Горло, полное стекла

      Квартира встретила темнотой и тишиной, буквально ударившей в уши, едва Койю приложил электронную карту к замку и вошёл в холл. Тяжело вздохнув, Койю стянул с рук тонкие кожаные перчатки, небрежно швырнул их на небольшую полку поблизости и вяло хлопнул в ладоши. Под потолком вспыхнула плоская яркая лампа, заливая помещение беловатым светом; Койю прищурился и потянулся к пуговицам на пальто. Он уже привык к тому, что чаще всего, возвращаясь вечером, застаёт пустую квартиру. Слуги обычно в такое время уже уходили, а Таканори редко приезжал домой раньше десяти часов вечера. Обычно Койю на это только горестно вздыхал, но бывали и такие моменты, когда ему становилось всерьёз тоскливо, он даже начинал подумывать о том, чтобы завести питомца, лишь бы не было так одиноко.       Он стянул пальто, перебрасывая его через руку, вдохнул и замер: нос вдруг уловил отчётливый аромат горьковатого парфюма. И Койю удивился, что не почувствовал его сразу.       — Така! — обрадованно вскрикнул Койю. — Ты уже дома?       Ответа не послышалось. Побыстрее запихнув верхнюю одежду в шкаф и стянув узкие ботильоны, Койю толкнул в стороны раздвижные двери и пошёл по длинному коридору, заглядывая во все помещения, что попадались на пути. Спальня оказалась пуста, на кухне и в гостиной тоже никого не было, оставался лишь кабинет. Остановившись перед дверью, Койю приподнял руку и осторожно постучал кулаком по створке. И вновь тишина. Койю недовольно нахмурился и надавил ладонью на холодную железную ручку.       — Я вхожу.       В кабинете было темно, лишь над письменным столом мерцали компьютерные мониторы, на которых быстро-быстро мелькали какие-то картинки и цифры. Таканори, одетый в синий бархатный костюм, сидел в кожаном кресле перед ними и сосредоточенно чиркал ручкой по лежащему перед ним большому листу бумаги; он настолько погрузился в процесс, что, похоже, ничего вокруг не видел и не слышал. Ему было свойственно порой впадать в такое состояние — увлёкшись, Таканори был способен начисто игнорировать всё происходящее вокруг.       Койю улыбнулся краем рта, подошёл к супругу и, наклонившись, дотронулся губами до его макушки.       — Ой! — Таканори испуганно вздрогнул, поднял голову и заморгал красными, воспалёнными глазами. Через секунду его взгляд слегка прояснился, и Таканори улыбнулся: — Привет, солнце. Ты меня напугал.       Обняв омегу одной рукой за талию, Таканори потянул его к себе. Койю, подчиняясь, опустился к нему на колени, обвивая руками шею и утыкаясь носом в длинные волосы.       — Привет. Тебя напугаешь, конечно… — без всякой язвительности протянул он, накручивая мягкие прядки на пальцы. — Давно вернулся?       — Минут сорок назад. А может, и побольше… — Таканори нахмурился. — Не знаю. И кстати, я удивился, когда понял, что тебя ещё нет. Ты ведь обычно домой приезжаешь раньше, чем я.       — Я к Шоте ездил. Что-то мы с ним заболтались, я счёт времени потерял, — Койю вздохнул. — А на обратном пути в пробку ещё попали, вот и получилось долго. Я и сам не рассчитывал, что вернусь так поздно. Извини, ты волновался?       — Немного, солнце. Я знаю, что ты не один и что Юу никому не даст тебя обидеть, но всё же как-то тревожно, когда тебя долго нет.       Таканори поцеловал его в уголок рта и, прижав к себе одной рукой, опять посмотрел на изрисованный лист бумаги. Койю невольно повторил его манёвр и прикусил губу. Листок был буквально покрыт рисунками каких-то странных приборов; больше всего они смахивали на закрытые со всех сторон, густо усыпанные непонятными кнопками и лампочками железные шлемы.       — М-м? — Койю слегка изогнул брови и вытянул шею, пытаясь понять, что это за чертежи. — Кажется, ты занят чем-то очень интересным…       — Да нет, не скажу, что это сильно интересно. Просто пытаюсь прикинуть, как должен выглядеть заказ, — Таканори покачал головой. — Я велел всей команде подумать и заодно решил сам голову поломать.       — А что это вообще за заказ? — с любопытством спросил Койю и прищурился. — По виду похоже на какие-то шлемы…       — А это и есть шлем, если говорить совсем уж грубо. Оно, по идее, должно надеваться на голову, — кивнул Таканори и глянул на него краем глаза. — Извини, я не могу рассказать тебе в деталях, сам понимаешь. Скажу только то, что это устройство для работы напрямую с сознанием человека.       Койю вскинул брови.       — Так ведь такие, насколько я знаю, уже существуют, — пробормотал он. — Я слышал про то, как людям, которые из-за чего-то потеряли память, восстанавливают её при помощи таких аппаратов. И «Сиджик», кажется, тоже такие разрабатывал.       — Да, было дело, мы на них сейчас отчасти и ориентируемся. Но эти машины были несовершенны. Слишком большой процент погрешности, они восстанавливали далеко не все воспоминания, — Таканори мотнул головой, — а только самые яркие, упускали кучу мелочей, и у человека в итоге даже характер мог поменяться из-за этого. Не говоря уж о том, что процесс это очень трудоёмкий, я условно назвал это машиной, на самом деле это целый комплекс устройств, которые не всегда хорошо совместимы друг с другом. Неудачный был эксперимент, если честно. А теперь правительство хочет такую вещь, которая позволит напрямую залезать в сознание и работать с ним.       Койю прикусил губу.       — Но зачем им это, Така? — Таканори удивлённо посмотрел на него. — Ты не думаешь, что это может быть опасно для всех? Кто знает, что правительство собирается делать при помощи такого устройства… Не говоря уж о том, что если этот шлем, не дай бог, попадёт в чужие руки…       — Не попадёт, — решительно отрезал Таканори. — Разработка защиты от необдуманных действий тоже входит в заказ, и мы непременно придумаем, как это сделать. Не беспокойся ты так, моё солнце, — он улыбнулся и чмокнул встревоженного омегу в скулу. — Ты же знаешь, я обычно хорошо чувствую опасность и не лезу в проекты, которые могут кому-то навредить. Если бы это было опасно, я бы не взялся за заказ.       Койю несмело кивнул. Он знал, что супруг и впрямь отличается редкостным чутьём — на его памяти Таканори несколько раз решительно отказывался от проектов, которые вроде как сулили очень большую прибыль. И переубедить его обычно не удавалось никому, на любые аргументы заместителя и сотрудников Таканори коротко отвечал: «Сказал «не возьмусь» — значит, не возьмусь, носом чую, нехорошее дело, лучше не связываться, проблем не оберёмся». Но его подозрения чаще всего потом подтверждались целиком и полностью, хотя сначала вроде и казалось, что ситуация зеркальна, и его выводы не более чем паранойя. Другие корпорации, к которым обращался заказчик после отказа «Сиджик», непременно заполучали на свою голову огромные проблемы из-за того, что покупатели массово жаловались на созданное устройство, а то его и вовсе запрещали к продаже из-за больших рисков. Впрочем, даже было не до конца понятно, можно ли называть это чутьём. Просто Таканори обладал аналитическим складом ума, он умел предвидеть развитие ситуации на несколько шагов вперёд и потому почти никогда не ошибался; наверное, именно из-за этого отчасти «Сиджик», попав ему в руки, так взлетел. Недаром ведь говорят, что талантливый и умный руководитель может вытащить из ямы почти любое, даже самое убыточное дело.       Раз он взялся за эти шлемы, значит, в них и впрямь нет ничего такого уж опасного. Тем более что устройство, позволяющее работать с сознанием человека напрямую, произведёт настоящую революцию сразу в нескольких отраслях.       Койю улыбнулся и плотнее обвил руками шею супруга, опять утыкаясь носом в его волосы.       — Да, знаю. Ты скорее разорить себя дашь, чем ввяжешься во что-то противозаконное, — Таканори усмехнулся краем рта и взялся за ручку. — Така… Раз уж мы заговорили о твоей работе, можно я тебя попрошу кое о чём?       — О чём, солнце? — задумчиво протянул Таканори, не поднимая головы.       — Ты, кажется, не так давно разрабатывал какие-то базы данных для полиции, — Койю прикрыл глаза. — Скажи, у тебя сохранился доступ к ним? Я хочу кое-что узнать об одном человеке.       Таканори нахмурился.       — Прости, малыш, тут я тебе не помощник. Доступ к базам у меня, конечно, есть, иногда приходится ими пользоваться, но это разрешено делать только по официальному запросу свыше. Незаметно пролезть туда не получится, для этого нужны определённые навыки, которыми я не обладаю. А если это дело обнаружат, такие действия могут посчитать за попытку взлома и, как следствие, доставить мне кучу неприятностей.       — Но ведь ты же сам разрабатывал эти базы, — Койю поставил брови домиком. — И не знаешь, как можно обойти отслеживание?       — Ну, разрабатывал их не я, а команда, — занудно поправил Таканори, — и руководил ими Ютака. Всё, что связано с базами или другими масштабными вещами — его поле деятельности, я программировать лишь по мелочи умею и стараюсь в крупные дела не лезть, только даю указания ребятам, а они сами уже решают, как и чего можно сделать.       — А, то есть, написать программу для первого андроида на искусственном интеллекте — это для тебя мелочь? — Койю фыркнул, вспомнив про недавнее изобретение супруга.       — Большую часть кода там опять же Ютака написал, я только кое-какие детали обеспечения разработал, — не дрогнул Таканори. — Поговори с ним, думаю, он сможет тебе помочь. Только, Койю, — он растерянно посмотрел на супруга, — зачем тебе вдруг понадобилось лезть в базу и кого-то там искать?       Койю улыбнулся краешком рта и дотронулся губами до его лба.       — Это пока секрет. Расскажу, когда всё выясню. А ты разрешишь мне поговорить с Ютакой?       — А почему нет? — удивлённо спросил Таканори. — Если хочешь, я возьму тебя завтра с собой в офис, там и поболтаешь с ним. Зная Ютаку, — Таканори вдруг захихикал, — он не откажется полазить по местам, куда соваться запрещено. И ещё и сумеет это незаметно сделать.       — Ты лучший, — Койю порывисто поцеловал его в щёку.       — Только, малыш, не думай, что я одобряю такие вещи, — Таканори коснулся пальцами до его губ, останавливая, и серьёзно посмотрел в глаза. — Я никогда не имею ничего против твоих развлечений и даже могу в этом поучаствовать, но как бы там ни было, это всё-таки взлом, а закон лучше не нарушать, можно в очень нехорошую историю загреметь.       — Ну что ты, я и не думаю, — Койю насупился. — Ты же знаешь, менее криминального человека, чем я, ещё поискать надо. У меня нет никаких злых намерений, нет, просто хочу кое-что узнать, чисто для себя.       Таканори умилённо улыбнулся.       — Ну, тогда узнавай. Я всего лишь предупреждаю, будь осторожнее.       Он опять опустил глаза на чертежи. Койю тихонько сполз с его колен и опёрся ладонью на стол.       — Я так понимаю, ты пока работать будешь? Ты хоть пообедал, трудоголик?       Таканори сдвинул брови и задумчиво поднял взгляд к потолку.       — Вроде перехватил в соседнем кафе пару бутербродов в перерыв, не помню, — фыркнул он. — По крайней мере, я не голоден. А ты?       — Шота в меня полпиццы запихал чуть не силой, — Койю хмыкнул. — Устроил моей диете инфаркт. Он сам последнее время пристрастился к фастфуду и меня пытается заставить послать нахрен весь режим питания.       — И правильно делает. Нечего питаться, как кролик, до анорексии себя доведёшь.       Койю измученно закатил глаза.       — Ой, Така, ну не начинай опять, мы с тобой сто раз уже это обсуждали. Может, тебе хоть чай принести?       — Не надо пока, солнце, спасибо. Занимайся своими делами, не беспокойся за меня, — Таканори покачал головой и перевёл взгляд на экраны. — Я скоро закончу.       Койю решил не мешать супругу и тихонько вышел в коридор. Предварительно сделав звонок Юу и сказав, что телохранителю не нужно завтра приезжать, как обычно, к восьми утра, Койю вернулся в холл, захватил из сумки планшет и пополз в спальню. На ходу расстёгивая чёрную жилетку, Койю приблизился к стоящему у дальней стены небольшому столику с зеркалом и опустился на обитое бархатом сиденье. Потянул уже порядком осточертевший чокер, стаскивая его, вытащил планшет из чехла, открыл портретную фотографию и, переводя взгляд то на зеркало, то на экран, стал всматриваться.       Чем больше Койю вглядывался в снимок и в своё отражение, тем тревожней ему становилось. Теперь, при наглядном сравнении, черты лица омеги на фотографии тоже казались ему совсем другими; у него был иной овал лица, более мягкий и скруглённый, не такие крупные губы, несколько другой разрез глаз. Вроде если особо не приглядываться, то казалось, что это один и тот же человек, но стоило лишь присмотреться, и эти мелкие шероховатые детали мгновенно бросались в глаза.       И было ещё кое-что странное. На одной из этих фотографий Койю улыбался. Причём явно совершенно искренне, будто его что-то рассмешило. И в этой улыбке не чувствовалось ничего неприятного, скорее наоборот, она словно разбавляла слегка всю эту жуткую белую обстановку. Сам Койю же нормально улыбаться на камеру давно уже разучился; все фотографы наперебой вздрагивали, стоило ему только по их просьбе оскалить зубы, и говорили, что пусть уж лучше сохраняет спокойное выражение. Да и сам он, корча порой рожи зеркалу, понимал, из-за чего это происходит — какие бы искренние положительные эмоции Койю ни испытывал, улыбка у него почти всегда была очень неприятная, злая, как оскал шипящей кошки, и излишне самодовольная, она словно искривляла его черты, превращая красивое породистое лицо в жуткую маску. Близких знакомых и Таканори это, впрочем, не пугало, а вот посторонние частенько осекались. И поэтому на всех съёмках и на подиуме Койю почти всегда маячил примерно с одним и тем же пустым выражением лица и старался лишний раз не скалиться.       Конечно, Койю мог бы предположить, что во времена той фотосессии он был слишком юный, неопытный и восторженный, а сейчас повзрослел, осознал наконец собственную красоту и то, как сильно отличается от других, оттого и улыбаться стал так противно. Но отчего-то в это верилось с трудом. Такие вещи обычно не меняются, да и не настолько сильно он зазнался и задрал нос.       — Да что здесь происходит, чёрт побери? — голос задрожал, Койю захлопнул крышку планшета, отпихнул его на край столика, почти прилип лбом к зеркалу и принялся ощупывать кончиками пальцев своё лицо. — Неужели мне лицо настолько перекроили? Вроде же сказали, что не тронули ничего, кроме носа и порезов… Я не понимаю…       — Чего не понимаешь, солнце?       Мягкий голос над самым ухом заставил вздрогнуть, его поцеловали в макушку, и Койю дёрнулся, повернув голову и увидев незаметно подошедшего к нему супруга. Койю тихонько вздохнул и потёрся носом о щёку.       — Теперь и ты меня напугал, Така… Ты как кот, ходишь на мягких лапках.       — Квиты, — с усмешкой ответил Таканори. — Так чего ты там не понимаешь? Что-то случилось?       Койю посмотрел ему в лицо и прикусил губу. Может, стоит всё-таки рассказать мужу о своей тревоге и показать ему фотографии? В конце концов, у Койю нет никого, кому он доверял бы больше, чем Таканори… Хотя, наверное, Таканори поступит так же, как и Юу пару часов назад — засмеётся и скажет, что это глупости и что Койю слишком много внимания уделяет всякой ерунде. Или забеспокоится, что у супруга опять началась мания преследования, и велит ему показаться врачу. Нет уж, лучше сначала самому понять, что происходит.       — Нет, ничего, — он улыбнулся и напустил на лицо задумчивый вид. — Мысли вслух, я имел в виду то, что не понимаю, на черта я послушался Шоту с этой пиццей…       Из бледно-голубых глаз альфы мигом ушло всякое напряжение.       — …И теперь рассматриваешь своё отражение в попытках понять, не появились ли у тебя щёки после первого же нарушения диеты? — Таканори рассмеялся. — Не беспокойся, это так не работает. От нескольких кусков пиццы за раз не растолстеешь.       — Я знаю, просто мне кажется, что у меня желудок с непривычки начинает болеть, — Койю вполне искренне высказал свои ощущения и слегка поморщился.       — Ну ещё бы, — Таканори покачал головой. — Ты почти ничего не ешь, естественно, что на нормальную еду у тебя желудок бунтовать начинает. Вернее, я бы не сказал, что фастфуд можно нормальной едой называть, но всё же.       Койю тяжело вздохнул и замолк, решив не продолжать тему. Споры на неё всё равно никогда ни к чему дельному их не приводили.       Таканори поцеловал его в висок и потянулся к карману пиджака, выуживая оттуда небольшую чёрную коробочку.       — Ну хватит дуться, я же тебе только добра хочу. Лучше посмотри, что я тебе привёз.       Положив кейс на стол, он потянул вверх обитую бархатом крышку, и Койю едва не вскрикнул. На подушечке лежало украшение — довольно широкий чокер в виде какого-то причудливого узора, выложенного мелкими прозрачными камушками. Бриллианты буквально завораживали своим блеском, множество крохотных граней отражали приглушённый свет, разноцветные лучики переливались, казалось, что в полутёмной спальне сияет солнце.       — О боже… — Койю побледнел и прикусил губу. — Така, ты с ума сошёл? По какому поводу такие подарки? Вроде до годовщины ещё несколько месяцев, и день рождения у меня не сегодня…       — Да без повода, солнце, просто так.       Таканори быстро вытащил украшение из коробочки, ловко защёлкнул застёжку на шее супруга и отстранился, любуясь.       — Смотри, как раз твой шрам закрывает. Нравится?       — Да, нравится… — Койю осторожно приложил ладонь к горлу, дотрагиваясь до чокера, и мельком глянул на своё отражение в зеркале. И вправду, шрам ловко скрылся за верхней полоской мелких камушков. — Очень красивый…       — …И уникальный, кстати сказать. Насколько я помню, я эскиз к нему сам рисовал, — Таканори слегка нахмурился. — Если это тот чокер, о котором я думаю…       — О чём ты? — вздрогнул Койю и посмотрел на альфу.       Таканори помолчал секунду, словно собираясь с духом, потом как-то неохотно ответил:       — Понимаешь, я его нашёл у себя в столе в офисе. Полез за кое-какими бумагами в запертый ящик, вытащил папку, смотрю — лежит. Не знаю даже, сколько эта коробка там провалялась… И что-то мне сдаётся, что этот чокер я вёз тебе, когда… — он запнулся и прикусил губу. — …Когда авария случилась.       В лице Койю не дрогнул ни один мускул. Койю медленно опустил ресницы и вновь приложил к шее ладонь.       — …Перед отъездом в ту командировку я пообещал подарить его тебе, если ты согласишься на время переехать в загородный дом, — продолжил Таканори. — Даже нарисовал эскиз и заказал украшение у ювелира.       Койю наморщил лоб.       — Что-то припоминаю. Кажется, мы с тобой вместе куда-то ездили перед этой командировкой.       — Да, это тоже была рабочая поездка, но ты увязался за мной, а я не смог тебе отказать. А как только мы вернулись, буквально в тот же вечер, я и улетел в эту командировку, — Таканори улыбнулся, но улыбка тут же пропала с его лица, сменившись расстройством. — Кто же тогда только мог знать, что этим всё закончится…       — Господи… — Койю на секунду закатил глаза, повернулся и обнял его, утыкаясь носом в плечо. — У тебя есть очень скверная привычка — всегда во всём винить себя, даже в том, к чему ты вообще отношения не имеешь.       — Но ведь…       — Така, я сам виноват. Я и только я. Мне следовало включить голову, подумать о своём положении и о ребёнке, вспомнить, что погода мерзкая и что моя машина не совсем исправна, совместить всё это, остаться дома и спокойно дождаться твоего приезда, — Койю прикрыл глаза. — А я наплевал на всё, полетел в аэропорт и получил за дело. И мне самого себя абсолютно не жалко за это. Жаль только… — на длинных ресницах тут же заблестела влага, горло словно сдавило тугим ремнём. — Жаль только малыша, который погиб из-за моей глупости… Вот этого я себе точно не прощу никогда.       Сдавленно всхлипнув, Койю сильнее прижался к супругу.       — Всё, всё, солнце, — Таканори торопливо чмокнул его в кончик носа и слегка отстранился, заглядывая в лицо. Жёлтые глаза влажно поблёскивали, и Койю слегка шмыгал носом. — Давай не будем об этом.       Он осторожно тронул пальцем скулу омеги, смахивая слезинку.       — В общем, про чокер я просто забыл на все эти годы, и он мирно лежал в столе, — решив вернуть разговор в прежнее русло, Таканори поморщился и потёр лоб. — Не знаю, правда, кто его туда запихнул и зачем. Точно не я, мне не до него было.       — Может, Кензо? — предположил Койю, уже слегка успокоившийся. — Увидел, что ты в шоке, а потом испугался, что ты очухаешься, вспомнишь про чокер и припрёшь телохранителя к стенке, вот и решил спрятать его на всякий случай?       — Наверное, ты прав. Но почему именно в столе у меня в офисе? Он мог бы коробочку в квартире где-нибудь положить… Впрочем, это уже неважно, — Таканори устало мотнул головой. — А ты, кстати, к бриллиантам как-то заметно охладел с того же самого времени.       — Почему охладел? — изумился Койю, слегка повернул голову и отодвинул в сторону длинные пряди волос, демонстрируя ухо, в которое было вдето сразу четыре серёжки, поблёскивавшие мелкими белыми камушками. — Я их ношу, с удовольствием.       — Но не с таким, как раньше, Койю. Раньше ты вообще с ума по всему блестящему и сверкающему сходил, — Таканори натянуто улыбнулся. — Насколько я помню, у тебя было по несколько разных комплектов украшений к каждой рубашке, и серьги, и кольца, и подвески, и браслеты, и ты их менял по сто раз на дню. А сейчас ты больше двух колец и одного браслета или часов на себя и не нацепляешь никогда. И чокеры носишь только из-за шрама.       — Я просто не вижу в этом смысла, — слегка скучающе протянул Койю. — От колец у меня пальцы к вечеру болят, браслеты мешают, когда их много… Да и вообще, всякие раритетные вещи надо надевать на какие-нибудь выходы в свет, с соответствующим костюмом и причёской, а в обыденное время обвешиваться, как ёлка рождественская — дурновкусие. И неважно при этом, бижутерией ли дешёвой ты обвешаешься или бриллиантами, — он приподнял руку, слегка поправляя волосы. — Раньше я этого не понимал. Маленький был, глупый, не знал, что такое настоящая элегантность. Но это не значит, что украшения мне не нравятся. Я люблю их рассматривать, примерять, думать, к какому костюму какое сочетание лучше подойдёт. Так что ничего я не охладел к бриллиантам, ты что-то путаешь.       Койю опять повернул голову к зеркалу и слегка прищурился.       — А чокер и вправду очень красивый… И не сильно в глаза бросается, я могу его и днём носить... Спасибо.       — Пожалуйста, солнце. Только вот лучше забудь, при каких обстоятельствах я его купил, ладно? — попросил Таканори. — Пусть он тебя радует, а не вызывает неприятные воспоминания.       — А он их и не вызовет, — Койю улыбнулся. — Он ведь не на мне был в момент аварии.

***

      До этого солнечного утра Койю ни разу не бывал в офисе супруга и имел лишь относительные понятия о том, где находится головное здание «Сиджик» — благо, высоченное стеклянное строение с синеватой неоновой вывеской было видно, казалось, почти с любой городской улицы, даже с самых окраин. Объяснение тому, что Койю никогда там не был, находилось очень просто — Таканори предпочитал не смешивать работу и личную жизнь; когда-то давно, ещё до свадьбы, Койю спросил у альфы, почему тот почти не говорит о своих делах и не хочет показывать жениху детище, которым так гордится, на что Таканори поцеловал его в лоб и ласково сказал: «Солнце, ну зачем тебе это? У меня самый обычный офис, ничего необычного и интересного там нет. Занимайся своими делами, а мои оставь мне, ладно?» Койю тогда понял намёк и больше к нему с такими вопросами не приставал. В конце концов, у него тогда и впрямь было полно своих забот, не хотелось забивать голову лишним. И Койю по жизни придерживался принципа, что если человек не хочет разговаривать о чём-то, то нечего его тиранить.       И теперь он, выбравшись из машины и одёргивая белоснежную кожаную куртку, с лёгким удивлением оглядывал пейзаж. Несколько соединённых между собой стеклянных зданий сверкали зеркальными окнами, они занимали, как оказалось, целый квартал; территория была обнесена довольно высоким забором, поверх которого искрились силовые заряды. К центральному входу вела дорожка, выложенная белыми кирпичами и обрамлённая подстриженными квадратными кустами, уже зелёными, несмотря на раннюю весну. Почти у самого крыльца она переходила в небольшую круглую площадку, посреди которой возвышался фонтан.       Таканори, отчего-то мрачно молчавший, направился прямо к самому высокому, центральному зданию, Койю пошёл за ним следом, спиной чувствуя тяжёлый взгляд Кензо. Миновав отделанный мрамором холл и стойку со множеством экранов, за которой сидел охранник, они на лифте поднялись на нужный этаж, оказавшийся одним из последних; взгляду открылся ещё один холл, в этот раз абсолютно пустынный. В него выходило всего несколько дверей.       — Здесь сижу только я, Ютака и ещё несколько специалистов по компьютерам, — объяснил Таканори, заметив тень удивления на лице супруга.       — Интересная планировка у здания… — пробормотал Койю, осматриваясь по сторонам.       — Уж какая есть, — равнодушно ответил Таканори, — оно мне таким и досталось. Глобальную переделку было лень затевать, а сейчас вроде уже привыкли, поэтому я просто сделал косметический ремонт, и всё. Так, давай посмотрим, что у нас тут.       Таканори приблизился к дальней двери и поднёс руку к небольшому устройству с динамиком, висевшему возле створки. Маленький экранчик вспыхнул зелёным светом, когда он надавил на кнопку.       — Входите, — донеслось из решёточки, на двери щёлкнул замок, и створка медленно отъехала в сторону.       Койю осторожно шагнул следом за супругом в просторный кабинет, залитый мягким утренним светом. Сидевший за столом альфа в элегантном сером пуловере, надетом на белую рубашку, оторвался от созерцания нескольких висевших над креслом мониторов, улыбнулся и, опершись на столешницу, поднялся с кожаного кресла. Он был высокий, крепко сбитый, с длинными чёрными волосами, растрёпанными в художественном беспорядке, и смешливыми тёмными глазами.       — Ну и ну, какие люди. Нечасто вас увидишь в офисе вместе, господа, — весело сказал он и подошёл поближе, пожимая протянутую руку альфы.       — Ты хотел сказать «никогда»? — хмуро спросил Таканори, чуть прищурив глаза. — Койю ни разу не был со мной в офисе.       — Правда? А мне казалось, что ты его приводил как-то… Правда, не помню, когда, — Ютака потёр ладонью затылок и хихикнул. — Старый становлюсь, память подводит.       Койю, наблюдавший за ними, прыснул со смеху.       — Ну ты скажешь, старый…       Ютака повернулся к нему, взял руку за запястье и, аккуратно сжав пальцы, на полном серьёзе продолжил:       — …А уж при виде столь очаровательного юного создания я это чувствую особенно отчётливо, — глянув на друга через плечо, он притворно округлил глаза. — Таканори, а ты что, себя так не ощущаешь?       — Я, в отличие от тебя, молод душой и возраста своего абсолютно не чувствую, — ехидно отреагировал Таканори. — Замечательная, между прочим, практика, советую.       — Вот ведь язва ходячая, — Ютака наконец выпустил руку омеги и отступил обратно к столу, опираясь на столешницу и постукивая по ней пальцами. — Иногда так и хочется тебя по языку ядовитому хлопнуть. Не обижайся, я по-доброму. И, думаю, ты Койю сюда привёз не для того, чтобы разговоры о нашей старости вести. В чём дело?       — Койю с чего-то вдруг вздумал поиграть в детектива. Хочет кого-то там найти, но даже мне не говорит, кого, — Таканори хмыкнул. — Я бы рад ему помочь, да не могу, не умею незаметно по базам лазить. Ты не против, если я временно оставлю его на тебя?       — Базы? — Ютака слегка удивлённо вскинул брови и тут же засмеялся. — А, понял, мне предлагают побаловаться и пошастать где нельзя. Да я с удовольствием, оставляй.       — Вот и хорошо, — кивнул Таканори. — Только ещё одна просьба — проводи его потом до выхода, когда закончите, ладно? И проследи, чтобы его Юу подхватил, не хочу, чтобы он мотался в одиночестве.       — Есть, босс, — взял под козырёк Ютака. — Глаз с вашего драгоценного не спущу.       Койю мигом засопротивлялся:       — Ну зачем? Я и сам прекрасно дорогу найду. Чего там, лифт вызвать и спуститься вниз…       — Нет уж, — почти сердито отозвался Таканори и посмотрел на супруга. — Зная, как ты ориентируешься в пространстве, ты даже на таком коротком пути можешь тут заблудиться. И не спорь со мной.       Койю обиженно поджал губы, но возражать все же не решился. Таканори вообще был какой-то слишком хмурый сегодня, казалось, что у него плохое настроение, а уж Койю прекрасно знал, что супруга в такие моменты лучше лишний раз не злить, может и пощёчина с тяжёлой руки прилететь.       — Хорошо, не буду…       — Замечательно. Тогда разрешите вас покинуть, — Таканори быстро клюнул супруга в щёку и исчез в холле. Дверь с тихим шуршанием встала на место, на ней щёлкнул автоматический замок.       — Видать, не с той ноги встал, — вздохнул Ютака и опустился в кресло, указывая взглядом на стоящий сбоку стул. — Садись. И объясни, пожалуйста, что это за игра в детектива такая, а то я пока совсем ничего не понимаю…       — Да, конечно, — Койю осторожно умостился на сидении и поставил на пол сумку. — Понимаешь, я хочу найти кое-какие данные об одном человеке. Правда, мне о нём не известно ровным счётом ничего, кроме имени…       — Так, — кивнул Ютака.       — …Я вспомнил, что Така мне в своё время рассказывал, как «Сиджик» разрабатывал базы данных для полицейских архивов, — продолжал Койю. — Но сам он мне помогать отказался, сказал, что без запроса туда не пролезть, полицейские это обязательно заметят, посчитают за взлом и устроят карнавал под бананами. А потом добавил, что эти базы — твоих рук дело, и что ты, возможно, сумеешь мне помочь.       — А какие конкретно данные тебе нужны? — Ютака наклонил голову.       — Все, какие получится найти, — Койю прикусил губу. — Кто он вообще такой, где учится или работает… И фотографии тоже не помешают.       Ютака повернулся к компьютеру и постучал пальцами по слабо светящейся сенсорной клавиатуре.       — Хм. Не уверен, что полицейские базы тут помогут. В них подробная информация есть только на тех людей, которые привлекались к ответственности по каким-либо делам. А на остальных лишь общие сведения, которые мало что могут дать.       — Я не знаю, привлекался ли этот человек, так что проверить стоит, — Койю поморщился и с надеждой посмотрел на альфу. — Так ты сможешь посмотреть, Ютака?       — Попробую, — задумчиво протянул Ютака. Он ткнул в какую-то кнопку, и экран, висевший перед ним, вспыхнул белым светом. — В этих базах есть лазейки. Только… Говоришь, тебе лишь имя известно? Это немного осложняет дело.       — Да, только имя, но оно очень странное и, думаю, достаточно редкое, — Койю кивнул и тут же вздохнул. — Если это имя, конечно, а не кличка. А ещё… Если там фотографии высветятся… Он похож на меня. Сильно. Это может как-то помочь поискам?       Ютака слегка вскинул брови.       — Койю, ты меня пугаешь. Во что ты ввязался?       — Я не могу пока сказать, сам ничего не понимаю, — Койю аккуратно сложил руки на коленях. — Потому-то и хочу всё выяснить...       — Охохо… — Ютака тяжело вздохнул и опять посмотрел в монитор. — Ладно, говори, как зовут твою потеряшку.       — Уруха. И, думаю, он омега, если это тебе чем-то поможет.       Ютака нахмурился и быстро застучал пальцами по клавишам.       — Действительно, странновато звучит… Так, давай сначала тогда посмотрим в полицейских базах. Может, повезёт и не придётся лезть далеко. А? — он вздрогнул, увидев, как на экран выскочило поле с несколькими затемнёнными квадратиками, и сдвинул брови к переносице. — Что, попытались перекрыть? Самыми умными себя считаете, а? А мы ваш код хряп-хряп и сожрали…       — Эй, ты поаккуратней там с «хряп-хряп», — испугался Койю. — Я вовсе не хочу доставить тебе или Таке проблемы.       — Не беспокойся. Я обожаю нарушать правила и умею это делать так, чтобы не поймали, — Ютака усмехнулся краем рта.       На экране высветился столб текста, Ютака впился в него глазами.       — Есть, — обрадованно воскликнул он. — Ты прав, редкое имя, один такой… Ну, а если не принимать это в расчёт, вполне себе обычный молодой человек. Ему двадцать два, прописан в одном из районов Арт-квартала, папа школьный учитель, отец работал в Научном сообществе, инженер или вроде того. Ещё у него есть младший братик. Вся семья, правда, уже давно переехала в другой пригород. Учился твой потеряшка в местной школе, потом поступил в университет, но, видать, не заладилось, вот приказ об отчислении за академические задолженности. Привлекался он пару раз за употребление наркотиков...       Койю похолодел. Ну только наркотиков тут не хватало. А Ютака вполне спокойно продолжал:       — …Чем по жизни занимался после вылета из вуза — неизвестно, никаких данных об этом нет. Может, работал где без официального оформления, а может, балбесничал, это, увы, мы уже не узнаем. А около трёх лет назад он исчез. Есть заявление о пропаже, а рядом постановление о прекращении поисков в связи с истечением сроков давности и отсутствием улик. Свеженькое, к слову, месячной давности.       Койю вздрогнул.       — Значит, без вести пропавший…        — Да, — кивнул Ютака и вдруг вполне сочувственно протянул: — Вот не повезло парнишке… Похоже, его искали, но успеха не достигли, ни его самого, ни тело так и не нашли. Просто как сквозь землю провалился, или растворился в воздухе… Впрочем, умершим он тоже пока не числится, но, учитывая постановление, думаю, что это вопрос времени. Причём короткого. Выдадут родственникам справку о смерти и забудут.       — Как такое вообще может случиться в наше время? — Койю нервно сжал пальцами ручку сумки. — На улицах повсюду камеры и полно полицейских, а человек вот так исчезает без следа в разгар дня, и никто ничего не замечает?       — Ничего удивительного, — Ютака покачал головой. — Не забывай, речь идёт об Арт-квартале, там не такой контроль за улицами, как в центре, полицейских мало. И потом, у любых камер есть слепые зоны, и их довольно легко вычислить, для этого вовсе необязательно быть профессиональным шпионом, достаточно просто немного понаблюдать. Проследили за этим твоим Урухой, дождались, пока он окажется в такой слепой зоне, схватили его, сунули в машину и увезли. Всё, концы в воду, никто ничего не заметил, и, естественно, преступников не найдут.       Койю прикусил губу. Действительно, элементарно. До такой степени, что становится жутко.       — Просто ужасно…       — Увы, но таков уж наш мир. Понимаешь теперь, почему Таканори приставил к тебе телохранителя? Даже в наше время нельзя быть полностью спокойным за свою жизнь, — Ютака тяжело вздохнул. — Скорее всего, этот парнишка уже покойник.       — Почему ты сразу думаешь о самом плохом? — тревожно спросил Койю.       — А хорошим мыслям тут неоткуда взяться, — Ютака повёл плечами. — Понимаешь, обычно, если человека похищают с целью получить выкуп от родственников, похититель объявляется в течение нескольких часов, а тут больше трёх лет прошло, и, судя по всему, ни гу-гу. И потом, будь я преступником, такой омега оказался бы последним, на кого я бы обратил внимание. Родители небогатые, ну сколько они за него смогут дать? Сомневаюсь, что миллионы. Ей-богу, у нас в городе полно всяких глуповатых богатых деточек, за которых родные могут чемоданы денег отвалить...       Койю поджал губы.       — У богатых людей служба безопасности обычно имеется, и уж вряд ли они на поводу у преступника пойдут. Только тот объявится, тут же стукнут своим охранникам, и они от похитителя мокрого места не оставят. Не говоря уж о том, что за такими, как ты сказал, деточками обычно бродит сразу несколько телохранителей, которые сначала прихлопнут косо глянувшего на деточку подозрительного типа, а потом только подумают, надо ли было в него стрелять.       — Твоя правда, — признал Ютака. — Но всё равно сомнительно, что этого омегу с целью получения выкупа похитили. Думаю, он просто попал в руки к насильнику, эти несчастные обычно погибают в первые же несколько часов.       — А фотографии его есть? — слегка дрожащим голосом поинтересовался Койю.       Ютака щёлкнул кнопкой. На экране появилось слегка размытое изображение, взятое, похоже, прямиком из школьного выпускного альбома. Койю прищурился. Со старого снимка на него смотрело утончённое лицо омеги-подростка, лет пятнадцати, не больше. Он выглядел угрюмым, каким-то даже обиженным, и в камеру глядел словно исподлобья, недобро; но даже при этом можно было понять, что он очень хорош собой. Острый подбородок, высокий лоб, капризно изогнутые губы, слишком крупные для мелкого личика, большие тёмные глаза миндалевидного разреза, разлетающиеся уголками к вискам, почти чёрные синяки под ними. Длинная тёмно-каштановая чёлка свешивалась ему на лицо, оттеняя нездорово бледную, синюшную кожу, несколько прядей спереди оказались выкрашены в синий цвет. Очень худенький, болезненный омега, он явно страдал от недосыпа и не очень-то хорошо питался.       — Хорошенький, — оценил Ютака. — Подростки частенько те ещё гадкие утята, я вот в свои пятнадцать был даже скорее жабёнком отвратительным, а этот просто прелесть. Как фарфоровая куколка. Бледный только очень, прямо прозрачный… И, кстати, правда чем-то похож на тебя. Весьма сильно, я бы сказал... Даже удивительно.       Койю нахмурился. Он уже и сам видел схожие с собственным лицом черты; если представить, что этот омега подрос, слегка иначе причесать его, превратить из шатена в блондина и вставить в глаза жёлтые линзы, это сходство станет пугающим.       — Ютака, а посмотри, там написано, кто подал заявление о его поисках?       Ютака свернул фотографию и уставился в текст.       — Некто Акира, назвался его очень близким другом.       — Он альфа? — Койю дёрнулся, разом припомнив сумасшедшего из клиники.       — Нет, омега, — тут же разбил его теорию Ютака. — Здесь есть запись его рассказа полицейским. По его словам, они давно дружили, снимали вместе квартиру и были в курсе дел друг друга, потому-то Акира и заволновался, когда Уруха не вернулся домой. Выждал несколько дней, перепугался окончательно и рванул в полицию. А на вопрос полицейского, почему заявление подаёт не родственник, он ответил, что Уруха с родителями разругался вдрызг чёрт знает когда, и они слышать и знать о нём ничего не хотят.        — Понятно, — Койю вздохнул. — Знакомая ситуация. Меня родители тоже бы не хватились, если бы я пропал. Небось давно уже обо мне забыли. Хм… А можешь ещё посмотреть, есть ли какая-нибудь информация про этого Акиру?       — Сейчас, момент.       Ютака опять застучал пальцами по клавиатуре. На экране быстро-быстро замелькали различные страницы из архивов.       — Так-так, что у нас тут… Ну, в отличие от приятеля, полностью положительный гражданин, пометок о привлечении к ответственности нет. Омега, двадцать два года, незамужний, прописан всё в том же Арт-квартале, у родителей, видимо, своей норкой ещё не обзавёлся, отучился в какой-то местной музыкальной школе по классу гитары, работает, судя по всему, кочующим музыкантом.       — Это как? — не понял Койю.       — Ну, это я так их называю. Это такие музыканты, которых временно берут в коллективы. Запасной вариант, так сказать. Например, нанимают их на концерт для лучшего звучания, или в качестве подмены заболевшего члена группы держат. То есть, формально они в коллективах не числятся, — оттарабанил Ютака, — постоянного пристанища не имеют, переползают из группы в группу, перебиваются случайными заработками.       — А, понял, в модельных агентствах тоже такие бывают, — сообразил Койю. — Не очень-то хорошо этим ребятам живётся, они обычно так и остаются вечными подменами, пока не выйдут в тираж, редко у кого получается пробиться в основной состав.       — Думаю, такие везде найдутся, — кивнул Ютака. — Вот Акира, похоже, и есть такой кочующий гитарист. Ну… И всё, собственно, больше никаких данных о нём нет.       Гитарист… Койю мигом напрягся, у него перед глазами опять всплыла сцена в больнице. Вот этот странный человек подскакивает к нему, смотрит опухшими от слёз глазами, потом тянет руку, пальцы у него тонкие, а подушечки покрыты мелкими беловатыми шрамами… А ведь правда, они были похожи на следы от струн гитары. Но Акира, судя по данным базы, омега, а тот сумасшедший совершенно явно был альфой, с узлом на шее...       — Я могу, конечно, залезть в базу мэрии, там могут быть более обширные сведения, — бормотал не подозревающий о его мыслях Ютака, — но…       — Не надо. Того, что есть, вполне достаточно, на первое время хватит, — Койю улыбнулся. — Спасибо, ты мне очень помог.       Ютака откинулся на спинку кресла.       — Да не за что, обращайся, — компьютер вдруг странно щёлкнул, из небольшого отверстия в верхнем углу моноблока выдвинулся небольшой железный прямоугольник. Ютака обрадованно выдернул его и протянул омеге. — Вот, держи. Я скинул туда информацию, мало ли, вдруг она тебе ещё пригодится. Только молчок об этом, ладно? Даже Таканори лучше не говори.       — Буду нем, как рыба, — заверил его Койю, — понимаю, что это не игрушки. Спасибо ещё раз.       — И ещё раз не за что. Не забудь мне потом рассказать, чем твоё расследование закончилось, а то аж самому интересно стало, — Ютака засмеялся и встал. — Что ж, раз на этом всё, пойдём, я провожу тебя до выхода.       — Да, пойдём. Сейчас, только позвоню Юу, чтобы он подъехал и забрал меня.       И, на ходу вытаскивая телефон, Койю пошёл следом за альфой к лифту. Койю невольно думал, что после такого рассказа он и сам будет шарахаться от каждой тени и бояться ходить в одиночестве. А в голове у него звенел только один вопрос: что же всё-таки случилось с Урухой?