Keep the Next Breath

Все Сумеречные охотники собрались на ступенях Института. Они стоят вместе в свободном полукруге, за исключением Алека, который задерживается ближе к тому месту, где Джейс сидит на каменных перилах. Изабель и Саймон сидят в траве, первая держится отчужденно, а второй неуклюже пытается завязать разговор. Джейс воспринимает все это с вынужденным чувством спокойствия. Физически он здесь, но его мысли заняты Клэри, которая час назад ушла в больницу. План состоит в том, чтобы она навестила Джослин, прежде чем отправиться в условленное место встречи, где, как сказал маг, он будет ждать ее. Отправиться вперед них было планом Клэри. — На случай, если он кого-то заметит, — сказала она охотникам, собравшимся в зале переговоров в тот первый день планирования. — Если он слишком быстро узнает, что я нарушила обещание, то может вообще не появиться. И никто не мог с этим поспорить. Поэтому час назад Джейсу пришлось наблюдать, как она уходит, полностью экипированная в снаряжение Сумеречного охотника, которое не совсем скрывало все боевые руны, начерченные на ее коже. Было трудно отправить ее одну, но он знает, что с наступлением темноты он будет на этой крыше вместе с ней. Он и Люк спрячутся там, а остальные Сумеречные охотники и стая Люка разместятся в соседних зданиях. Клэри останется с Себастьяном наедине только до тех пор, пока Белая книга не окажется на виду. Теперь они просто ждут звонка Клэри, когда она выйдет из больницы. — Ты вовсе не нервничаешь. Джейс бросает взгляд на Алека. Он вел себя странно весь день — тихо и отстраненно — но Джейс списал это на беспокойство по поводу предстоящей битвы.  — А должен? Себастьян будет полностью побежден, даже если у него есть осколок меча и маг. Все демоны и магия мира не могут помешать мне закончить работу, начатую той ночью в Идрисе. На этот раз я прослежу, чтобы лезвие прошло насквозь через всю его грудь. Алек подходит ближе и говорит, понизив голос: — Ты не беспокоишься о Клэри? Джейс всегда беспокоится о Клэри. Это беспокойство, которое стало слишком привычным, и он принял его на своих собственных условиях. — Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось. Алек открывает рот и тут же закрывает его. Его брови хмурятся в мрачном выражении задумчивости. — Ты действительно любишь ее, не так ли? Есть что-то в том, как он это говорит, что заставляет Джейса пристально смотреть на своего парабатай. — Конечно. Разве ты не любишь Изабель? — Да, конечно, люблю, — похоже, он хочет сказать еще что-то. Джейс спрыгивает с перил и легко приземляется на ноги.  — Послушай, ты не можешь позволить себе беспокоиться о Клэри. Ты должен сосредоточиться на сражении, иначе умрешь, а что толку от мертвого парабатая? Мы с Люком будем там, если что-то пойдет не так. Просто помни… — Думаешь, любить кого-то — это значит знать, когда отпустить? Джейс вздрагивает. — Что? Но Алек больше не смотрит на него. Его взгляд устремляется мимо Джейса, туда, где солнце опускается в небо. Длинные тени, отбрасываемые соседними зданиями, тянутся через улицу. Они застряли в одном из них. — Или ты думаешь, что любить кого-то — значит никогда не отпускать, что бы ни случилось? Что-то сжимается в груди Джейса, как тиски. В кармане у него жужжит. Он достает телефон и читает текстовое сообщение от Клэри: «Я выхожу из больницы. Скоро увидимся». Когда он поднимает голову, Мариза наблюдает за ним. Он кивает, и она велит всем двигаться.

***

Дверь закрывается за Клэри с тяжелым толчком, и она ждет, прислушиваясь к звуку, эхом отдающемуся в тишине святилища. Свечи продолжают мерцать, а лифт остается бездействующим и неподвижным. Никаких шагов не слышно. Она одна. Клэри вздыхает с облегчением, хотя ее сердце учащенно бьется в груди. Именно этого я и хотела, напоминает она себе. Институт пуст. Все Сумеречные охотники ушли, чтобы встретиться в заброшенном здании у воды — месте, где они будут ожидать найти ее. Месте, где ее не будет. Она отбрасывает прочь чувство вины, которое мучило ее всю последнюю неделю. Лгать Джейсу — да и всем остальным — было нелегко. Но сейчас она не может позволить себе отвлекаться — извинения и объяснения можно сделать позже. Сейчас она не может быть нигде, кроме как здесь. Выпрямившись, Клэри снимает с пояса клинок Серафима и крепко сжимает его сбоку. Она начинает двигаться вперед по проходу, обводя взглядом пустые скамьи и тени, образованные готическими колоннами. Она уже на полпути к возвышению, когда он появляется из одной из ниш за трибуной и спускается по ступенькам на пол. Себастьян выглядит почти так же, как она его помнит. Темные чернильные волосы, черные глаза на холодном угловатом лице и высокая гибкая фигура, подчеркнутая его облегающим снаряжением Сумеречного охотника. Он даже не улыбается. Здесь нет ни капли того обаяния, которое он так искусно излучал во время своего пребывания в доме Пенхоллоу. Когда Клэри впервые встретила его там, она думала, что он красив. И так бы оно и было, полагает она, если бы не было чего-то столь отталкивающего в резких чертах его лица и холодном взгляде. Он останавливается в нескольких футах от того места, где она стоит, и окидывает ее оценивающим взглядом. — Ты наконец-то начинаешь походить на Сумеречного охотника. — Я выполнила свою часть сделки, — свободной рукой она протягивает ему обещание мага. — Я здесь одна. Это означает, что он должен выполнить свою часть сделки. — Не волнуйся. Книга у мага, и он точно там, где и обещал быть. Я уверен, что твои друзья, даже такие некомпетентные и бесполезные, могут справиться с ее возвращением, — теперь Себастьян действительно улыбается, его губы кривятся в самодовольной усмешке. — Если они пройдут мимо демонов живыми.

***

 — Где же она? — бормочет Джейс, оглядывая пустую крышу внизу. Они с Люком уже почти час стоят в одной из импровизированных наблюдательных комнат вампиров. Ему уже пришлось заново нарисовать руну на окне, которая скрывает их. Клэри уже должна была быть там. Нажав несколько кнопок, Люк убирает телефон в карман. — Она все еще не отвечает. — С ней что-то случилось. — Ты этого не знаешь. Мы придерживаемся этого плана, если только Мариза не даст иного сигнала. Отсюда Джейс не может видеть других Сумеречных охотников и стаю Люка, но он знает, что они прячутся в зданиях на севере и юге, вооруженные и ожидающие. Постоянный приказ — оставаться скрытым до тех пор, пока Себастьян не начнет наступление. Клэри нужен шанс получить от него информацию, например, о местонахождении осколка и Белой книги. Но Клэри здесь нет. — Мне все равно, что думает Мариза, — Джейс качает головой. — Что-то не так. Если бы Клэри задержалась, она бы позвонила. Люк ловит Джейса за руку, когда тот поворачивается, чтобы уйти. — Обещание мага. У Клэри еще есть время появиться. И пока она этого не сделает, они не смогут выполнить сделку. — Если только они не знают, что она придет не одна, что… — тень движения в окне за плечом Люка привлекает внимание Джейса. В центре крыши есть широкий металлический люк, который ведет на уровень ниже — в камеру предварительного заключения, где вампира держат до момента его казни. Когда наступает рассвет, люк открывается, и вампир поднимается в цепях, чтобы дождаться наступления дневного света. Вампиры, приговорившие его к смерти, наблюдают за происходящим с безопасной смотровой площадки. Джейс всегда находил этот способ казни несколько драматичным и болезненным даже по вампирским стандартам. Но сейчас, глядя, как в середине люка появляется узкая полоска света, он чувствует, что его собственное предвкушение усиливается. Когда две решетчатые двери раздвигаются, медленно открываясь с механическим скрежетанием, его сердце учащенно бьется в ожидании смерти. Люк отпускает Джейса. — Не забывай, мы подождем, пока не придут остальные. Но ему не о чем беспокоиться. Джейс словно прирос к месту. Его глаза не отрываются от люка, который теперь полностью открыт. Что-то — кто-то — начинает подниматься в ночь. Он наблюдает, сжимая грудь с вновь вспыхнувшей яростью, как Себастьян появляется дюйм за дюймом, поднимаясь, как победоносный воин, на самую платформу, предназначенную для того, чтобы привести других к их смерти. Джейс не хотел верить, что Себастьян пережил ту ночь в Идрисе. Даже после недели подготовки к этому моменту, он с трудом переваривает вид человека, который убил Макса и почти уничтожил все остальное, что любит Джейс. Тот факт, что он вернулся, пришел за Клэри, похож на кошмар, выуженный из самых темных уголков его подсознания. Глядя вниз на выжидающее выражение лица Себастьяна, Джейс знает, что Себастьян не покинет эту крышу живым. Один из них умрет здесь, и Джейс все еще должен найти Клэри. Себастьян спускается с платформы. Он одет в темную одежду, но не в снаряжение Сумеречного охотника, а просто в синие джинсы и черную куртку. На улицах он мог бы сойти за обычного человека, если бы не отметины на шее и тыльной стороне ладоней. Себастьян окидывает взглядом пустую крышу и возвышенную смотровую площадку, где прячутся Люк и Джейс. Он их не видит. — Если мы подождем, пока Клэри начнет эту вечеринку, то будем стоять здесь всю ночь. И у меня есть другие планы. О разнообразии грабежей и убийств. Джейс смотрит на Люка, но взгляд оборотня остается прикованным к Себастьяну и теням окружающих зданий. — И я подозреваю, что ты этого хочешь, — Себастьян достает из внутреннего кармана куртки маленькую книжку и поднимает ее, чтобы все увидели. Белая книга. Джейс в этом уверен. Когда Себастьян не получает ответа, он пожимает плечами и направляется к кирпичному фундаменту смотровой площадки. Джейс пытается заглянуть в окно, но не может разглядеть его под таким углом. — Что он там делает? Люк хмурится. — Не знаю. После долгого напряженного молчания Себастьян снова появляется в поле зрения. Внизу вспыхивает яркий свет. — Что за… Демоны, дюжины их, хлынули на крышу. Себастьян открыл портал. Джейс внезапно чувствует, что он снова в Идрисе, прибывая в пещеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как Себастьян взламывает ворота для сотен демонов, готовых окровавить поля за пределами Аликанте. Сумеречные охотники и оборотни начинают прыгать с соседних крыш, обнажая оружие и зубы. Раздается первый звук лезвия, разрывающего плоть. Джейс вытаскивает свой клинок Серафима, и тот вспыхивает, как язычок пламени. — Не знаю, как ты, а мне это очень напоминает сигнал. Руки Люка уже превратились в грозные когти, а остальная часть его тела медленно начинает превращаться в волчий мех, появляющийся вдоль его рук и глаз, заостренных чем-то почти диким. — Справедливо.

***

Ночной холод начал проникать в святилище. На концах скамей пламя свечей, кажется, сжимается и дрожит. Клэри сверлит взглядом Себастьяна. — Они знают, что осколок у тебя. — Знают? Это заняло у них достаточно много времени. Глупая бюрократия Конклава всегда была одним из его падений. — Они готовы ко всему, что бы ты ни подготовил. Себастьян пожимает плечами. — Убивать их вряд ли имело смысл. — Тогда в чем же смысл? Во всем этом? — Клэри жестикулирует, все еще держа обещание в кулаке. — Что ты делаешь в Нью-Йорке и чего ты хочешь от меня? Расстояние между ними исчезает, когда Себастьян делает шаг вперед, двигаясь с нескрываемой грацией, пока не оказывается всего в нескольких дюймах от нее. Клэри стоит на своем и подавляет инстинктивное желание поднять клинок. — Сам по себе Нью-Йорк не имеет значения. Мне нужно было где-то проверить прочность осколка, прежде чем использовать его в более крупном масштабе. Я не был уверен, что одна часть будет обладать теми же качествами, что и целое. И это не так. Моя власть над демонами имеет свои ограничения. Но если я сосредоточусь только на нескольких… — Себастьян пожимает плечами. — Как тот каменный демон, которого я послал. Он четко следовал моим приказам. За исключением, конечно, того, что он предназначался тебе, а не мальчику Лайтвуду. — Мне? Он наклоняется и шепчет ей на ухо: — Ты думаешь, я не знаю, где ты спишь по ночам?

***

Крыша такая маленькая, что все практически дерутся друг на друге. Не раз Джейс едва избегал быть убитым волком или другим охотником, посланным в него со спины или сбоку. Демоны не проявляют осторожности. Они не возражают, если кто-то из них попадет под перекрестный огонь. Но каждый раз, когда один из них исчезает, кажется, что на его место приходят еще двое. Если бы обстоятельства были другими, Джейс, возможно, наслаждался бы. Ему уже несколько месяцев не приходилось так напрягаться, и освобождение от битвы — это не то, что можно имитировать. Он вонзает свой кинжал в шею демона Кури и пронзает его лезвием Серафима, прежде чем резко развернуться, чтобы отбиться от пары демонов Скорприоса, которые загнали Патрика Пенхоллоу в угол. Избегая колючего хвоста одного из них, он скользит впереди другого. Джейс ухмыляется, глядя на нечеловечески морщинистое лицо, которое хмуро смотрит на него в ответ. У него даже не было шанса сделать колкое замечание, прежде чем демон взмахнул мощной неуклюжей рукой. У Джейса как раз достаточно времени, чтобы поднять свой клинок, чтобы блокировать удар, но он все еще отшатывается, когда демон кричит от боли. Двигаясь быстро, Джейс прыгает вперед и размахивает своим мечом по восходящей дуге, которая рассекает туловище существа пополам. Он взвизгивает и начинает сворачиваться сам в себя, исчезая обратно в свое родное измерение. Джейс ловит короткий благодарственный кивок Патрика. Он чувствует себя сильным. Что-то влажное брызгает на затылок Джейса, и на его коже появляется ожог от демонического ихора. Он резко оборачивается и видит, что к нему, шатаясь, приближается гуманоидный демон с двумя стрелами в спине. Ихор капает из его открытого рта. Морщась от боли в обожженной шее, Джейс вращает свой клинок и довольно легко добивает мерзкую тварь. Мгновение спустя рядом с ним появляется Алек с луком в руке. Он кажется невредимым, если не считать разреза на рукаве, испачканном кровью. Алек внимательно следит за боем вокруг них. — Мы побеждаем, а он не доставляет подкрепление. Джейс не видел Себастьяна с тех пор, как началась битва. Но портал не был вновь открыт. — Нет. — Клэри. — Я знаю, — Джейс отводит взгляд от озабоченного лица Алека. — Нам нужно найти Себастьяна.

***

Клэри резко отстраняется, но насмешливые глаза Себастьяна все еще слишком близко, сверля ее, как клеймо, которое заставляет ее кожу гореть. Она хочет что-то сказать, но ее рот не открывается, не формирует отрицание, которое она тоже не смогла дать Майе. Она не может дышать. Это то самое парализующее чувство, когда тебя ловят и пытают сразу. — Я наблюдал, и это очевидно, — он поднимает руку и заправляет выбившуюся прядь волос ей за ухо. — То, как он смотрит на тебя, словно ты принадлежишь ему, и то, как ты краснеешь, когда он прикасается к тебе, — он опускает руку и издает звук отвращения. — Как будто ты хочешь, чтобы он трахнул тебя прямо здесь, на глазах у всех. Вы оба больные. Любой, кто этого не видит — идиот, а может быть, они просто обманывают себя. Наконец, Клэри находит свой голос, хотя он дрожит, когда она говорит: — Ты ничего не знаешь обо мне и Джейсе. — Я знаю, что скрывать свои извращенные чувства к тебе уничтожает его, — эта мысль, кажется, нравится Себастьяну, когда он делает шаг вперед, заставляя Клэри сделать еще один шаг назад. — А теперь ему приходится смотреть, как его собственный парабатай влюбился в тебя, пока не может сделать ничего. Это почти лучше, чем я планировал. Клэри побледнела. — Это из-за Джейса. Ты хочешь причинить ему боль. Улыбка Себастьяна исчезает. — Причинить ему боль? — эхом отзывается он с рычанием. — Я хочу заставить его страдать от потери всего, что он когда-либо любил. Я хочу, чтобы ему было больно, пока он не начнет умолять меня покончить с его жалкой жизнью. Он все разрушил. Он убил моего отца… — Твоего отца? — глаза Клэри сузились. — Валентин был отцом Джейса. И моим тоже. И он не убивал… — Он любил меня еще больше, — слова вырываются, и они холодные, как лед. В этот момент Себастьян настолько непроницаем, насколько он когда-либо себе позволял. Неприязнь. Ненависть. Боль. Предательство. Отмщение. Они все там, на его лице, такие же ясные, как отдельные цвета краски, бегущие вместе по холсту, не смешиваясь. Некоторые из них имеют яркие, отчетливые оттенки, а некоторые приглушены и легко виднеются за другими. Вместе они образуют кровавую картину, которая вызывает у Клэри тошноту. Это еще хуже. Это гораздо хуже, чем она когда-либо думала. — Джейс был всего лишь неудачной попыткой, — злобно продолжает Себастьян. — Он никогда не заслуживал быть Моргенштерном. — Значит, для тебя это была всего лишь игра, а теперь все кончено, и ты хочешь убить меня, — она дрожит, но не от страха, а от гнева. Он прятался в тени, манипулируя ими все это время, как будто они были всего лишь игрушками, и теперь он решил, что ему скучно, поэтому пришло время прекратить это. Никакого раскаяния. Никакой человечности. — Ты просто безнадежный трус, Себастьян. Себастьян смерил ее убийственным взглядом, и она уловила взглядом его пальцы, дергающиеся в поисках чего-то на поясе. — Я не думаю, что ты понимаешь. Уничтожение Джейса — это просто привилегия. Настоящая работа — закончить то, что начал Валентин. Нефилимы стали слабыми… Вместе мы с тобой создадим новую расу Сумеречных охотников. — И я зачем я тебе нужна? Неужели ты действительно думаешь, что я могу тебе чем-то помочь? — Ты же Моргенштерн. Одна из последних. А Кровь ангела сделала тебя еще сильнее. Это право первородства должно быть сохранено вместе с родом Моргенштернов. Мне не нужно твое согласие. Только твое тело. Столько, сколько потребуется. Холодок — осознание — пробегает по спине Клэри. — Ты имеешь в виду… — Слияние твоей крови с моей превзойдет все разделения рая и ада. Мы создадим новый вид сумеречных охотников, не имеющий себе равных в этом мире. Клэри расправляет плечи и качает головой. — Это… — Неизбежно. — Отвратительно, — заканчивает она. — Я предпочту умереть. Себастьян намеренно смотрит на нее. — Только не говори мне, что тебе не понравилось наше совместное времяпрепровождение. Он протягивает руку, как будто снова хочет прикоснуться к ней, но Клэри отбрасывает ее. Она невольно вспоминает поцелуй, который они разделили, стоя на пепелище дома ее предков. Она так отчаянно пыталась выбросить Джейса из головы, а Себастьян был так обманчиво очарователен. Но даже тогда, целуя его, она чувствовала словно это ошибка, ловушкой, в которую ее заманили. Никогда еще ничего не чувствовалось так неправильно. — Иди к черту, — резко бросает она, наконец поднимая свой клинок Серафима между ними. Себастьян улыбается этому жесту, как будто она только что сделала что-то милое. — Совершенно верно. Ты бы лучше легла на спину ради собственного брата. Если это происходит как инцест, то, возможно, если бы ты знала правду… — Заткнись и дерись со мной.

***

Джейсу и Алеку потребовалось пять минут, чтобы пробиться к краю крыши и взобраться на высокий выступ. Отсюда легко судить о ходе борьбы. Первоначально превосходившие их числом, Сумеречные охотники и оборотни теперь более чем уравняли шансы. Они медленно, но неуклонно одерживают верх. Внимание Джейса задерживается на Изабель, которая, защищаясь, склонилась над распростертым телом кого-то, кого он не может разглядеть. Но у нее, кажется, нет никаких трудностей с отражением демона Раум, который приближается к ним, и вскоре Саймон появляется рядом с ней. Когда Раум набрасывается на него, он взрывается в облаке ихора. Джейс продолжает искать Себастьяна. — Там, — Алек показывает на смотровую площадку. Себастьян стоит перед стеной, где был открыт портал, окруженный полукругом демонов, предлагающих ему защиту от сражения. Он наблюдает за происходящим вокруг него насилием с довольной ухмылкой и не подает никаких признаков того, что собирается вступить в бой. Джейс стискивает зубы. — Если я доберусь туда, ты сможешь выманить демонов? Алек кивает и коротко хлопает Джейса по плечу, прежде чем спрыгнуть вниз и двинуться в направлении Себастьяна. Без дальнейших колебаний Джейс взлетает вдоль края крыши, делая круг в сторону, ближайшую к смотровой площадке. Там есть узкий выступ, который проходит под рядом тонированных окон, и это то, к чему стремится Джейс, когда он взмывает в воздух, перепрыгивая через головы двух оборотней. Он больно ударяется в окна, но его ноги находят опору на выступе, а пальцы впиваются в грубую щель между кирпичом и стеклом. Джейс оглядывается через плечо и видит, что Алек и еще несколько охотников вступили в бой с демонами, окружающими смотровую площадку, оставив Себастьяна беззащитным. Вытащив клинок, Джейс падает назад с уступа, приземляясь на землю в нескольких футах от того места, где стоит Себастьян. Черные глаза холодно смотрят на него из-под челки темных волос. — Джейс Моргенштерн. Поднявшись во весь рост, Джейс смотрит в ответ. — Я бы отплатил тебе тем же, если бы ты без всякой нужды назвал свое имя, но ходят скверные слухи, что на самом деле ты не Себастьян Верлак. — А кем же мне еще быть? Джейс отрицательно качает головой. — Ну, не знаю. И, честно говоря, мне все равно. Потому что в конце концов ты все равно умрешь. Взгляд Себастьяна скользит туда, где демоны сцепились в схватке, а затем возвращается к Джейсу. — Я знал, что твоя сестра выполнит свою часть сделки. В ней есть что-то такое искреннее — все, чего она хочет, это спасти вашу дорогую мать. Джейс стискивает зубы. — Что ты с ней сделал? — Ничего. Сделка есть сделка. Но я не могу говорить за человека, с которым оставил ее. Он очень неуравновешенный парень. Зарычав, Джейс бросается вперед, подняв клинок Серафима. Но вместо того, чтобы вытащить свое собственное оружие, Себастьян просто поднимает руку, и в середине его ладони вспыхивает ярко-зеленый огонек. Прежде чем он успевает понять, что происходит, Джейс уже лежит на спине в нескольких ярдах от него. У него болит все тело — от головы до ног. Как будто его сбил грузовик, мчащий на полной скорости. Себастьян ухмыляется ему сверху вниз. Зеленое электричество искрится вокруг его правого кулака. — Я бы не стал этого делать…. ах! Себастьян застывает, его тело выгибается назад под неловким углом, когда острие клинка пронзает его грудину. Алек стоит у него за спиной, одной рукой сжимая плечо Себастьяна, когда тот погружает меч глубже. — Это, — говорит он, — за моего брата, — он вынимает клинок, и Себастьян падает ничком на землю. Джейс вскакивает на ноги, все еще дрожа от воздействия магии. Он с растущим ужасом наблюдает, как тело Себастьяна начинает меняться, сжимаясь так, что одежда становится мешковатой на более тонкой фигуре. Черные волосы удлиняются и приобретают ярко-оранжевый оттенок. Два красных рога вьются у него на макушке. Присев на корточки, Джейс перевернул тело и увидел лицо женщины, смотревшей на него веселыми глазами. — Сюрприз, — она улыбается, показывая ровные белые зубы, покрытые ее собственной кровью. Влажный кашель заставляет ее тело содрогнуться. Передняя часть ее рубашки начинает насквозь пропитываться красным. — Но… — Алек недоверчиво посмотрел на мага. — Она… Сжав в кулаки материал рубашки мага, Джейс трясет ее. — Где они сейчас? Где она с ним встречается? — А ты как думаешь? — она хихикает и откидывает голову на крышу. — Во-первых, что вы все здесь делаете? Кот из дома… Глаза Джейса и Алека встречаются. Институт. Алек поворачивается и уходит. Джейс почти не может удержаться, чтобы не последовать за ним. Он заставляет себя оставаться на месте и крепче сжимает рубашку мага. — Белая книга. Отдай ее мне. Как вы и договаривались. Еще одна кровавая улыбка сползает с ее лица. — Дело в том, — она морщится, — что я обещала прийти сюда сегодня вечером с книгой. И я это сделала. И я обещала разбудить вашу мать, — она поднимает дрожащую руку. — Но я никогда не говорил, когда именно. Щелкнув пальцами, чародейка исчезла. Джейс ударяет кулаком по бетону крыши и едва замечает боль, которая пронзает его руку.

***

Воздух выбивается из легких Клэри, когда она летит обратно на скамью. Что-то хрустнуло, и она задалась вопросом, не была ли это одна из ее костей. Она резко падает вперед, но все же ухитряется вывернуться из-под руки Себастьяна, когда он пытается схватить ее. Он не взял оружия, но легко уклоняется от ее атак и иногда делает наступательные движения, предназначенные для оглушения. Он просто издевается над ней. Она ему не ровня, и он это знает; они оба знают. Это игра, и она проигрывает. Левую руку Себастьяна — ту, что Изабель оторвала своим хлыстом, — заменили металлическим протезом. Клэри думает, что он должно быть заколдованный, потому что пальцы, кажется, двигаются так же легко, как если бы они были настоящими. Она наносит удар своим клинком Серафима, и он ловит его ладонью. Лязг металла о металл разносится по всему святилищу. Его хватка на клинке сжимается, как в тисках, а затем он вырывает его из ее рук с силой, причиняющей боль. Клэри делает выпад, чтобы забрать оружие, но Себастьян бросает его по проходу, где оно с грохотом падает на каменный пол. Он приподнимает бровь, глядя, как она медленно пятится назад. — Ты можешь выглядеть как Сумеречный охотник, но ты все еще такая же слабая и необученная, как и любой обычный человек. Какая пустая трата времени. — Да? — как только между ними остается добрых пятнадцать футов свободного пространства, Клэри останавливается и лезет в сумку, прикрепленную к ее поясу. — Я не знаю многих смертных, которые могли бы сделать это, — на трех метательных звездочках, которые она держала в руке, была одна и та же надпись: имя Себастьяна вместе с руной «отправить» — извращение метода использования огненных посланий. Когда Клэри выпускает клинки с привычным взмахом руки, они чисто и быстро рассекают воздух, двигаясь так, словно их направляет невидимая сила. Все они поражают свою цель. Один впивается в руку Себастьяна, а два других приземляются на правую сторону его груди. Ни один из них не смертелен, но Себастьян отшатывается назад, потрясенный впервые за эту ночь. Клэри не упускает такой возможности. Она бросается вперед, второй клинок Серафима светится в ее руке, когда она называет его имя. Первого удара ему удается избежать, но его раны делают его уязвимым для второго. Острие меча попадает ему в шею сбоку, прямо под ухом, и оставляет неглубокую рану до самого воротника его одежды. Вид его крови пугает Клэри, и она на мгновение отвлекается на свой собственный успех. Лицо Себастьяна почернело от ярости. Он обнажает меч здоровой рукой и парирует следующие несколько ударов, заставляя ее перейти в оборону и отступить назад по ступеням постамента. Временно она одерживает верх, но это преимущество не длится долго, поскольку Себастьян быстро следует за ее отступлением. Теперь он уже не сдерживается. Его удары быстры и сильны, и заставляют руку Клэри дрожать и болеть. Спина Клэри ударяется об алтарь. Мастерски взмахнув мечом, Себастьян обезоруживает ее, и между кончиком его клинка и ее горлом остается лишь драгоценный дюйм воздуха. — Это было глупо с твоей стороны, Кларисса, — рычит он. — Знаешь, мне вовсе не обязательно быть с тобой осторожным. — Ты меня не пугаешь. Его глаза сузились. Затем он опускает свой клинок. — Пока нет. Клэри настороженно наблюдает, как он убирает меч в ножны, а затем начинает вытаскивать сюрикены из своего тела по одному. Они тяжело и кроваво падают на пол. Пока он отвлекается, Клэри позволяет своему взгляду блуждать по его одежде, обыскивая, пока она не ловит блеск серебра на его поясе. Без предупреждения Себастьян делает шаг вперед и наотмашь бьет ее по лицу. Из-за удара ее голова откидывается в сторону, и Клэри чувствует во рту вкус крови. Его металлическая рука сжимает ее пульсирующую челюсть и возвращает ее лицо к своему. Он наклоняется вперед, пока они не оказываются нос к носу. — Тебе следовало бы испугаться. Так должно быть со всеми, но особенно с тобой, — кончики пальцев больно впиваются в ее кожу. — Потому что сегодняшний вечер — это только начало. Прежде чем Клэри успевает ответить, Себастьян делает шаг назад, чтобы ударить ее снова. На этот раз все ее тело отброшено в сторону, и она слепо наступает на один из упавших сюрикенов. Уже потеряв равновесие, она поскользнулась и ударилась головой о выступ алтаря, упав на колени. Перед ее глазами мелькают черные точки. Клэри лишь частично осознает, что Себастьян рывком поднял ее с пола и заломил одну из ее рук за спину. Только почувствовав щекой прохладную поверхность алтаря, она осознает, что кровь стекает в уголки ее глаз, а дыхание Себастьяна обжигает затылок. — Как, по-твоему, я должен заставить его заплатить? — бормочет он ей на ухо. — Рука за руку? — его металлический палец смыкается вокруг левого запястья Клэри, прижимая его к столу и сжимая до тех пор, пока она не думает, что он может сломаться. Она кричит, когда кожа и кости надламываются. — Для моих целей тебе это не понадобится. Тошнота охватывает ее, когда он грубо прижимается к ней бедрами. — Ублюдок, — шипит она. — Но нет, — продолжает Себастьян, не обращая на нее внимания, — это действительно не произведет на него впечатления, — он отпускает руку, которую прижимал к столу. Раздается звук вынимаемого из ножен клинка. Клэри удваивает свои усилия, чтобы побороть его хватку. Слепо цепляясь за него одной рукой, она пытается высвободить другую. Но ее движения кажутся вялыми, а он неподвижен. — Я думаю, — говорит Себастьян, — что он гораздо больше оценит поэтичность этого. Боль. Боль, как огонь и лед, пронзает ее спину, и последнее, что слышит Клэри, — это собственный крик, эхом отдающийся в свете свечей.