Лекарство от всех болезней

Torna a casa – Maneskin

             Эррор смог высидеть ровно сутки в отдельной комнате, а после, по смене личности на другую, пулей рванул обратно на кухню, под облюбленный стол. Оутер за сим действом наблюдал, восседая на диване и закапываясь по самую макушку в рабочие бумаги. А когда за душевнобольным с весьма недовольным лицом спустился и Инк – врач только и мог, что неодобрительно покачать головой. Дрим временно отлучился на обход хотя бы по основным вселенным, а потому негласно оба оставшиеся скелета с относительно здоровой психикой решились спихнуть скачок на другую личность как раз на отсутствие Принца. Как-никак, Разрушитель первый раз за последние пару дней остался без действия позитивной ауры на такой длительный срок.       Должно быть, только чудом Художнику удалось успокоить Эррора. Чудом и обещанием, что Инк будет сидеть на полу вместе с черномастным скелетом и заниматься своими делами здесь, а не где-то в своей комнате или гостиной. На самом деле, это Разушитель так не хотел отдавать Хранителю его шарф, когда тому оказалось необходимым перенести все написанное на ткани в блокнот... Так что Творец не стал препятствовать своему пациенту в изречении собственных желаний – Оутер говорил, что это очень полезно.       С явно довольным видом Художник поставил последнюю точку в блокноте и спрятал его в карман широких штанов. А после добродушно протянул коричневый шарф зашуганному скелету под столом, слабо улыбнувшись.       – Теперь он твой, – Инк уложил громоздкий кусок ткани Разрушителю на колени, наблюдая, с каким интересом тот поглядывает то на пресловутый шарф, то на самого Творца.       Преподнеся подарок, Художник глубоко вздохнул и отодвинулся от стола.       Нужно срочно структурировать все свои наблюдения, пока что-то важное не повылетало из головы. По утверждениям одной из личностей, Инк встречался в общей сумме с тремя из них. Первая представляла из себя оплот всего адекватного, что могло остаться в Эрроре – с этой личностью можно было завязать адекватный диалог, она могла сражаться на равных с Хранителем и в общем принимала, должно быть, большинство решений в общем механизме взаимодействия личностей. По словам Оутера, именно в этой личности, скорее всего, больше всего сохранилось от Эррора.       Далее на очереди была та личность, которую прямо сейчас Инк лицезрел перед собой: запуганный до смерти, чертовски нервный, но очень любознательный скелет. На контакт все еще шел, но отвечал исключительно дерганными кивками, наклонами и покачиваниями головы. Психотерапевт настоятельно советовал вести себя с этой личностью как с ребенком: сделать взгляд подобрее, интонацию послаще и слова одно за другим разжевывать – мелкими шажками, но и эта личность обязательно доверится Творцу.       Третья с предыдущими не шла ни в какое сравнение. Диалог поддерживать была не в состоянии (Инк даже не был уверен, что его слова вообще понимают...), молчала и лишь безвольной куклой глядела куда-то сквозь стены и пространство. У врача не было ни одного совета, как можно было бы справиться с этой личностью.       Хранитель шумно выдохнул, переводя взгляд с никуда на Эррора. Который в свое время был отвлечен разглаживанием шарфа на коленях, выглядя при этом донельзя заинтересованным и можно даже сказать вполне радостным. Насколько позволяло его положение, безусловно. Ведь и резкость в движениях, и чрезмерная тревожность – все это все еще было при нем.       – Эй, – Творец оглядел черномастного скелета свежими глазами, обращая его внимание на себя. – Нравится, да?       Разрушитель смущенно улыбнулся, уверенно кивнул и прижал шарф к груди.       – А ты сможешь со мной поговорить словами?       От былой улыбки и след простыл. Эррор набычился, отсел от Инка и, потупив взгляд, слегка отвернулся. И чтобы не смотреть на скелета перед собой, и чтобы все еще оставлять его в поле собственного зрения.       – Расценю это за отказ, – Художник даже моргать старался медленно и неспешно. Чтобы вывести личность перед ним на полноценный разговор, нужно стать самым располагающим к разговору монстром в мультивселенной. Инк уселся поудобнее, поджав под себя колени. – Но мне нужно поговорить. А так как передо мной сейчас именно ты, я был бы рад, если бы ты поменял свое отношение к нашей ситуации, – продолжительная драматическая пауза. – Ну или же ты можешь позвать своего разговорчивого друга.       Разрушитель нахмурился, резко качнул черепом в стороны пару раз и окончательно отвернулся от Художника. И весьма подозрительно приложил руки к голове, как если бы она резко и сильно заболела. Инк настороженно привстал, готовясь ко всему. Где-то за спиной, в районе входной двери, раздался треск открывающегося портала. Художник, опешив, растерялся в незнании, куда податься в первую очередь...       О смене личности Разрушителя Творец узнал по заметным изменениям в позе, а потому, быстро расставив приоритеты, оставил балаган в гостиной на совести Оутера, что все еще там работал.       Инк подполз к Эррору, что как раз соизволил обратно повернуться лицом. Так... Взгляд, хоть и настороженный, но спокойный, тело двигается без излишнего и нездорового напряжения... Должно быть, это та самая адекватная личность в Эрроре?       – Ты... – брови сами собой свелись к переносице в непонимании, как сформулировать вопрос, а зрачки преобразились в разномастные знаки вопроса.       Разрушитель закатил глаза, скрестил руки на груди и кивнул. Он. Тот самый.       – Можно я придумаю вам имена?       Чернокостный тихо хмыкнул, честно удивленный инициативности своего лечащего врача.       – Или вы сами можете себе придумать по имени, – Инк показал на лице по-доброму неловкую улыбку. – Если честно, я очень путаюсь.       Наверно, Разрушитель и сам улыбнулся бы, будь его ситуация чуть более... нормальной, чем она есть.       – Можно, придумывай, – кинув быстрый взгляд на стол над собой, Эррор неспешно вылез из-под него, усаживаясь рядом с Инком. Который лишь поторопился разулыбаться пуще прежнего.       – Обязательно займусь этим в свой следующий перерыв, – Художник чуть наклонился назад, выставив руки за спину. – Как вы все себя чувствуете?       Эррор многозначительно отвернул голову, в то время как Творец взялся рассматривать его руки. Очень красивые, к слову. Разноцветные длинные пальцы, перебирающие друг друга и ковыряющие небольшие ранки-заусенцы. На продолговатых фалангах и ярких запястьях проявлялись узкие полоски многочисленных шрамов.       Разрушитель опустил голову, вытащил из глазниц пару-тройку своих нитей и стал уже их перебирать руками. Как Оутер поведал, это помогает душевнобольному справляться со стрессом и тревогой, сосредоточившись на том, что происходит перед ним прямо сейчас, а не бесследно нырять в пучины душевных переживаний. Врач заверил, что их у Эррора в огромном избытке.       – Я не знаю.       – А как тогда...       – Я осознаю, что в моей голове, помимо меня, есть кто-то еще. И что он скорее всего не один, и таких даже не двое. Но я без понятия, кто они, что они там делают и как вообще все...       Эррор громко, почти наверняка специально, выдохнул и предпочел заткнуться. Однако начавшие дрожать руки объясняли все без слов.       – Тогда как ты себя чувствуешь?       Разрушитель поднял голову, но от Инка все-таки отвернулся.       – Пока что живой и этому ничего не угрожает, значит, годится.       Художник кивнул. Что-то подозрительно тихо в гостиной, не случилось ли там чего... Но возможность полноценного разговора была важнее. Разрушитель был важнее.       – А ты знаешь, сколько их в твоей голове?       Обратно сжавшись, чернокостный принялся активнее подергивать нити в руках.       – Я не уверен, но, как мне кажется, трое. Да, трое. Не считая меня, трое.       Подползя ближе к столу, Инк достал из-под него уже чужой шарф, пригладил складки на ткани и осторожно обернул его вокруг шеи Эррора. Чем почти наверняка вызвал легкий румянец на чужих скулах. И подтвердить эту догадку не мог только потому, что скелет сейчас сидел к нему спиной. Но напряженная фигура Разрушителя сразу стала заметно расслабленней.       Разрушитель несмело поинтересовался:       – У вас правда получится?       – Если честно, то я без понятия, – Художник искренне улыбнулся. Ну, почти, – Но я приложу все свои силы, чтобы получилось.       Этому Эррору хватило и этих слов, чтобы довериться окончательно и бесповоротно.