Горло, полное стекла

      Как сам Таканори примерно и предполагал, вырваться из офиса ему удалось только вечером. Из-за возни с таинственным образом переставшим включаться тестовым шлемом он совершенно потерял счёт времени. Но дела рано или поздно заканчиваются. Думая, что супруг может уже спать, и стараясь из-за этого особо не шуметь и не громыхать железной дверью, Таканори тихонько вошёл в тёмный холл, хлопнул в ладоши, заставляя сработать датчик освещения, и, прищурившись от ударившего в больные глаза света, стал снимать успевшую слегка намокнуть под дождём кожаную куртку.       — Это ты назвал «пораньше», да, Така? А как же указания врача о постельном режиме?       Таканори слегка качнул головой и усмехнулся самому себе. Спит Койю, как же, надейся больше. Сейчас пропесочит по полной.       Объект его мыслей тем временем незаметно выплыл из спальни и прислонился плечом к косяку двери, скрещивая на груди руки. Несмотря на очевидное ехидство фразы, никакого упрёка или этого самого ехидства в хриплом голосе Койю не слышалось. И Таканори, пристраивая верхнюю одежду сохнуть на вешалку, устало бросил:       — Со шлема все датчики послетали, и часть кабелей отсоединилась… Такое ощущение, будто кто-то в очередной раз попытался напакостить и сорвать эксперимент. К слову, удалось… Чёрт побери, знал бы, чья это работа — руки бы оторвал и в задницу вставил.       — М-м-м… — неопределённо промычал Койю.       Таканори наконец повернулся к нему и в ту же секунду, как ему самому показалось, приклеился своими высоченными каблуками к полу. Было от чего впасть в изумление.       Его почти всегда бледный, даже временами какой-то апатичный Койю выглядел необычно. Скулы супруга пламенели нежным розовым румянцем, настоящим, а не искусственно добытым из косметички, подведённые глаза лихорадочно сверкали из-под длинной чёлки, и он ежесекундно облизывал пухлые губы, блестящие от тёмно-бордовой помады. На шее у него яркими огоньками мерцал бриллиантовый чокер, в ушах покачивались длинные серьги, а в светлые волосы были вплетены шёлковые ленты. Поймав взгляд Таканори, Койю слегка томно прикусил губу и как бы невзначай отвернул воротничок тонкой, почти прозрачной рубашки, которая сейчас была единственным предметом одежды на нём. Если было не принимать в расчёт высовывающиеся из-под рубашки ремешки, крепящиеся к ажурным белым чулкам…       — А я ведь ждал тебя… Специально даже не выходил никуда, — сладострастно прошептал Койю. Медленно, едва слышно ступая по ковру, он подошёл к откровенно оторопевшему от такого восхитительного зрелища альфе и обнял его за шею, наклоняясь и утыкаясь лбом в лоб.       — Это ты так к постельному режиму готовился, моё солнце? — Таканори усмехнулся и обхватил его лицо ладонями. — Что тебя так возбудило? Уж и не припомню, когда ты такие игры затевал и прыгал на меня прямо у входной двери.       Койю без лишних слов впился ему в губы жадным поцелуем, и Таканори обнял его за талию, притягивая к себе поближе.       — Ещё скажи, что тебе это не нравится, — прошептал Койю, легонько куснув и втянув его нижнюю губу напоследок. Приникнув к супругу всем телом, он слегка согнул ногу и надавил коленом на его бедро. — Смотри, я даже подвязки надел. Кажется, в первую брачную ночь тебя это завело ещё как…       У Таканори перехватило дыхание. От одних только воспоминаний об этом к щекам волной прилила кровь. Во время самой свадебной церемонии и венчания Койю красовался в закрытом со всех сторон костюме — всё-таки вокруг было полно людей, и он не хотел особо демонстрировать своё тело, а вот когда они остались наедине, оторвались по полной; Койю тогда, выпутавшись из своих колючих кружев, предстал в чём-то подобном. Однако больше он не экспериментировал с такими нарядами, а Таканори не настаивал, наоборот, смеялся и говорил, что пока он вытащит супруга из всего этого хлама, уже утро настанет.       Альфа прижался губами к его уху, слегка оттянув зубами бриллиантовую подвеску, и провёл ладонью по бедру вверх, запустил её под рубашку, сминая пальцами кожу на ягодице. Койю тихонько рыкнул и, дёрнув головой, опять припал к его рту.       — Да ты меня сам по себе заводишь, — почти простонал Таканори. Он чувствовал, как без того узкие джинсы стали просто мучительно тесными. Никогда бы он не подумал, что от пары поцелуев и одного только ощущения супруга в своих руках может так возбудиться. Да ещё Койю уже так призывно тёрся животом об его стояк, сладко постанывая в ухо… Было от чего потерять остатки разума. Прежде чем Таканори успел даже сам толком сообразить, что делает, он подхватил омегу под ягодицы, легко приподнял и потащил в спальню.       Койю, обычно мягкий и податливый, сейчас почти яростно кусал его губы, жадно вылизывал, тут же затрагивая получившиеся ранки и оставляя следы липкой красной помады. Одним рывком завалив супруга на спину и оседлав его бёдра, омега покусывал лезущий к нему в рот проворный язык, оттягивал нижнюю губу, чтобы тут же втянуть её в свой рот. Уже один только этот поцелуй сам по себе походил на секс. Таканори зарылся пальцами в шелковистые светлые волосы, слегка оттягивая голову назад, всё же разорвал закипающее прикосновение и вцепился в подставленную вытянутую шею, слегка сдвигая вниз чокер и оставляя на нежной коже ярко-красные собственнические следы, на что Койю отзывался рыком и сладострастными стонами. Он тоже времени зря не терял: в процессе Койю ухитрился стянуть с альфы чёрную толстовку и расстегнуть его джинсы, с силой потёрся твёрдым членом о живот, коротко охнул и, отстранившись, сполз вниз. Таканори не успел даже выдохнуть, как длинные пальцы, унизанные кольцами, с силой сомкнулись на основании его члена.       — Солнце, что ты!.. — Таканори вцепился ему в волосы, пытаясь заставить как-то отодвинуться, но Койю легко перехватил его руку и мягко отвёл её в сторону. Прижавшись щекой к бедру, слегка прищурив хищные глаза, Койю неспешно ласкал его, как бы ненарочно задевая время от времени большим пальцем головку и узел.       — Ш-ш-ш, — Койю как-то недобро улыбнулся краем рта и протянул свободную руку, ведя кончиком пальца от груди вниз, к животу. Дразня, нарочно царапнул кожу чуть выше пупка длинными фиолетовыми ногтями. — Расслабься, тебе понравится. Я посмотрел парочку техник в Сети…       — Серьёзно?! — дёрнулся Таканори, от всего этого уже окончательно переставший соображать, что происходит. — Вот уж не думал, что ты порнушкой на досуге увлекаешься! Койю, люди нашего круга так не делают, ты в курсе?       — Тише, это только для пользы дела, — ласково отозвался Койю. — Просто лежи спокойно.       Койю глубоко вдохнул, приоткрыл рот и, лизнув кончиком языка матовую головку, принялся медленно опускаться по члену вниз, забирая его почти целиком в горло. Ощущение бархатного горячего рта буквально оглушило Таканори, заставив выгнуться и опять вцепиться пальцами в длинные светлые волосы. Койю, впрочем, этого даже не заметил, он был слишком увлечён процессом, находя его, судя по выражению лица, интересным и весьма познавательным. Он осторожно заглатывал член так, что касался собственного нёбного язычка, щекотал уздечку и набухающий узел, помогал себе рукой. Блаженно прикрыв глаза, он выпускал головку изо рта, но только для того, чтобы пройтись языком по всей длине члена. Таканори уже начал глубоко дышать; расслабившись, он осторожно разжал пальцы и накрыл ладонью затылок омеги, слегка направляя его, оттягивая скользкие ленты, если Койю случайно задевал его кожу зубами. Полуприкрытыми, помутневшими голубыми глазами Таканори наблюдал за ним — за тем, как появляются на его длинных чёрных ресницах мелкие слезинки, и такие соблазнительные, сочные губы с размазавшейся помадой сжимаются вокруг члена, с причмокиванием посасывая. Удивление всё ещё не ушло до конца; Койю до этого никогда не пытался сделать ему приятно таким образом, Таканори даже не догадывался, что супруг умеет так делать минет. Оставалось только недоумевать, куда же подевался привычный вечно смущённый и в каком-то плане стыдливый Койю. Но удовольствие уже почти достигло своего пика, и вскоре этим мыслям всё же не осталось места в голове.       — Солнце… — хриплым голосом прошептал Таканори, убирая прядки волос с его влажного лба. Койю немного повернул набок голову и разомкнул веки; замутневшие жёлтые глаза глянули в потемневшие от страсти и удовольствия голубые. — Не надо… Я же сейчас…       Койю хитро сощурился и легонько мотнул головой. Весь его вид говорил одно: ни за что не отпущу. Нащупав свободной ладонью руку супруга и сжав пальцы своими, он ускорился, уже почти с остервенением вбирая в себя его член. Долго так продолжаться не могло. Услышав тихий вскрик Таканори, почувствовав, как резко напряглось вроде бы уже расслабленное тело, Койю выпустил его член и прижался губами к головке, продолжая помогать себе рукой. Таканори закатил глаза, почти до крови прикусил губу и с протяжным стоном кончил. Омега дёрнулся, когда сперма попала ему на лицо, но не отстранился; прикрыв глаза, он медленно, с нарочно громким пошлым звуком облизал губы, собрал остальные капли на пальцы и тоже облизнул их, после чего перевёл хитрый взгляд на тяжело дышащего альфу.       — Иди ко мне, — шепнул Таканори, потянув его за руку.       Койю цепочкой поцелуев-укусов вернулся по уже проложенной по его телу дорожке обратно вверх и, вновь сжав бёдра коленями, прижался ко рту, втягивая в вяжущий язык поцелуй. Отвечая ему, слизывая с губ остатки помады, Таканори слегка приподнялся и трясущимися пальцами на ощупь расстегнул пуговички на прозрачной рубашке. Потянул шуршащую ткань вниз, обнажая покрытые шрамами руки, погладил ладонями острые плечи. Койю обнял его за шею и прильнул к груди всем телом.       — Така… — прохрипел он, вскидываясь и полностью отдаваясь ласкающим его рукам. В расстёгнутой, приспущенной рубашке, со слезящимися глазами и искусанными в кровь губами, Койю, казалось, и сам был уже на грани помешательства. — Така, ты хочешь меня?..       Таканори дёрнул его обратно к себе и куснул за подбородок, чувствуя, как влажный язык пробежался по его уху, и зубы прикусили мочку. Койю громко выдохнул, и этот звук эхом прокатился прямо до мозга.       — Хочу! — почти вскрикнул Таканори, дёрнув его за волосы и впившись коротким поцелуем. — Хочу, Койю, если бы ты только знал, как хочу…       Его член тёрся о ягодицы омеги, и альфа чувствовал, что ещё буквально пара секунд такого промедления — и он точно сойдёт с ума. Пытаясь справиться с бьющими фонтаном эмоциями, он принялся целовать так призывно трепещущее в его объятиях тело. Скользнул кончиками пальцев вдоль спины, чтобы прощупать выпирающие позвонки, дотронулся губами до соска, ощутив, как бьётся под рёбрами сердце. Койю сомкнул руки в замок у него на шее, закусил губу и слегка приподнялся. Позволяя целовать себя, он медленно насаживался на член супруга, стараясь максимально расслабиться. Дыхание сбивалось, с каждым миллиметром накатывающая боль всё усиливалась. Впустив его в себя почти до конца, Койю остановился, прикусывая губы, и Таканори вскинул голову, глядя на его лицо. Растрёпанные светлые волосы липли ко лбу, мокрые от слёз щёки заливал лихорадочный румянец, губы окончательно распухли от бесконечных поцелуев и укусов. Глаза Койю отчего-то зажмурил. По травмированной шее текли капельки пота; чокер от интенсивных движений сполз ближе к ключицам, обнажив тёмный шрам на горле. Таканори, не справившись с соблазном, медленно и широко лизнул его кожу, пьянея от окутывающего его аромата горьковатого парфюма и солёного привкуса на языке. Кто только сказал, что Койю напрочь изуродовал себе горло этим шрамом? Шея у него по-прежнему безумно красивая…       — Открой глаза, солнце… — прошептал Таканори, пальцами дотронувшись до острой скулы. — Смотри на меня!       Койю распахнул глаза; туманные и полные желания, они всё равно сейчас блестели ярче, чем бриллианты у него на шее. Он усмехнулся краем рта и слегка толкнул альфу в грудь, заставив плюхнуться обратно на подушку.       — Это ты смотри на меня, — хриплым голосом протянул Койю, облизал губы и начал медленно двигаться.       Койю явно нравилось быть сверху. Впрочем, Таканори тоже ничего против этого не имел — так он мог видеть каждое движение супруга, такого красивого и страстного. Упёршись ладонями ему в грудь, Койю грациозно выгибал спину, покачивал бёдрами, приподнимал их и вновь опускался, ускоряясь, и низко и хрипло стонал, закатывая глаза. Кружевной пояс явно сильно натирал ему живот: на том месте, где он соприкасался с кожей, проглядывалась красная полоска. Но самому Койю, видимо, было на это целиком и полностью наплевать. Заворожённый всем этим зрелищем, Таканори ласкал его везде, где только мог дотянуться — гладил грудь и живот, сдавливал пальцы на колом стоящем члене.       Сосредоточившись только на неотвратимо приближающемся оргазме, Таканори потянул омегу на себя, терзая поцелуями его шею. Он постоянно вздрагивал в обманчивом ощущении разрядки; Койю, тяжело дыша, сдавливал ладони на его плечах, царапая ногтями и едва не сдирая влажную кожу. Он с глухим вскриком кончил первым, вскинувшись; а под яростными движениями его бёдер и альфа, собиравшийся продержаться подольше, не сумел совладать с собой. Изнеможённый, абсолютно обессиленный, Койю соскользнул с его члена и упал супругу на грудь, с хрипом пытаясь отдышаться. И Таканори с улыбкой поцеловал его в скулу, про себя подумав, что вот бы Койю хоть раз в неделю бывал таким.       …Они так и лежали молча какое-то время. Потом пришедший в себя Койю слегка пошевелился и скатился с альфы на бок, тут же сбрасывая рубашку и с наслаждением раскидываясь на подушках.       — Ах-х… Потрясно.       — Ну и ну, первый раз с нашей свадьбы вижу тебя таким довольным.       Таканори усмехнулся краем рта и, повернувшись, наклонился к нему. Койю не возражал, обнимая его за шею и охотно отвечая на его поцелуи. Дыхания всё ещё не хватало, они быстро стали короткими и рваными, перемежающимися шумными вздохами.       — М-м-м… Неправда. Я всегда доволен. Просто не вижу смысла тебе об этом говорить, ты ведь и так об этом знаешь… А сейчас почему-то захотелось.       С громким «чмок» Койю всё же отлепился от него и хитро прищурился. Он лежал, лениво раскинувшись на подушках и слегка разведя в стороны бёдра; шея его была прямо-таки усыпана ярко-красными пятнышками, на талии виднелась полоса от впивавшегося в кожу кружевного пояса, а к широкому тёмному шву на животе прибавилось ещё несколько сероватых следов от пальцев удерживавшего его Таканори. Но, несмотря на всё это, Койю и вправду выглядел необычайно довольным, похожим на красивого сытого хищника. Таканори оглядел его, и взгляд почему-то опять зацепился за мозоль от пояса.       — Хм… — альфа слегка нахмурился, пытаясь понять, что именно его беспокоит.       — Что? — тут же напрягся Койю, приподнявшись на локте.       — Знаешь, солнце, мне кажется, что ты стал чуть-чуть… — Таканори прикусил губу, подбирая правильное слово. — …Круглее.       Койю застонал и мученически закатил глаза, прикрыв их согнутой рукой.       — Боже, Така, и ты ещё меня капризулей зовёшь. То я на скелет похож, то круглее становлюсь, тебе не угодишь!       — Нет-нет, ты не понял. Мне это нравится… — Таканори слегка сполз вниз и поцеловал его прямо в шов. — Так сексуально… Тебе идёт. Ну-ка, иди сюда.       Надавив ладонями на костлявые бёдра, он ухватился зубами за подвязку. Кружево незамедлительно укололо язык и губы, но сейчас было не до этого. И Койю слегка согнул коленку, позволяя ему стянуть тонкую полоску.       — Навевает воспоминания, да? — томно прошептал он. Второй ногой Койю легонько, но настойчиво надавил на пах альфы, заставив его коротко охнуть. — И кто-то уже готов на второй раунд, как я чувствую…       Таканори хмыкнул, откинул в сторону повязку и, прижавшись к так призывно улыбающемуся супругу, поцеловал его.       — А кто-то завтра не сможет сидеть, как я могу уже сейчас пообещать, — ухмыльнулся он и резко подтянул омегу к себе за бёдра.       Койю высунул кончик языка и ловко закинул ноги ему на поясницу. Зарывшись пальцами в мягкие белокурые волосы, он приложился губами к уху и хитро прошептал:       — А я и не собираюсь завтра сидеть и ходить, Така. Будешь меня на руках по квартире носить.