.       Кивнув и мыслям в голове, и словам Оутера, Хранитель указал пальцем на стопку медикаментов совсем рядом с собой.       — Это наше?       — Наше-наше, забирай. Пакеты в тумбочке есть, — психотерапевт принялся успокаиваться и сам, засобиравшись в гости к Художнику. Да так засобирался, что закрыл кабинет на ключ, таки не сняв любимый пиджак с вешалки. — Рецепты и дозировки у тебя выпишу. Я пошел!       Где-то на посту засуетились задремавшие медсестры, уставшие после ночной смены.              Проснулся Эррор в густой темноте. Дрогнул, привстал, несильно ударившись самой макушкой о стол, под которым до сих пор лежал. Всхлипнул от боли и снова опустился на колени. В череп словно втыкали тысячи иголок — настолько сильно болела голова. Утерев локтем подступающие от досады слезы, Разрушитель отметил: руки-то свободны теперь. Липкие чернила не мешают, все свободно и сухо. Тихо ликуя, скелет потянулся к глазницам, достал оттуда несколько иссиня темных ниток и принялся их потягивать и дергать. Завязывать на пальцах, крутить, тянуть — все это было так приятно, а оттого и успокаивающе, что Эррор невольно расслабился, укутавшись в шарф Художника получше. После нескольких часов отсутствия нитей в руках, их наличие воспринималось чем-то абсолютно прекрасным.       Разрушитель на всеобъемлющую темноту обращал целый ноль внимания. Раз он и без того отвратно видел, какая, к черту, разница? Видит он размытые подобия пятен или же не видит совсем. Того более: пытаться что-то высмотреть где бы то ни было, хоть в кромешном мраке, хоть в сияющем кварце родной антипустоты — пройденный этап. Ничего он не увидит. Только голова разболится еще больше. Впрочем… какая вообще разница? Болит больше, болит меньше. Болит безумно сильно, и это никак не получалось изменить. А еще хотелось спать…       Побитым котенком прижавшись к батарее, Разрушитель едва ли не залез под нее. Холодно особо не было, но пока есть возможность, почему бы и не погреться? На этом и решил: уснул под теплым чугуном, уткнувшись носом в коричневую ткань шарфа Творца.              Оутер украдкой выглядывал из-за угла, наблюдая, с каким отчаянием Инк пытается накормить Разрушителя, который отталкивает от себя любую еду. В итоге задача становится практически невыполнимой — Разрушитель залазит под батарею каждый раз, как только Творец подносит к тому тарелку, через время возвращаясь к шарфу под столом. А ведь есть ему нужно было, как заверил Оутер. Один только Инк такой, не испытывающий голода априори. Никакие другие монстры подобными привилегиями защищены не были. Но кормить насильно — дело последнее, которым всегда можно успеть воспользоваться. Сейчас, все же, главным было добиться от Эррора хотя бы капли доверия, потом будет легче, потом он прятаться под столом, может, станет реже.       У Хранителя из глазниц потихоньку начинали сыпаться раздраженные искорки. Как ни крути, но битый час уговаривать вполне взрослого на вид монстра банально поесть — такое себе удовольствие.       — Ты хочешь есть, я это вижу, поэтому не отнекивайся, — по-турецки скрестив ноги, Инк сидел напротив Разрушителя. По рекомендациям психотерапевта, под стол к скелету лезть он не торопился, ведь от подобного вторжения в единственное место, где чернокостный чувствует себя хотя бы немного под защитой, уровень его доверия едва ли увеличится. Хорошо еще, если со всем треском не провалится напрочь. — И да, тебе страшно, это я тоже очень хорошо вижу. Но знаешь что? Мне тоже страшно. Я боюсь, что если ты не поешь, мне придется заставлять тебя идти к врачу.       Дабы придать своим словам хотя бы чуточку искренности в виде эмоций, Инк решился лизнуть пару капель красной краски. В одной глазнице тотчас загорелась узкая багровая точка, а в другой — беспокойно подрагивала яркая голубая капля. Да уж, давно Творцу столько много грусти пробовать на вкус не приходилось, если приходилось вообще.       Эррор часто-часто моргал, помогая достаточному количеству слез стекать вниз по щеке. То, что слишком большое внимание, уделяемое его личности, воспринимается скелетом как огромный стресс — уже факт. Устоявшийся и подтвердившийся не один раз. Поэтому его психика особо не заморачивается: избавляется от принесенного переутомления посредством слез буквально во время переживания этого самого стресса. По крайней мере, так поступает психика именно этой личности Разрушителя. Другие могут и будут справляться с ситуацией совсем иначе. Однако: то, что вот эта личность Эррора реагирует на стрессовые ситуации именно так — хорошо. Слезы — самый базовый предмет снятия напряжения. И вот это все означает, что психика пока что не придумала более изощренных способов для избавления от накопившегося утомления.       Как уже озвучил Инк, было вполне заметно, что Разрушитель хочет есть. Того более: он пытается себя заставить придвинуться к Творцу чуточку ближе, взять из его рук тарелку и таки утолить собственный голод, но… Не все так просто. Он не мог заставить себя поесть, не мог заставить себя довериться вот этому монстру перед собой, при этом практически не осознавая всего происходящего вокруг. Вот он: голодный и побитый, прячущийся под теплым чугуном, и вот Инк: такой добрый и спокойный на вид, вроде как даже пытающийся ему помочь. Но вот так просто выйти из укрытия и фактически сдаться Художнику в руки, поев перед ним… Эррор боялся снова ошибиться вот так просто. Хотя бы потому, что ему привили одну простую мысль: после чего-то хорошего, как правило, следует нечто плохое, превосходящее это хорошее в десятки раз. Страшно…       Вскоре багряная точка-зрачек в глазнице Творца видоизменилась: сузилась, а вся остаточная магия образовала вокруг этой самой точки ярко выраженный прицел. Наверно, с краской ярости и гнева Инк переборщил… Уже не наверно. Действительно переборщил: вспылил, загорелся гневом всего на секунду, слишком долгую для Разрушителя.       Подсев к тому на порядок ближе, Хранитель, не обращая внимания на оцепеневшего Эррора, поставил тому на колени тарелку, ковырнул несостоявшийся ужин вилкой, собрался уже ко рту подносить столовый предмет, как…       Инк выронил вилку из рук. Он был с абсолютной уверенностью готов к тому, что личность Эррора может по щелчку пальца в любую секунду переключиться с вот этой, плаксивой и всего боящейся, на ту, которую он привык видеть. На того берсерка, которым он всегда представал перед Хранителем. Но увидеть абсолютно нового Разрушителя, по факту, его очередную личность — то, к чему Творец готов не был от слова совсем. Вернее, он себя даже не готовил, а тут вот такое…       Перед ним предстал абсолютно новый скелет: враз переменившись в лице, он стал покладистым и покорным. Готовым сиюминутно пережить любые измывательства над самим собой. Полностью абстрагировавшись от всего происходящего, его отрешенный взгляд смотрел и в никуда, и, в то же время, на все поверхности и стены, на всех. И на Инка в том числе. Даже только что мокрые от слез щеки, казалось, высыхали за секунды…       Все лицо сквозило и пустотой, и огромнейшим обилием эмоций, которые всей кучей Творец переварить был просто не в состоянии. От всего Эррора веяло полярным холодом. Безобразным и метельным, с привкусом северного сияния и многотонных глыб льда. И красиво, и ужасно.       Наконец выйдя из добротного шока, Оутер метнулся к уже протянувшему свою дрожащую руку в сторону Разрушителя Инку, оттаскивая того от душевнобольного как можно дальше.