Keep the Next Breath

— Ну? — Что ну? — Ну, ты не собираешься на меня кричать? — Клэри вздрагивает, когда Джейс осторожно втирает мазь в заживающий порез на ее лице. Маслянистая паста с запахом алоэ должна была уберечь рваную рану от шрама. — Ты еще не сказал мне, как опрометчиво и глупо было выходить одной. Джейс вытирает руку о чистую тряпку, лежащую на ночном столике, и откладывает в сторону банку с лекарствами. — Ты хочешь, чтобы я кричал? — Нет. Просто ты редко упускаешь такую возможность, — она знает, что испытывает свою удачу, но какая-то ее часть считает, что на нее надо кричать. Если бы они поменялись местами, у нее нашлось бы немало сердитых слов для него. Джейс издает разочарованный звук и поворачивается, чтобы прислониться спиной к стене, безвольно свесив руки по бокам. В лазарете есть целая стена шкафов, где раньше хранилось достаточно бинтов, целебных трав, швов, игл и тонизирующих средств, чтобы поддерживать здоровье небольшой армии. С тех пор как умер Ходж, припасы были заброшены, сократившись до всего лишь пары полок с полосками ткани и мазями, которые никогда не портятся. Это напоминает Клэри, что люди всегда намного больше, чем любой другой человек может себе представить; они касаются очень многих вещей. — Я зол, что ты ушла, — говорит Джейс, — что ты так рисковала собой, не позволив мне помочь тебе. — Ты бы мне не помог. Ты бы меня остановил. Джейс смотрит на нее сквозь бахрому своих растрепанных волос. — Да. Но ты должна понять почему… — Я знаю, — говорит Клэри уже тише. — Но ты должен понять, почему я должна была это сделать. Если бы я этого не сделала, он бы продолжал играть с нами. Тогда бы кто-нибудь пострадал. — Я знаю, — как будто между ними была проведена черта, Джейс приближается к ней, медленно сокращая расстояние, пока его ноги не упираются в ее согнутые колени. — А теперь еще и Себастьян. Ему что-то нужно от тебя. Она чувствует, как обещание мага в кармане впивается ей в бедро. — Да. И если я появлюсь, как обещала, то у мага будет с собой Белая книга, и мы сможем разбудить мою маму… — Нашу. — Что? — Она наша мать, — его золотые глаза наполовину скрыты опущенными ресницами. — Когда она проснется, Джослин будет моей матерью, даже если я не хочу, чтобы она была ею, и даже если она не хочет меня. — Конечно, она захочет тебя, — протестует Клэри, но она уже может сказать, к чему это ведет. Беспомощная, она вцепляется руками в рубашку Джейса. — Тогда мы будем одной семьей, не так ли? Она, вероятно, переедет в Институт или потребует, чтобы мы уехали, и я буду твоим братом больше, чем когда-либо. Все будет не так, как сейчас, когда нас только двое. Она наклоняется вперед, пока ее лоб не упирается в его плечо.  — Я знаю, что это будет труднее. — Алек влюблен в тебя. Он ушел от Магнуса. Он… — Остановись. Джейс отрицательно качает головой. — Я чувствую, что теряю тебя, — его губы касаются ее уха, посылая мурашки по спине. — Они заберут тебя у меня. Ее руки обнимают его. Тепло его спины согревает ее холодные пальцы. «Это невозможно», — хочет она сказать ему, но это его не успокоит. Слова — это то, что сестра может дать так же легко, как и любовник. Она проводит губами по коже его шеи и подбородку, заросшему щетиной. — Займись со мной любовью здесь. Напряжение покидает его вслед за неровным дыханием, когда его руки сжимают ее в невысказанном «спасибо». Она скользнула назад, и Джейс последовал за ней на постель, потянувшись к ней прежде, чем они оба устроились. Теперь это дается легко, поиск и находка, так что давление его ладони на ее бедра говорит ей лечь обратно, а изгиб ее стопы на его икре говорит медленно. На этот раз они не бегут наперегонки, а крепко хватаются за что-то, что становится сильнее, чем дольше они держатся. Поэтому, когда Клэри, наконец, рассыпается, Джейс следует за ней вплотную, она чувствует, что они измучили друг друга до костей, разрушили для кого-то еще.

***

— Ты хочешь сказать, что я не могу физически напасть на Саймона? Вообще? Прислонившись к кухонному столу Люка, Саймон сухо смотрит на Изабель.  — Ты выглядишь подавленной. — От твоего имени. — Наконец-то, — Саймон вскидывает руки вверх. — Тот, кто понимает… — Я имею в виду, что у тебя никогда не будет извращенного секса. Джейс скрещивает руки за головой и вытягивает ноги на кухонный стул напротив своего собственного. — Я не думаю, что это было возможно до того, как он получил метку. — А что будет, если девушка попытается укусить тебя? — задается вопросом Изабель, дуя на кружку с дымящимся горячим шоколадом. — В порыве страсти. — Ты добровольно вызываешься стать испытуемой? — спрашивает Джейс. Изабель усмехается. — Конечно же, нет. Но в будущем какая-нибудь бедная, ничего не подозревающая девушка может попытаться укусить его, а потом упасть замертво. — На самом деле это было не столько падение, сколько взрыв. Скрестив ноги, Джейс откидывается на спинку сиденья. — Это действительно придает новую остроту фразе «укуси меня». Саймон хмурится.  — Теперь, когда вы упомянули об этом, я, вероятно, должен избавиться от этой футболки. Это вдруг становится скорее убийственным, чем ироничным. — А вот и он. Как только Клэри входит в кухню, Джейс смотрит на нее, рефлекс, который он все больше и больше осознает за последнюю неделю. Это признак того, что он перестал пытаться контролировать себя, и он чувствует себя довольно безопасно. Это стоит того, чтобы всегда ловить Клэри, глядящую в ответ. Она поднимает широкую толстую книгу, на которой видны следы возраста и повреждения водой. Она ударяется о стол с таким грохотом, что чашка Изабель чуть не опрокидывается. — Я помню, как наткнулась на это, когда мы проводили все эти исследования. Это полный анализ Библии. Саймон смотрит на увесистый том. — Это определенно потрясает всю эту «большую и старую» штуковину. Я уже убедился в ее авторитете. — Один сумеречный охотник написал ее около пятидесяти лет назад. Это всего лишь первый том, который должен включать в себя Книгу Бытия… — Где упоминается метка Каина, — заканчивает Саймон, придвигая книгу к себе и получая раздраженный взгляд от Изабель, когда ей приходится маневрировать, чтобы обойти его. Клэри кивает. — Я не уверена, что это будет полезно, но у нас нет ничего другого, — она прячет зевок за рукой, а потом трет глаза. За исключением Изабель, никто из них не спал после их поздней ночной прогулки, хотя Джейс думает, что Клэри могла бы задремать на несколько минут в лазарете. Даже сейчас он чувствует гудение адреналина, которое не исчезло с тех пор, как Алек разбудил его и сказал, что Клэри ушла. Поэтому, когда он слышит, что кто-то приближается к парадной двери дома, он вскакивает на ноги и обнажает свой клинок Серафима прежде, чем остальные останавливаются, чтобы прислушаться. — Что… В замке поворачивается ключ. Дверь с шумом распахивается на петлях, и тяжелые шаги становятся все громче, пока коренастая растрепанная фигура не заполняет прихожую кухни. Клэри вскакивает с места. — Люк! Оборотень одаривает ее измученной, косой улыбкой. — Привет, малышка. Она делает два шага в его сторону, когда из-за массивной фигуры Люка появляется Майя. В тот момент, когда Клэри замечает ее, улыбка исчезает с лица Клэри, и она нерешительно подходит ближе. Рука Джейса сжимает рукоять клинка Серафима, когда он переводит взгляд с Майи на Клэри и Люка, пытаясь оценить ситуацию. Но Люк не колеблется. Он сокращает расстояние между собой и Клэри и притягивает ее в отеческие объятия, которые, кажется, убеждают ее в его неведении так же, как и Джейса. Она крепко обнимает его, закрывает глаза и с облегчением вздыхает. Майя ему ничего не сказала. Джейс заставляет свое тело расслабиться. — Почему ты не сказал мне, что возвращаешься? — спрашивает Клэри, когда они с Люком расходятся. — Не было времени. Запланировал в последнюю минуту. Майя проходит мимо них на кухню. Она смотрит через плечо Саймона на книгу, которую он открыл на оглавлении. — Занимаешься легким чтением, да? — Я подумал, что снова попробую читать для удовольствия. Майя усмехается. Изабель закатывает глаза. — Не то чтобы я возражал против вашего присутствия здесь, ребята, — говорит Люк, сжимая плечо Клэри, — но я знаю, что пыльный книжный магазин — не самое захватывающее место, чтобы, — он показывает на Изабель, элегантно развалившуюся на кухонном стуле, — потусоваться. — Мы были здесь пару раз, чтобы провести исследование, — если бы Джейс не смотрел на Клэри так пристально, он бы не заметил, как ее глаза метнулись к нему на последнем слове. Но она, естественно, продолжает свой путь. — Я писала тебе о странной демонической активности и о той твари, которая напала на нас. Люк кивает. — Ну, прошлой ночью было еще одно нападение. В парке. Несколько демонов Брина напали на нас с Саймоном. Но когда они попытались причинить вред Саймону, то погибли. Как будто их убило в воздухе что-то невидимое. Люк быстро соображает. — Вы думаете, это как-то связано с меткой Каина? — «И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину метку, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его», — читает Саймон. — Звучит как вероятное объяснение, — предлагает Люк, но, похоже, не имеет никакого дополнительного понимания. — Нападение Бринов было немотивированным, как и предыдущее? — Они охотились за Клэри. Люк смотрит на Джейса так, словно видит его впервые с момента прихода. Что-то непонятное мелькает на лице мужчины.  — Что ты имеешь в виду? — Маг, который притворялся Хейденом, был там прошлой ночью. Брови Люка сошлись на переносице за очками. — Кто такой Хейден? Клэри прикусывает нижнюю губу. — У меня не было возможности написать тебе обо всем, что случилось. Вздохнув, Люк опускает громоздкий рюкзак, висящий у него на плече, и садится за кухонный стол. — Тогда, наверное, тебе лучше рассказать мне все сейчас. Вместо того чтобы притянуть Клэри к себе на колени, как он хочет, Джейс убирает ноги с последнего стула, чтобы она могла присоединиться к ним. Вкратце она объясняет, как они провели время с человеком, которого считали Хейденом, странные обстоятельства его смерти и прядь волос, найденную в его комнате. По мере того как она говорит, выражение лица Люка становится все более серьезным. — До вчерашнего вечера, — заключает Клэри, — мы не были уверены, что именно выдавало себя за него. Он сказал мне, что сделал это с помощью магии из Белой книги. — Значит, этот маг и есть тот человек, который контролирует активность демонов в городе? — Люк наблюдает, как группа людей неохотно обменивается взглядами. — Это же не все? — Он получил Белую книгу от Себастьяна, — наконец говорит Клэри. — Вот на кого он работает. Редко можно было увидеть Люка застигнутым врасплох, но удивление ясно читалось на его лице. — Себастьяна? Мальчика-сумеречного охотника, который работал с Валентином? — Именно, — мрачно сказала Изабель в свою кружку. — И ему что-то нужно от Клэри? Она достает из кармана маленький камешек — который не выпускала из виду со вчерашнего вечера — и осторожно кладет его на стол.  — Это обещание мага. Люк поднимает камень. — Я слышал о них. Что же это была за сделка? — Я должна встретиться с ним и Себастьяном в следующую пятницу вечером, а взамен он принесет Белую книгу и разбудит маму. Люк проводит рукой по щетине на подбородке и выглядит на несколько лет старше, чем когда он впервые вошел в комнату. — И это все? — Да. Раздается стук в дверь прежде чем та открывается. Мгновение спустя Алек присоединяется к ним на кухне. Он направляется прямо к Клэри. — У Магнуса была одна книга, в которой упоминались обещания магов, и там было написано… Люк. Майя, — его глаза на мгновение расширяются, когда они приземляются на почти приемного отца Клэри, сидящего за столом напротив них. Смущенный, Алек делает полшага в сторону от нее. Изабель моргает. — О. Верно. А Алек безумно влюблен в Клэри. Кроме этого, это все. Алек бросает на Изабель пронзительный взгляд. — Это долгая история. Люк переводит взгляд с одного на другого. Он отрицательно качает головой. — Верно. Вы можете объяснить мне это позже. Ваши родители знают о сделке на следующую пятницу? — О, они ничего не знают, — говорит Изабель, махнув рукой. — Они уехали сегодня утром, когда мы встали. Ну, когда я встала. Очевидно, все остальные уже проснулись к тому времени. Только не спрашивай меня, как мама с папой умудрились выбраться так, что они даже не заметили. — Институт не совсем маленький, — бормочет Клэри, и, несмотря на ситуацию, Джейсу приходится подавить усмешку, потому что он точно знает, почему они этого не заметили. — Они, вероятно, отправились на встречу с огромной делегацией Сумеречных охотников, прибывших из Идриса одновременно со мной. Это привлекает внимание Джейса. — Я думал, что наша проблема «отсутствия демонов» не была достаточно проблематичной для Конклава, чтобы беспокоиться о ней. — Это было так, — говорит Люк. — Пока они не поняли, что осколок Меча Смерти был украден. — Что? Люк вздыхает. — Очевидно, безмолвные братья уже некоторое время знали, что маленький кусок пропал, но это было связано с повреждением, причиненным ему во время пребывания у Валентина. Единственными людьми, которые знали об этом, были консул и Инквизитор, и они действительно не придавали этому особого значения. — И полное отсутствие демонов в Нью-Йорке не дало им никакого ключа к разгадке? — парирует Изабель. — После битвы в Идрисе активность демонов повсюду была необычной. У Конклава не хватало рук, и он отчаянно пытался восстановить контроль. Иметь на одно место меньше поводов для беспокойства было очень удобно. Только после того, как я вынудил их обратить на это внимание, они еще раз взглянули на меч и решили, что его стоит исследовать. — Отсюда и Сумеречные охотники, которых они послали, — говорит Клэри. Джейс скрещивает руки на груди. — Осколок у Себастьяна. — Похоже на то, — соглашается Люк. — Тогда мы заберем его в пятницу вечером, — в голосе Алека звучит твердая решимость. — Вместе с Белой книгой. И жизнью Себастьяна. Это невысказанное обещание заставило Джейса кивнуть в знак согласия.

***

Девять Сумеречных охотников переезжают в Институт, занимая незанятые комнаты, которые всегда готовы к подобным обстоятельствам. Клэри узнала парочку из них по своему короткому пребыванию в Идрисе. Среди гостей — Патрик и Джиа Пенхоллоу, родители Алины и дядя и тетя Себастьяна — хотя они выражают сомнение в том, действительно ли он был тем Себастьяном Верлаком, которого они знали только в детстве. Трудно подтвердить его личность, потому что все члены семьи, с которыми Себастьян вырос в Париже, были найдены мертвыми в своем доме сразу же после битвы в Идрисе. Но Клэри полагает, что на самом деле это не имеет значения. Кто бы он ни был, он убил Макса и помог Валентину забрать десятки других жизней. И неважно, как его зовут, у него есть Белая книга и осколок Меча смерти. Он доказал, что опасен. Клэри фактически изгоняет себя в тренировочный зал в течение недели, когда они должны подготовиться к неизбежной встрече. В первый же день Мариза вызывает Клэри, чтобы подробно рассказать о своей стычке с магом. Группа взрослых Сумеречных охотников внимательно слушает и затем отпускает ее, прежде чем они начинают свою стратегию. Клэри не возражает. Никакое планирование не подготовит ее к тому, что ей предстоит сделать. Ей нужно тренироваться. Она должна быть в состоянии полагаться на свое тело, потому что это единственное, что у нее есть. И если она сосредоточится на этом, то ее ум не будет блуждать в опасных зонах. На второе утро Алек оказывается в тренировочном зале перед ней. Он находится там, чтобы продолжить ее обучение, в то время как его родители сосредоточены на организации вновь прибывших и усилиях Конклава. Вот и все, что он говорит ей перед тем, как они начинают. Клэри чувствует одновременно облегчение и неуверенность, когда следует за ним на маты.

***

— Как ты думаешь, это действительно сработает? — спрашивает Клэри Люка, протягивая ему бумажный стаканчик с кофе. Джослин все так же неподвижна и молчалива на своей больничной койке. С Люком в комнате, Клэри поймала себя на том, что смотрит на свою мать более пристально, находя небольшие изменения с тех пор, как она только попала сюда. Волосы у Джослин длиннее, чем Клэри когда-либо видела, и это выглядит так, как будто рыжий цвет был растянут, как будто немного краски растеклось по слишком большому холсту. Он не светится под флуоресцентными лампами. После того как она так долго жила без солнца, ее лицо стало бледным, так что шрамы от старых отметин почти невозможно было разобрать. Постоянные руны выделяются на ее коже, как черные пауки. Люк, тоже пытавшийся быть кем угодно, но только не реалистом, говорит: — Надеюсь, что так. Если бы Магнус считал, что это сработает, тогда я бы сказал, что это хорошая возможность. Он уже давно здесь живет. — Тогда мы будем одной семьей, не так ли? — слова Джейса находят свой путь к ее губам. — Ты вернешься в Нью-Йорк, и все наладится. Люк так же неподвижен, как и ее мать, и Клэри внезапно чувствует потерю обоих своих родителей. — Поживем увидим. Ее ресницы отяжелели от сдерживаемых слез. — Ты не можешь снова уехать. Я скучала по тебе. Я нуждалась в тебе. Люк в растерянности. — У меня были обязательства в Идрисе. — Но ты — моя единственная семья, а мамы здесь не было. — У тебя есть Джонатан. Снаружи облака пересекаются перед солнцем, и комната тускнеет с уходящей темнотой. — Но это совсем другое.

***

— Я убью его. — Я знаю. Джейс сидит на полу оружейной комнаты, множество клинков аккуратно разложено вокруг него в круге, который сверкает, как ореол света, окружающий звезду. Он рисует руны на рукояти меча Серафима, давая ему жизнь, которая ему понадобится, чтобы, в свою очередь, забрать другую жизнь. Клэри стоит прямо за пределами ринга, наблюдая. — Они позволяют нам сражаться, — говорит он. — Изабель и мне. Если у Себастьяна есть осколок Меча смерти, то он может иметь в своем распоряжении множество демонов, и он может привести некоторых с собой, когда придет на встречу с тобой. Мы должны быть готовы, но я сомневаюсь, что до этого дойдет. Он думает, что ты сдержишь свое обещание и получишь книгу. Нас он не ждет. — Я знаю, — Клэри смотрит на кинжал в своих руках — маленький, тонкий, легко скрываемый, но смертельно острый. Пальцы Джейса касаются ее щеки, и Клэри смотрит в его блестящие глаза. Она даже не слышала, как он встал. — Мы найдем другой способ, — говорит он ей. — Мы достанем книгу другим способом, и Магнус сможет сотворить заклинание. Я обещаю, что мы разбудим Джослин. Клэри накрывает его руку своей. — Я знаю, — она поворачивает голову и целует его ладонь.

***

Тело Клэри падает на мат в шестой раз за последние несколько минут. В какой-то момент она просто смотрит на стропила и ранний дневной свет, льющийся из высоких готических окон. Но затем она снова встает на ноги и восстанавливает оборонительную стойку, ставшую ее второй натурой. Рука Алека качается к ней между морганиями, и у нее едва есть шанс отклонить удар, прежде чем он схватил ее за запястье другой руки и развернул ее вокруг своего тела, одна рука сомкнулась на ее груди, а другая обвилась вокруг шеи. Она пытается завести ногу ему за колено, но он ловит ее пальцы своей пяткой. Она в ловушке. Клэри хмыкает. — Сдаюсь. Когда он отпускает ее, она ковыляет вперед на несколько шагов, встряхивая ногой и потирая запястье. Алек никогда по-настоящему не причиняет ей боль, но он действительно получает больше физической близости с ней, чем Роберт. Она рада, что он не боится давить. Теперь Клэри поворачивается к нему, подняв руки на случай, если он сейчас же набросится на нее, но он даже не смотрит на нее. Он встает с мата и направляется к скамейке, где стоят бутылки с водой. — Я думаю, что этого достаточно, — говорит Алек, его грудь быстро поднимается и опускается от напряжения их спарринга. Они занимались этим все утро. — Сейчас я просто тебя избиваю. — Я не настолько ужасна, — она на самом деле гордится теми улучшениями, которые сделала с лета, когда даже не знала, как нанести удар. — Нет, — соглашается Алек. — Но ты слишком устала. Мы можем продолжить позже. Клэри неохотно опустила руки по бокам. Они кажутся тяжелыми, но это хорошая тяжесть, хорошая усталость. Она теребит липкую ткань своей потной рубашки, пока не находит сухое место, чтобы промокнуть уголки глаз. Когда она поднимает голову, то замечает, что Алек наблюдает за ней, но когда их взгляды встречаются, он отворачивается. Когда ее сердцебиение замедляется, нет ничего, что могло бы заглушить ее мысли, когда они толпятся вокруг нее, громче, чем были до того, как она начала тренироваться. Тренировочный зал безмолвен и суров так, что напрашивается нарушение тишины. — Джейс сказал, что ты искал меня той ночью, — говорит она, и эти слова звучат слишком громко и неделикатно в ее ушах. Более мягко она добавила: — Ты был тем, кто заметил, что я ушла. Алек, похоже, очень заинтересовался крышкой своей бутылки с водой. — Да, так оно и было. — Но зачем? Он пожимает плечами. — Наверное, я хотел поговорить о том, что сказал. — О том, что ты влюблен в меня? Его глаза вспыхивают, чтобы найти ее взгляд. — Да. Об этом. — Послушай, Алек, я все понимаю, — говорит она, и слова даются ей так легко, что кажется, будто они отрепетированы. — У тебя нет никакого контроля над тем, что ты чувствуешь, и это был не твой выбор. Я просто не знаю, что нам делать, пока все не вернется на круги своя. Отставив бутылку в сторону, Алек качает головой. — Все твердят мне, что это пройдет. Что это, — он показывает на пространство между ними, как будто там есть что-то осязаемое, — только временно. Но я так не чувствую. — Тогда как ты это чувствуешь? — Как… я не могу вспомнить, как это было раньше — когда я не любил тебя. Клэри до боли прикусывает губу.  — Это… тебя влечет ко мне? Физически, я имею в виду, — поспешно добавляет она, когда он непонимающе смотрит на нее. — Потому что Изабель права. Я девушка, а ты… Алек начинает снимать перчатки, расстегивая застежки на запястье, а затем легко отбрасывает их в сторону. В три шага он сокращает расстояние между ними. Он без колебаний поднимает руку к ее подбородку и нежно приподнимает ее, чтобы она встретилась с ним взглядом. Он смотрит на нее знакомым взглядом, и нет никаких сомнений в его намерениях, когда его губы приближаются к ее губам. Он делает паузу как раз перед тем, как они встречаются, но она не отстраняется. Он целует ее, и она позволяет ему это. Его губы потрескавшиеся и теплые. Он выше, чем Саймон или Джейс, и она рефлекторно хватается за край его рубашки, чтобы сохранить равновесие, когда он наклоняется над ней. Кроме того, Клэри остается совершенно неподвижной, позволяя ему мягко встретиться с ее ртом один раз, а затем второй. Первый раз — это доказательство; второй — невысказанная возможность, настолько хрупкая, что она исчезает, как только он отстраняется. Они все еще достаточно близко, чтобы Клэри могла чувствовать его дыхание на своей щеке. Тепло, оставленное его прикосновением, медленно рассеивается. — Алек, я не могу… — Я знаю. Это было бы нечестно. Но я хотел, — он делает шаг назад. — Только один раз.

***

Вечер четверга. Все взвинчены после шести дней беспокойного ожидания, поэтому Изабель предлагает им встретиться в «Таки» за ужином, который поможет «охладить всех к чертовой матери». Клэри получила сообщение, когда выходила из маленького продуктового магазина на той же улице, что и Институт. Она приходит туда первой, поэтому занимает самый большой стол — угловую кабинку с яркой виниловой тканью, обшитой сиденье. Джейс появляется через несколько минут, и он скользит рядом с ней. Они держатся за руки под столом и слушают путаницу голосов клиентов, которые тонко заволакивают музыку R&B, играющую через акустическую систему. Клэри хочет положить голову ему на плечо, но не делает этого. Она еще не решила, стоит ли рассказывать Джейсу о поцелуе. Поцелуй. Всего лишь поцелуй. На самом деле это скорее признание. Она чувствовала это как слова, произнесенные так интимно, что они оставили физическое воспоминание на ее коже. Прикосновение Алека не сказало ничего такого, чего бы Джейс уже не знал: «я люблю тебя, и я не могу притворяться, что не люблю». И в то же время это было нечто большее. В этом поцелуе прозвучало дополнение: «я люблю тебя, и я не могу притворяться, что не люблю, и я не боюсь». Она не уверена, что это то, что она могла бы сообщить Джейсу. Клэри обдумывает это, когда приходит Майя. Она приветствует их так же тихо, как и всегда. Но теперь, когда их только трое, Клэри думает, что есть что-то вроде жалости в том, как Майя смотрит на них двоих, сидящих близко друг к другу, но не заметно соприкасающихся. Это заставляет Клэри чувствовать себя неловко, и она крепче сжимает руку Джейса. — От Магнуса все еще нет вестей? — спрашивает Майя, явно пытаясь завязать светскую беседу. — Нет, — отвечает Клэри. — Он все еще… путешествует. — Похоже, Алек хорошо с этим справляется. В смысле, я знаю, что мы все немного заняты этим Себастьяном в данный момент, но я думала, что он будет больше волноваться. — Все запутано, — невозмутимо отвечает Джейс. У Клэри не было больше минуты, чтобы побеспокоиться о его грубости, прежде чем Алек, Изабель и Саймон сразу же вошли в парадную дверь «Таки». Раздается какое-то хлюпанье и какие-то перестановки, и Джейс и Клэри, наконец, вынуждены отпустить друг друга, когда официант подходит, чтобы принять заказ у всех. Клэри избегает встречаться взглядом с Алеком. Пока они ждут свою еду, разговор быстро переходит к планам на следующий день. — Я уже устала ждать. Я готова увидеть, как этот ублюдок истекает кровью, — заявляет Изабель, выжимая лимон в свой стакан с водой. — И он мой, Джейс, так что не стой у меня на пути. Алек, откинувшийся на мягкое сиденье, качает головой. — Я хочу, чтобы Себастьян заплатил так же, как и вы, ребята, но вы не можете быть безрассудными. Он очень опасен. — Мы не собираемся быть безрассудными. Мы собираемся быть страстными. И целеустремленными. Страстно целеустремленными, — Джейс не улыбается, когда говорит это, и Клэри рада, что он не смотрит на нее. Она боится, что он может что-то увидеть в ее лице. — Просто помните, что мы следуем плану. Плану мамы и папы, — Алек скрещивает руки на груди. — Нам всем назначили роль. — Ага, — Изабель использует соломинку, чтобы покрутить кубики льда в своем стакане. — Мне поручили убивать всяких тварей. Плечо Джейса поднимается и опускается на спинку позади. — А моя работа заключается в том, чтобы убивать тварей посерьезней, чем Изабель. — Я хожу вокруг и позволяю тварям пытаться убить меня, — кисло говорит Саймон. Клэри сочувственно кладет свою руку поверх его, лежащей на столе. — Ты можешь не идти, если не хочешь. Там будет много других людей, которые позаботятся о сражении. Но Саймон отрицательно качает головой. — Я ни за что не пропущу это. Я не собираюсь сидеть сложа руки и расслабляться, пока ты рискуешь своей жизнью. Изабель смотрит на их переплетенные руки. — У Клэри действительно есть несправедливое преимущество — она приблизится к Себастьяну раньше, чем кто-либо другой. Пальцы Джейса впиваются в бедро Клэри. Под предлогом разглаживания салфетки на коленях она успокаивающе поглаживает внутреннюю сторону его запястья. Она старается придать своему голосу нейтральный оттенок: — Думаю, что у вас с Джейсом будет некоторое соперничество.

***

Клэри позволяет Джейсу вывести ее из лифта, их руки все еще сцеплены вместе. Уже поздно. Они первые, кто пришел в «Таки», они же и ушли последними. Она не может вспомнить, какое оправдание дал Джейс — что-то о желании Клэри попробовать новый десерт в меню, или какой-то другой столь же неубедительный предлог. Конечно, никто не задавал им никаких вопросов, поскольку они были братом и сестрой и двумя Сумеречными охотниками, которые вполне способны вернуться домой ночью. Если Майя и бросила на них понимающий взгляд, то Клэри этого не заметила. Теперь, проведя последние два часа, тихо разговаривая и держась за руки на заднем плане обычного кинотеатра — места, где они были уверены, что их не узнают — она и Джейс вернулись в темный, тихий Институт. Это пугающе похоже на затишье, которое наступает перед приближающейся бурей. Они идут по коридорам, через комнаты воинов, спящих только для того, чтобы завтра испытать свои силы. К тому времени, как они с Джейсом добираются до ее двери, Клэри чувствует, что беспечное настроение вечера уходит. Реальность того, что может принести завтрашний день, тяжелым грузом лежит на ее сознании. — Джейс, — говорит она, отпуская его руку и поворачиваясь к нему лицом, — я должна тебе кое-что сказать. Его пальцы, теплые и мозолистые, касаются ее лица, а затем скользят назад в распущенные волосы. Его глаза, кажется, ловят то немногое, что есть в коридоре. Они мерцают, как пламя свечи. — Скажи мне после завтрашнего дня, — говорит он и целует ее до тех пор, пока не остается ничего более важного, чем целовать его в ответ. Клэри встает на цыпочки, обвивая руками его шею. Она чувствует твердое дерево своей спиной, когда вес тела Джейса прижимает ее к двери, и все же это недостаточно близко. Ее пальцы скользят под воротник его рубашки. Она находит выцветший шрам от руны в верхней части его позвоночника. Раздается звук, как будто открывается дверь, и Джейс быстро отходит, отступая назад, пока два фута темноты не разделяют их. Клэри, затаив дыхание, прислоняется спиной к двери. Они ждут, наблюдая и прислушиваясь, пока маленькая серая фигурка бесшумно не появляется из тени. Джейс ругается. Клэри вздыхает с облегчением. — Черч. Джейс смотрит на кота с презрением. — Ты знаешь, он пытался подставить нас. На прошлой неделе, когда Алек искал тебя, зверушка привела его в мою комнату. — Уверена, он просто думал, что будет полезен, — говорит Клэри, наклоняясь, чтобы почесать макушку Черча. Кот ободряюще перекатывается на бок, и она гладит его открывшийся живот. — Полезен? — Джейс усмехается. — Он просто манипулятор. И толстый. Черч тихонько мяукает, а потом мурлычет, пока Клэри продолжает свою работу. — И слишком уж самодоволен. — Ревнуешь? — Едва ли, — мягко взяв ее за плечи, Джейс поднимает ее обратно на ноги. — Я тот, кто может видеть тебя без одежды. — Тсс, — успокаивает она его — бессмысленно, потому что они одни. — Будь тихим. Джейс улыбается дьявольской улыбкой и притягивает ее тело к себе. — А то что? — А то Черч займет твое место на моей постели сегодня ночью. — Он может забрать его себе, — его губы касаются ее губ, когда он говорит. — Потому что ты будешь в моей. Без лишних церемоний Джейс тянет ее к своей двери. Когда она идет за ним внутрь, ей кажется, что она слышит какое-то движение в темноте. Но она оглядывается, а там только Черч сидит и смотрит на них своими желтыми глазами.