Артоны и...

– Я принес то, что ты просил, – бодро произносит Арсений, протягивая флакон Антону. – Наконец-то! – парень вскакивает с места, скидывая кота на пол, – давно было пора. – Теперь-то я могу узнать, на кой, собственно, тебе сыворотка правды? Ты обещал рассказать. Антон не смотрит на Арсения, и второго это, честно, пугает. Этому чудику что угодно в голову может прийти. Вдруг он решил выведать секретный ингредиент шавухи Матвиеныча, которой он тут подторговывает втихаря? Или Макара заставить признаться, что он мухлевал в прошлую игру в ассоциации? И хотя Арсений с трудом себе представлял сам факт мухлежа, но у гриффиндорцев, сами знаете, обострённое чувство справедливости. Может быть что угодно. Но судя по серьёзному виду Антона, причина для добывания сыворотки весомая. – Это не для кого-то из парней, Арс, это для меня, – роняет в тишину Антон, усаживаясь на кровать, перекатывая круглой формы пузырёк с зельем в пальцах. Арсений вздрагивает всем телом. И присаживается рядом на расстоянии вытянутой руки. – Тебе? – пытается шутливо произнести Арсений, чуть прикладываясь кулаком к плечу, – не верю, Шаст. Ты же тот ещё правдоруб. Вон даже смог на место поставить нашего орнитолога по уходу за магическими существами. Колись, я не буду смеяться. Хочешь Шеминова заставить сознаться, что он барыжил дорогими худи с дурацким принтом? А то он обиделся на всех... – Нет, Арс, вот сейчас без шуток, – голос Антона настолько задумчивый, будто он и не слышал всей этой тирады про Стаса, – зелье для меня. Хоть обычно никому не боюсь говорить в лицо, что думаю, но когда дело касается собственных чувств... тут теряюсь похуже, чем в нашем стрёмном лесу. – Чувств, – Арсений звучит как камыш, так же тихо и шелестяще. – Да, – кивает для усиления довода Антон, смотря теперь на друга, – я не могу никак признаться человеку в своих чувствах. – Да ну не может быть, Антон, – Арсений вскакивает с места, борясь со внутренним негодованием, – ты видел как на тебя девчонки глядят? Ты ж такой крутой охотник, триста лет, без преувеличений, квиддич не помнил такого офигенного игрока. Чтобы ты... да любая себя изменит, только бы с тобой быть. – В том-то и дело, Арс, – отчаянные нотки вплетаются в его речи, – они, каждая из них прекрасна, достойна лучшего, а мне никто из них не нужна. Я... блять... в парня втрескался. Арсений оседает на кровать, совсем пришибленно глядя на друга. – Я не знал, что ты гей, – пытается хоть как-то реабилитироваться визуально, говоря первое, что пришло в голову Арсения. – Я тоже не знал, – присаживается рядом, отводя взгляд в сторону таким драматичным движением головы, что хоть сейчас включай музыку из сопливого мюзикла, и Антон тут же запоёт о своей драматичной любви. Но спустя несколько секунд музыкального сопровождения не включается. Шаст выдыхает и продолжает. – Просто я понимаю, даже своей тупой бошкой, которая только в квиддиче и смыслит, что не к каждому парню можно подойти с таким признанием. А уж тем более, к нему. Арсений тяжело сглатывает от той теплоты, что уютно устроилась на последнем слове. Какому-то парню достаются такие комплименты от резкого Шаста? Это точно любовь. Ну вспомнить хотя бы то, как он разговаривал о девчонках, даже об Ирке из Хаффлпаффа, да рядом не стояло! А этот неизвестный парень заставляет Антона расплыться в улыбке. – Я-то знаю, что он не воспримет всерьёз это, мы же друзья... Арсений если бы мог присесть, то сделал бы это ещё раз. Кто-то из друзей! Неужели он втюхался в Макара? Или же вообще вон Воля ему приглянулся, недавно присоединившийся к их компании. Слизеринец, жук похуже Позова... – Он просто охуенный и когда рядом, я не могу говорить о чувствах к нему. С ним весело, а едва я заикнусь, он, скорее, даже врежет, несмотря на свои принципы... – Знаешь, Шаст, я походу, перепутал пузырьки, – отстранённо говорит Арсений, слабо улыбаясь, – это похоже на зелье бодрости. Я косякнул, прости. – Ты ведь не ошибаешься, Арс, – осторожно касается предплечья Антон, – ты же с закрытыми глазами можешь определить любое зелье, как так? – Видимо задумался о том, что тот препод меня до инфаркта доведёт, а зачёт не поставит... давай пузырёк, я принесу другой. Антон недоуменно глядит на Арсения и возвращает зелье, отчего тот встаёт и бесцветно попрощавшись уходит из комнаты. Шаст глядит на своего кота, а тот на него осуждающе смотрит. – Да, это был подходящий момент. Да, я затупил и снова ничего не мог сказать. Шустрый, я так состарюсь, так и не сказав, что люблю его. Кот довольно жмурится, пока Антон пристально смотрит на дверь, где только что скрылся Арсений.