Keep the Next Breath

Джейс не дает Клэри и шанса не появиться третью ночь подряд. Когда они возвращаются в Институт, он следует за ней в ее комнату, несмотря на то, что Изабель и Алек находятся дальше по коридору. Но адреналин от драки просочился из ее тела вместе с любым желанием протестовать против его неосмотрительности. Ни один из них не произносит ни слова, пока Джейс накладывает на дверь запирающие руны и руны тишины, а Клэри переодевается в пижаму. Когда она вытаскивает волосы из-под воротника футболки, Джейс уже сидит на краю кровати, сжав руки в кулаки. Он смотрит в пол с каменным лицом, и Клэри знает, что это будет долгая ночь. — Джейс, мы не должны… — Я вообще и не подозревал, ни разу. Я сумеречный охотник. Я обучен обнаруживать и охотиться на демонов, и я даже не узнал одного из них, когда пожимал ему руку. — Если кто и должен был это заметить, так это я, — решительно говорит Клэри. — Я единственная, кто знал его лучше всех. Я должна была понять, что это не он. Джейс молчит; он не согласен. — И как он мог быть демоном, — продолжает Клэри, — когда мы увидели его среди бела дня? — Внутри. — Что? — Мы видели его в магазине. Только не на солнце. Теперь настала очередь Клэри замолчать. — Он был один с тобой возле дома Магнуса, он мог бы… — Джейс качает головой, стиснув зубы. — Я никогда не видел, чтобы Эйдолон делал такую совершенную трансформацию. Ни один из них ни разу не смог пройти мимо нашего зрения. — Может быть, ему помогли. А может быть, это вообще был не Эйдолон, — она сокращает расстояние между ними, забирается к нему на колени и встает так, чтобы оказаться верхом на его ногах. Руки Джейса немедленно тянутся к ней, касаясь ее лица, а затем мягко скользят вниз по ее горлу. Она тянет его за молнию куртки. — Мы разберемся с этим завтра вместе с Маризой и Робертом. Так приятно чувствовать его здесь так, как будто они нормальная пара — они вместе ложатся спать, готовятся ко сну, обсуждают свой день. Не надо ждать, пока все остальные уснут, прежде чем прокрасться в темную комнату. — Это правда, ты знаешь. Клэри продолжает свою работу, сбрасывая куртку с его плеч и вниз по рукам. — Что именно? — Демонов притягивает к людям необузданным желанием. Желание потреблять непреодолимо. Клэри потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить разговор того вечера, но когда она это сделала, то нахмурилась, глядя на пуговицы его рубашки. Она осторожно расстегивает их одну за другой. — Думаю, именно поэтому я хочу тебя больше, чем это вообще возможно. Никто ничего не хотел так сильно, как я хочу тебя, но я не думаю, что мы властны над этим. Его рубашка присоединяется к куртке, и оба они валяются у кровати. — Ты хочешь сказать, что тебе нужно не мое великолепие? — это прозвучало совсем не так дразняще, как она хотела. Она смотрит вниз, туда, где ее руки лежат на его груди, чтобы не встречаться с ним взглядом, но не упускает из виду легкое покачивание его головы. — Нет. Это то, что я люблю. Есть много вещей, которые человек может устать слышать снова и снова. Джейс говорит, что любит ее — это не одно из них. Ее пальцы веером расходятся все дальше по гладкой коже его груди. Она на мгновение погружается в жар. — Ты знаешь, почему я хочу тебя? Он снова качает головой. — Потому что ты до смешного горячий. Она чувствует его смех на своих ладонях. Он перемещается по ее костям и согревает вены.  — Ну, я едва ли могу винить тебя за это. — А ты знаешь, за что я тебя люблю? Его грудь неровно поднимается и опускается. — Нет. Список причин неутомим, но она выбирает ту, которая кажется особенно верной именно сейчас. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать себя сильной. Как будто я могу все, что угодно, — все что угодно, только не уйти от тебя. — Большую часть времени я даже не думаю, что ты делаешь это специально. Ты просто делаешь и говоришь вещи, которые заставляют меня почувствовать себя хорошо. Его пальцы впиваются в ее бедра, притягивая ближе, так что их груди соприкасаются. — Ты можешь сделать все, что угодно, — подтверждает он. — И когда-нибудь ты поймешь, что можешь добиться большего, чем я. Она качает головой, потому что сама мысль об этом просто нелепа. Джейс может и не идеален, но он настолько близок к совершенству, насколько ей когда-либо нужно. Как бы ей хотелось, чтобы он это понял, особенно в такие моменты, как сейчас, когда он позволяет своей самоуверенности исчезнуть. Но никакие добрые слова с ее стороны не заставят его осознать свои достоинства. Такое признание заслужено, а не даровано, и она не может сражаться за него в этой битве. Но она может заверить его, что будет здесь, несмотря ни на что. — Ты знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас? — спрашивает она, проводя пальцами по рунам на его плечах, а затем по контурам мускулов. Она осторожно проводит ногтями по его предплечьям, наблюдая за тем, как следом за ними появляются мурашки. Она чувствует на себе его взгляд, когда обнимает его за запястья. — Ты сегодня задаешь слишком много вопросов, — замечает он почти встревоженно. Она хмыкает. — Ну, если тебе это неинтересно… Через мгновение после того, как она отрывает его руки от своих бедер, он обнимает ее за спину, чтобы она не двигалась. Она ощущает дуновение воздуха на своей шее, за которым следует мимолетное прикосновение его губ. — Мне всегда интересно. Она проводит рукой по его волосам, направляя его рот к тому месту на своем плече, которое он имеет привычку кусать. — Даже если я хочу часок поспаринговаться? — спрашивает она, задыхаясь от ощущения зубов на коже. Мир наклоняется, и Клэри оказывается под Джейсом на кровати, его руки приковывают ее к матрасу. Она всматривается в его лицо и видит, что оно наполовину скрыто его волосами и темнотой комнаты.  — Если это означает, что ты будешь лежать на спине, а я на тебе сверху, то нам вовсе не обязательно идти в тренировочный зал. Он опускается так, чтобы их тела были идеально выровнены, а ее тело выдерживало вес его тела. Он весь твердый на фоне мягкости ее изгибов, и она запоздало жалеет, что не сняла свою собственную рубашку. Она отодвигается и чувствует, как он вдавливается в ее бедро, и действительно, между ними слишком много слоев одежды, чтобы она могла это сделать. У нее голова идет кругом от событий этого вечера, и последнее, что ей нужно, — это еще немного подумать обо всем этом. Слегка пошевелившись, она высвобождает руки. Она толкает его до тех пор, пока он не скатывается с нее боком, и она седлает его бедра и тянется к пуговице его джинсов, прежде чем он успевает запротестовать против смены позы. Она чувствует необходимость уточнить, когда Джейс поднимает на нее бровь. — Я хочу быть сверху.

***

Зал заседаний Совета — одна из многих комнат в Институте, которую не особо используют. Комната, расположенная в задней части Института, не особенно велика, но она длинная и узкая, с гладким деревянным столом вдоль. Единственные другие предметы мебели — это двадцать мягких кресел, предназначенных для длительных оперативных совещаний, шесть из которых сейчас заняты. Джейс, откинувшись на спинку своего кресла, рассеянно слушает, как Алек рассказывает о событиях уик-энда Роберту и Маризе, которые выглядят неоправданно настороженными для раннего часа. Рядом с Джейсом Изабель прячет лицо за чашкой кофе и время от времени бормочет комментарии к объяснениям Алека. Напротив них Клэри сонно моргает, глядя на стол, и смахивает прядь волос, выбившуюся из ее наспех заплетенных косичек. Несмотря на свое отвратительное настроение, Джейс не может сдержать самодовольной улыбки. Прошлой ночью она почти не спала. Никто из них почти не спал. — …а потом он рассыпался в пыль. Именно тогда Клэри позвонили насчет Хейдена, — заканчивает Алек. Он выжидающе смотрит на Роберта, но отвечает ему Мариза. — Вы пригласили примитивного на вечеринку для жителей Нижнего Мира? — похоже, она слегка шокирована, и ее левая бровь дергается в ответ на этот вопрос, что никогда не бывает благоприятным знаком. — Дело не в этом, — говорит Алек, наклоняясь вперед в своем кресле, и Джейс не может винить его за нетерпение. Они провели последние двадцать минут, пересказывая события уик-энда, и именно эту деталь отмечает Мариза. Не говоря уже о камне-убийце или демоне, с которым они ужинали. День, когда она перестанет рассматривать их всех как нечто иное, чем дети, нуждающиеся в наставлении или наказании, станет настоящим чудом. — Дело в том, что демон убил примитивного, чтобы подобраться к нам поближе. Мариза отрицательно качает головой. — Но зачем? Вы не посвящены ни в какие личные дела Конклава, и вы никогда бы не привели его в Институт, независимо от того, насколько вы были бы близки, — последнее сказано довольно строго. Джейс закатил бы глаза, если бы не блестящий пример недолгого пребывания Саймона в образе крысы. Тем временем Алек выглядит оскорбленным. — Конечно же, нет. Но что еще мог делать демон, общаясь с кучей Сумеречных Охотников? Возможно, это как-то связано с отсутствием демонической активности. — Конклав, — быстро отвечает она, — не нашел никаких доказательств, чтобы предположить, что отсутствие активности является чем-то иным, кроме как естественным спадом… — Это только потому, что они не ищут никаких доказательств, — все взгляды устремляются на Клэри, которая до сих пор была непривычно молчалива. — Они ничего не ищут. Это тихое обвинение заставило Маризу выпрямиться в кресле. — Есть целый ряд проблем, с которыми сталкивается Конклав, многие из которых гораздо более насущны, чем наша местная нехватка демонов. Они распределяют свои ресурсы, где и когда могут. Для Маризы защищать Конклав — это естественная реакция; так было в течение многих лет — с тех пор, как они фактически изгнали ее и Роберта в Нью-Йорк за измену. И даже несмотря на то, что события, связанные с возвращением Валентина, запятнали непогрешимый образ, который Конклав поддерживал так долго, ее лояльность к правящему совету нефилимов остается твердой, если не сказать немного подорванной. Джейс знает, что это то, что Мариза не может позволить себе потерять. Клэри, может быть, и устала, но в этот момент в глазах его сестры появляется знакомый решительный блеск. — Тогда нам придется самим с этим разобраться. Алек с готовностью кивает в знак согласия. — Если мы будем ждать, то след остынет. — Что ты задумал? Низкий рокот голоса Роберта застает Алека врасплох, и он на мгновение собирается с мыслями, прежде чем ответить. — Нам нужно найти того, кто выдавал себя за Хейдена. Он не мог работать в одиночку, поэтому мы должны найти его. Дом Хейдена неплохое место, чтобы начать искать тропы, по которым можно было бы идти. Он пробыл там несколько дней и, возможно, что-то оставил после себя. Джейс чувствует на себе взгляд Алека, ищущий хоть какой-то признак одобрения. Но Джейс не отрывает взгляда от своей задачи — чистить грязь под ногтями пальцев кончиком стило. — А может, и нет. Хейден, — тут Клэри произносит его имя с некоторым колебанием, — в эти выходные остался дома один, потому что его отца не было в городе. Демону не пришлось бы оставаться там, чтобы поддерживать видимость. — Но это только начало, — добавляет Роберт. — Клэри… как ты думаешь, ты могла бы попасть внутрь дома Хейдена? Глаза Джейса вспыхивают в ответ на нерешительный вопрос Алека, внимательно наблюдая за реакцией Клэри. Ее губы слегка сжимаются. — Я… я могла бы придумать причину, чтобы зайти, но я бы хотела подождать пару дней, прежде чем пытаться. — Конечно. Это было бы неуместно, — соглашается Мариза с коротким кивком, и Джейс мельком видит женщину, которая недавно потеряла своего собственного сына. Но это всего лишь проблеск, промах, и через мгновение она уже стоически поднимает подбородок. — Если все это будет сделано надлежащим образом, то потребуются исследования. Выясните, что именно напало на вас прошлой ночью. Вам также нужно будет соответственно усилить патрулирование. Вы становитесь ленивыми. — Я могу помочь, — предлагает Клэри. Отказ Джейса горит на кончике его языка, когда Роберт кивает. — Это была бы хорошая возможность для полевого опыта. Сегодня ночью ты будешь патрулировать вместе со мной. Джейс выпрямляется в кресле. — Но она… — Мы разделимся на две команды, — продолжает Роберт, не оставляя места для споров. — Изабель пойдет с Клэри и мной. Мы будем патрулировать район, где вы столкнулись с демоном прошлой ночью. Алек и Джейс, вы возьмете доки и двинетесь на север. И это все. Роберт оттолкнулся от стола и поднялся на ноги. Мариза смотрит, как он выходит из комнаты. Выглядя немного озадаченной, она, тем не менее, выражает свое согласие. — Да, я думаю, что это должно сработать. А пока вы можете приступить к своим исследованиям. Джейс уже поднялся на ноги и, уходя, не удостоил ни ее, ни кого-либо другого в комнате даже взглядом. На мгновение он подумывает о том, чтобы последовать за Робертом и попытаться вразумить его, но Джейс знает, что это будет напрасная попытка. Пока ему не исполнится восемнадцать лет — возраст, в котором он потенциально может претендовать на законную опеку над Клэри — он не имеет права голоса в ее обучении или любых других рисках, в которых ей разрешено участвовать. Не имеет значения, что он — ее единственная семья; она находится под опекой Конклава, пока Джослин не придет в сознание, и они могут делать с ней все, что им заблагорассудится. Не имеет значения, что он любит ее больше, чем кого-либо другого здесь — или где-либо еще — и что это уничтожит его, если с ней что-нибудь случится. — Джейс! Он останавливается и, обернувшись, видит своего парабатай, целеустремленно шагающего по коридору. Джейс неохотно ждет, пока Алек остановится в паре футов от него, и снова ждет, пока Алек молча смотрит на него в течение нескольких мгновений. Голубые глаза мерцают, словно оценивают его. Это было такое выражение лица, которое Джейс видел только у Алека, когда тот видел запутанную карту или особенно трудный отрывок на древнегреческом. Он находит тревожным быть предметом ее пристального внимания сейчас. — Ты затеял эту безмолвную игру, ничего мне не сказав? — наконец спрашивает Джейс. — Потому что это жульничество, и я требую рестарта. — Ты беспокоишься о Клэри. Джейс открывает рот, чтобы возразить, потому что это инстинкт самосохранения — публично отрицать Клэри, отрицать все и вся, потому что он едва ли может распознать грань между невинностью и распущенность теперь, когда он пересек ее так основательно. — Я знаю, что ты считаешь, что Клэри еще рано патрулировать, — говорит Алек, — и, возможно, ты прав. — Естественно. — Но папа будет присматривать за ней. И ты это прекрасно знаешь. — И позволить ей вступить в драку с подготовкой в несколько месяцев тренировок — значит не спускать с нее глаз? — спорит Джейс. — Это безрассудство. Она безрассудна. А я — ее брат. Я должен… — Защитить ее, — заканчивает Алек. Джейс отрицательно качает головой. — Сохранить ей жизнь. Это глупая удача, что она прошла через все с Валентином. А теперь еще и это. Это нечестно. Но жизнь никогда не бывает такой. Тем более не его. — Мы с этим разберемся, — с этими словами Алек начинает отступать, но Джейс останавливает его следующими словами. — Спасибо. За прошлую ночь. Здесь нет необходимости вдаваться в подробности. Джейс видит, как понимание проходит по лицу его парабатая вместе с румянцем на щеках. Но там есть еще кое-что, и Джейс поймал себя на том, что смотрит на него более пристально. — Джейс… — Алек встречается с ним взглядом. — Я никогда бы не позволил, чтобы с ней что-нибудь случилось. Джейс кивает в знак согласия, и Алек хлопает его по плечу, прежде чем направиться дальше по коридору.

***

Клэри чувствует облегчение, когда слышит, что панихида Хейдена состоится в его доме. Это значит, что ей не нужно искать предлога, чтобы зайти в дом. Она только смутно помнит отца Хейдена, и это было много лет назад, когда он забирал Хейдена из средней школы в то же самое время, когда Джослин была там, чтобы забрать Клэри. Она сомневается, что он узнает ее или впустит в дом, как бы тактично она ни просила. Местные новости следили за историей смерти Хейдена, и в течение сорока восьми часов было объявлено, что он умер от сердечной недостаточности. Здоровый восемнадцатилетний спортсмен умирает от естественных причин, и никто не сомневается в этом дольше, чем требуется, чтобы назвать все это ужасной трагедией. Это злит Клэри, что никто, кроме них, никогда не узнает правду о том, что произошло, и его отец будет задаваться этим вопросом всю оставшуюся жизнь. Панихида намечена на пятницу, а предыдущие дни они проводят в библиотеке, перелистывая книгу за книгой по идентификации демонов и истории сумеречного мира. Они ищут любые свидетельства, имеющие сходство с каменным существом, с которым они столкнулись в воскресенье вечером. Это утомительная и в значительной степени бесплодная задача, которая заставляет Клэри начать ненавидеть ощущение тонких страниц между кончиками пальцев. Она не очень хороша в такого рода исследованиях, решает она, так как ее отвлекает эпизодическое гудение Изабель и оглушительное молчание Джейса. Алек не присоединяется к ним, и если бы он был кем-то другим, она бы предположила, что он уклоняется от своих обязанностей. Но это Алек, так что она почти уверена, что он и Магнус на самом деле пытаются помочь разобраться с этим делом. Клэри не думает, что она смогла бы пережить четверг, если бы Саймон не согласился встретиться с ней на короткий перерыв. Она заглядывает в школу во время его обеденного перерыва, и он использует некоторую врожденную вампирскую хитрость, чтобы выбраться из кампуса. В квартале оттуда есть небольшая игровая площадка, и они устраиваются, скрестив ноги, на старой карусели. Пока Клэри распаковывает свой сэндвич и чипсы, Саймон передает реакцию школы на смерть Хейдена. — Я почти уверен, что половина студентов предпочитает думать, что его убили, — сухо говорит он. — И что все это устроила его ревнивая бывшая подружка Шейна. Я думаю, это означает, что есть шанс, что ты будешь следующей. Клэри ворчит над кусочком индейки и хлеба. — Они не единственные, кто так думает. Саймон выглядит удивленным. — Неужели? Я никогда не считал Шейну той девушкой, которая нанимает демона, чтобы убить и выдать себя за своего бывшего бойфренда. Конечно, у нее страшный, похожий на когти маникюр, обувь без шнурков и неподходящий возрасту рюкзак с Дорой-путешественницей, но это не совсем кричит о поклонении убийственному культу, как раньше. Сейчас он просто говорит: Я легко теряюсь в универмагах. — Хм, — задумчиво бормочет Клэри. — Запиши это. Возможно, это будет следующий большой сингл твоих парней. — Обязательно. Но не могли бы мы вернуться к той части, где тебя могут убить? — Саймон достает из-под куртки маленькую фляжку с кровью. Его пальцы легко открывают крышку, невосприимчивые к холодному воздуху. — Это звучит гораздо интереснее. — Мариза, похоже, не думает, что демон станет приближаться к нам с целью проникнуть в Конклав. Мы слишком ничтожны. Так что, кто бы это ни был, он, должно быть, околачивался поблизости по какой-то другой причине. Саймон хмурится. — Например? Клэри пожимает плечами — Мы точно не знаем, — прислонившись спиной к одной из ручек, она лениво крутит кольцо Моргенштернов, висящее у нее на шее. Это привычка, которая успокаивает ее. — Обычно единственное, чего хотят демоны — это убить нас. И есть людей. — Так что, может быть, это и не демон. — А может, и нет. В данный момент мы ищем все, что угодно, — это напоминает Клэри, что скоро ей придется вернуться в Институт, чтобы возобновить исследования. — Значит, теперь они в самом деле отпускают тебя на патрулирование? — Кто тебе это сказал? — спрашивает она с любопытством, потому что не упоминала об этом ни в одном из их телефонных разговоров. Саймон кладет фляжку в карман. — Алек что-то говорил об этом вчера. Как раз перед тем, как они с Магнусом сильно поссорились. Саймон время от времени заглядывает к Магнусу домой, и Клэри не удивляет, что между ними установилось дружеское взаимопонимание. У них схожее чувство юмора и — Клэри редко позволяет себе задерживаться на этой мысли — ни один из них не состарится даже на один день в своей жизни. — Магнус и Алек поссорились? — это объясняет, почему она увидела Алека на кухне сегодня рано утром. Он явно не ночевал у своего бойфренда. — Не знаю, — говорит он, пожимая плечами. — Я не такой любопытный, как ты. Я их не подслушивал. Ее смятый пакетик с чипсами безвредно отскакивает от его лица. Он обиженно поднимает брови. — Это особая техника Сумеречных Охотников, которой ты научилась? — Да, — Клэри вскакивает на ноги. — Через несколько часов ты полностью превратишься в Дорито. — Как раз в тот момент, когда ты думала, что я не смогу стать более сырным. Затем она останавливается, и улыбка медленно исчезает. Она разглядывает его спутанные волосы, бледную кожу, темные глаза, футболку Тима Бертона под старой курткой-бомбером и джинсы, потертые в нескольких местах до белизны. Это детали, которые по сути своей являются Саймоном и все же кажутся лишь отдаленно знакомыми; как кусочки головоломки, испорченные дождем и возрастом, так что они не совсем подходят друг к другу, как раньше — не образуют одну и ту же картину. Осознание этого отрезвляет. — Ты никогда не сможешь измениться, Саймон. — Ну, если верить тебе, я скоро стану здесь кукурузной крошкой, так что… — Я говорю серьезно. Сила этих слов резко останавливает его. Он нервно прижимает руку к виску — пережиток тех дней, когда он еще носил очки. — Все меняются. Может быть, не физически, — допускает он, — но в других отношениях. Она отворачивается. — Ты изменилась. В этих словах есть какая-то тяжесть, и она рада, что не видит его лица и того, что еще может там быть. Ее взгляд задерживается на детской площадке. — Держу пари, что я все еще могу качаться выше тебя. Скрипит карусель, а потом мимо нее проходит Саймон. Он выглядит нормально и даже ухмыляется, направляясь к качелям. — Я вампир. Смотри, как я парю.

***

Звук открывающейся входной двери выдергивает Дэвиса из сна. На мгновение он вслепую тянется к своим очкам на ночном столике, но тут же вспоминает, что ни очков, ни тумбочки нет. Три ночи в этом месте, а он все еще ожидает, что проснется в своей старой спальне — спальне, которую он не видел больше месяца. Откинув одеяло, он спрыгивает с кровати и встает на ноги. Пол холодный, и он слышит мамин голос в своей голове. Надень носки. Если ты заболеешь, я не позволю тебе остаться дома вместо школы. Он никогда не думал, что будет скучать по таким вещам — по постоянному ворчанию матери или по тому, как вставать, чтобы пойти в школу. Но Дэвис променял бы все на то, чтобы спуститься вниз и найти свою маму, стоящую на кухне, или сесть в автобус и поехать в школу, где он просто безымянный первокурсник. Он отдал бы все, что угодно, лишь бы не быть оборотнем. Голоса, которые он не услышал бы еще месяц назад, теперь отчетливо звучат в его ушах. — Люк не выключает отопление? — По-видимому, да. Наверное, чтобы книги не повредились. Он поручил Майе присматривать за этим местом. Услышав имена своего Альфы и девушки, которая является самым близким ему другом, Дэвис немного успокоился и тихо вышел из комнаты. Он направляется к лестнице, и голоса — один мужской, другой женский — продолжают разговор. — Сюда. — Ты, кажется, уверена, что мы что-нибудь найдем. — Ну, мы уже исчерпали всю библиотеку Института, так что будем надеяться, что найдем хоть что-нибудь. Дэвис тщательно избегает третьей ступеньки снизу, которая всегда скрипит, и прислушивается к любым признакам того, что кто-то внутри магазина Люка обнаружил его присутствие. Но слышно только, как кто-то шаркает тяжелыми книгами. На первом этаже дома Люка темно, но дверь в книжный магазин приоткрыта, и на пол падает бледный свет. Дэвис подходит так близко, как только осмеливается, и заглядывает внутрь. Комната купается в сиянии серого света, который ярче всего отражается от ее источника — светящегося шара размером с кулак, расположенного на одном из столов Люка — и тускнеет к тому времени, когда достигает книжных полок вдоль стен. Он сразу же узнает девушку, сидящую рядом со странным источником света. Миниатюрный профиль и выделяющаяся голова, полная густых рыжих кудрей, невозможно не заметить. Клэри. Девушка, чьи фотографии покрывают холодильник на кухне Люка. Та, кого Майя назвала сумеречным охотником. Своего рода сверхчеловек, который отличается от оборотней — или вампиров, магов или фейри, если уж на то пошло. Дэвис знает, что большая часть стаи не слишком высокого мнения о Сумеречных охотниках. Что-то связанное с их манерой превосходства и непостоянством характера. Но Люк сейчас далеко, на родине Сумеречных охотников, и Майя считает, что не все они — пустая трата пространства. Клэри, сказала она ему, даже не была воспитана как сумеречный охотник, и она и ее мать очень много значат для лидера их стаи. Теперь взгляд Дэвиса беспомощно падает на ее голые ноги, которые заметны от подола короткого платья и болтаются в паре дюймов от пола. Они гладкие, подтянутые и почти сияют в призрачном сиянии странного предмета рядом с ней. Она наклоняется вперед, чтобы ухватиться за пряжку одного из своих высоких каблуков. Только тогда Дэвис замечает парня, сидящего в кресле прямо за ней. У него золотистые волосы и стройное телосложение. Черные отметины на его коже указывают на то, что он еще один Сумеречный охотник, и Дэвис думает, что это, должно быть, Джейс, брат Клэри. Это тот, кого Майя не очень любит. Она только неохотно признала, что он был одним из лучших бойцов, которых она когда-либо встречала. Опасный. Высокомерный. Безрассудный. И слишком смазливый. — Я больше никогда не одолжу обувь Изабель. Они убивают мои ноги. Клэри продолжает бороться с ботинком, пока Джейс листает страницы книги, которую он открыл перед собой. Дэвис мог бы поспорить, что это был том из личной коллекции Люка, который он держит под замком за прилавком. Он должен был объявить о себе. Они, вероятно, не знают, что Дэвис жил здесь в течение последних нескольких недель — с разрешения Люка — и он не думал, что все закончится хорошо, если они будут теми, кто найдет его, незнакомца, в доме Люка. Но это был первый раз, когда он увидел Сумеречных охотников. С тех пор как его укусил изгой больше месяца назад, Дэвис подвергся воздействию существ и диковинок, которые для него никогда не существовали за пределами его телевизора. Весь этот другой сверхъестественный мир, скрытый рядом, под и между человеческим, одновременно завораживает и пугает его. Он очень интересуется этой расой Ангелов. Раздается едва различимый скрип ножек стула по деревянному полу, когда парень, Джейс, встает, оставив открытую книгу. Он подходит к Клэри и берет ее за лодыжку со всей осторожностью и деликатностью человека, который баюкает раненую птицу. Его пальцы проворно цепляются за изящную пряжку высокого каблука, и он терпеливо расстегивает ее. Как только этот ботинок освобождается, он осторожно кладет его на стол рядом с ними и переходит к следующему. Он так же старательно вынимает второй и кладет рядом. На этот раз Джейс не отпускает ее ногу. Вместо этого он прижимает ее к своей груди, вынуждая согнуть ее, массируя сначала подошву, затем пятку, лодыжку, икру. Клэри издает довольный звук, двигается вперед, а затем оседает на спину, пока не оказывается лежащей на столе. Из ее груди вырывается облегченный вздох. Дэвис смотрит, как Джейс наблюдает за ней, и не упускает из виду тонкую перемену, которая происходит с Сумеречным охотником, когда Клэри оказывается в таком уязвимом положении. Дэвис думает, что, возможно, это воин в Джейсе подсознательно реагирует на проявление беззащитности — возможно, борьба и выживание настолько укоренились в Сумеречных охотниках, что они не могут избежать этого даже в такие моменты, как этот — но тогда нет ничего непреднамеренного в том, как Джейс опускает ее ногу рядом с другой и встает между ними. — Теперь удобней? — спрашивает он, и то, что должно было бы быть невинным вопросом, звенит как предупреждение в тишине комнаты. Но эта девушка, похоже, ничего не замечает. — Гораздо лучше, — отвечает она почти сонно, закрыв глаза. Его скрытое место за дверью позволяет Дэвису ясно видеть их освещенные профили — Клэри, вытянувшаяся как кошка на столе, и Джейс, нависающий над ней, его пальцы двигаются медленными, методичными кругами вдоль ее раздвинутых ног. Его руки на мгновение задерживаются на ее коленях, останавливаются, а затем скользят вверх по бедрам. Они не останавливают свой подъем, а ныряют под подол ее приподнятого платья, как будто его там вообще нет. Дэвис моргает, смотрит вниз на свои босые ноги, снова моргает, зная наверняка, что он видел это неправильно, и, ну, они находятся в добрых десяти метрах от него, и там есть тени, так что, может быть… Он снова переводит взгляд на ничего не подозревающую пару, но ничего не меняется. Руки Джейса все еще скрыты украшенным вышивкой хлопком. Здесь достаточно света, чтобы Дэвис мог разглядеть глаза Клэри, когда они виднеются из-под ее опущенных ресниц. Она пристально смотрит на Джейса, а он неотрывно смотрит на нее, положив руки ей на бедра под платьем. — Мы вроде бы занимаемся исследованиями. Дэвис понимает, что он задерживает дыхание и его колени согнуты, его тело готово действовать. Мозг бешено работает, единственная связная мысль, которую он признает — это осознание того, что этот парень собирается сделать что-то ужасное с своей сестрой. Дэвис нервно облизывает губы. Он слышал истории о Джейсе, о том, какой он боец — о том, какой он хороший боец. Будет ли Джейс мстить, если Дэвис остановит его? Сможет ли Дэвис справиться с ним один на один? Сможет ли Клэри помочь? Голос Джейса снова заставляет Дэвиса насторожиться. — А как насчет них? — его руки двигаются под юбкой Клэри. — Им тоже неудобно, не так ли? В ее голосе слышится дрожь, когда она говорит «да», и это должно быть единственным стимулом, который нужен Дэвису, чтобы прыгнуть вперед и действовать, но что-то удерживает его, удерживает его ноги по эту сторону света, сияющего на полу. И это вовсе не интуиция или что-то еще внутри него. В них есть что-то особенное. Есть что-то особенное в том, как Джейс стягивает клочок голубого кружева с ее ног, и в том, как Клэри гладит его затянутую в джинсы икру носками ног. — Платье, — бормочет Клэри. — Оно колючее. Итак, Джейс берет нижнюю часть его в свои руки, когда Клэри поднимает бедра, и он направляет тонкий, цепкий материал вверх к ее талии. Дэвис знает, что ему следует отвести взгляд, что все это неправильно, неправильно, неправильно, но он не может оторвать глаз от силуэта ее гладкого бедра и изогнутой попки, открывающихся дюйм за дюймом. Он никогда раньше не видел девушку так, и какая-то часть его хочет это знать… Джейс помогает Клэри сесть на край стола и заканчивает стягивать платье через ее голову. Его пальцы недовольно скользят по краю ее кружевного лифчика. — Ты же знаешь, как я к ним отношусь. Дэвис впервые видит, как Клэри улыбается. Улыбка крошечная и личная — только для ее брата. — И ты знаешь, как я к ним отношусь, — она вцепляется пальцами в его рубашку и начинает тянуть ее вверх, заставляя его поднять руки над головой. Но она не может дотянуться дальше его локтей, и Джейс должен закончить работу за нее. Черные отметины, похожие на татуировки, были нацарапаны на груди, руках и спине Джейса. Некоторые из них достаточно темные, чтобы поглотить свет от светящегося шара, в то время как другие блеклые, как будто кто-то пытался смыть их. Дэвис знает, что на самом деле это не татуировки. Это метки, которые дают Сумеречным охотникам их силу. Майя называла их рунами. Она сказала, что они исчезают, как только Сумеречный охотник использует всю свою силу и оставляют после себя слабые белые шрамы, которые Дэвис видит спиралью на коже Джейса и Клэри. Когда Джейс тянется к застежке бюстгальтера Клэри, она отталкивает его руки. — Тебе он не нравится? Я выбрала его для тебя. Он подходит к нижнему белью, — похоже, ее это забавляет. Дэвис едва может дышать. Джейс наклоняется вперед, как будто собирается поцеловать ее, но останавливается, просто касаясь ее губ. — А я и не заметил. Руки Джейса делают еще одно движение к ее спине, но она отбрасывает их в сторону. — Неа. Мне он нравится. Джейс стонет, но Клэри не колеблется. Ее пальцы цепляются за передние петли ремня джинсов и тянут его вперед, так что он возвращается на свое место между ее теперь уже голыми бедрами. Пока она расстегивает пуговицу и молнию, Джейс откидывает назад гриву рыжих волос и медленно целует ее в шею. Клэри освобождает его эрекцию, берет ее в свою руку. Дэвис опускает глаза в пол. Он пытается вспомнить каждый свой разговор с Майей о семье Люка, думая, что, возможно, он неправильно понял ее. Может быть, они не родственники, и есть разумное объяснение тому, что они делают… это. Но чем больше он пытается вспомнить хоть какую-то рациональность, тем быстрее за «Джейсом» и «Клэри» следуют слова «брат» и «сестра» в его голове. Тихий стон тянет его обратно к паре в книжном магазине. Руки Клэри обвиваются вокруг шеи Джейса, ее ноги обхватывают его бедра, Джейс вклинивается между ними. Он медленно прижимается к ней, пока они обмениваются короткими поцелуями, едва касаясь губами. Клэри вздыхает, ее руки падают на его лопатки, где она проводит пальцем по рунам, не открывая глаз. Губы Джейса становятся все более пылкими, прижимаясь к ее губам. Он двигает бедрами то быстрее, то медленнее, постоянно меняя темп. Клэри изо всех сил пытается справиться с нерегулярными толчками. — Джейс, — стонет она в отчаянии, и ее руки опускаются на его бедра, как будто направляя его в более устойчивый ритм. Но он неумолимо продолжает свой путь. — Я хочу его снять, — бормочет он. Клэри посасывает нижнюю губу между зубами, крепко зажмурившись, и грациозно прижимается к нему. Дэвис знает, что она ищет трения, и чувствует, как его собственная кровь начинает бурлить при этой мысли. Недовольная, Клэри стонет, и Джейс перестает двигаться вообще. Он наклоняется к уху Клэри и шепчет слова, которые Дэвис едва может разобрать. — Сними его, и я трахну тебя так, как ты хочешь. Ее тело сотрясает дрожь, которая отбрасывает все попытки сопротивления. Ее руки взлетают к застежке бюстгальтера, и она даже не снимает его до конца с рук, когда Джейс кладет ее обратно на стол. Его руки подтягивают ее ноги выше на своей талии, когда он вырывается, а затем снова врезается в нее. Клэри испуганно вскрикнула. Он снова вонзается в нее и вызывает тот же ответ. — Верно, детка, — выдыхает он. — Сегодня вечером тебя никто не услышит. — Боже, Джейс. О, Боже. Боже. Джейс, да. Да. Теперь он уверенно врезается в нее, и Дэвис наблюдает, как тело Клэри извивается и вздрагивает под его натиском. Он следит за темно-розовым цветом ее возбужденных сосков, когда они вздымаются вверх-вниз с каждым бешеным толчком бедер Джейса. Ногти Клэри слепо скребут по столу в поисках поддержки, пока ее пальцы не цепляются за край стола над головой. — Джейс! Боже, Джейс… — она практически воет, запрокинув голову, лицо раскраснелось, а костяшки пальцев побелели. Она практически пугающе красива. Дэвису становится тесно в штанах. — Черт возьми, Клэри, — сказал Джейс, — я чувствую, как ты близко. Теперь ее глаза открыты, она пристально смотрит на брата, а тело напрягается, и ноги крепко обхватывают его. Ее губы приоткрываются, но она не издает ни звука. Темп Джейса становится хаотичным и стремительным, когда он толкается в нее еще несколько раз, прежде чем резко остановиться с последним толчком между ее бедер. Он издает гортанный стон и падает вперед на ее тело, как будто не в силах выдержать свой собственный вес. Их глубокие вздохи громко сливаются во внезапной тишине магазина. Ноги Клэри слабо опускаются со своего места вокруг бедер Джейса, и он наклоняется вперед, пока его локти не упираются по обе стороны ее головы, их тела все еще соединены вместе. — Так хорошо чувствовать тебя, — губы Джейса скользят по ее подбородку. — Ты даже не представляешь. Дрожащие руки обхватывают его шею сзади, когда Клэри направляет его рот к своему. Она целует его глубоко, долго и нежно. Когда она отстраняется, задыхаясь, лицо Джейса падает ей на грудь. Он закрывает глаза. В коридоре Дэвис пятится от двери. Когда он уже не может различить две переплетенные фигуры в соседней комнате, он поворачивается и бесшумно поднимается по лестнице.