Keep the Next Breath

Клэри вздрагивала каждый раз, когда входила в больницу. Есть что-то тревожное в этих чужих белых коридорах, где работают неестественно чистые и собранные люди. Это всегда заставляло Клэри стесняться своих вечно неухоженных волос и грязи под ногтями. Но теперь, когда Клэри проходит через автоматические двери, она почти не обращает внимания на то, что ее окружает. Путь к личной палате матери втерся в ее память, и она, не мешкая, идет по длинному коридору к лифту и поднимается на третий этаж. Сначала Клэри было трудно долго сидеть у кровати Джослин. Оглушительная тишина была настолько удручающей, что она не понимала, как Люк умудрялся делать это изо дня в день так долго. Люк был в Идрисе, и Клэри сейчас — единственный посетитель ее матери, и она приходила на час почти каждый день в течение последних двух месяцев. Все еще было больно видеть ее такой, и Клэри всегда уходит, чувствуя себя тяжелее, чем когда пришла, но слова приходят легче, чем когда-то. Она рассказывает Джослин всякие мелочи, подробности, которые ни один сознательный человек не стал бы слушать. Она рассказывает ей, что ела на ужин, цвет неба за окном, последние движения, которые она выучила на тренировках, и песню, которая играла в кафе на углу. Но Клэри говорит ей и о больших вещах тоже. Ей есть что рассказать о том, как Люк покинул ее, о годах обмана Джослин и о перевернутом мире, который теперь стал ее жизнью. Она рассказывает ей о Джонатане, но не о Джейсе. Как будто они стали для Клэри двумя разными людьми. Джонатан — ее брат, сын, которого Джослин считала потерянным, которого она хранила в шкатулке и тихо оплакивала долгие годы. Мальчик, который совсем не похож на своего отца, даже если у него есть для этого все основания. Джейс — это мальчик, которого она любит, человек, рядом с которым она спит ночью и улыбается днем. Он ангел, который думает, что он демон, потому что так говорит кровь. Он заставляет Клэри чувствовать себя невероятно полной жизни и любви, и Джослин никогда этого не узнает. — Ты встретишься с ним, когда проснешься, — говорит Клэри, сжимая безвольную руку матери. — Я думаю, он никогда не приходит со мной, потому что боится. Он не знает, как к тебе сейчас относиться. Но когда ты вернешься, и он узнает тебя получше, все будет хорошо. Когда ты вернешься. Это кажется Клэри чем-то из сказки, таким же нарочито расплывчатым, как «когда-то давным-давно или они жили долго и счастливо». Это то, что вы говорите, не веря в это на самом деле. Чем больше проходит времени, тем более далекими звучат слова, слетающие с ее губ. Уходя в Идрис, она была так уверена, что вернется с лекарством. Прибыть в поместье Вэйландов только для того, чтобы найти Белую Книгу, исчезнувшую из своего тайника, было сокрушительно. И Клэри разрыдалась бы там, на полу библиотеки, если бы они не наткнулись на плененного Ангела. — Магнус все еще ищет ее, — заверяет ее Клэри. — Но он мало что может сделать, пока кто-нибудь не попытается выполнить одно из заклинаний с ее помощью, — Клэри предпочитает не думать об этом слишком много, потому что это заставляет ее чувствовать себя невероятно бесполезной, зная, что все, что она может сделать, это ждать и надеяться, что когда кто-то решит использовать книгу, Магнус или один из его контактов обнаружит ее. Взглянув на часы, Клэри еще раз крепче прижимает к себе Джослин, прежде чем подняться на ноги. — Я вернусь завтра, — говорит она и легко проводит пальцами по волосам Джослин, хотя они совершенно аккуратно лежат на подушке. — Если Люк пришлет письмо сегодня вечером, я принесу его тебе почитать. Она выходит из палаты, размышляя о содержании последнего письма Люка. Он посылает их каждую неделю, и все они более или менее одинаковы: краткое, обобщенное описание деятельности Конклава, за которым следуют вопросы о благополучии Клэри и Джослин. По своей природе Люк не очень разговорчивый человек, и здесь это проявляется больше всего. По телефону и в письмах он еще более молчалив. Но в письме, которое Клэри получила от него вчера вечером, он сделал замечание, представляющее особый интерес. После битвы при Идрисе активность демонов возросла по всему миру. Везде, кроме Нью-Йорка. Клэри сразу же написала ответ, прося больше подробностей, и она надеется получить некоторые ответы раньше, чем позже. Погруженная в свои мысли, когда она выходит из больницы, Клэри не замечает, что Джейс идет рядом с ней, пока он не заговорил. — Ты скоро закончишь меня наказывать? Клэри позволяет себе лишь мимолетно взглянуть на него, и она все еще поражена тем, как он красив в поношенных джинсах и кожаной куртке, а резкий ветер треплет его волосы. — Я тебя не наказываю, — спокойно говорит она, глядя на свою обувь и спускаясь по ступенькам на улицу. Джейс не прикасается к ней, но следует так близко, что она улавливает слабые следы его лосьона после бритья. — Неужели? Потому что то, что ты избегаешь меня последние два дня, ужасно похоже на наказание. — Я проводила время с Саймоном. — Ночью? На перекрестке Клэри приходится остановиться, и у нее действительно нет выбора, кроме как посмотреть на Джейса, который смотрит на нее сверху вниз без тени веселья или сарказма. Его глаза бледны и почеркнуты тенью, и есть что-то такое обескураживающее в мрачной линии его губ. Это заставляет ее думать, что он не улыбался весь день. — Я не мог уснуть, — говорит он ей и делает шаг вперед, подняв руку. Кончики его пальцев останавливаются совсем рядом с ее лицом. — Я привык к тому, что ты рядом, а тебя не было, и я не мог заснуть. Клэри прикусывает внутреннюю сторону своей губы, не в силах отвести взгляд, когда он смотрит на нее вот так — полностью открыто, безо всякой защиты. — Я тоже не могла заснуть, — тихо говорит она. Наконец он дотрагивается до нее, проводит костяшками пальцев по ее щеке. — Тогда почему… — Потому что я была зла на тебя. Я и сейчас зла. Вроде как, — она лишь рассеянно замечает, как моргает светофор, и люди вокруг переходят улицу. Она слишком занята Джейсом и тем фактом, что не целовала его с вечеринки Магнуса два дня назад. — Прости. — За то, что не поверил мне или за то, что ждал, чтобы сказать мне это, пока мы не займемся сексом? — Клэри удивлена болью в собственном голосе и тем, как он ломается на последнем слове. Джейс морщится в замешательстве. — Ни то, ни другое. Клэри убирает его руку от своего лица. — Ты не должен так прикасаться ко мне. Джейс наклоняется вперед, затем, опомнившись, качается назад на пятках. Он смотрит на их окружение так, словно видит их впервые. — Я не стану извиняться за то, что не поверил тебе, когда заподозрил, что ты находишься под влиянием Фейри. И тут я оказался прав. — И ты не мог сказать мне о своих подозрениях, когда я впервые сказала тебе, что видела Себастьяна, вместо того чтобы ждать, пока я позволю тебе… — Ты так думаешь? — перебивает Джейс, и Клэри не может решить, обиделся он или развеселился. — Что я хотел сделать это еще раз, прежде чем ты перестанешь разговаривать со мной на несколько дней? Она пытается подавить застрявшее в горле чувство, которое означает, что она близка к слезам. Она ведет себя глупо. Джейс делает ее глупой. — А почему бы тебе просто не сказать мне об этом? Вздохнув, он проводит рукой по волосам. — Я даже не знал о галлюциногене, пока мы не вернулись внутрь, и я подслушал, как парочка вампиров весело смеялась над этим. Я отвел тебя в тот глухой переулок, потому что мне было плевать на Себастьяна — настоящего или нет. Я просто хотел быть с тобой. Это все, чего я когда-либо хотел. И я не жалею об этом. Клэри знает, что если бы они сейчас были одни, Джейс обнял бы ее, возможно, прижался бы лбом к ее лбу, пока она не растворилась бы в нем. Но они не одни, и Клэри тает, ей некуда идти. — Это все, чего я тоже хочу. Джейс ухмыляется. — Прогуляйся со мной. — Прогуляться с тобой? — с любопытством откликается она. Есть что-то мальчишеское в том, как он засовывает руки в карманы куртки. Его улыбка становится еще шире. — Да, давай погуляем. — Ты имеешь в виду… как свидание? — это слово вызывает странный трепет возбуждения в ее животе, и Клэри прикусывает губу, чтобы не улыбнуться как идиотка. Она никогда раньше не ходила на свидания. За то короткое время, что они с Саймоном были парой, они никогда не выходили куда-нибудь, где обычно не проводили время вместе. На самом деле, ничего особенного в их отношениях не изменилось, кроме поцелуев и объятий. Воспользовавшись оживленной ноябрьской погодой, Джейс подходит ближе к Клэри и демонстративно натягивает капюшон ее куртки на голову. Заправляя ей волосы, он говорит тихо, чтобы никто вокруг не услышал. — А что? Я не могу пригласить свою девушку на свидание? Это первый раз, когда она была официально признана кем-то Джейсу, кроме его сестры. — Ты же знаешь, что мы не можем, — говорит она так же тихо, хотя ей почти физически больно отказывать ему. — Да, мы можем это сделать. Просто не где-нибудь поблизости. У Джейса на самом деле нет плана, когда они садятся в метро. Они едут долго, и когда он уверен, что они достаточно далеко от всех знакомых мест, он берет Клэри за руку, сплетает их пальцы и тянет ее к себе, пока она не кладет голову ему на плечо. Потом они едут еще какое-то время. Они выходят на остановке, название которой Джейс не знает, в той части Нью-Йорка, где он не часто бывает. Улицы узкие, вдоль них выстроились узкие магазинчики с узкими дверями. Вокруг не так уж много людей, но те, кто есть, не обращают внимания на Джейса и Клэри, когда они идут по улице, держась за руки. Джейс чувствует, как напряжение постепенно покидает Клэри по мере того, как они идут дальше, пока, наконец, она не расслабляется достаточно, чтобы затащить его в магазин художественных принадлежностей. Инстинктивно он осматривает помещение, когда они входят, опознав женщину лет тридцати с небольшим за прилавком как единственного обитателя. Она улыбается им из-под своих толстых очков. — Здравствуйте. Я могу вам чем-нибудь помочь? Клэри улыбается в ответ. — Нет, мы просто осматриваемся. Спасибо. Джейс всегда видел Клэри наиболее ясно, когда она держала в руках альбом для рисования. Здесь, среди полок с бумагой, мелом и карандашами, она еще больше сосредоточилась, как будто никогда не была такой собой, как сейчас. Ее глаза пытаются проникнуть сразу во все стороны, не выискивая угрозы, а выискивая чудеса. Она бросает довольный взгляд, прежде чем перейти к одной из стен, которая от пола до потолка забита красками. — Их так много, — восхищенно бормочет она. Джейс встает позади нее и обнимает за талию. — Я никогда не видел, как ты рисуешь. Когда она отвечает, он чувствует легкую вибрацию на своей груди даже сквозь слои одежды между ними. — У меня это не очень хорошо получается. — Я в этом сомневаюсь. Она пожимает плечами. — Я не так хороша, как моя мама, то есть наша мама. А рисовать гораздо легче, потому что нет кучи припасов, которые нужно таскать с собой. Только мой альбом для рисования и ручка или карандаш, — приподнявшись на цыпочки, она берет с полки тюбик с золотой краской. — Но мне бы хотелось нарисовать тебя. Однажды. Джейс ухмыляется и прижимается губами к ее уху. — И это будет портрет в стиле ню? Мне говорили, что у меня идеальная челюсть для портретов в стиле ню. — Хм. Я все еще пытаюсь понять, как захватить твое эго. Я не уверена, что оно поместится на одном холсте. Он усмехается, впиваясь пальцами в ее бока, и в наказание покусывает кожу на шее. Когда она извивается в его руках, но не пытается вырваться, Джейс еще крепче прижимает ее к себе. Тюбик с краской с грохотом падает на пол под удивленный смех Клэри. — Клэри? Джейс чувствует, как она напряглась, и тихо ругается, когда они оборачиваются и видят, что Хейден стоит позади них с удивленным, но неуверенным видом. Джейс неохотно отпускает руки, когда Клэри делает сознательный шаг вперед. — Х-Хейден, — пробормотала она, краснея довольно привлекательным розовым оттенком. — По-моему, я никогда раньше тебя здесь не видел, — Хейден переводит взгляд с нервной фигуры Клэри на Джейса, который смотрит на него с плохо скрываемым раздражением. — А я часто бываю здесь. Джейс скрещивает руки на груди и оглядывает почти безмолвный магазин. — Теперь я понимаю почему. Это очень популярное место. Покачав головой, Хейден говорит: — Это трудно объяснить тому, кто не увлекается подобным. — Я думаю, здесь здорово, — с готовностью соглашается Клэри. — Но я здесь впервые. Хейден лезет в передний карман джинсов. — Тогда мне просто повезло. Потому что у меня есть кое-что для тебя. — Осторожно с тем, что ты там вытаскиваешь, — бормочет Джейс себе под нос, и локоть Клэри впивается ему в бок. Мгновение спустя Хейден достает из кармана тонкую серебряную цепочку. Внизу болтается тяжелое на вид кольцо. Джейс сразу же узнает его. — Откуда ты это взял? — Клэри задыхается, ее рука тянется к груди, где обычно висело кольцо Моргенштернов. Ее пальцы цепляются за воздух. — На той вечеринке. Должно быть, она упала. Я нашел ее в кабинке и забыл отдать тебе. Клэри выглядит облегченно, когда делает шаг вперед, чтобы принять кольцо, и Джейс задается вопросом, что это значит для нее. Для Джейса это всегда будет ложью, все, что он думал, что знал о себе до той ночи в Ренвике, когда узнал, что его отец — Валентин Моргенштерн, а Клэри — его сестра. Кольцо принадлежит Джейсу Вэйланду, мальчику, который был уверен в себе, если не во всем остальном. У Джейса Моргенштерна даже такой уверенности нет. Но у него есть Клэри — а это больше, чем он заслуживает, — и когда она надевает цепочку на шею, а кольцо ложится рядом с ее сердцем, он радуется, что у нее есть этот кусочек его самого. Даже если он не может носить, он не может вынести и того, что оно вообще исчезнет. Он знает, что Клэри будет охранять его. — Спасибо, — говорит она Хейдену. — Это своего рода семейная реликвия. Хейден выглядит довольным, но пожимает плечами. — Ну конечно же, — его темные глаза задерживаются на кольце, когда Клэри заправляет его под ворот своего свитшота. — Что-то такое ценное нельзя упускать из вида. — Какое счастливое совпадение, — говорит Джейс, пристально глядя на Хейдена, — что мы оказались в одном и том же магазине в один и тот же момент в один и тот же день. Как будто вмешалась судьба или происходит что-то столь же гнусное. Когда Хейден улыбается Джейсу, это натянуто и совсем не приятно. — Или еще что-нибудь. — Увидимся во вторник, Хейден, хорошо? — спрашивает Клэри, наклоняясь, чтобы поднять тюбик с краской, который она уронила минуту назад. — Мне кажется, я что-то слышала о том, что на этой неделе мы начнем заниматься керамикой. — Да. Я бы этого не пропустил. — Отлично, — она улыбается. — Тогда до встречи. Нет ни малейшего шанса, что Джейс скажет что-то столь же отдаленно сердечное, как «пока», поэтому он молчит, пока Клэри кладет краску на полку. Он должен заставить себя не реагировать, когда Хейден смотрит на ее задницу, как только она поворачивается спиной. Джейс обдумывает, насколько социально приемлемо было бы для брата ударить парня за что-то подобное, когда Клэри дергает его за рукав куртки. Она наклоняет голову в сторону входной двери. — Ты готов? — Конечно. Пойдем. Когда они вышли из узкого магазина на узкой улице, Джейс оглянулся и увидел, что Хейден наблюдает за ними через окно.

***

— Я же говорила вам, что это будет провал. Клэри едва слышит Изабель, которая на несколько шагов опережает всех остальных, но ее раздражение становится совершенно очевидным, когда она яростно щелкает своим забытым хлыстом. Конечно, ни один из смертных, среди которых они гуляют, даже глазом не моргнет при виде высокой Изабель, вышагивающей по тротуару, беспокойно щелкая кнутом взад и вперед. Клэри не совсем уверена, что они вообще почувствовали бы удар, если бы Изабель случайно ударила одного из них. Гламур — бесценный инструмент для Сумеречных Охотников, и его эффективность всегда впечатляет Клэри, которая все еще не привыкла незаметно и беспрепятственно маневрировать среди нью-йоркских масс. — И это совершенно несправедливо по отношению к Клэри, — продолжает свою тираду Изабель. — Это была ее первая охота, и ни у одного демона не хватило вежливости появиться здесь. Внимание Алека было сосредоточено на его телефоне в течение последних десяти минут — несомненно, он обменивался сообщениями с Магнусом. Он продолжает печатать, но вздыхает так, как вздыхают братья, когда их сестры ведут себя неразумно. — Я почти уверен, что именно по этой причине отец и позволил ей пойти с нами. Она еще не готова официально начать охоту, — он смотрит на Клэри. — Без обид. Клэри пожимает плечами. — Меня больше всего интересовал сам процесс, — когда они вышли из Института тем вечером, Клэри не ожидала особых действий, особенно после того, как все было тихо последние две недели и содержание письма Люка. Поход в Пандемониум был скорее последней попыткой развеять скуку, чем полноценной охотой, и Роберта легко убедили позволить Клэри пойти с ними. — Нет, — говорит Джейс с другой стороны от нее, — Роберт позволил ей пойти, потому что у него есть к ней слабость. Она каким-то образом очаровала его. Я еще не до конца разобрался в этом, но уже решил, что это как-то связано со всеми этими веснушками. Клэри смущенно дотрагивается рукой до своего лица. — Нет ничего плохого в веснушках. — Именно. — Ты испортишь свой макияж, если будешь продолжать это делать, — говорит Изабель, не оборачиваясь. — И кто же это заметит? — спрашивает Джейс. — Десятки людей, которые нас не видят? Мы все равно скоро будем дома. — Дело не в этом. Я потратила сорок пять минут, чтобы заставить ее выглядеть потрясающе, и она будет продолжать выглядеть потрясающе, пока вечер официально не закончится. Клэри, чьи ноги болят в паре сапог на четырехдюймовых каблуках, жалеет об этих сорока пяти минутах все больше и больше, поскольку вечер продолжается. — Не думаю, что демонам, за которыми мы охотимся, есть дело до того, как я выгляжу. Изабель замедляет шаг, чтобы они догнали ее. — Конечно, им не все равно. Демоны, которые ходят в клуб «Пандемониум», там не для того, чтобы легко убивать. Если бы это было все, чего они хотели, они бы стащили бездомного с парковой скамейки. Они приходят в клуб, потому что хотят, чтобы их соблазнили, — когда Клэри делает гримасу, она продолжает. — Жизненная сила человека имеет много энергии, поэтому демоны и поглощают ее. Это их топливо. Вся эта мощь может увеличиться, — Изабель пожимает плечами. — Как демонический афродизиак. Джейс выглядит слегка впечатленным. — Значит, ты читала словарь, который я тебе дал. — Демоны занимаются сексом с людьми? — Клэри никак не может прийти в себя от этой мысли. Джейс сжимает плечи от особенно сильного порыва ветра.  — Как ты думаешь, откуда взялся демонический сифилис? Алек кладет телефон в карман. — Никакого демонического сифилиса не существует, — говорит он Клэри, — и ты знаешь, что маги — наполовину люди, наполовину демоны. — Наверное, я никогда особо об этом не задумывалась, — признается Клэри. Она не успевает обдумать это еще мгновение, потому что рука Изабель внезапно сжимает ее запястье, заставляя их обоих остановиться. — Ой, — бормочет Клэри. — Смотри! — шипит Изабель, и в ее голосе отчетливо слышится возбуждение. — Там. Клэри проследила за ее взглядом до пожарной лестницы на втором этаже темного многоквартирного дома напротив. Сначала она может различить только тени и кирпичи. Но потом в темноте что-то появляется — пара красных мерцающих шаров, которые ловят свет уличного фонаря. Адреналин начинает просачиваться в вены Клэри. Она смутно прислушивается к твердому голосу Алека. — Мы должны убедиться, что это… Светящиеся красные шары внезапно движутся, танцуя в тандеме. Они покидают укрытие теней, обнаруживая себя красными глазами без зрачков, расположившимися на широком сером лице, напоминающем жестокую насмешку над львиной головой. Тело демона лишь отдаленно напоминает человеческое — слишком широкие плечи, мускулистый торс, когтистые руки и ноги. Два крыла летучей мыши торчат из плеч, и он использует их, чтобы спрыгнуть с пожарной лестницы. Демон падает вниз, кружит по улице прямо над их головами, а затем с ужасным визгом ныряет в ближайший переулок. Клэри оглядывается на остальных и видит, что они уже достали свое оружие. Она быстро вытаскивает кинжал из ножен на бедре. — Это что… горгулья? Алек кажется неуверенным. — Я никогда не видел ничего подобного. — Мне все равно, как это называется, — говорит Джейс, его глаза блестят от предвкушения. — Демон с любым другим именем умер бы так же быстро. — Мы не знаем, на что он способен, поэтому не можем просто подойти к нему. Давайте разделимся. Мы с Изи пройдем через вход в переулок… — А я возьму крышу, — заканчивает Джейс, уже разглядывая ломбард и удобный магазин, между которыми проходит переулок. Клэри хмурится. — А как же я? — Ты останешься здесь. — Но почему? — Алек прав, ты еще не готова, — говорит Джейс. — Но как же я буду учиться, если ничего не узнаю? — Ты учишься в тренировочном зале. Клэри ощетинилась. — Это неправда, и ты это прекрасно знаешь. — У нас нет на это времени, — вмешивается Алек. — Изабель, иди с Джейсом. Клэри пойдет в переулок вместе со мной. — Но… — Иди, Джейс, или он уйдет! — и с этими словами Алек бросается вниз по тротуару, легко уклоняясь от небольшой группы подростков. Клэри начинает следовать его примеру, когда Джейс встает перед ней. — Джейс… — Будь осторожна, — тихо говорит он ей, а потом он уходит. Она бежит за Алеком, держа в руке клинок Серафима. Он ждет, прислонившись спиной к витрине магазина и всматриваясь в открывающийся проулок. — Он просто сидит там, — бормочет он. — Как будто он чего-то ждет. — Кастиэль, — клинок Серафима оживает с тихим жужжанием, и Клэри чувствует, как его сила согревает ее руку, будоражит кровь. Это единственное оружие, которое пришло к Клэри с какой-то легкостью, и она чувствует прилив уверенности, держа его сейчас. Алек немного выжидает, прежде чем натянуть тетиву. Он смотрит на что-то, что Клэри не может видеть со своего места рядом с ним. — Джейс и Изабель уже на месте, — Клэри кивает — не то чтобы Алек смотрел на нее — и мгновение спустя наблюдает, как он выходит из переулка, расставив ноги и натянув лук. Он прицеливается и выпускает стрелу. Раздается короткий свист воздуха, быстро перемещающегося перед отчетливым звуком удара. Алек ругается и прижимается спиной к стене здания рядом с Клэри. — Ты что, промахнулся? — Нет, — в голосе Алека звучит обида. — Пуля срикошетила прямо от его груди. Это было похоже на удар по камню. Ей решительно не нравится, как это звучит. — И что теперь? Лук и колчан падают на землю. Алек достает из-за пояса клинок Серафима. Он зовет его по имени, и он светится жизнью. — Надеюсь, что они будут более эффективными. Из переулка раздается сердитый крик, и Клэри с Алеком обмениваются тревожными взглядами, прежде чем метнуться за угол. Они находят Джейса, затаившегося в нескольких футах впереди, спиной к ним, когда он сталкивается лицом к лицу с демоном. Стоя так близко, Клэри может сказать, что предположение Алека было верным. Демон действительно должен быть сделан из камня. Все — от трехдюймовых клыков до крыльев на спине. И все же он движется, даже рычит. Черная выжженная отметина проходит по всей длине одной руки. Клэри может только предположить, что это знак от сияющего клинка в левой руке Джейса. — Я уверен, что кто-то уже говорил тебе об этом, но ты ужасно непривлекателен, — говорит он, как будто заводя разговор за чаем. — И под этим я подразумеваю, что ты, возможно, самое уродливое существо, которое я когда-либо видел. А я довольно часто вижу Саймона. Если демон и понимает насмешку, то никак на это не указывает. Вместо этого ярко-красные глаза смотрят мимо Джейса, нечеловеческий взгляд падает на Клэри и Алека. Ни секунды не колеблясь, демон взмывает в воздух, прямо над Джейсом. Инструкции Роберта по маневрам уклонения выскакивают на передний план в сознании Клэри. Ее мышцы напрягаются, готовясь к броску вперед, но она так и не получает шанса выполнить его. Вспышка света, похожая на молнию, когда электрический хлыст обвивается вокруг лодыжки демона, заставляя его остановиться в воздухе. Изабель стоит на крыше круглосуточного магазина, сжимая другой конец хлыста обеими руками, и изо всех сил пытается удержаться на выступе. В то время как Клэри на мгновение парализована видом демона, нависшего над ними, Алек без колебаний прыгает, подняв клинок Серафима, и наносит удар в открытую грудину демона. Из образовавшейся раны дождем сыплется пыль. С громовым криком демон мощно взмахивает крыльями, и сила Изабель не идет ни в какое сравнение. Когда демон устремляется вверх, Изабель рывком срывается с места на крыше. Хотя хлыст все еще закреплен на ноге демона, напряжение не настолько велико, чтобы спасти Изабель от неприятного удара о землю. Приземлившись на ноги, она сразу же падает на колени, ее хлыст падает изящными спиралями вокруг нее. Сделав стремительную петлю назад в воздухе, демон испускает еще один визг. На этот раз Клэри заставляет свое тело двигаться. Вытащив свое стило, она рисует на ладони правой руки руну точности. Ее кожа все еще болит от руны, когда она отдергивает руку и посылает клинок Серафима в воздух. Сначала кажется, что ее бросок был недостаточно силен, чтобы достичь своей цели, но демон продолжает свой спуск к ней со слепым рвением, и переулок слишком узок, чтобы он мог уклониться в сторону. Лезвие вонзается в каменное плечо на фут. Но демон колеблется лишь на столько, сколько требуется, чтобы отшатнуться от атаки, прежде чем удвоить свои усилия и быстро двинуться к ней, разинув пасть. Она слышит, как Джейс выкрикивает ее имя, но не может оторвать глаз от потрескивающего электричества, исходящего из пасти демона. Свет становится больше и ярче за острыми зубами, и когда демон поднимает голову, Клэри остро осознает тот факт, что ей некуда идти. Она вслепую спешит назад, но это движение только дает ей достаточно места, чтобы увидеть, как Джейс вонзает свой клинок Серафима в спину демона, когда тот поразительно взрывается красным светом. Она вынуждена закрыть глаза от яркого света. Что-то твердое и тяжелое врезается в Клэри, заставляя ее упасть на землю. Воздух выталкивается из ее легких. Она задыхается, но тяжесть на ее груди не исчезает, и воздух вокруг нее наполняется сильным сухим жаром. Если это смерть, то она думала, что будет больнее. Но, может быть, смерть — это не холод. Может быть, жизнь — это не пламя, которое ждет, чтобы его погасила темная рука. Жизнь может быть льдом, постоянно меняющимся твердым телом, тающим и исчезающим с течением времени. Смерть — это неиссякаемый жар, который медленно уничтожает жизнь или затопляет ее в одно мгновение, пока не останется только тонкая струйка воды, бегущая вдоль разреза земли, будь то высоко или низко. Когда Клэри открывает глаза, в них нет огня. Нет света. Только сине-черное небо. Тяжесть, навалившаяся на нее сверху, смещается. С тихим недовольным звуком Алек скатывается с нее на спину. Ошеломленная, Клэри встает на колени и оглядывается вокруг в поисках любого признака демона. Она находит только обломки щебня, разбросанные по грязной земле переулка. — Что произошло? Джейс появляется перед ней, его глаза широко раскрыты и изучающе смотрят на нее. — Ты ранена? — он схватил ее за плечи. — Взрыв… я не мог его остановить. Клэри отрицательно качает головой. — Нет. Я в порядке. Но Алек… — он все еще лежит на земле, проводя рукой по лицу, закрыв глаза от всего мира. Клэри наклоняется над ним, когда Джейс подходит к нему с другой стороны. Она дотрагивается рукой до его груди. — Алек? Джейс осматривает его тело в поисках ран. — Должно быть, ему достался удар в спину. — Что случилось? — Изабель с тревогой нависла над ними. Большая часть ее веса сосредоточена на одной ноге, а на другой медленно исчезает иратце. — Все в порядке, — бормочет Алек, и его рука падает с лица. Из-под темных ресниц появляются темно-синие глаза. Он медленно моргает, как будто это сознательное усилие, а затем встречает обеспокоенный взгляд Клэри. — Просто болит голова. Должно быть, я ударился ей во время падения. Джейс немедленно начинает рисовать иратце ниже ключицы Алека. Но Алек не смотрит на него, его глаза не отрываются от Клэри. — Ты не ранена? — спрашивает он. — Я в полном порядке. Благодаря тебе, — она качает головой. — Ты не должен был этого делать. — Почему нет? — Потому что ты мог умереть. Его брови хмурятся, и Клэри не может не думать, что он хочет что-то сказать, но не делает этого. — Я почти ничего не почувствовал. Ты уверена, что он не попал в тебя? — Все, что я чувствовала — это жар. Но он не обжег меня. — Тебе повезло, — говорит Джейс. — Вам обоим. К счастью, я был здесь, чтобы спасти положение. Снова. — Но спасти от чего? — удивляется Алек вслух, когда все они поднимаются на ноги. — Я никогда не слышал и не читал ничего о демоне, сделанном из камня. — Ну, что бы там ни было, теперь это пыль, — Изабель пинает носком ботинка какой-то кусок камня. — Я должна сходить к Люку. Все трое оглядываются на Клэри с одинаковым озадаченным выражением лица. — Ты думаешь, что каменный человек-летучая мышь принадлежал ему? — в голосе Изабель звучит сомнение. — В смысле, я знаю, что Люк не совсем известен своим модным вкусом в уличном декоре, но… Джейс скрещивает руки на груди. — Я всегда говорю: «никогда не доверяй украшению газона». — Я не думаю, что Люк имеет к этому какое-то отношение, — говорит Клэри. — Но мы могли бы найти что-нибудь об этом в одной из его книг. — В Институте есть книги, — замечает Алек. — Да, но ты только что сказал, что никогда не видели ничего подобного в книгах Института. За эти годы Люк собрал немало редких томов. Возможно, у него то, чего в Институте… — Тебе звонят. Клэри моргает, глядя на Джейса. — Я… что? — Тебе звонят, — он показывает на карман ее куртки. Затем Клэри слышит приглушенный звук ее мобильного телефона. Это знакомая хэви-метал мелодия, которая становится громче, когда она выуживает телефон из кармана и разблокирует его. — Привет, Саймон. Могу я перезвонить тебе через пару минут? Я вроде как занята чем-то важным. Голос Саймона на другом конце провода звучит быстро и нетерпеливо. — Где ты? — В паре кварталов от Института. Мы столкнулись с демоном, хочешь верь, хочешь нет. — Значит, ты ничего не слышала? Клэри вздыхает. — Что слышала? — Это все на «Фейсбуке», и я сначала не поверил, но потом увидел об этом в новостях. И нельзя просто выдумать что-то подобное. — Саймон, — нетерпеливо подсказывает она. Его следующий вдох — тихий шорох в ее ухе. — Это Хейден, Клэри. Он мертв. — Что? — Хейден Риссер. Из школы. Его отец нашел его тело в их доме. Клэри не может говорить из-за комка, образовавшегося в ее горле. Она мысленно видит Хейдена таким же, каким видела его сегодня утром в маленьком магазинчике. Ее рука тянется к кольцу, висящему у нее на шее, и все, что она может сделать — это изумленно уставиться на Джейса, который выглядит обеспокоенным, когда подходит ближе. Она не слышит, как Саймон произносит ее имя, пока он не повторяет его несколько раз. — Что? — глухо отвечает она. — Клэри, дело в том… что он мертв уже три дня.