Горло, полное стекла

      Хмурое пасмурное утро началось с громко зазвонившего на прикроватной тумбочке мобильного. Резкий, въедливый звук буквально вкручивался в мозг, откатываясь эхом от стены.       — У-у-у…       Проснувшийся недовольный Койю со стоном высунулся из-под одеяла и протянул руку, пытаясь нащупать противно пищащую трубку. Но она отчего-то никак не попадалась ему, стеклянный корпус так и выскальзывал из подрагивающих пальцев. Зевая во весь рот и отбрасывая со лба спутанные светлые волосы, Койю выбрался из своей импровизированной палатки и, едва разлепив веки, наконец поднял телефон. Щёлкнул пальцем по стеклу, поднёс наконец замолчавшую трубку к уху и сонно протянул:       — Слушаю… — из динамика не донеслось ни звука, и Койю раздражённо воскликнул: — Да говорите же, кого там чёрт принёс в такую рань?..       С той стороны провода вдруг послышалось тихое шипение, а следом сквозь него прорезался знакомый весёлый голос:       — Ко-тян, доброго утречка. Я уже слышу, что ты, как обычно, бодр и готов к свершениям.       Койю с силой потёр кулаком красные, воспалённые после полубессонной ночи глаза. Ну конечно же, Шота. Кто ещё может бессовестно позвонить ранним утром в выходной и разбудить? Койю попытался придать голосу бодрости:       — И тебе, Шота. А ты, как обычно, не изменяешь своей привычке работать моим будильником и трезвонить в восемь утра.       — Ой, а я тебя разбудил, да? — расстроенно воскликнул Шота. — Прости, пожалуйста. Я сам привык уже рано вскакивать и всё время забываю, что кому-то хочется выспаться.       — Да ничего, всё равно вставать уже пора, — Койю закряхтел и сел на край кровати. — Надо придерживаться режима. Просто я ночью почти не спал, вот и ворчу.       — Ясно, Таканори-сан вцепился в обожаемого и не дал ему глаз сомкнуть, — тут же сделал вывод Шота.       Койю подпрыгнул:       — Зараза, ты откуда узнал?!       — Ну Ко-тян, ну это же совсем просто. Ты только что прилетел домой, а зная, как Таканори-сан тебя любит, вряд ли бы он дал тебе спокойно поспать после недельного отсутствия, — хихикая, отозвался Шота.       Койю только тяжело вздохнул. Шоте, при всей его глуповатости и детской манере поведения, никак нельзя было отказать в некоторой проницательности. И, естественно, он понятия не имеет, что Койю дома оказался только ранним утром вчера, а не на день раньше, как планировал.       — Ты очень сильно преувеличиваешь желания моего мужа. В нашей семье только я о сексе думаю каждые несколько минут, — ехидно протянул он, — а Така меня в кровать тянет тогда, когда у меня течка. А так он обычно с работы приезжает, камнем на подушку бухается и спит, как убитый, до семи утра.       — Да какая разница, главное, что я угадал! — засмеялся Шота. — Угадал ведь, а?       — Угадал, — со вздохом ответил Койю, пытаясь пальцами разделить спутанные пряди волос. — Как будто я могу тебе сказать что-то другое…       — Ну вот, и ты уже перестал сердиться между делом, — обрадовался Шота. — Вот за это я тебя и люблю, ты быстро остываешь. Если бы я Кияна так разбудил, боюсь представить, что было бы…       Койю ухмыльнулся и, поджав под себя ноги, старательно запахнул длинную рубашку. Ну ещё бы. Обожаемый супруг Шоты, очень известный рок-певец, всегда был человеком гневливым и не терпел никаких посягательств на личное пространство. В нормальном настроении, как с восторгом рассказывал сам Шота, Кисё был лучшим из альф, но вот после гастролей, с которых он всегда возвращался уставший, нервный и злой — хуже маньяка. И особенно хорошо его отличало умение, разозлившись, орать так, что в квартире лопались стеклянные дверцы на шкафчиках, а Шота зажимал руками уши и тут же валился в кровать с жуткой головной болью.       — Да уж, Кисё-сана лучше не трогать, когда он отдыхает, — улыбаясь, протянул Койю, вставая и довольно потягиваясь. — Хотя, пожалуй, никто не любит, когда отдыхать мешают. Да и вообще, чего к мужу лезть, если явно видишь, что он устал и не в духе? Какая бы там любовь ни была, каждому человеку нужно личное пространство.       — Если я не буду к нему лезть, — фыркнул Шота, — он вообще очень быстро забудет, что у него есть муж, который скоро ему долгожданного наследника подарит, и заинтересуется каким-нибудь поклонником! Ты бы видел, какие вокруг него кадры ошиваются, и каждый только и норовит на шею повеситься!       — Ну, а что ты хотел? — Койю зевнул и, зажав трубку плечом, пополз в ванную. — Небось, когда замуж выходил, понимал, что Кисё-сан весьма привлекательный, да ещё и знаменитый. Понятное дело, что вокруг него было и всегда будет полно поклонников.       — Понимал, — грустно сказал Шота и шмыгнул носом.       — Ну и о чём ты тогда? — Койю вздохнул и опёрся ладонью на туалетный столик. — И вообще, по-моему, ты слегка перегибаешь. Прекращай уже ревновать, тебе сейчас нельзя волноваться. Любит тебя Кисё-сан, никуда он не уйдёт. Обжиматься он может с кем угодно, но всё равно, поклонники — это одно, а законный муж — совсем другое.       Вообще-то Койю отнюдь не был так твёрдо уверен в том, что говорил, слишком уж он хорошо знал, насколько Кисё ветреный — такому альфе может в секунду взбрести в голову поменять спутника жизни на кого-то другого, его на поводке не удержишь, всё равно убежит, если захочет. Но Койю всегда в таких ситуациях становилось очень жаль до безумия влюблённого в собственного супруга Шоту, и он всячески старался его успокоить.       — Да? — протянул Шота. — Может, ты и прав… Ко-тян, а ты ко мне приедешь сегодня?       Койю, пальцами осторожно взявший банку с кремом для лица, чуть не уронил её и закашлялся.       — Приехать? — растерянно повторил он.       — Ну да, — удивлённо подтвердил Шота. — А что, ты занят? Я хотел тебя о показах порасспрашивать, как всё прошло, всё такое… Ну и просто поболтать, мы так давно не виделись!       — Мы с тобой вместе по магазинам шатались на прошлой неделе, — Койю поморщился, — буквально перед самым моим отлётом. Это, по-твоему, давно? Всего несколько дней прошло.       — Ну ты вспомнишь, конечно! — обиженно воскликнул Шота. — Это когда было-то!       Койю устало покачал головой. Он уже и так понял, что для сидящего в декрете Шоты один день шёл за неделю. А то и за две.       — Приеду, конечно, если ты хочешь, — он через силу улыбнулся. — Я тоже по тебе соскучился. Така всё равно на работу унёсся, а я не собираюсь целый день в одиночестве дома сидеть. Если бы ты не позвонил, я бы, наверное, в магазин потащился.       — Ну вот, — окончательно повеселел Шота. — Значит, жду?       — Не торопись, — Койю ухмыльнулся, — я только что встал. Пока накрашусь, пока оденусь, пока позавтракаю, пока пну Юу, чтобы он меня отвёз… Начинай ждать часа через полтора, не раньше.       — Понял, — Шота засмеялся. — Ты тоже тогда особо не спеши, я целый день буду дома. Чао.       — Чао, — машинально ответил Койю.       В ухо полетели частые гудки. Койю тяжело вздохнул, отложил трубку на столик и принялся умывать лицо. Поплескав себе в глаза холодной водой, чтобы проснуться, Койю встряхнулся и поднял взгляд на своё отражение. Усмехнулся, потрогав пальцами цветущую яркими укусами шею. Похоже, без чокера сегодня не обойтись.       Спустя сорок минут, закинувшись на всякий случай таблетками от симптомов течки, наложив макияж, на ходу поправляя просторную шёлковую рубашку и застёгивая блестящую чёрную жилетку, Койю вышел на кухню, заставленную красивой светлой мебелью. Юу, сидевший за столом и державший в руках чашку с дымящимся напитком, торопливо вскочил:       — Доброе утро, Койю-сан, — он на секунду склонил голову.       — Доброе. Не вскакивай, пей кофе спокойно, — Койю улыбнулся и пошёл к столешнице, на которой возвышалась кофемашина. — Я вполне смогу сам о себе позаботиться.       — Да я уже закончил… — заикнулся Юу. — Давайте помогу.       Койю поджал губы.       — Сиди, я сказал. Что ты за моду взял со мной спорить? Я знаю, что делаю. И не настолько я безрукий, что даже кофе в машинке сварить не могу, для этого слуги не нужны.       Юу, стушевавшись, опять опустился на сиденье и стал наблюдать, как Койю вытаскивает из шкафчика чашку. Обычно по квартире тихими тенями скользили двое омег в чёрно-белой форме, один копошился на кухне, второй в отсутствие хозяев бегал по огромным комнатам с пылесосом; но сейчас Таканори, похоже, решил воспользоваться тем, что сам заскакивает домой только переночевать, а Койю улетел на очередной показ, и отправил прислугу в заслуженный отпуск. Хорошо зная инфантильность супруга, Таканори на этот период чаще всего нанимал других слуг, однако сейчас почему-то этого не сделал.       — Така давно ушёл? — мирно спросил Койю, решив сделать вид, что ничего не случилось.       — Они с Кензо уехали где-то час назад, — отрапортовал Юу. — Кажется, Таканори-сан очень спешил.       Койю вздохнул.       — Понятно. Полетел свой проект разрабатывать. Господи, он такой трудоголик, что мне иногда даже страшно за него становится. Одно радует — работа ему истинное наслаждение приносит.       Дождавшись, пока чашка, поставленная в кофемашину, наполнится, он осторожно взял её за ручку и опустился на стул, положив ногу на ногу и потирая пальцем висок.       — Юу, ты… — Койю вдруг поднял на телохранителя глаза и прикусил губу. — Слушай, извини меня за вчерашнее. Я распсиховался, нагрубил тебе, и теперь мне совестно. Прости, если обидел, я не хотел, честное слово.       — Ну что вы, Койю-сан. Вовсе вы меня не обидели. Работа у меня такая, ваши капризы терпеть и исполнять, — Юу улыбнулся и сложил перед собой руки. — Я уже привык, не берите в голову.       Койю шумно вздохнул и опять взялся за чашку.       — Всё-таки мне очень с тобой повезло, что бы там Така ни говорил, — вдруг задумчиво сказал он. — По-моему, любой другой человек уже давно бы взбесился с меня и уволился, наплевав на зарплату и всё остальное.       — Да нет. Вы не знаете, какие хозяева бывают, — Юу пожал плечами. — Вы ещё далеко не самый невыносимый вариант. Я вот до вас работал у одного политика, вроде солидный со всех сторон человек, а что в итоге?       Койю слегка поднял брови и выжидательно уставился на него.       — Он каждый вечер напивался вдребадан и швырялся в меня и слуг дротиками от дартс, — словно неохотно продолжил Юу и поморщился. — Вроде звучит глупо, маленькие такие штучки, а на деле очень больно, синяки будь здоров оставались. На следующий день он, правда, обычно очень раскаивался, денег давал и просил не уходить, некоторые слуги были даже довольны такой прибавкой к зарплате, а я долго не выдержал, уволился. Всех денег не заработаешь, а моё здоровье мне важнее. Так что поверьте, ваши капризы вряд ли меня выбьют из колеи, — он засмеялся, но как-то нервно и натянуто.       — Бывают же сволочи… Я бы этому политику ещё и в морду плюнул перед уходом, — Койю презрительно скривил губы. — Смачно так, чтобы просто утереться не получилось. В себя пусть дротиками швыряется.       Юу удивлённо посмотрел на него. Похоже, рассказанная телохранителем история здорово разозлила омегу, вон, у него даже руки затряслись.       — Что поделать, — Юу обречённо улыбнулся. — Приходится адекватно оценивать своё положение и терпеть. Увы, далеко не все высшие нашего мира такие, как вы и Таканори-сан. Многие прислугу и телохранителей за людей даже не считают, — и Юу тут же, вздрогнув, опустил глаза. — Простите, Койю-сан. Я никого не осуждаю, просто…       — Забудь. Я полностью с тобой солидарен в этом вопросе, меня тоже всё это лицемерное общество бесит до ужаса, хоть я и сам к нему отношусь. Надеюсь, правда, что я не такой, я стараюсь со всеми разговаривать уважительно, в независимости от статуса. Так что не беспокойся, это останется между нами, — Койю принялся похлопывать себя по щеке подушечками пальцев. — Можешь даже иногда плакаться мне на тяжёлую жизнь, я не возражаю.       — Что вы, мне и в голову это не придёт. Буду я вас ещё своими проблемами грузить, — Юу опёрся ладонью на столешницу и встал. — Ладно, не стану вам мешать.       — Эй, я, кажется, не разрешал тебе уходить. Сядь на место, — велел Койю. — Ты мне скоро понадобишься.       Юу удивлённо вскинул брови.       — Вы куда-то собираетесь?       — Да, собираюсь. А что тебя так изумило? — Койю усмехнулся и поправил усыпанный мелкими камушками широкий чокер, застёгнутый на шее.       — Нет, ничего, — Юу быстро замотал головой. — Просто мне показалось, что вчера вы явно плохо себя чувствовали после всей этой чехарды с перелётом, я думал, сегодня вы будете отдыхать…       — Отдыхать — это вовсе не обязательно валяться весь день пузом кверху, — Койю фыркнул. — Это тебе так, для справочки. Я лично за отдых считаю всё, что не связано с работой, даже занятия в спортзале, ясно?       Юу робко кивнул.       — Вот и хорошо. Сейчас я допью свой кофе, и ты отвезёшь меня к Шоте, — продолжил Койю. — Потом будешь предоставлен сам себе, отпущу тебя на время. Шота болтливый, раньше, чем часа через два-три, я от него точно не вырвусь. А на обратном пути… А вот на обратном пути не знаю, — Койю капризно наморщил нос. — Может, захочу в магазин куда зайти, а может, не захочу, по ходу дела буду решать. Такой вот у нас с тобой примерный план на сегодня.       — Хорошо, как скажете, — с готовностью сказал Юу и поправил отделанный кружевами воротник своей рубашки. — Мне идти заводить машину?       — Да сядь уже на место, хватит дёргаться, — разозлился Койю. — Попозже пойдёшь. Я не хочу тут один сидеть, меня тишина с ума сводит. Да и тебе нечего в машине торчать, я медленно кофе пью, знаешь ведь. Если хочешь, сделай и себе ещё одну порцию, но не смей уходить. Ты ведь должен постоянно при мне находиться, верно? Вот и находись.       Юу тяжело вздохнул, сложил перед собой ладони и стал наблюдать, как Койю раздражённо потягивает из чашки чёрный напиток. Телохранитель лицезрел эту картину почти каждое утро. Вечно сидящий на диетах и трясущийся над своей фигурой, как клуша над цыплятами, Койю обычно этим и ограничивался с утра, он выпивал лишь одну чашку чёрного кофе без всяких добавок и благополучно забывал о еде часов до двух. Как он до сих пор не заработал себе язву желудка от такого «полноценного» завтрака, Юу не знал; впрочем, он вообще удивлялся, как Койю на своём рационе ухитрялся не протянуть ноги. Койю никогда не ел ничего мучного, сладкого и жареного, список продуктов, которые он не употреблял никогда, можно было продолжать до бесконечности. Легче оказалось бы перечислить то, что он себе позволял. И расслабиться Койю не давал себе почти никогда. Таканори вечно злился на него, говоря, что надо прекращать диеты и что Койю и так уже как скелет со своим весом в шестьдесят два килограмма при росте под метр восемьдесят, но это был единственный случай, когда Койю наотрез отказывался слушаться супруга.

***

      …Койю уже почти не помнил того времени, когда не был знаком с Шотой, несмотря на то, что с их первой встречи прошло не так уж много времени — всего шесть лет или около того. Они познакомились на одном из показов; для Койю это было второе крупное шоу в карьере, и он до сих пор помнил всё до малейших деталей. Тогда получилось так, что буквально перед самым началом представления, на последней репетиции, один из манекенщиков основного состава очень неудачно упал и вывихнул ногу, и тут же остро встал вопрос о его замене. И на эту замену в итоге прислали Шоту, семнадцатилетнего омегу, который только-только начинал карьеру в одном из дочерних модельных агентств. Он здорово нервничал, хотя и старался изо всех сил казаться уверенным, и явно очень боялся облажаться. И Койю это заметил; будучи по натуре личностью весьма сострадательной, к тому же, по себе зная, каково начинающим моделям выступать на таких крупных показах, он, как мог, постарался ободрить дрожащего Шоту. Времени до выхода у них было много, слово за слово, они разговорились, поняли, что имеют кое-какие общие интересы и взгляды… И в итоге такое вроде бы мимолётное общение стало началом весьма крепкой дружбы, которая длилась вот уже несколько лет и не собиралась прерываться. Шота почитал Койю, как своего гуру, советовался с ним по многим вопросам и частенько вытаскивал его пошататься вместе по магазинам, а Койю, в свою очередь, доверял ему, с удовольствием болтал с ним почти на любые темы и даже стал с удивлением замечать за собой, что Шота один из тех немногих людей в его жизни, с которыми он чувствует себя абсолютно расслабленно и спокойно. И это ощущение не исчезло даже сейчас, хотя после аварии Койю замкнулся в себе и очень сильно отдалился почти от всех своих прежних знакомых.       Дорога до пригорода заняла почти час; пришлось проехать через весь центр, который не затихал даже в одиннадцать утра, когда почти все нормальные люди вроде как должны уже сидеть в своих офисах. Койю бездумно смотрел в окно, запрокинув ногу на ногу и теребя пальцами края элегантного белого пальто. Наконец «Порше» миновал широкие автоматические ворота, медленно вплыл на территорию небольшого коттеджного посёлка и, проехав немного вперёд, остановился возле высокого забора, из-за которого виднелся двухэтажный дом, отделанный белыми плитками.       Юу заглушил мотор и торопливо выскочил из машины, распахивая заднюю дверь. Койю медленно выбрался наружу, придерживая ручку чёрной кожаной сумки, поправил шляпу с широкими полями и улыбнулся.       — Спасибо. Ты можешь пока ехать по своим делам, я позвоню тебе, когда соберусь домой.       — Уверены, Койю-сан? — Юу прикусил губу. — Может, я лучше здесь останусь, припаркую машину где-нибудь и посижу в ней? Мне не хотелось бы оставлять вас одного в этой глуши.       — В этой «глуши» охрана покруче той, что наш жилой комплекс стережёт, — фыркнул Койю. — Не беспокойся ты так, ничего со мной не случится. И, думаю, ты сможешь придумать себе занятие поинтересней, чем тупо торчать несколько часов в машине, это же дико скучно.       Юу прикусил губу и, поколебавшись, кивнул.       — Ну хорошо. Но пообещайте мне, что вы никуда отсюда не уйдёте.       — Так меня и отпустят, — хмыкнул Койю и, повернувшись на каблуках, пошагал к калитке. — Езжай уже спокойно, никуда я не денусь.       Юу вздохнул и полез обратно в салон.       Автоматическая калитка распахнулась сразу, едва Койю приблизился к видеофону. Он миновал широкую дорожку, выложенную такими же белыми плитами, какими был отделан двухэтажный особняк, и подошёл к входной двери. Та незамедлительно распахнулась.       — Койю-сан! Доброе утро. Рад вас видеть.       Койю улыбнулся стоящему возле двери альфе в красивом белом костюме.       — Доброе утро, Кимеру. Вернее, я даже не знаю, можно ли назвать полдень утром.       Кимеру был у Шоты в таком же статусе, как Кензо у Таканори: нечто среднее между телохранителем и личным слугой.       — Входите, — радушно сказал Кимеру и посторонился. — Шота-сан вас очень ждёт.       Не успел он договорить, как послышался громкий топот, и в просторный холл вылетел сам Шота, одетый в просторную белую майку, накинутую на неё длинную шёлковую рубашку и клетчатые брюки. Он походил на воздушный шарик с тонкими ручками и ножками — футболка, которая в плечах явно была велика ему размера на два, туго обтягивала внушительный живот. Со стороны можно было подумать, что Шота уже со дня на день готовится к поездке в роддом, но Койю знал, что он только на четвёртом месяце, до знаменательной даты оставалось ещё довольно много времени, просто строение тела такое, что здоровенный живот вылез очень рано и больше практически не увеличивался. На хорошеньком глуповатом личике почти не было косметики, длинные тёмные волосы растрепались, а из-под пушистой чёлки смотрели широко раскрытые блестящие чёрные глаза.       Издав радостный вопль, Шота подскочил к Койю и буквально повис на шее.       — Ко-тян приехал! — радостно причитал он. — Уа-а-а-а, я так соскучился!       — Ты реагируешь так, будто мы не виделись лет десять, не меньше, — Койю засмеялся и осторожно обнял его обеими руками в ответ. — Привет, Шота.       — Привет, привет, — весело подпрыгивал Шота. Слегка отстранившись, он посмотрел в лицо омеги блестящими глазами. — Можешь не верить, а для меня будто лет десять и прошло… Я совсем счёт времени потерял.       — Меня не было всего неделю. Скажу на всякий случай.       Койю усмехнулся и стал снимать шляпу, прикрывавшую полями лицо. Шота наблюдал за его движениями, улыбаясь и поглаживая ладонью живот.       — Клади сумку вон туда, на кресло. И шляпу туда же, — бодро сказал он и, увидев, что Койю послушался, повернул голову к стоящему молча слуге. — Кимеру, не стой столбом, принеси кофе в гостиную!       — Слушаюсь, — учтиво отозвался Кимеру и испарился, Койю даже не успел отметить, куда он подевался.       — Тебе же нельзя кофе, — тревожно протянул Койю, старательно поправляя растрепавшиеся под шляпой волосы.       — А кто сказал, что я буду его пить? — Шота хихикнул. — Я последнее время пью только зелёный чай. Не беспокойся, Кимеру об этом знает и сделает всё, как надо. Ему Киян запретил мне кофе даже в банке в руки давать.       Сложив руки под грудью, он медленно окинул друга взглядом и прикусил губу.       — Что? — тут же дёрнулся Койю. Для него такое пристальное разглядывание обычно означало то, что во внешнем виде что-то не в порядке. — У меня макияж размазался?       Шота секунду помолчал, наклонив голову и спрятав глаза за чёлкой.       — Полжизни б отдал за твою фигуру, — вдруг с чувством заявил он и слегка обиженно оттопырил губу. — С детства мечтал о длинных ногах, а они в итоге так и не выросли… Как можно быть таким идеальным, Ко-тян?       Койю только невесело хмыкнул. Шота и при знакомстве сказал ему ровно то же самое. Получалось забавно — они вроде как оба ходили по подиуму, но у Шоты всегда был совершенно иной стиль: относительно небольшой для модели рост, круглое личико и наивный взгляд придавали ему вид очаровательного ребёнка, его даже одевали всегда в те вещи, которые готовились для подростков. И в этом плане он очень резко отличался от величественного, грациозного Койю с его холодными глазами, горделивой осанкой и томно-скучающим выражением лица. И из-за этого Шота всегда смотрел на друга с каким-то придыханием и то и дело отпускал ему комплименты.       — Шота, а давай махнёмся? — Койю слегка прищурился.       — М? — удивлённо вскинул подщипанные брови Шота. — Ты о чём?       — …Ты получишь мою фигуру и все швы и шрамы в придачу, — серьёзно продолжил Койю, сощурил глаза и слегка опустил чокер, демонстрируя уродливую тёмную полосу на горле, Шота дёрнулся и прикусил губу. — А я заберу твои, как ты выразился, короткие ноги, очаровательную миниатюрность и красивую гладкую кожу. Идёт?       — Ко-тян, — укоризненно воскликнул Шота, — ну к чему такие пессимистичные разговоры?       — Ты бы махнулся? — Койю фыркнул и упёр ладони в талию. — Ответь так, как думаешь, я не обижусь.       Шота нервно сглотнул и погладил ладонью живот.       — Наверное, нет… — с сомнением ответил он.       Койю улыбнулся и натянул чокер обратно под самый подбородок.       — Как же я люблю честных людей.       — Кстати говоря, а где Кисё-сан?       Койю осторожно поставил на журнальный столик красивую резную чашечку и посмотрел на сидящего рядом Шоту.       Тот прихлебнул свой чай и с явной обидой в голосе сказал:       — Умчался на очередное выступление в соседний город. Он звонил мне минут сорок назад, сказал, что в самолёте уже сидит и всё у него в порядке. Сейчас как раз взлетают, наверное, если вылет не задержали, рейс был в двенадцать тридцать.       — Ну ладно тебе, что ты так расстраиваешься. Знаешь ведь, для альфы работа всегда будет на первом месте, — Койю тяжело вздохнул. — Така вон тоже целыми днями в офисе сидит, мне иногда даже по телефону не удаётся нормально с ним поговорить… Но я давно уже всё понял и не злюсь на него за это. Бесполезно, все они трудоголики.       — Таканори-сан хоть на ночь домой приезжает, Ко-тян, — грустно отозвался Шота, — и спит рядом с тобой. А я Кияна вижу пару раз в месяц, он частенько возвращается утром после гастролей, а вечером того же дня уже опять куда-то улетает. Я думал, что хоть моя беременность слегка его остудит, заставит ослабить свой график… Да куда там, — он отмахнулся и опять приложился к чашке. — Если честно, иногда просто жуткая тоска наваливается. Знаешь, вроде бы есть всё, о чём можно мечтать, а грустно. Я даже вспоминаю те времена, когда я снимал крохотную квартирку на окраине и питался одним кефиром, и мне иногда кажется, что тогда я был счастливее, чем сейчас.       — Вот уж глупости, — нахмурился Койю. — Как можно быть счастливым, когда приходится во всём себе отказывать?       — Боюсь, тебе этого не понять, Ко-тян, — Шота печально улыбнулся и поправил волосы. — Словами это трудно объяснить, а ты вряд ли попадал в такую ситуацию… У тебя же, кажется, родители дипломаты или вроде того? Вряд ли ты знал, как это — выживать в одиночку...       Койю презрительно скривил губы.        — Дипломаты, хах. Это на работе они были дипломаты, а дома — изверги ещё те, — хмуро протянул он. — Если ты думаешь, что раз у моих родителей были деньги, то меня с золотой ложки в детстве кормили и в модельный бизнес деньгами пропихали, ты очень ошибаешься, Шота. Отец с папой меня никогда особо не баловали, наоборот, всё запрещали, причём маскировали это под заботу, да так ловко, что я только относительно недавно сообразил, что на самом деле это была в чистом виде тирания.       — Это как? — разинул рот Шота. — Как можно тиранию под заботу замаскировать?       — А очень просто, сейчас объясню, — Койю фыркнул и осторожно скрестил ноги. — Я всё детство от родителей только и слышал: «не ешь конфеты, зубы заболят», «не бегай, ты неуклюжий, упадёшь и расшибёшься», «не лезь в разговоры взрослых, маленький ещё», «не общайся с одноклассниками, они тебя в дурную компанию втянут». Потом, когда я подрос, текст поменялся: «не носи майки и шорты, ты что, в проститутки собрался идти?», «не крась волосы, испортишь их», «не пользуйся косметикой, ты не жертва телевидения», «учись нормально, а то университета тебе не видать», «не послушаешься — я заболею, пожалеешь тогда». И ко всему этому сверху ещё непременно добавлялось «нечего дуться, я тебе только добра желаю, я лучше знаю, как моему ребёнку лучше». Понимаешь? Они изо всех сил старались сделать так, чтобы я вырос нежной фиалкой и полностью от них зависел, не мог сам принимать никаких решений.       — Ну и ну… — только и смог пробормотать Шота.       — Сейчас-то я уже понял, что они просто боялись стать мне ненужными, оттого-то и пытались привязать меня к себе покрепче. И то, что у нас с ними был чересчур разный менталитет. Мне они казались скучными и занудными, а они же меня считали чуть не позором семьи, просто из-за того, что я хотел выделиться, хотя я старался их слушаться и не огорчать. Один раз только серьёзно взбрыкнул, когда мне агентство контракт предложило. Родители меня чуть не убили, запретили даже думать об этом. А я не послушался, стал ходить тайком по съёмкам, и в итоге им пришлось смириться. А следующий бабах случился, когда Така мне предложил за него замуж выйти. Папа с отцом, как узнали, мне дикий скандал устроили, мол, какая женитьба, глупый, тебе девятнадцать всего, ты должен исключительно об учёбе думать. А потом прямо так и сказали в один голос: «Хочешь в любовь играть и бежать в загс сию секунду — да ради бога, но домой можешь после этого не возвращаться». Ну, я и не вернулся, — Койю кровожадно улыбнулся и откинулся на спинку диванчика. — В тот же вечер пошвырял в сумку кое-какие вещи и уехал. И я до сих пор с родителями не общаюсь, не знаю даже, здесь ли они или переехали куда-то. Так что ещё очень большой вопрос, что лучше, быть одному или с такими вот родственниками.       Шота слегка опустил уголки губ и поставил чашку на столик.       — Извини, я и не знал, что ты с родителями так разругался. Ты никогда об этом не рассказывал.       Койю пожал плечами:       — А зачем? Не вижу смысла грузить окружающих своими проблемами. Я уже привык сам себя сиротой считать и другим даю повод думать точно так же, — он мягко улыбнулся. — Не беспокойся, я уже давно не переживаю из-за этого. У меня есть Така, он теперь мне и отец, и папа, и муж, и лучший друг. И если бы меня попросили сделать выбор между ним и родителями, я бы выбрал его, снова, даже не задумываясь. А ты, кстати говоря, тоже не особо-то о родных распространялся.       — Скорей уж об их отсутствии, — Шота вздохнул. — Нет у меня никого, я приютский. Сбежал, когда мне шестнадцать было, приехал сюда и решил попытаться свою внешность использовать. И кто знает, может, ничего бы и не получилось, если бы тот манекенщик тогда не навернулся и меня не отправили на его замену…       — Ну и ну, у нас сегодня просто день откровенностей и самобичевания. Всё бы у тебя получилось, нечего себя принижать. Может, конечно, по подиуму ты бы не ходил, но для того, чтобы новые тенденции макияжа демонстрировать, точно был бы просто незаменимым. У тебя лицо бумажное, на нём нарисовать можно всё, что угодно, стилисты и модельеры таких ребят очень любят, — уверенно сказал Койю. — И это редкость, между прочим, повод для гордости.       Шота слегка покраснел и приложил пальцы к щекам.       — Ну, я последнее время перед декретом в основном этим и занимался. Если честно, уже начинаю скучать по работе. Декрет — это такая тоска… Особенно ещё когда мужа постоянно нет рядом.       — Ну ладно тебе. Скоро получишь маленького и не будешь так скучать, — Койю улыбнулся. — Тебе элементарно некогда станет.       — Киян тоже так говорит… — со вздохом протянул Шота. — Может, это и правда так, наверное, я и ревную его больше от скуки. Но всё равно меня очень беспокоит то, что вокруг Кияна толпа омег постоянно крутится, пока я сижу дома. А он ведь у меня — альфа горячий и страстный, вот так прыгнет какой хрен к нему в кровать, он и не откажется, особенно учитывая то, что я сейчас не могу нормально исполнять супружеский долг.       — Шота, я тебе уже говорил, ты знал, на что идёшь, когда расписывался с ним, — устало сказал Койю.       — Ну, а что я мог сделать? — Шота покачал головой. — Люблю ведь его, гада. Больше жизни люблю.       Он отбросил со лба лёгкую чёлку и, вновь взявшись за чашку, отхлебнул чай, а Койю опять принялся дёргать затянутый на шее чокер.       Когда Шота начинал вот так горько вздыхать по поводу своей любви к супругу, Койю временами чувствовал что-то, похожее на неловкость. Это ведь он познакомил Шоту с его альфой. А с Кисё Койю, в свою очередь, познакомился ещё задолго до того, как всерьёз продвинулся в своей карьере. Кисё был в дружбе с владельцем агентства и временами подбирал там моделей для съёмок в своих клипах. Красивый юный Койю очень ему понравился, и Кисё даже чуть было не отступил от своего принципа не снимать дважды одного и того же манекенщика. Именно после этого клипа Койю заметили и стали выдвигать из запасного состава в основной. Самому Койю одно время казалось, что он нравится певцу не только как модель, но заводить с ним роман Койю не хотел. Он слишком хорошо понимал, что ничего из этого не выйдет — Койю мечтал о большой любви, о том, чтобы полюбить кого-то один раз и на всю жизнь, и чтобы партнёр испытывал те же самые чувства, а Кисё, человек резкий и пылкий, совершенно не был похож на альфу, готового прожить с одним-единственным омегой всю жизнь, скорей уж наоборот, ему очень нравилась крутящаяся поблизости толпа воздыхателей. Но как бы то ни было, отношения у них установились очень тёплые и доверительные. И через несколько месяцев, когда Кисё в очередной раз примчался в агентство в поисках модели, Койю и посоветовал ему Шоту, тот как раз сидел без работы и идею сняться в клипе у известного певца воспринял с щенячьим восторгом. Закончилось всё полугодовым романом и фееричной свадьбой. Шота казался очень счастливым, он мог часами говорить только о муже и его песнях. А вот Кисё, в первое время окруживший молодого супруга лаской и нежностью, очень быстро перегорел и вернулся к своим постоянным гастролям и поклонникам, спокойная жизнь примерного семьянина явно пришлась ему не по нутру. Конечно, Койю, неплохо его изучивший, понимал, что Кисё по-своему любит Шоту, иначе бы и не повёл его в загс, вот только самому Шоте вдолбить это было трудно, он вроде соглашался с доводами друга, но всё равно ревновал мужа по любым мелочам.       — …Ты только не подумай, что я жалуюсь, Ко-тян, — Шота вдруг улыбнулся краешком рта. — Меня ведь никто не держит, я и сам могу в любой момент уйти. Но зачем это мне?       — Сейчас-то уж точно незачем. Ещё не хватало тебе одному с ребёнком остаться, — озадаченно протянул Койю и, несмело протянув руку, приложил её к животу. — Ты ещё не узнавал, кто у тебя будет?       — Узнавал, — вдруг повеселевшим голосом ответил Шота. — Буквально на днях ходил на УЗИ.       — Вот как, — Койю улыбнулся. — Ну, и кого ждёте?       Шота буквально засиял и накрыл ладонью его руку.       — Ты не поверишь. Двойню. Королевскую парочку, альфу и омегу.       — С ума сойти! Так вот почему у тебя живот на четвёртом месяце такой огромный, — воскликнул Койю.       — Ну да, — Шота захихикал, — придётся покупать вторую кроватку и двойную коляску.       — По-моему, это замечательно, — Койю постарался придать голосу побольше веселья, хотя ему показалось, что сердце в один миг буквально облилось кровью. Он слишком нервно реагировал почти на все разговоры о детях. — А Кисё-сан уже в курсе?       — Нет, я не успел ему сказать, — Шота мотнул головой. — А по телефону такие вещи не говорят. Вот вернётся он, тогда я ему и сообщу. Кстати говоря, Ко-тян, — он вдруг вздрогнул и посмотрел на друга, — раз уж мы вспомнили про УЗИ… Ты уже был у того врача, про которого я тебе говорил?       — Да, вчера, — Койю поморщился и отстранился. — Ничего утешительного он мне не сказал. Велел вообще выкинуть нафиг из головы все мысли о ребёнке.       — Что, прямо так и сказал? — подскочил Шота. Увидев кивок, он сердито сдвинул брови. — Вот грубиян! Надо же, а мне он вроде нормальным показался…       — Наверное, у тебя всё не так плохо было, — Койю тяжело вздохнул. — Ты не забывай, мне пол-организма удалили, пока пытались спасти. Может, там и вправду ничего уже не осталось, и мне следует забыть.       — Ничего не следует, — решительно сказал Шота. — Нельзя надежду терять.       — Если честно, Шота, я уже просто устал, — Койю откинулся на спинку дивана, подкручивая прядь волос. — Я у стольких врачей побывал, и везде одно и то же. Така сказал мне прекращать по клиникам бегать. И я его послушаю. В конце концов, — в голосе появилось явное недовольство, — он умнее меня, он никогда не ошибается.       — Неужели ты вот так просто отступишь? — неверяще прошептал Шота, распахивая глаза. — После всех этих процедур? И потом, а Таканори-сану разве не нужен наследник?       — Ну наверное, нужен. Его наверняка хоть иногда посещают мысли о том, кому он «Сиджик» в итоге оставит. Не мне же, я ни черта в этом не смыслю, у меня нет такой умной головы, как у него. Но Така об этом не говорит, наоборот, повторяет, что он не особо горит желанием становиться отцом. И меня не это беспокоит, — Койю покачал головой. — Наслушался я разговоров в гримёрке, пока на показах был, просто сидел и ужасался. Почти все наши, кто был замужем, уже поразводились, и часть, кстати, как раз из-за того, что муж на стороне сделал ребёнка и предпочёл свалить к тому, кто может ему родить. Я боюсь, как бы и Така в итоге не провернул нечто подобное… Что я буду делать, если он меня бросит?       — Ну что ты, Ко-тян, — Шота поставил брови домиком. — Таканори-сан тебя очень любит, по нему видно. Он ведь тебя буквально с того света вытащил, я не верю, что он вот так просто, после всего, через что вы вместе прошли, бросит тебя из-за того, что ты не можешь ребёнка родить. И потом, он такой занятой, сомневаюсь, что у него есть время на любовников.       — Да уж, — Койю криво улыбнулся. — Вот времени у него точно нет.       На пару минут они оба примолкли; потом Шота, которому не понравилось это молчание, опять взял чашку и улыбнулся:       — Ну что, фотографии-то покажешь?       — А? Да, конечно. Надо только планшет взять, он в сумке остался.       Койю встал и собрался уже пойти к двери; а из коридора вдруг донёсся какой-то странный шорох. Шота покраснел, вскочил, одним прыжком оказался возле створки, с силой пнул её и заорал:       — Пошёл вон!       Кимеру, явно всё это время торчавший прямо под дверью, молча ретировался. Койю только глазами хлопал.       — Шпион, блин, — процедил Шота и плюхнулся обратно на диван. — Вечно подслушивает и потом Кияну докладывает!       — Это уже какая-то профессиональная болезнь, — Койю усмехнулся. — Может, им тайком приплачивают за то, что они за нами следят?       — Не знаю, что ему там приплачивают, — Шота гневно фыркнул, — но Кимеру только и делает, что греет уши, причём я ведь его ругаю каждый раз, бесполезно. А что, Юу тоже любит подслушивать?       Койю мотнул головой.       — Нет, Юу-то как раз так не делает. А вот Кензо, судя по тому, что он в курсе всех дел моего мужа, тоже торчит под дверью, когда Така его из кабинета выгоняет.       Он сходил в холл, вытащил из сумки запакованный в дорогой кожаный чехол планшет, вернулся в гостиную и, опустившись на диван, откинул прикрывавшую большой экран пластину. Прибор, похожий на тёмное зеркало, мигом вспыхнул.       — Если честно, я и сам не смотрел, что мне за фотки Юу накидал. Но я ему доверяю, фотографировать он умеет, — Койю сделал быстрое движение пальцами, и на экране появилось множество фотографий. И он протянул планшет Шоте. — Вот, листай.       Шота забрал у него гаджет и стал разглядывать фотографии.       — Ва-а, они что, опять свадебные коллекции развернули? — восхищённо прошептал он.       — Ну так весна же, куда без этого. Те, у кого летом свадьба, как раз сейчас подготовку начинают, — Койю пожал плечами.       — Обожаю всё, что со свадьбами связано. Это всегда так красиво…       Шота медленно перелистывал фотографии. Судя по всему, Юу стоял не у самого подиума, а чуть в отдалении, так, чтобы в кадр попадал почти весь зал. Мелькали коллеги, одетые в различной красоты и пышности наряды, в основном белые, все разукрашенные кружевами и воздушными ленточками, хотя попадались и бежевые, и серебристые, и даже светло-голубые. Почти под самый конец на фотографиях появился и Койю — с длинными чёрными волосами, глазами, густо накрашенными чёрными тенями, в сшитом из полупрозрачной ткани, со всех сторон закрытом костюме, высоких серебристых сапогах на тонких острых каблуках и сверкающем головном уборе.       — Тебя что, даже покрасили? — изумился Шота, окинув взглядом уложенные светлые волосы друга.       — Ну что ты, это парик, — Койю засмеялся. — Может, покрасили бы, да времени уже не было, стилистам в последний момент, почти перед самым показом, дали указание. Я бы на покраску не согласился. Не очень нравлюсь себе с чёрными волосами, у меня с ними цвет лица какой-то синий делается.       — Да, у тебя кожа совсем белая, с такой чёрный цвет волос не очень хорошо сочетается. Хотя, помнится, когда мы познакомились, ты был брюнетом, — протянул Шота. — И на свадьбе тоже.       Койю поморщился.       — Ну, вообще-то я от природы брюнет, я тогда ещё слушался родителей и не прикасался к краскам для волос. Выглядело ужасно, не знаю, как вообще я Таке в таком виде понравился…       Шота усмехнулся и опять обратил взор на фотографии.       — А помнишь, как нас вместе для журнала в чём-то подобном фотографировали? Кажется, бренд был другой, но он конкретно на свадебных костюмах специализировался.       Койю нахмурился.       — Не-а, не помню… — растерянно сказал он. — Такое было?       Шота слегка поджал губы, отложил в сторону планшет, вытащил из кармана брюк мобильный, подвигал пальцем и повернул к другу экран.       — Вот, смотри. Это как раз вскоре после того показа, где мы познакомились, было. И кстати, разве ты на свадьбу наряд не у этой фирмы заказывал? Мне кажется, я даже с тобой на одну из примерок ездил в их фирменный магазин…       Койю осторожно взял у него трубку. Студийная фотография с мрачноватым серым фоном и холодным светом запечатлела двух омег в похожих белых костюмах. Шота с выкрашенными в серебристый цвет волосами и яркими блёстками на веках слегка прикрывал полупрозрачной белой вуалью лицо и глядел куда-то в сторону; а Койю, стоявший рядом, согнув в колене ногу, выгнув талию и уперев в неё руку в кружевной перчатке, смотрел прямо в камеру какими-то остекленевшими синими глазами. Его чёрные волосы, зачёсанные назад, и тут почти скрывал странного вида головной убор из кружев, спускавшийся на шею; больше всего он смахивал на местами порванную липкую паутину.       Койю слегка прикусил губу, вдруг почувствовав пробежавший по спине холодок. От этой фотографии словно веяло чем-то очень недобрым, жутковатым; она больше напоминала декорацию для съёмок фильма ужасов про кровожадных снежных демонов, чем фотосессию из гламурного журнала. Что он сам, что Шота здесь не выглядели похожими на живых людей — они были словно куклы, красивые, но как будто замороженные, и оттого особо пугающие. И собственное лицо вдруг показалось Койю каким-то совершенно незнакомым. И он даже не смог понять, что же его встревожило. Вроде те же самые черты, что и сейчас, пухлые губы, большие миндалевидные глаза, синие, правда, а не жёлтые, в линзах, нос с горбинкой, ещё не сломанный и не исправленный пластикой, чистый высокий лоб, выступающие скулы, белая кожа… Но что-то было не так, как обычно.       — Я совершенно не помню эту фотосессию… — пробормотал Койю наконец и прикусил губу. — Как странно, такое из памяти бы не выпало… А наряд очень похож на мой свадебный, да, может, я и вправду у них его заказывал. Вот вытащу его летом на годовщину и посмотрю фирму.       Шота слегка наклонился, заглядывая ему в глаза.       — Страшновато выглядит, да? — он фыркнул, явно сумев правильно оценить его выражение лица. — По-моему, там капитально перестарались все, сначала костюмеры с этими кружевами, потом стилисты с гримом, а следом и фотограф с обработкой.       — Вот именно, страшновато… Такое ощущение, будто на этих фотках очень сильно пятен крови не хватает, — оценил Койю. — Странно, что представители бренда их не забраковали, явно не лучший вариант рекламы…       — Насколько я помню, им очень понравилось, — Шота наморщил лоб. — Сказали, что это очень свежо и необычно и, наоборот, привлечёт внимание.       Койю продолжал смотреть на экран, похлопывая себя пальцами по щеке, и очень старался понять, что же вызывает у него такую тревогу. Перед глазами вдруг вновь встал коридор клиники и бледный альфа с воспалёнными глазами, шепчущий имя «Уруха». Почему память так усиленно возвращает его к этому? «Уруха, Уруха…»       — Ко-тян, — тревожно позвал Шота и потеребил его за плечо. — Ко-тян, ты чего? Ты будто привидение увидел…       Койю с силой встряхнул головой, отгоняя прочь нехорошие мысли, и поднял на него глаза.       — Нет, нет, ничего, — он попытался улыбнуться. — Шота, а у тебя эта фотосессия полностью сохранилась?       — На телефоне только эта фотка, — растерянно сообщил Шота и почесал затылок. — Держу её как воспоминание. А остальные могу в ноутбуке посмотреть, я оттуда никогда ничего не удаляю. А зачем тебе?       — Да тоже надо бы сохранить для истории, — Койю нервно захихикал и подёргал пальцами чокер. — Хоть и жуть, а будет дорога как память об идеальном теле без шрамов.       — Пойдём, посмотрим, — предложил Шота и потянул его за руку. — Я тебе её перекину, если найду. А заодно, — он весело улыбнулся и свободной рукой погладил живот, — покажу тебе детскую, в ней буквально на днях ремонт закончили.       Койю нервно сглотнул и только посильнее сжал его пальцы.

***

      — Койю-сан, всё в порядке? Вы какой-то притихший.       Уткнувшись в возникшую на въезде в город «пробку», Юу слегка расслабил плечи и посмотрел в зеркало заднего вида. Койю молчал всю обратную дорогу, нервно переминая края белоснежной рубашки; это удивляло телохранителя, обычно-то Койю после встреч с Шотой был, наоборот, необычайно оживлённый и весело трещал без умолку всю поездку, радостно выбалтывая свежие сплетни.       — А? — Койю вздрогнул, словно его разбудили, и, поймав его взгляд, растерянно улыбнулся: — Извини, ты что-то спросил? Я задумался.       — Я спросил, всё ли у вас в порядке, — повторил Юу. — Вы вообще какой-то очень задумчивый сегодня. Что-то случилось?       Койю слегка поджал губы и вжался спиной в мягкое сиденье.       — Ты будешь смеяться, если я скажу, о чём думаю.       — Не буду, обещаю, — заверил Юу, которого резкие скачки настроения хозяина беспокоили всё больше и больше. — И Таканори-сану ничего не скажу, если вас это беспокоит.       Койю вздохнул, устраиваясь поудобнее, обхватил себя за плечи и велел:       — Выключи кондиционер, холодно что-то стало.       Юу кивнул и потянулся к кнопке.       — …У меня никак из головы вчерашний псих из больницы не выходит… — нервно протянул Койю наконец, подкручивая пальцами прядь светлых волос. — Сам не могу никак понять, почему. Вроде ведь ничего такого страшного не произошло, ну перепутал он, с кем не бывает. Но почему-то мне очень тревожно.       — Ну ещё бы. Я бы на вашем месте тоже заволновался, он так напирал, понятно, что он вас испугал, — Юу покачал головой.       — Ты бы серьёзно испугался такого? — Койю скривился. — Юу, я ночь из-за этой ерунды не спал и весь день не могу перестать об этом думать, ты считаешь, что это нормально?       — Ну… Не знаю, — растерялся телохранитель.       — Вот и я не знаю. И поверь, мне это совершенно не нравится, — Койю хмуро убрал с лица волосы и потянулся к сумке. — Да ещё Шота мне какие-то странные фотки показал… Я совершенно их не помню, и мне вообще кажется, что на них не я, хотя лицо моё…        — Койю-сан, — Юу кашлянул, — вы меня извините, конечно, за прямоту, но ваше лицо ведь пострадало при аварии, и вам пришлось обратиться к пластической хирургии. Разве то, что лицо слегка изменилось после этого, странно? Знаете, у меня был один знакомый, ему в драке нос сломали, пришлось ринопластику сделать, а я потом его увидел и долго в себя прийти не мог, у него лицо стало абсолютно другое. А врачи просто-напросто кончик носа приподняли.       — У тебя на каждое моё замечание найдётся житейский случай? — вдруг окрысился Койю.       — Нет, — испугался Юу, — вовсе нет, я просто пытаюсь…       — Не пытайся, сделай одолжение, — рявкнул Койю, с силой дёргая чокер, — меня от твоих историй в дрожь бросает!       — Простите, больше не буду, — смиренно отозвался Юу и опять перевёл взгляд на дорогу.       — То-то же, — язвительно сказал Койю. — И я, кстати, знаю, что тебе на это ответить. Лицо у меня не так уж сильно повредилось, да, нос я сломал, щёку рассёк и ухо надорвал, но этого маловато, чтобы неузнаваемым сделаться. И на этих фотографиях дело вовсе не в чертах лица.       — А в чём же? — удивился Юу, вновь глянув на него через зеркало.       — В том-то и проблема, что я понять не могу, — сердито отозвался Койю и потянулся за планшетом. — Такое ощущение, будто глаза другие или что-то типа такого…       Открыв папку с фотографиями, которую ему милостиво перебросил Шота, Койю выбрал одну из своих портретных и, сощурившись, стал вглядываться в неё. Конечно, Койю по себе прекрасно знал, что макияж и линзы могут до неузнаваемости менять даже харизматичное лицо, да ещё плюс пластика, которую ему сделали, а эти фотографии явно досвадебные, ему тут лет восемнадцать… Но вот взгляд! Его-то пластикой не натянешь и никаким гримом не нарисуешь. Заставить играть глаза всегда сложнее всего, с этим даже не все именитые актёры хорошо справляются; ты можешь изобразить любые чувства, но вот взгляд чаще всего с потрохами выдаёт настоящие эмоции своего владельца. А у омеги на этих фотографиях глаза были совершенно не такие, как у Койю, в них не было холода, стервозности и бесконечного самодовольства, как у него; наоборот, явно читалась какая-то неуверенность в себе, даже нечто, отдалённо похожее на страх, и вообще он выглядел несколько зажато. И на этом фоне то, что Койю ещё и не мог вспомнить эту фотосессию, начинало всерьёз беспокоить.       «Нет, это всё-таки не совпадение… Что-то здесь не так».       — Хотите, я посмотрю? — предложил Юу. — У меня на фотографии глаз намётан, может, я смогу понять, что с ними?       — Веди машину и не отвлекайся, — бросил Койю, захлопывая крышку чехла и отбрасывая его на сидение подальше от себя. — Приедем домой — я тебе их покажу. Но вряд ли ты мне сможешь что-то сказать по этому поводу. В то время, когда эти фотки были сделаны, тебя ещё явно со мной даже в планах не было.       Он отвернулся к окну и задумчиво упёр палец в подбородок.       — Как думаешь, Юу… А этого психа из клиники реально найти?       — Да зачем, Койю-сан? — Юу скрипнул зубами, уже осознав, что хозяин затеял какую-то очередную авантюру, которая капитально истреплет нервы всем окружающим и закончится, как обычно, ничем. — Охота вот вам глупостями заниматься. Ещё вчера вы его разорвать были готовы на месте, а сейчас вдруг хотите разыскать?       Койю мрачно насупился и опустил глаза, складывая на коленях узкие ладони. Юу краем глаза глянул на него и прикусил губу. Ему было хорошо видно, что хозяин не издевается, он и вправду чем-то очень встревожен.       — Я хочу расспросить его о том человеке, с которым он меня перепутал, — вдруг тихо сказал Койю. — Что-то здесь не так, Юу… И я всё думаю: что за имя такое странное, Уруха?       Койю заметил, как Юу вздрогнул, и сощурил глаза.       — Насколько я помню из курсов старого языка, — Юу наморщил лоб, — это слово означает «красавец» или «прекрасный», что-то вроде того. Может, кличка или детское прозвище? На имя как-то вообще не очень похоже. Но в любом случае, какая разница? Вас же никто так не называет, к вам это явно отношения не имеет.       — Юу, — Койю сильно вытянулся вперёд и почти прижался к переднему сидению, вцепившись в него. Его длинные пальцы оказались в полусантиметре от лица Юу, и тот нервно прикусил губу. — Ты же не отрицаешь, что всё это слегка странно. Признайся честно, так ведь?       — Не знаю, Койю-сан. Как по мне, вы чересчур много внимания уделяете таким мелочам, — слегка раздражённо ответил Юу, повернул голову и тут же чуть не отшатнулся: Койю почти ткнулся носом ему в щёку и сузил глаза, явно пытаясь взглядом просверлить в телохранителе дыру.       — В любом случае, не помешает выяснить, что к чему, — тихо, но твёрдо сказал Койю и сморщил нос. — Ты только не вздумай Таканори рассказать о моих подозрениях. Или Кензо, упаси боже. Кто знает, может, я и вправду уже стал параноиком и зацикливаюсь на ерунде, незачем моего мужа лишний раз волновать, ему и так стрессов в жизни хватает. Мы с тобой всё разведаем, и потом я решу, стоит ли ему сообщать. Понял меня?       Понимая, что спорить с ним бесполезно, Юу кивнул и, заметив, как Койю вернулся на своё место, вздохнул и сжал пальцами руль. Юу видел, какой демонический огонь загорелся в жёлтых глазах. И ему это решительно не понравилось.