Keep the Next Breath

В этой тайне есть что-то волнующее. Это не столько перспектива быть пойманным, сколько перспектива не быть пойманным; трепет от того, что они действительно могут делать это до тех пор, пока могут держать это при себе. Скрытность не так проста, как наивно предполагала Клэри. Потому что это не просто секс. Это не то, что начинается, когда она проскальзывает под простыни Джейса ночью и заканчивается, когда она моргает, просыпаясь утром. Это преследует ее, куда бы она ни пошла. То, что она чувствует к Джейсу, это не то, что она может включать и выключать всякий раз, когда кто-то еще находится в комнате. У нее нет практики скрывать свои эмоции; Джейс делает это лучше, чем она. Поэтому Клэри избегает встречаться с Саймоном лично в течение нескольких дней, пока ей не удается думать о Джейсе, не краснея и не улыбаясь, подобно идиотке. Саймон так хорошо ее знает — один только взгляд может выдать ее с головой. Она делит свое время между больницей, учебой и художественным кружком. Вернувшись из Идриса, Клэри не слишком задумывалась о своей художественной группе в общественном центре. С комой Джослин и будущим тренированного сверхъестественного воина, маячащим перед ней, Клэри находила перспективу возвращения к своей «мирской» рутине занятий искусством слишком сюрреалистичной. Она не могла представить себя склонившейся над старыми заляпанными краской столами, набрасывающей сцену для своего почти забытого графического романа. Но после той ночи, когда Джейс вернулся в Институт, раненый и говорящий ужасные вещи, которые вселили холод внутри нее, Клэри больше не могла выносить это добровольное изгнание. Искусство всегда было ее единственным способом выразить себя без ограничений. В картинах, которые она рисует, никогда нет лжи. Никто не говорит ей, что чувства, которые она ощущает, неправильные. Поэтому на следующий день, после посещения Джослин в больнице, Клэри остановилась в общественном центре и записалась в свою старую группу, которая собиралась дважды в неделю во второй половине дня. После этого она провела остаток дня, наблюдая за людьми и делая карандашом наброски в своем блокноте. Она вернулась в Институт поздно, когда все уже спали — как и планировала — и обнаружила, что стучится в дверь Джейса час спустя, беспокойная и измученная. Лицо Клэри вспыхивает при воспоминании о том, что произошло дальше. Кожу на затылке приятно покалывает, и это ощущение пробегает вниз по рукам к пальцам, которые дрожат при воспоминании о том, как скользили по мягким волосам и впивались в теплые бедра. Клэри рассеянно прикасается к губам, пока идет по коридору Института, направляясь на кухню. Сейчас середина дня, но, поскольку она пропустила ланч, ей нужно что-то перекусить, чтобы продержаться до ужина. Она уже почти повернула за последний угол, когда пара рук схватила ее сзади и потащила обратно за дверь, мимо которой она не помнила, как проходила. Ее тело напрягается. Дверь закрывается, и она погружается в темноту. Ей приходит на ум оборонительный прием, которому Роберт научил ее на прошлой неделе, она хватается за него обеими руками, как за спасательный круг… Как раз в тот момент, когда она собирается ткнуть локтем назад, знакомый голос мурлычет ей в ухо. — Куда это ты собралась? Клэри выдыхает и прислоняется к нему. — Джейс, ты чуть не довел меня до сердечного приступа. Его хватка на ее талии ослабевает. — Чушь. У таких молодых и здоровых людей, как ты, сердечных приступов не бывает. — Это всего лишь выражение. — Примитивные говорят самые странные вещи. Клэри поворачивается в его руках, прислонившись спиной к двери. — Я не примитивная. — Нет, — кончики пальцев Джейса нежно касаются ее щеки, — ты не примитивная. Теперь, когда глаза Клэри привыкли к темноте, она смогла различить очертания комнаты. Она маленькая, не больше четырех футов в ширину и шести в длину. Вдоль стен тянутся полки, отчего она кажется еще более тесной, и они заполнены темными фигурами, похожими на бутылки и коробки. Что-то холодное и пластиковое касается ее ноги. В воздухе сильно пахнет хлоркой. — Мы в кладовке. Клэри чувствует жар тела Джейса, когда он делает шаг вперед, зажимая ее между собой и дверью. — Ужасно банально, не правда ли? Она не может не удивляться. Она никогда не видела, чтобы кто-то из Лайтвудов хоть пальцем пошевелил, чтобы прибраться — кроме мытья посуды после каждого приема пищи, — и она не может полностью представить себе Маризу, Изабель, Роберта или Джейса, толкающих швабру по коридору. Но Институт огромный. И без единого пятнышка. Так что кто-то должен держать все это в порядке. — Тебе когда-нибудь приходилось пользоваться чем-нибудь из этого? — удивляется она вслух. Он наклоняет голову к ней, золото его глаз едва заметно отражается в их новой близости. — Только когда я плохо себя веду. — Мариза заставляет тебя убираться, когда ты плохо себя ведешь? — Клэри улыбается, забавляясь такой перспективой. Джейс тоже улыбается. Его ухмылка слегка опасна и заставляет желудок Клэри сжаться от предвкушения. — Скажем так, если она поймает меня за этим занятием… — он замолкает, обхватив ладонями ее лицо, мозолистые руки одновременно грубые и мягкие прижимаются к ее подбородку. Джейс сокращает расстояние между ними и целует ее медленно, яростно, как будто может поглотить ее. Именно так она привыкла к тому, что ее целуют, к поцелуям, которых она жаждала каждый раз, когда он прикасался к ней, не важно, насколько невинно. Клэри приходится запрокинуть голову к двери, чтобы встретиться с его настойчивыми губами, и встать на цыпочки, чтобы ответить ему тем же. Ее руки скользят вверх по его шее, и она крепко прижимается к нему всем телом. Джейс отстраняется как раз в тот момент, когда Клэри начинает чувствовать головокружение от нехватки воздуха. Его учащенное дыхание продолжает ласкать ее губы, когда он говорит: — Я буду мыть каждую стеклянную поверхность в оранжерее до конца своей жизни. Клэри почти забыла, о чем они говорили — что они вообще разговаривали. — Хм, — она делает вид, что обдумывает последствия. — Это звучит ужасно. Может быть, нам стоит остановиться? — она вслепую нащупывает дверную ручку, которая, как она знает, должна быть где-то рядом с ней, но как только хватается за нее, ее ноги открывается от пола, и она даже не успевает протестовать, прежде чем ее спина оказывается прижатой к двери, а ноги обхватывают бедра Джейса. Клэри приходится обвить его руками за плечи, чтобы не упасть. Джейс усмехается, глядя на ее испуганное лицо. — Преимущество перевешивает риск, — говорит он в качестве объяснения и наклоняется вперед, чтобы прижаться ртом к ее ключице. Его язык быстро скользит по ее коже. Ее руки двигаются вверх по коротким волнам его волос, лаская затылок. — Мы не будем делать этого здесь. — Я думаю, что мы уже это сделали, — бормочет он и отбрасывает в сторону материал с цветочным принтом с ее плеч, обнажая рубашку под ним. Его пальцы целеустремленно скользят по низкому вырезу платья, словно давая ей шанс сказать «нет». Как будто она это сделает. Его пальцы минуют второе препятствие и на этот раз скользят под хлопок к ее груди. Джейс издает тихий, удивленный звук из глубины с горла, когда касается ее теплой кожи. Импровизированные тайные встречи вроде этой стали необходимостью за последнюю неделю. В тот первый день они попытались сыграть роль брата и сестры, не подскользнувшись. Клэри старательно избегала смотреть на Джейса, отказывалась подходить слишком близко и рисковать тем, что кто-то — все — увидят их такими, какие они есть. К ночи ее ногти были обкусаны до крови, и она сбежала в комнату Джейса на час раньше, чем следовало бы. Когда Джейс притянул ее к себе тогда, это был первый раз за весь день, когда она не боялась улыбаться. Поэтому они начали пользоваться огромным количеством пустых комнат, которыми располагал Институт, находя несколько минут, чтобы побыть вместе после тренировки или перед ужином. В любой момент они были уверены, что их не поймают — хотя Джейс чаще уверен, чем нет. Эти украденные мгновения стали значить для Клэри все. Быть в состоянии отбросить все притворства и просто чувствовать и делать то, что она хочет с Джейсом — это все, что она действительно хочет. Она начинает предвкушать их встречи, ловит себя на том, что беспокойно ждет возможности остаться с ним наедине. Клэри не потребовалось много времени, чтобы определить, что такие вещи, как слои одежды, как правило, препятствуют этим случайным встречам. Когда у них есть возможность быть рядом, Клэри хочет почувствовать тепло его тела и шрамы на его коже. Поэтому она привыкла носить юбки, платья и топы. Сегодня она не надела бюстгальтер. Она говорит себе, что просто ведет себя практично. В любом случае, это всегда первое, что нужно сделать. Теперь, видя, как Джейс смотрит на ее обнаженную грудь, она не может заставить себя пожалеть о своем решении. — Что? — невинно спрашивает она. Конечно, Джейс видит все это насквозь. — Я полностью развратил тебя. — Ты быстро берешь на себя ответственность, — она обхватывает его лицо руками и крепко целует. В глубине души она понимает, что это безумие. Любой, кто наблюдал бы за ними, с трудом поверил бы, что до прошлой недели у нее никогда не было интимных отношений с мальчиком, кроме тех скучных поцелуев с Саймоном. Девушка не теряет девственность и не превращается к следующему утру в распутницу. Джейс не должен был все время сводить ее с ума. Он ухмыляется ей прямо в губы. — Ответственность, а не вину, да? Клэри стонет в ответ, когда он проводит большим пальцем по ее затвердевшему соску. На этот раз Джейс целует ее, и он делает это так хорошо, что она почти забывает, что это плохая идея. Затем ее желудок сжимается и урчит. Она застонала. — Джейс, я имела в виду именно это, когда сказала, что мы не будем делать этого сейчас. — Ты едва ли убедительна, — он качается вперед, прижимаясь к ее бедрам, и ей приходится прикусить губу, чтобы не задохнуться. — Я серьезно, — говорит она между поцелуями. — Я голодная. — Я тоже, детка. — Не в этом смысле, — она смеется и легонько толкает его в грудь. Он неохотно отстраняется. — Я пропустила завтрак, и мне нужна еда. Джейс смотрит немного недоверчиво. — Прямо сейчас? — Я не могу делать это с урчанием в животе. Это неловко. — А что, если я скажу тебе, что это меня заводит? Клэри нежно убирает челку с его глаз. — Я знаю, что ты лжешь только для того, чтобы залезть ко мне в штаны. Джейс театрально вздыхает и опускает ее на ноги. Клэри хватается за его предплечья, пока не восстанавливает равновесие. — Не могу поверить, что ты предпочла мне вчерашнюю лазанью. — Если бы ты когда-нибудь сказал мне перестать раздевать тебя, потому что тебе нужно поесть, я бы поняла. — Осторожно. Возможно, когда-нибудь я подвергну это обещание испытанию, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Клэри не может себе представить, чтобы Джейс когда-нибудь сказал ей прекратить раздевать его, и она не думает, что он тоже может. После того, как она поправила вырез своей рубашки, Джейс наклоняется, чтобы поцеловать ее в последний раз. — Я пойду первым, — говорит он. — Дай мне минуту, прежде чем ты уйдешь. На всякий случай. Он выходит за дверь, не дожидаясь ее ответа, и Клэри остается одна в темноте. Она качает головой и начинает поправлять остальную одежду и приглаживать свои растрепанные волосы. Как только она уверилась, что больше не выглядит так, будто ее швырнули на стену в припадке страсти, она замолкает, не уверенная, что это безопасно. Она прижимает ухо к двери и прислушивается, не раздаются ли шаги. Сначала ничего не слышно, но потом она слышит приглушенный голос Джейса. — Я проходил мимо, когда услышал шум, доносящийся из кладовки. Клэри напрягается и отступает от двери как раз в тот момент, когда она распахивается, и там стоит Джейс, который смотрит на нее с нахмуренными бровями. Алек стоит позади него, выглядя таким же озадаченным. — Клэри? Что ты делаешь в кладовке? — спрашивает Джейс, выглядя искренне удивленным. — Я… я… Медленная, веселая улыбка расползается по лицу Джейса. Он выжидательно поднимает бровь. Клэри хочется закричать, когда она понимает, что это все его замысел, но Алек все еще ждет объяснений. Она достает из кармана сотовый телефон и поднимает его так, чтобы они могли видеть. — У меня был личный разговор. Джейсу каким-то образом удается сдержать свое веселье, прежде чем спросить: — Группа Саймона наконец-то кого-то оглушила, и он нуждался в твоей юридической консультации? Это вызывает легкую ухмылку у Алека, и Клэри закатывает глаза, выходя в коридор. — Это был не Саймон. Это был Хейден. Улыбка Джейса исчезает.  — Хейден? — Мальчик. Из моей художественной группы. Он хочет встретиться со мной за поздним обедом. — Зачем тебе понадобилось говорить об этом в кладовке? — спрашивает Алек теперь, когда Джейс замолчал. Клэри пожимает плечами. — Обычно он звонит мне не поэтому. Алек поднимает брови, но ничего не говорит. Тем временем Джейс, теперь уже явно менее самодовольный, скрещивает руки на груди. — Значит, ты уходишь, чтобы встретиться с ним прямо сейчас? — Да. — Тогда я пойду с тобой. — Джейс… — предупреждает Алек. Клэри прищуривается. — Что? Зачем? — Я хочу познакомиться с этим парнем, с которым ты ведешь… личные разговоры, — тон Джейса абсолютно серьезный. — Вообще-то это не твое дело. — Это мое дело, что у тебя тайный тет-а-тет с каким-то парнем, который похоже придурок. И его зовут Хейден. Очень подозрительно. Мне это совсем не нравится. «Это просто смешно», — подумала Клэри и всплеснула руками. — Я иду обедать. Все, что ты делаешь, зависит только от тебя. Джейс победоносно улыбается. — Я тоже собираюсь на обед. — Отлично, — а потом она замечает, что Алек смотрит на них с недоумением. — Но ты не будешь сидеть с нами. — Тогда я буду наблюдать. Клэри хмурится и идет по коридору. Она не слышит, как Джейс преследует ее, но к тому времени, как она завернула за следующий угол, тепло его тела уже было у нее за спиной. — Не могу поверить, что ты только что заставила меня ревновать к несуществующему парню, — тихо говорит он ей на ухо. Клэри останавливается перед лифтом, чтобы нажать кнопку вызова. — А кто сказал, что его не существует? — Я и те пять минут, что мы провели в кладовке без всяких разговоров, — Джейс прислоняется спиной к стене рядом с лифтом. — Кстати, это было очень умно. Весь этот телефонный звонок-отговорка. Я должен был бы волноваться, что ты можешь лгать так убедительно. — Мне не нужно было бы быть умной, если бы ты не подставил меня с самого начала. И Хейден действительно парень в моей художественной группе. У него очень красивые глаза. — Мне было любопытно посмотреть, насколько хорошо ты справишься с этим, — Джейс хмурится. — Откуда ты знаешь, что у него красивые глаза? Ты часто в них смотришь? Шумное дребезжание прекращается, когда кабина лифта останавливается. Клэри отодвигает решетку и входит внутрь, ожидая, когда Джейс присоединится к ней. — Только когда он держит меня за руку и читает романтическую готическую поэзию.

***

— А как насчет этого? — Клэри переворачивает свой альбом для рисования, протягивая его Магнусу. Он заканчивает наносить второй слой светло-зеленого лака для ногтей на мизинец, прежде чем поднять глаза. Он коротко рассматривает рисунок. — Милое личико, но слишком много одежды. Клэри роняет альбом обратно на колени. — Если я сделаю его еще более голым, люди подумают, что ты приглашаешь их на оргию. Его кошачьи глаза сияют. — Давненько я не устраивал хороших оргий. Дивный народец всегда появляется толпами. Они еще и приносят собственную музыку, — видя отвращение Клэри, он добавляет: — Не то чтобы эта музыка когда-нибудь была хороша. Сплошные барабаны и визг. Убивает настроение, как по мне. Клэри отрицательно качает головой. — Ты действительно хочешь устроить оргию на свой день рождения? Флакон с лаком для ногтей и поднос, на котором он стоит, исчезают, оставляя за собой короткий след волнистого воздуха — как невидимое пламя. Магнус встает и вытягивает свои длинные, худые руки над головой, ярко-желтая спортивная куртка поднимается, обнажая мерцающую рубашку из спандекса под ней. — Полагаю, нет. Алек, вероятно, откажется прийти. Магнус встает позади дивана и еще раз смотрит на рисунок через плечо Клэри. Страница перевернута вверх дном с длинным прямоугольным пространством, где должен быть помещен текст приглашения. С другой стороны — набросок мужчины и женщины, вызывающе танцующих вместе под дискотечным шаром и розовым дымом. Клэри постукивает синим карандашом по бумаге, а Магнус что-то напевает себе под нос. — Он может оставить себе куртку. Просто избавься от его рубашки, и мы будем считать это справедливым. — Ты хочешь, чтобы я использовала печатные или прописные буквы? — Как бы… — Магнус резко прерывается. Его голова почти комично наклонена набок, как будто он прислушивается к чему-то слабому. — Что такое? — спрашивает Клэри. — Ничего. Мы только что подверглись вторжению. Мгновение спустя входная дверь распахивается, и Джейс входит, вытянув руки вперед. — Милый, я дома! Тут же сердце Клэри забилось немного быстрее, и она крепче сжала карандаш. Когда он входит в квартиру, ее взгляд скользит по его гладким светлым волосам и нетронутому снаряжению Сумеречного охотника, проверяя любые признаки травмы. Только убедившись в его благополучии, она смотрит на Алека и Изабель, которые следуют за ним по пятам. Все трое покинули Институт всего лишь пару часов назад для ночного патрулирования. Они должны были вернуться гораздо позже, и Клэри удивляется, что они появились у Магнуса в таком виде, как будто они пошли гулять, а не на разборки. Даже их руны все еще темные и явно не использовались. — Дай угадаю. Вы обнаружили мой секретный тайник с порнографией гномов и пришли, чтобы увезти меня отсюда? — сухо замечает Магнус. Джейс вздыхает. — Это совсем не весело, когда они признаются перед пыткой. Он направляется прямиком туда, где Клэри свернулась калачиком у подлокотника дивана. И когда она смотрит, как он так небрежно подходит к ней, она наполовину напугана, наполовину надеется, что он забудет всех, забудет все и поцелует ее прямо сейчас. Но в последний момент он опускается рядом с ней и берет блокнот с ее коленей. — А Алек будет отвечать за пытки? — весело спрашивает Магнус. — Если так, то я отменяю свое признание. Я даже гнома ни разу в жизни не видел. Клэри смотрит на Джейса, рассматривающего рисунок, и она так поглощена тем, как его пальцы скользят по тонким цветным линиям, что едва замечает Алека, который подходит, чтобы встать рядом с Магнусом или Изабель, запрыгивающей на барный стул. — Это хорошо, — искренне говорит Джейс. — Но для чего он нужен? — Да, наша Клэри очень талантлива, — говорит Магнус, обнимая Алека за талию. — Именно поэтому я поручил ей разработать приглашение на мою вечеринку. Изабель заметно оживляется. — Ох. Когда? — В следующую пятницу. Десять часов вечера. Одежда произвольная, но не одобряется. Клэри закатывает глаза. — Магнус. Магнус поднимает руку, стог колец на каждом пальце блестит, когда они ловят свет. — Если мы все будем голыми, это еще не значит, что будет оргия. Изабель пожимает плечами. — Я в деле. — А в честь чего вечеринка? — спрашивает Алек, заговорив впервые с момента их прибытия. До сих пор он казался рассеянным, озабоченным, как это часто бывает, когда он особенно напряженно о чем-то думает. Магнус улыбается. — Моего дня рождения. Алек пристально смотрит на него. — Ты не говорил мне, что твой день рождения на следующей неделе. Магнус переключает свое внимание на сверкающую зелень своих ногтей. — Это потому, что всякий раз, когда мы говорим о моем возрасте, ты занимаешь оборонительную позицию и становишься агрессивным. — Это неправда! — Алек резко отдергивает руку Магнуса. — Скажите ему. — Заткнись, Джейс Джейс, ничуть не обеспокоенный, расслабляется еще глубже в диванных подушках, поднимая руку вверх, кладя ее вдоль спинки, прямо за Клэри. Она чувствует, как его пальцы касаются ее волос. — Прекрасно, но я был на твоей стороне. — Здесь нет сторон, потому что это не бой, — говорит Алек, и все смотрят на него с недоверием. Чувствуя, что ситуация быстро ухудшается, Клэри решает вмешаться. — Вы, ребята, довольно быстро покончили с патрулем. Скучная ночь? — Скучная неделя, — Изабель раздраженно всплеснула руками. — Я уже несколько дней не видела демона. — Очевидно, Сумеречные охотники становятся раздражительными, когда им не удается убить кого-нибудь, — говорит Магнус, возвращаясь на свое место в кресле. Алек охотно подхватывает тему разговора Изабель. — Это очень странно. После битвы в Идрисе произошел огромный подъем демонической активности. А теперь… ничего. — Если только, — Изабель привычным щелчком разматывает хлыст вокруг своей руки, — Джейс не ускользнет посреди ночи, чтобы справиться с ними самостоятельно. В последнее время он был в подозрительно хорошем настроении. Джейс возвращает Клэри ее альбом для рисования и скрещивает руки за головой. — Могу тебя заверить, что мое хорошее настроение исходит из гораздо менее… целомудренной деятельности. Изабель скорчила гримасу. Магнус опирается локтем на подлокотник, балансируя подбородком на ладони. — Продолжай. Хотя никто не смотрит на нее, Клэри больше всего на свете хочется забиться в угол дивана и исчезнуть. И когда она видит, что Джейс открывает рот, чтобы «продолжить», как она предполагает, Клэри поднимается на ноги. — У меня есть довольно хорошее представление о том, как ты хочешь, чтобы приглашение выглядело, так что если нет никаких… Изабель соскальзывает со стула и элегантно приземляется на трехдюймовые каблуки своих сапог. — Я тоже не хочу слышать о том, что Джейс делает наедине с собой. Пойдем. А вы, мальчики, развлекайтесь и помните, что секс втроем — это не то, что вы можете вернуть обратно. Клэри позволяет Изабель взять ее под руку и повести к двери. Оглянувшись через плечо, Клэри обнаруживает на себе веселый взгляд Джейса. Снаружи квартиры Магнуса дует резкий ветер, и Клэри туже натягивает свитер на груди. Иногда зима кажется ближе, чем есть на самом деле. — Я знаю, что это тяжело, — говорит Изабель, когда они выходят на темную пустынную улицу. Они поворачивают на юг, к ближайшей станции метро, и Клэри ждет, что она скажет дальше. Но она молчит. — Что тяжело? — Изменить то, как ты относишься к кому-то. Клэри высвобождает свою руку из рук Изабель под предлогом согревания ее рук в карманах. Она решительно смотрит вперед на приближающийся уличный фонарь, внезапно почувствовав тоску по безопасности рядом с остальными, которую они только что оставили позади. Разговор с Изабель один на один в ночной тишине заставляет ее грудь сжиматься от беспокойства. — Что ты имеешь в виду? Изабель, всегда прямолинейная, не уклоняется от ответа. — Чувства, которые вы с Джейсом испытывали друг к другу до того, как узнали, что вы брат и сестра, были очень сильны. Я видела это по тому, как вы смотрели друг на друга, — по улице едет одинокая машина, и они ждут, пока она проедет, прежде чем перейти дорогу. — Он все еще смотрит на тебя, — продолжает Изабель, — но не так, как будто сожалеет, что делает это. Я думаю, он наконец понял, как бессмысленно хотеть тебя. Это хорошо для него. И для тебя тоже. Ей кажется, что ее сердце колотится в голове, а не в груди, и звук бьющейся крови заглушает все остальные звуки. Слова Изабель звучат отстраненно, как сказка, которая не более чем вымысел, обернутый вокруг морали, которую все уже знают. Бессмысленно. Альтернативная вселенная, где-то, что хорошо для всех остальных — это то, что хорошо для Джейса и Клэри. — И это ты тоже видишь. Разве нет? — настаивает Изабель. Клэри проглатывает кислый привкус во рту, прежде чем ответить. — Конечно. Я думаю, мы просто еще не привыкли быть семьей. Изабель улыбается, и Клэри думает, что она, должно быть, лучшая лгунья, чем думала. — Я знаю, что тебе нужно, — взволнованно говорит Изабель. — Противозачаточные и горячее свидание на вечеринке у Магнуса, — ее ухмылка становится шире и превращается в ухмылку. — Кто-то опасный.

***

Руки Клэри сжимают спинку кресла по обе стороны от головы Джейса, ее пальцы впиваются в мягкую обивку. Глаза Джейса плотно закрыты, а губы слегка приоткрыты. Колени Клэри упираются в подушку сиденья, и она поднимает свое тело вверх и вниз в медленном, устойчивом ритме. Каждый из ее тихих выдохов задевает влажные золотистые волосы на его виске. Она с томным восхищением наблюдает, как упрямая капелька пота падает на острый разрез его подбородка и скользит вниз по шее, исчезая под воротником рубашки. Тихо спрятавшись в глубине библиотеки, Клэри оседлала колени Джейса, пока он наполнял ее снова и снова. Трение от скольжения по нему заставляет ее тело дрожать, и она не уверена, как ей удалось сохранить этот мучительный темп. Ее бедра горят от напряжения, но ей все равно. Это просто так… — Так чертовски хорошо, — бормочет Джейс, медленно открывая глаза. И это слишком много для Клэри — его темный взгляд говорит то, что она почти слышит, и напряжение его тела заставляет ее хотеть кричать — поэтому она закрывает глаза и просто сосредотачивается на ощущении его внутри себя, в первый раз без какого-либо барьера между ними. Руки Джейса двигаются от ее бедер к подолу платья, обхватившего ее ноги. Прохладный воздух находит влажную кожу, когда он собирает ткань и поднимает ее до талии. Она вся дрожит. — Посмотри, детка, — гортанная мольба Джейса заставляет ее сердце бешено колотиться, но она не открывает глаза. — Посмотри на нас. Она осторожно слизывает пот с губ и повинуется, следуя за его вглядом туда, где их тела соединяются. У нее перехватывает дыхание, когда она видит, как ее тело снова и снова вбирает его в себя. Внезапное движение ее бедер вызывает у Джейса тихий стон. Когда его голова падает ей на плечо, он все чаще дышит ей в шею. Его настойчивые руки возвращаются к обнаженной плоти ее бедер, и Клэри позволяет ему вести себя быстрее. Она снова прикрывает веки. Ее голова становится такой тяжелой, переполненной наслаждением, наслаждением, наслаждением, что она позволяет ей убаюкивать себя, а ее тело — сплошные нервы и никаких костей. Она чувствует это, это горячее бурление глубоко внутри нее, растущее, нарастающее и усиливающееся… Щелчок открывающейся двери библиотеки разрывает ее сознание, как выстрел из пистолета. Она застыла над Джейсом, ее руки теперь сжимали кресло в страхе, а не в самозабвении. Она ничего не видит за рядами книг, но определенно слышит шаги. — Я просто не понимаю, что такого особенного в растительных лекарствах, если они делают то же самое, что и иратце. — А что, если ты окажешься в ситуации, когда у тебя нет стило? — Я никогда не была бы так небрежна. Изабель и Мариза. Клэри уже лихорадочно оглядывается в поисках своего нижнего белья, но длинные пальцы впиваются в ее кожу, удерживая ее точно там, где она есть. — Джейс! — прошипела она, и его губы тут же сомкнулись на ее губах в обжигающем поцелуе. — Я знаю, — тихо бормочет он после того, как они отстраняются. Его хватка не ослабевает. Он продолжает двигаться против нее, и его руки пытаются уговорить ее напряженное тело двигаться в ответ. — Они нас найдут, — яростно шепчет Клэри. Она толкает его в грудь и пытается подняться, но только преуспевает в том, чтобы дать ему именно то, что он хочет: ее тело движется вверх по его длине, прежде чем полностью обхватить его снова, когда она падает обратно к нему на колени. Он ухмыляется, глаза все еще горят. — Это вроде как делает все более захватывающим, верно? — Более захватывающим? Джейс, я… Его левая рука скользит между ее ног и находит клитор. Он гладит ее большим пальцем, и все ее тело начинает двигаться. Джейс прижимается губами к ее уху. — Ты можешь быть тихой для меня, детка, не так ли? Клэри не может найти свой голос, поэтому отчаянно кивает, уже двигаясь над ним снова. Он прижимается губами к ее груди и посасывает сосок через тонкий хлопок ее сарафана. Руки Клэри двигаются от обивки к его спутанным волосам, прижимая его рот ближе к себе. Она все еще слышит, как Мариза и Изабель ходят по библиотеке, но их голоса звучат далеко и приглушенно из-за шума крови в ушах и ощущения Джейса, стонущего у нее на груди. Она резко втягивает воздух, когда Джейс напрягается и пульсирует под ней. Он гладит ее клитор, пока она сопровождает его освобождение, и она кончает через несколько мгновений. Ее зубы сомкнулись на его плече, чтобы не закричать. Мало-помалу оргазм стихает, Клэри становится мягкой и податливой на груди Джейса, когда остальной мир возвращается в фокус. Сначала она слышит замедленное дыхание Джейса, а затем, помимо этого, тихий разговор Маризы и Изабель. Клэри вздыхает с облегчением. Ее нос касается носа Джейса, когда она наклоняет свое лицо к нему. — Ты сумасшедший, — шепчет она ему в щеку. — И это полностью твоя вина. Качая головой, Клэри высвобождается из его объятий, дрожа от холода, который просачивается в ее кожу при потере контакта. Ее ноги слабы и дрожат под ней, когда она встает, и Джейс протягивает руку, чтобы расправить ее мятую юбку, так что та падает на колени. Когда он встает и поправляет джинсы, Клэри вспоминает, что потеряла свои трусики где-то в секции древней истории. Вернуть их означало бы рискнуть быть обнаруженными Изабель и Маризой. Клэри прикусывает губу. Губы Джейса касаются ее уха. — Думаю, у меня есть то, что ты ищешь. Она оборачивается к нему, но он уже убирает белый хлопок в задний карман. «Отдай их мне», — беззвучно произносит она одними губами. Джейс качает головой и ухмыляется. Он наклоняется, чтобы поднять с пола свою толстовку, и протягивает ее ей. Клэри качает головой и наклоняется достаточно близко, чтобы прошептать: — Это нечестная сделка! Он снова качает головой и проводит пальцами по ее левой груди. Она вздрагивает и смотрит вниз: темное, влажное пятно расцвело на ткани там, где только что был рот Джейса. Клэри вздыхает и берет толстовку. Она почти комично велика на ее маленьком теле, но она делает свою работу, и Джейс использует широкий материал, чтобы притянуть ее к себе и глубоко поцеловать. Он солоноват и почти сладок на вкус, что присуще исключительно Джейсу. И хотя она должна волноваться, что ее обнаружат, ее глаза закрываются, и она думает, что ничто не может коснуться ее, когда Джейс держит ее так — как будто она самый сильный, самый драгоценный человек в мире. И с помощью всего лишь небольшого тонкого маневра она смогла дотянуться рукой до его заднего кармана, куда он засунул ее… — Как бы не так, — бормочет Джейс и мягко толкает ее в кресло. Он тянется за книгой на ближайшей полке, бросает ее ей, а затем берет одну для себя. Усевшись в ближайшее кресло у окна, он начинает громко говорить в разговорном тоне. — Ты уже дошла до той части, где гигантский кусок морского салата сражается с огромным морским огурцом? Это моя любимая часть. Все заканчивается тем, что они превращаются в большой салат. Клэри бросает взгляд на перевернутую книгу, лежащую у нее на коленях. Название на матерчатой обложке написано на непонятном ей языке — возможно, арабском — а под ним изображен корабль с высокой мачтой и широкими парусами. Она проводит пальцем по рельефным краям, даже когда слышит мягкий стук приближающихся каблуков Маризы. — Джейс. Клэри, — удивленно говорит она. — Что вы здесь делаете? — Перечитываем дополнение к Кодексу, — Джейс держит толстую книгу в мягкой обложке. — На странице сто четырнадцать они написали «несовместимо» неправильно, на странице сто восемьдесят семь есть неуместный модификатор, а на странице двести тридцать пять они написаны неправильно… — Да уж, как ты проницателен. Пока вы оба здесь, вы можете также присоединиться к Изабель к ее уроку лечения травами, — она машет им рукой, а затем моргает, когда видит, что Клэри утопает в толстовке Джейса. — Тебе холодно? — Я все время говорю ей, чтобы она одевалась теплее, — вздыхает Джейс. — Она не видит в этом смысла.

***

Это не то, чего он хочет. Совсем нет. Клэри — это то, что он хочет, и он хочет ее каждую минуту каждого дня. По ночам она принадлежит ему и никому другому, но когда встает солнце, они словно живут на чужое время. Каждое мгновение, проведенное наедине, кажется редким и хрупким. Он хватается за эти возможности обеими руками и держит их так близко, чтобы они не ускользнули. Если это не неправильно — любить Клэри, то неправильно быть с ней таким эгоистом. В любом случае, он нисколько не сожалеет. Если он не может быть с ней все время, он возьмет ее, когда сможет. Это не все, что он хочет, но это больше, чем он заслуживает. Он слышит, как открывается и закрывается дверь его спальни, а затем раздается звук шагов босых ног Клэри по полу к кровати. Джейс заканчивает проводить полотенцем по влажным волосам и бросает его на стойку. Он выходит из ванной и видит, что Клэри сидит на покрывале, скрестив под собой ноги и держа в руках книгу. На ней все еще была толстовка, которую он дал ей раньше, но платье исчезло, сменившись парой длинных фланелевых пижамных штанов. Ее волосы собраны сзади в свободный конский хвост, а на щеках проступает розовый румянец. В ее зеленых глазах светится такой блеск, что ему кажется, будто он приложил к этому руку, и эта мысль облегчает тяжесть в его груди. — Я не уверен, что одобряю твой новый выбор пижамы. — Кто-то предложил мне одеваться потеплее. — Ну, этот кто-то был идиотом, — Джейс останавливается перед ней и проводит пальцами по ее щеке, потому что не может удержаться, чтобы не прикоснуться к ней, когда у него есть такая возможность. — Милым идиотом, — говорит Клэри. Под большим пальцем Джейс чувствует изгиб ее улыбки. Он наклоняется и целует ее. — Я уверен, — его губы спускаются к ее шее, — что на самом деле он хотел сказать это… — ты слишком хороша для одежды. Клэри тихо вздыхает, утыкаясь носом в его подбородок. — Какой льстивый болтун. — Я всегда так думал. Ну, знаешь, как совершенно объективная третья сторона. Когда Клэри дрожит от его прикосновения, все тело Джейса напрягается в предвкушении. Это сильное, пьянящее чувство, которое никогда не ослабевает, независимо от того, сколько раз они остаются наедине подобно этому. Он думает, что это должно быть то же самое, когда его сердце хочет кого-то так же сильно, как его тело. Это никогда не бывает менее волнующим или менее жизненно важным. Он никогда не мог насытиться ею. — Я тут думала… — Клэри замолкает, когда Джейс отодвигает воротник толстовки, чтобы поцеловать ее обнаженное плечо. — Надеюсь, обо мне и всех тех шалостях, которые я собираюсь сделать с тобой. Клэри хихикает — она боится щекотки прямо там, возле своего шрама — и мягко отталкивает его. Определенно, это была не та реакция, на которую он рассчитывал. — Нет. Не об этом. — Ауч. — О недавней демонической активности… или ее отсутствии. — Почему бы тебе не загнать нож поглубже? — бормочет Джейс и падает на кровать позади нее. Клэри поворачивается к нему лицом. — А тебе не кажется это странным? — Что ты думаешь о демонах, пока я лежу с тобой в постели полуголый? Да. Клэри закатывает глаза в знак того, что Джейс испытывает свою удачу. — Я говорю совершенно серьезно. Ты не беспокоишься о том, почему так тихо? Джейс пожимает плечами. — Демоническая активность редко бывает последовательной. Она прибывает убывает естественным образом. Клэри выглядит скептически. — И как часто она полностью исчезает? У Джейса нет ответа. Честно говоря, он никогда не видел такого спокойствия, которое они испытали за последние пару недель. После боя с Валентином демоническая активность в Нью-Йорке вспыхнула, а затем замедлилась до минимума. Но Конклав не мог позволить себе смотреть дареному коню в зубы, не сейчас, когда они все еще приходили в себя и перегруппировывались. — Это может быть просто остаточный эффект от того, что Валентин вызвал демонов в Идрис. — Или… — Или нам не о чем беспокоиться, — решительно говорит Джейс. — Мы выполнили нашу долю по спасению всего человечества. Если за отсутствием демонической активности стоит что-то особенно гнусное, пусть этим займется остальная часть Конклава. У нас есть более неотложные дела. Клэри улыбается, когда он говорит «гнусное», и он еще больше влюбляется в нее. — Например, что? — спрашивает она. — Например, твоя одежда и то, что ее слишком много. — Вообще-то, — она протягивает руку за спину, чтобы достать книгу, — нам понадобится одежда для того, что я задумала. Джейс моргает в ответ. — Я ничего не понимаю. — Я хочу, чтобы ты мне почитал, — пиратский корабль, выгравированный на обложке книги, сияет золотом в тусклом свете комнаты, и Джейс узнает в нем книгу, которую он вручил ей в библиотеке, книгу, которую он выбрал не только по своей прихоти. — Судя по иллюстрациям, это похоже на фантастическую книгу, — продолжает Клэри, — но я, очевидно, не могу ее прочесть. Я думаю, что она написана на… — Арабском, — Джейс кивает в сторону надписи на корешке. — Это сборник сказок. Мариза часто читала мне ее, когда я только приехал сюда. Думаю, это заставило ее чувствовать себя более полезной, — и это помогло ему избавиться от кошмаров, которые мучили его в то время, заменив их фантастическими снами о героических охотниках и злобных предсказателях. — И ты умеешь читать по-арабски? — с надеждой спрашивает Клэри. Джейс пожимает плечами. — Когда приходит настроение. — Тогда почитай мне что-нибудь прямо сейчас. Джейс неохотно смотрит на книгу. — Я не знаю… — Конечно знаешь, — заверяет его Клэри. — Потому что каждый раз, когда ты закончишь главу, — она вздергивает подбородок, — я буду целовать тебя. Именно целеустремленный ритм последних трех слов заводит его. Похоже, она обещает ему что-то такое, от чего глупо отказываться. Он судорожно сглатывает. — А что это будет за поцелуй? Она наклоняется и нежно, дразняще касается его губ своими, прежде чем отстраниться. — Хммм, — задумчиво напевает Джейс, откидываясь на спинку кровати и скрещивая руки на груди. — Я принимаю твое предложение, но при одном условии. Клэри с подозрением смотрит на него. — Каком? — На тебе не будет штанов. Он ждет, что она удивленно закатит глаза и скажет, что он бесстыдный сексуальный маньяк, но она не делает ни того, ни другого. Вместо этого она протягивает руку под нижнюю кромку толстовки, зацепляет большие пальцы за пояс штанов и спускает их вниз по ногам, сбросив на пол. На мгновение он настолько отвлекается на Клэри, ползущую к нему в одной только его толстовке и ярко-полосатом нижнем белье, что забывает о книге, пока она не прижимает ее к его рукам. — Я думаю, что мне может понадобиться поцелуй, чтобы начать. Она смеется, но подчиняется, целуя его слишком нежно, прежде чем лечь рядом, положив голову ему на плечо и обхватив руками его предплечье. Несмотря на то, что чтение — самое далекое от его мыслей, он открывает книгу — ту, которая так быстро стала его любимой после приезда в Институт — и обращается к истории, которую он читал чаще всего. Слова возвращаются к нему в тот момент, когда его пальцы касаются страницы, и только теплое дыхание Клэри на его коже удерживает его здесь и сейчас. — О чем здесь? — спрашивает она. — Об ангеле, который был лишен крыльев и изгнан с небес, чтобы вести мучительную полужизнь на Земле. Губы Клэри слегка сжались. — Там весь счастливый конец, верно? — Это и есть конец. — Но это же ужасно! — Клэри приподнимается на локтях и заглядывает на страницу, словно пытаясь расшифровать значение, отличное от арабских слов. — Я думала, что это сказки. У них должен быть «они жили долго и счастливо». — Не те, что читают Сумеречные охотники, — Джейс протягивает руку, чтобы заправить выбившийся локон ей за ухо. — И ты уже познакомилась с феями. Они не совсем солнечный свет и радуга. А когда это так, то это солнечный свет, который обжигает сетчатку глаз, и радуга, которая бьется о твои ботинки. — Но что же такого ужасного он сделал? — Так я читаю или нет? Клэри вздыхает и снова опускает голову ему на плечо. — Да, пожалуйста. Джейс улыбается и возвращается к книге, которую держит в руках. — Никто на небесах не знал, что у Ангела Халдиена есть тайна. Каждую ночь, когда он должен был утешать тех, кто нуждался в молитвах, он спускался на Землю, чтобы посмотреть на молодую смертную девушку, в которую он влюбился вопреки Божьему закону…