Глава 12
24 февраля 2021 г., 16:12
— Так странно… Почему-то у меня дежавю.
Откинувшись на спинку широкого кожаного диванчика, Койю бездумно наблюдал за проносящимся за окнами городским пейзажем. Монорельс только набирал скорость, он едва отъехал от начальной станции своего длинного маршрута, но уже ощутимо разогнался и словно парил на высоком подвесном рельсе, оставляя центр где-то внизу, в густой дымке сырого пасмурного утра. И из этих сероватых облаков, как кристаллы, торчали высотные стеклянные здания. Зрелище казалось завораживающим и даже немного пугающим.
Поезда всегда нравились Койю гораздо больше, чем самолёты. Причём он даже сам не мог понять, почему. Может, из-за того, что он по непонятной причине ощущал себя спокойнее. А уж сейчас, когда в кресле напротив, закинув ногу на ногу, сидел Таканори, он и вовсе чувствовал себя в полнейшей безопасности.
— Дежавю? Ты о чём, моё солнце?
Таканори, сосредоточенно просматривавший какие-то документы на экране планшета, поднял голову и слегка удивлённо посмотрел на него, сдвигая на кончик носа круглые очки с затемнёнными стёклами, которые нацепил, даже несмотря на дымку и пасмурность. Даже такой серый свет жёг ему глаза и причинял страдания.
Койю весело улыбнулся и, потянувшись вперёд, осторожно взял со столика бокал с виноградным соком. От шампанского пришлось отказаться — доктор, конечно, уверял Койю, что один фужер в неделю вполне можно себе позволить, однако сам Койю такого мнения не разделял. Нет уж, он спокойно без алкоголя обойдётся, всё меньше вреда малышу будет. Койю даже от газировки отворачивался, позволял себе только минералку и сок.
— Ну, просто у тебя опять деловая поездка, а я увязался за тобой, и ты не смог мне отказать… — томно пояснил он, мелкими глотками потягивая напиток. — Помнишь, такое ведь уже было. Буквально за пару недель до аварии…
Таканори поморщился и опять уткнулся в планшет.
— Ещё бы не помнить. Хотелось бы забыть, а не получается.
— …Ну, ну, Така, зачем же забывать. Хорошая же тогда поездка была, — Койю мягко улыбнулся. — Мы даже имя малышу выбирали…
— И так и не выбрали, кстати, — Таканори покачал головой.
— Да, мы тогда не знали, кто у нас будет… Ну ничего, теперь-то уж точно выберем. Плохо вот только, что ты опять уедешь в командировку, как только мы вернёмся, — расстроенно протянул Койю, слегка покачивая бокал в пальцах. И капризно добавил: — Терпеть не могу твои командировки, ну правда…
— Малыш, я их и сам временами просто ненавижу. Знаю, может, оно так не выглядит, — Таканори тяжело вздохнул и отбросил со лба слегка растрепавшуюся светлую чёлку, — но это правда. Я бы с таким удовольствием сидел спокойно у себя в офисе и проводил вечера рядом с тобой, а не мотался чёрт знает где и только и делал, что следил, как бы не надули…
— Я одного не пойму, если это так, то что мешает тебе нанять хорошего управляющего, который бы хоть ездил контракты за тебя подписывать? — Койю слегка вскинул брови и поправил шляпу с широкими полями. — Ну или скинуть часть обязанностей на Ютаку…
— Ну нет, швырять всё на Ютаку — это уже свинство. Он и так пашет вдвое больше, чем я. Не забывай, он не только мой заместитель, но ещё и руководитель отдела и сам один из ведущих специалистов, — Таканори наконец выключил планшет и, отложив его на столик между ними, принялся растирать пальцами виски. У него опять болела голова с утра. — А управляющего я не нанимаю по одной простой причине — не доверяю я никому. Лучше меня самого мои дела никто не знает. Вот и всё.
Койю поставил бокал на столик и протянул к нему руку в длинной кружевной перчатке, слегка сгибая пальцы. Таканори его понял и, подав в ответ ладонь, положил её поверх руки супруга, сплетая пальцы со своими.
— Знаешь, Така, это удивительно… Ты в быту такой беззаботный, плюёшь на всё, а на работе разом превращаешься в параноика, только всякие заговоры вокруг и видишь.
Койю уже не раз обращал внимание на эту двуличность Таканори, но впервые осмелился высказать эту мысль. Вне офиса «Сиджик», в компании супруга и близких друзей, Таканори производил впечатление дружелюбного, очень общительного и обаятельного мужчины, он ослепительно улыбался, легко подхватывал любые темы для разговоров и мог быстро расположить к себе практически любого человека. Но вот с работой дело обстояло совсем иначе. Супруга к своим делам Таканори не подпускал, говорил, что Койю незачем в это влезать.
— Прелести вроде тебя вредно много думать о сложном, — ласково улыбался Таканори. — Солнышко, оставь мои дела мне и позволь спокойно зарабатывать на исполнение твоих капризов.
Но Койю особо и не лез к нему с этим. А вот однажды на каком-то общем мероприятии Ютака многовато выпил, разговорился с Койю и пожаловался, что как босс Таканори просто ужасен: он дотошный и невероятно злой, абсолютно нетерпеливый к чужим просчётам. Он сам работает, не щадя себя, сетовал заместитель, и требует такой же отдачи от сотрудников. Другое дело, что Таканори, как истинный трудоголик, от этого испытывает наслаждение, в то время как коллективу, который вовсе не состоит целиком из таких же энтузиастов, порой приходится очень несладко. Койю тогда лишь улыбнулся. Хотя он и замечал, что порой в отношении «Сиджик» Таканори ведёт себя слегка странно, не хочет ни на секунду выпускать корпорацию из рук и желает контролировать буквально всё, что в ней происходит. Не сказать что его беспокоило это раздвоение супруга. Койю по себе и своим коллегам слишком хорошо знал, как много масок для разных случаев может иметь один и тот же человек.
— Ты находишь это странным? — Таканори слегка растерянно улыбнулся и потёр рукой затылок. — Ну-у-у… Знаешь, я столько сил угрохал, пока поднимал «Сиджик», по-моему, вполне нормально, что я не хочу никому его доверять. И потом, если я сам могу делами заниматься, то с какой стати мне всё бросать на управляющих?
Койю улыбнулся краем рта.
— Трудоголик. Говоришь, что терпеть не можешь командировки, но отказываться от них тоже не хочешь.
— Уж кто бы говорил, Койю. Ты тоже от своей работы отказываться не хочешь, — Таканори нервно дёрнул плечом, — хотя плохо себя чувствуешь и не забываешь на это жаловаться.
— Уж и пожаловаться немного нельзя, подумаешь, — Койю оттопырил нижнюю губу. — Я в положении, мне можно! И потом, не так уж часто я тебе жалуюсь.
— Я просто повторяю твои же слова, только уже в твой адрес, — Таканори фыркнул и закинул ногу на ногу. — Мы оба бываем на редкость эгоистичными, заметил? Просим друг друга от чего-то отказаться, но сами от своего отказываться при этом не хотим.
— И вправду… — пробормотал Койю и нахмурился. — Но я думаю, что в таких ситуациях надо не отказываться, а на компромиссы идти. Я вот пообещал тебе, что попрошу декрет перед годовщиной… А ты взамен пообещай, что эта командировка будет последней на какое-то время.
— Обещаю. Она же и не долгая, всего на неделю, — Таканори поднёс его ладонь к губам. — Только вот, Койю… Никаких поездок в аэропорт в этот раз, понял? Жди меня дома, береги себя и малыша.
— Сам знаю, не дурак, не хочу рисковать, — Койю слегка насупился. — Только что это за тон такой? Ты прекрасно знаешь, мне нельзя ничего приказывать, мигом хочется назло сделать всё наоборот.
В голубых глазах мелькнул нехороший огонёк, но Таканори быстро взял себя в руки и улыбнулся.
— Извини, и вправду грубовато прозвучало. Я просто не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности.
Койю удовлетворённо качнул головой и опустил свободную руку. Живот уже становился заметным, хотя всё ещё запросто скрывался за лёгкими шёлковыми рубашками. Омега, улыбаясь, всё чаще прикасался к нему. Да, Койю был счастлив. Несмотря даже на мучивший его мощнейший токсикоз.
Он быстро встал и пересел на диванчик поближе к супругу, прижавшись к нему и склонив голову на плечо. Мешавшую шляпу Койю снял и откинул в сторону. А Таканори уткнулся губами ему в висок, положил на живот руку, поглаживая, и вдруг улыбнулся:
— Как думаешь, кто у нас родится?
Койю тихонько фыркнул, накрыв его ладонь своей.
— Альфы такие нетерпеливые… Я ещё не знаю. Но, наверное, скоро уже можно будет определить. Хотя мне почему-то кажется, что там омега…
— Ну, — Таканори хмыкнул, — тогда интереса ради скажу, что альфа. Посмотрим, кто из нас окажется прав.
— А если сразу двое? — Койю хихикнул и приложил ладонь к его щеке. — Вряд ли, конечно, но всё-таки? Победит дружба?
— Любовь, тогда уж, — Таканори засмеялся и поцеловал его. — Это будет слишком уж дорогим подарком, не осмелюсь даже рассчитывать на такое.
— А ты хотел бы близняшек? — Койю прижался к нему и довольно заурчал куда-то в шею.
— Может быть. Но, боюсь, ты сразу с двумя не справишься, малыш.
Таканори обнял его за талию, прижимая к себе поближе, и принялся мягко перебирать каштановые волосы. И Койю успокоенно прикрыл глаза.
Последние две недели вообще прошли на удивление спокойно. Правда, самочувствие, как казалось Койю, ухудшалось с каждым днём: его постоянно преследовали усталость и сонливость, а неприятное, но лёгкое и, в общем-то, безобидное ощущение подташнивания сменилось самой настоящей тошнотой, причём даже не утренней, постоянной — почти всё, что Койю пытался съесть, тут же выскакивало из него наружу. И Таканори, каждый раз поглаживая трясущегося супруга по плечам, тяжело вздыхал:
— Вот ведь. Бедный ребёнок умрёт от голода, не успев родиться.
— Не смей каркать!
Койю, впрочем, только отмахивался от него. Ровно до тех пор, пока у него не появился очередной повод для беспокойства. Пустяковый вроде. Как-то раз, наблюдая, как Койю кривится и облизывает пересохшие губы, Таканори растерянно бросил:
— Странно, вроде в прошлый раз у тебя не было такого сильного токсикоза…
И всё, Койю разом напрягся. Наверное, врач бы, если бы он попытался об этом спросить, сказал, что такое явление вполне нормально, беременность даже у одного омеги может протекать по-разному. Всё-таки сейчас Койю старше, плюс тяжёлая операция, прерывание на большом сроке и внутреннее кровотечение, всякое может быть. Но Койю в последнее время стал очень остро реагировать на одно только сочетание «в прошлый раз» и слово «раньше».
И как бы ему ни хотелось продолжать, расследование зашло в тупик. После того, как оборвалась последняя ниточка, ведущая к Хиде и версии о том, что Уруха просто сбежал с любовником и начал новую жизнь, у него не осталось ни единой зацепки. Акира больше ничего не мог ему сказать, да и занят он был, усиленно репетировал и готовился к первому концерту. Юу тоже ничем не мог помочь, он вообще всё чаще стал просить хозяина всё-таки отказаться от этого дела. Койю совсем сник. И сейчас, по прошествии двух недель, он уже и сам почти что склонился к мыслям, что ну его к чёрту, надо бросать. Какой смысл биться головой в кирпичную стену, только нервы себе лишний раз дёргать. Легче подумать, что он просто маялся от скуки и придумал себе целый детективный роман… Хотя Койю не покидало отчётливое ощущение того, что он упускает что-то невероятно важное. Да и ночные кошмары никуда не делись — правда, теперь Койю постоянно снилась тень, напоминающая очертаниями его отражение, которая вцеплялась костлявыми пальцами в шею и шипела «прочь!». Он просыпался среди ночи от приступов удушья, весь мокрый, с криком садился на постели и потом до утра не мог спать.
Он был на грани того, чтобы опять обратиться к психологу по этому поводу. Даже во времена после аварии, когда Койю был в депрессии, у него не было таких затяжных кошмаров.
— Таканори-сан, можно? — в полупрозрачную дверцу купе тихонько постучали, внутрь просунулся Кензо. Он был, как обычно, в строгом чёрном костюме и с сильно зализанными назад серебристыми волосами. Койю даже усмехнулся. Так вот посмотришь на них с Таканори сейчас — и ни за что не поймёшь, кто из них хозяин, а кто телохранитель. Таканори не считал саму по себе поездку в поезде официальной, поэтому вырядился в светло-бежевый пиджак и брюки, а волосы даже укладывать не стал, и они смешными завитками пружинились вокруг его головы. Солидности ему придавали разве что очки.
— Что? — слегка недовольно спросил Таканори, повернув к нему голову и спустив оправу на кончик носа.
— Телефон зазвонил. Вы просили сообщить, если что…
Таканори очень не хотел, чтобы его дёргали, поэтому сунул мобильный телохранителю перед посадкой в купе. И Койю тут же недовольно нахмурился. Ну что за подлость. Бывало временами такое ощущение, что команда без Таканори не может от слова «вообще».
— Дай сюда, — Кензо протянул ему трубку, и Таканори поднёс её к уху. — Да, да, Ютака, я знаю, что это ты. В чём дело? Только не говори мне, что эксперимент опять с треском провалился.
Койю, не мигая, следил за супругом. От нежности и расслабленности, написанных на его лице буквально секунду назад, не осталось ничего: Таканори свёл к переносице брови и сжал губы, а глаза его зло заблестели из-под чёлки. Судя по всему, Ютака подтвердил его слова.
— Вот дерьмо, в третий раз уже всё срывается. Что не так с этим шлемом? Почему на тестовых запусках всё работает, а во время экспериментов никак?
Шлем, шлем… Койю внезапно ощутил непонятное беспокойство, словно в голове опять заворочались какие-то смутные воспоминания. В последнее время с ним это происходило всё чаще. Прижавшись к супругу и сдавив его руку, он тихонько выдохнул и опустил длинные ресницы.
— Удалите все данные и попробуйте запустить заново, — сказал Таканори наконец и потёр ладонью лоб. — Да, я разрешаю, что делать, если не запускается. Хотя, конечно, надо с этим что-то решать… Если эта штука не сможет работать со вшитыми данными, какой вообще в ней смысл, для одной только чистки воспоминаний уже существуют вполне совершенные программы, зачем велосипед изобретать. Кстати, ты не проверял, может, с памятью какие-то проблемы?
Он помолчал ещё минуту, потом вздохнул:
— …Всё-таки проверь на всякий случай. Ютака, я на тебя рассчитываю. Я бы и сам взялся, но ты же помнишь, я в этом ничего толком не понимаю. Совладайте уж как-нибудь с ним… Да, да. Позвони потом, как дело идёт.
Он щёлкнул кнопкой и убрал телефон в карман бежевого пиджака, после чего склонил голову к супругу, утыкаясь носом в висок.
— Опять неприятности? — полусонно спросил Койю.
— Да шлем этот, чтоб его… Ещё чуть-чуть, и я начну всерьёз жалеть, что подписался на этот заказ, — Таканори тяжело вздохнул. — Не думал, что с ним будет столько проблем… Ютака с отделом уже воют в один голос, то одно срывается, то другое.
— Но ведь вы уже изобрели нечто подобное, почему не использовать те наработки?
— Я же тебе объяснял, солнце. Прежние наработки — это не одно устройство, — Таканори покачал головой, — а комплекс. Он целую лабораторию занимал, когда мы ещё работали в старом корпусе. Штук тридцать компьютеров и проводов километра два, если не больше. Представляешь, какой монстр? И всё равно он был несовершенный, с целой кучей недостатков. Причём недостатки были такие критичные, что в итоге проект пришлось закрыть. Громкий провал. Конечно, ребята используют уже разработанные для него технологии, я им разрешил, но задача сейчас более сложная, теперь нужно запихнуть всё это в один шлем и пару компьютеров и заодно устранить эти недостатки.
— Вот как… Звучит как «миссия невыполнима», — Койю увидел, как супруг устало кивнул, и прикусил губу: — Подожди-ка, ты сказал «в старом корпусе»?
— В Арт-квартале, — уточнил Таканори. — Там были в основном лаборатории. А потом я выкупил здание в центре и всё перевёл туда для удобства. А старый корпус запечатали. Продать его очень сложно, так что он до сих пор числится за мной. Если не развалился ещё.
Койю невольно прикусил губу. Точно, Акира же в их вторую встречу говорил ему, что неподалёку от дома есть филиал «Сиджик». Койю тогда ещё про себя слегка удивился, зачем супругу держать офис корпорации в такой дыре. А теперь выясняется, что этот корпус давно уже законсервирован и заброшен…
— Ты никогда мне не рассказывал об этом… Ты вообще очень неохотно говоришь о своих делах.
— Просто не вижу смысла грузить твою хорошенькую головку, — Таканори улыбнулся. — И потом, это было очень давно, мы закрыли этот корпус примерно за год до того, как я с тобой познакомился. Я и сам давно уже про него забыл. Так что не думай об этом.
Койю улыбнулся краем рта и прижался к нему.
— И не буду. Сейчас есть куда более приятные вещи, о которых можно подумать.
Краем глаза он отметил, как за раздвижной дверью, которая при закрытии становилась матовой, метнулась тень. Кензо, похоже, маячил в коридоре и подслушивал. Койю прищурился. И почему ему всё отчётливей казалось, что телохранитель мужа что-то скрывает? Он словно подсознательно чувствовал какую-то опасность со стороны Кензо. И оттого осознание, что большую часть из этих двух дней рабочей поездки Таканори Койю придётся провести в его компании, слегка омрачало настроение.
Ему не хотелось отпускать Юу, только не в эти нервные моменты, когда Койю постепенно начинал терять доверие ко всем, кто его окружал. Он был даже готов в этот раз упереться и убедить Таканори, что одного телохранителя будет маловато, пусть Кензо следит за Таканори на переговорах, а Юу, как обычно, сопровождает Койю, пока супруга нет рядом. Но Юу, услышав о поездке, внезапно сам попросил у хозяина отпуск на эти пару дней. Зачем ему это понадобилось, он не сказал, но по подозрительно заблестевшим глазам Койю сообразил, что тут замешаны дела любовные. И Койю скрепя сердце его отпустил. И оттого чувствовал себя сейчас неуютно, удивляясь тому, что он, оказывается, уже так привык к Юу, что при его отсутствии ощущает себя некомфортно.
Но всё скрашивалось тем, что эти два дня он мог провести рядом с супругом. Таканори пообещал, что переговоры не должны затянуться слишком надолго, а значит, у них будет время побыть вместе и сходить куда-нибудь. Отгул Таканори взять так и не смог, так что, думал Койю, пусть хотя бы будет так.
Таканори уехал на переговоры почти сразу после того, как они оказались в гостинице. Поцеловав супруга, улыбнувшись и пообещав, что ненадолго, он оставил Койю на попечение Кензо. Телохранитель, впрочем, к Койю не приставал, маячил мрачно у двери, как обычно, и только краем глаза, казалось, посматривал вокруг.
Койю никогда прежде не был в этом отдалённом пригороде и сейчас с лёгким удивлением осматривал окрестности с балкона. С виду обстановка мало чем отличалась от центра, такие же неоновые вывески, тонущие в дымке, сверкающие стеклянные здания, отражающие ясное небо. Погода наладилась, можно было и выйти погулять чуть позже.
Полюбовавшись на пейзаж, Койю вернулся в номер и, присев на кровать, расстегнул молнию на сумке, чтобы вытащить вещи и переодеться. И тут же вздрогнул. А ведь когда они выходили из дома, Таканори со смехом сказал, что в кои-то веки они куда-то едут на пару дней, а Койю не тащит за собой два чемодана и сумку, набитые вещами. Омега удивлённо на него посмотрел и поднял брови, но Таканори не стал пояснять своих слов и, смеясь, пошёл в машину. Опять это дурацкое «раньше», которое вроде бы не прозвучало, но явно подразумевалось. Койю в недоумении посмотрел на сумку. Неужели раньше он даже в крохотные поездки возил с собой множество одежды? Это кажется очень глупым. Конечно, вещи он брал, сумка набилась почти целиком, но чтобы два чемодана на пару дней…
Чуть подрагивающими руками Койю выудил мягкую кофту с длинным рукавом и лёгкие серые брюки и положил их на постель рядом. Пространство в сумке освободилось, и на глаза тут же попалась маленькая чёрная коробочка; омега вытащил и её. Повертел в руках и крикнул:
— Кензо, подойди сюда на минуточку!
Послышались лёгкие шаги, телохранитель уверенной походкой шагнул в комнату.
— Что, Койю-сан? Вам с чем-нибудь помочь?
Койю открыл крышку коробки и выудил из неё злосчастный медальон на разорванном шнурке. Он спрятал украшение подальше, так и этак обмозговывал ситуацию с ним, и теперь решил, что кулон может ещё и сыграть ему на пользу: можно хотя бы попытаться слегка разговорить Кензо.
— Кажется, ты хотел его забрать, — нарочито скучающим тоном пробормотал Койю, покачивая кругляшок на пальцах. Кензо, дёрнувшись, уставился на кулон, как заворожённый, и прикусил губу. — Знаешь, я подумал немного и решил, что отдам его тебе. Забирай. Мне он всё равно не нужен, больно уж нехорошие воспоминания навевает, вряд ли я буду его носить.
По правде говоря, Койю за собой замечал, что медальон не вызывает у него таких уж неприятных ощущений, когда он на него смотрит. Когда он случайно попался Койю, выпав из папки, его в первую секунду прошибло, а вот потом Койю неоднократно рассматривал украшение и понимал: зря он боится воспоминаний, они есть, но очень и очень смутные, такие, что даже напугать толком не могут.
Кензо несмело протянул руку и осторожно забрал у него кулон, едва уловимо тронув пальцы своими.
— Уверены? Мне казалось, что в прошлый раз вы меня порвать были за него готовы.
— Хм-м, может быть, — с видом настоящего кретина выдал Койю и картинно поправил уложенные волосы. — Но сейчас я передумал. Извини меня за грубость. И сделай одолжение, убери эту пакость. Выкинь, сожги, себе оставь, делай что хочешь, но пусть он больше не попадается мне на глаза. Мне нельзя нервничать.
Кензо поколебался минуту и убрал медальон в карман своего пиджака.
— Конечно, Койю-сан. Простите, это был мой прокол, я должен был его уничтожить сразу же. Больше вы его не увидите, обещаю.
Койю слегка прищурился. Ему показалось, что Кензо выдохнул с облегчением. И появился интересный повод для разговора.
— Но я хочу кое-что у тебя спросить, — он наклонил голову, и Кензо уставился ему в лицо. — …Кензо, а каким образом ты оказался в курсе, что этот медальон с меня силой снимали и что он вообще был на мне в ту ночь? Не подумай чего, мне просто интересно…
— Ну, так всеми хлопотами, связанными с больницей, занимался я, — спокойно ответил Кензо и завёл руки за спину. — Таканори-сан был в шоке и оказался не в состоянии с врачами разговаривать, сбросил всё на меня, я должен был устроить вас в самые лучшие условия и потом ему отчитаться. Представляете, что ему пришлось тогда пережить? Я вёз его домой из аэропорта, всё было в порядке, вдруг раз — на дороге впереди авария, всё перекрыто полицией, я вылез спросить, что случилось, увидел, что разбитая машина подозрительно знакомая… Сами понимаете. Я попросил тогда Таканори-сана остаться в салоне, думал, как бы поаккуратней ему сказать, но он всё же вылез. Только увидел машину — и упал в обморок, сразу.
Едва речь зашла о хозяине и его переживаниях, мрачно молчащий Кензо разом сделался весьма разговорчивым.
— …Естественно, я отвёз его домой, вызвал врача, а сам помчался в больницу, чтобы обо всём договориться. Врачи мне и рассказали о ваших травмах и об этом дурацком шнурке, а я потом рассказал об этом Таканори-сану. Вот и всё…
— Така в обморок упал? — недоверчиво протянул Койю. — Да у него нервы как канаты стальные, ты о чём?
— Да, но не когда это касается вас, — Кензо сощурился. — Он очень за вас переживал, Койю-сан. Две недели лежал и вообще почти ни на что не реагировал. А потом очнулся и сразу пошёл всех на уши ставить.
Пока он говорил, Койю, чуть смежив веки, внимательно следил за выражением его лица. Но напрасно он пытался отметить какие-то изменения; если Кензо даже врал и нервничал, то, как обычно, не показывал этого и изумительно держал себя в руках.
— По-моему, его в тот момент даже то, что ребёнок погиб, вообще не беспокоило. Волновало только то, чтобы вы остались живы… А почему вы спросили, Койю-сан? — он слегка поднял белёсые брови и наклонил набок голову. Пара серебристых прядок выбились из идеально гладкой причёски, и Кензо отвёл их в сторону.
— Да просто так, — Койю улыбнулся краем рта и сложил ладони на коленях. — Выходит, это тебе я отчасти обязан своим спасением?
Кензо резко выпрямился. Тёмно-серые глаза почернели.
— Я это не ради вас сделал, — довольно зло заявил он. — Только ради Таканори-сана. Потому что он с ума бы сошёл, если бы авария закончилась вашей смертью. Очень уж он вас любит.
— Грубо, зато откровенно, — оценил Койю и подобрал кофту. — Можешь быть свободен, позову, если понадобишься.
Кензо, выпрямив спину, невозмутимо прошествовал к двери и исчез в соседней комнате.
— Вот, значит, как, — прошипел Койю себе под нос. — Так я и думал. Така был в шоке, ты мог сколько угодно мутить свои тёмные делишки, наверняка что-то подстроил… Хм. А ведь в моей машине лопнул тормозной ремень. Не причастен ли ты к этому случайно, а, Кензо?
Едва эта мысль оформилась в голове, Койю её отбросил. Нет, Кензо хорошо осознаёт, что Таканори бы не пережил потери, вряд ли бы он стал подстраивать аварию. Ремень точно лопнул сам. В этом плане Юу абсолютно прав, если бы возникли хоть малейшие подозрения в злом умысле, Таканори бы весь город перерыл, но нашёл виновника и горло ему перегрыз бы. Но вот что было дальше, в больнице, которую Койю тоже помнит очень смутно?
Койю натянул на себя кофту и откинулся на спину, поглаживая ладонями живот. Может, следует попросить Ютаку поднять больничные документы и уточнить, что за травмы у Койю были и в каком состоянии он поступил в клинику? Конечно, он был без сознания и потому не помнил, как его привезли в больницу и уложили в реанимацию, он окончательно очнулся только через пару месяцев — просыпаться начал раньше, но вот те моменты как раз и виделись совсем размытыми. Чёткие воспоминания начинались с того времени, как его перевели в обычную палату и пустили к нему Таканори. До этого Койю просыпался лишь на короткое время, после чего снова впадал в глубокий сон, ослабленный травмами и лекарствами организм не работал должным образом. Он слышал какие-то разговоры, чувствовал, как ему меняли повязки и кололи чем-то, но шевелиться не мог и почти ничего не видел, в глазах всё плыло…
Он поморщился и перевернулся на бок. Похоже, он ошибался, что-то произошло не на дороге, а уже позже, в больнице. И Кензо явно имеет к этому самое прямое отношение. Вот только как бы вытрясти из него правду? И каким, чёрт побери, образом с этим связаны те странные воспоминания о Хиде и горящая щека во время разговора с Йошики? Это ведь не воспоминания Койю, он совершенно не знает этих двоих и не может помнить нечто подобное. Так почему же они вдруг начали всплывать в его голове?
Над всем этим следовало тщательно подумать. Но Койю решил сделать это позже. Вот уедет Таканори послезавтра вечером в командировку — и ему будет чем занять свои мысли, чтобы не скучать без супруга.
***
Когда ты чувствуешь себя счастливым, время летит очень быстро. И ещё быстрее оно делает, если ты понимаешь, что оно ограничено. Два дня пролетели как час; Таканори поднапрягся и всё-таки смог завершить переговоры с первого раза, прийти к соглашению с новым партнёром, и оставшееся время он с радостью посвятил супругу. И они просто, забыв почти обо всём, гуляли почти до самой поздней ночи по улицам и разговаривали обо всём на свете. Койю таких моментов не помнил со времён их помолвки. Вот только тогда не было ощущения какой-то тревоги и неправильности происходящего. А теперь было. Койю цеплялся за пальцы супруга и старательно улыбался, пытаясь скрыть свою нервозность. Его пугало то, что он со всей этой историей невольно стал приглядываться не только к своим новым знакомым, но и к Таканори, которому до этого доверял просто безоговорочно. Таканори вроде бы вёл себя вполне обычно, улыбался, шутил, поглядывал с нежностью на супруга и гладил его руку, когда они, устав, сидели в какой-то кофейне, он казался расслабленным и довольным. Койю очень старался не думать о том, что его тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ему хотелось верить, что уж Таканори точно бы не дал его никому в обиду и уж тем более не нанёс вреда сам. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Утром они вернулись в центр, и буквально через пару часов после этого Таканори уехал в аэропорт. Он не разрешил Койю ехать вместе с ним и провожать, несмотря даже на уверения супруга, что Юу доставит его туда и обратно в целости и сохранности. Омеге оставалось только поцеловать его на прощание и помахать рукой с балкона, прекрасно зная, что Таканори его снизу не увидит при этом. Как назло, у Койю как раз начинался довольно длительный простой со съёмками. На следующей неделе он должен был давать интервью одному крупному журналу, фотосессию для этого мероприятия уже провели, и перед ним маячили несколько дней безделья. Таканори, впрочем, казалось, только обрадовался, когда Койю ему об этом рассказал, воскликнул: — Вот и хорошо, отдохнёшь, а то на привидение похож. Я хочу, чтобы на нашу годовщину ты был бодрым и довольным. До годовщины оставалось чуть больше двух недель. Таканори, до этого предлагавший ограничиться мирными и тихими домашними посиделками с близкими и обойтись без размаха, резко изменил планы — теперь он, наоборот, хотел устроить нечто масштабное, снять самый большой ресторан и созвать весь свет. А ещё Таканори предложил именно на этом мероприятии во всеуслышание объявить, что они станут родителями, что любимый супруг скоро подарит ему долгожданного наследника. — Журналисты всё равно в итоге пронюхают о твоей беременности, засядут по всем кустам возле дома и подловят, — весело говорил Таканори, — будет лучше, если мы с тобой сами об этом расскажем. Тем более в такой день… Койю согласно кивал головой, но на самом деле он не особенно обрадовался такому рвению Таканори. Он очень не хотел афишировать свою беременность, хотя бы до тех пор, пока она не станет совсем уж заметной. Потому что Койю знал, что такие новости от известных личностей подобны взрывам, СМИ разом как с ума сходят, и журналисты начинают по пятам следовать за будущим папой, всем им подавай комментарии, интервью и снимки. А Койю хотел спокойно проводить время и не прятаться ни от кого по углам. Но Таканори был в редкостном ажиотаже, и Койю понимал, что отговаривать его отчасти просто бессмысленно. — Вот как. Ну тогда я хочу быть самым красивым, — со смехом отреагировал он. — Хочу костюм, эксклюзивный… И бриллианты… — Ну конечно, моё солнце, — умилился Таканори. — Получишь всё, что захочешь. Койю как раз думал заняться костюмом, пока Таканори будет в командировке. Дело это небыстрое, решить, в чём именно он хочет покрасоваться, и всё-таки будет чем себя занять. На следующий вечер после отъезда супруга он, отпустив Юу, сидел на кровати в спальне, обложившись несколькими планшетами с развёрнутыми на них журналами. Койю разглядывал фотографии, прикидывая, что ему примерно хочется и какому модельеру заказать наряд. Можно, например, вот такой, белый, закрытый со всех сторон и украшенный мехом на воротнике… Или лучше как вон тот, что на следующей странице, фиолетовый, облегающий… И тут раздался телефонный звонок. — Койю-сан, — послышался в трубке запыхающийся знакомый голос, — добрый вечер, извините за беспокойство… — Кензо? — Койю слегка удивился, это был первый раз за последние несколько лет, когда телохранитель супруга звонил ему на мобильный. Естественно, у Кензо был его номер, но он крайне редко им пользовался, а уж после появления Юу — и вовсе никогда. — Что-то случилось? — и он тут же похолодел: — О боже, Така?.. — Нет-нет, не беспокойтесь, с Таканори-саном всё в порядке, — Кензо кашлянул. — Я по его поручению, собственно, и звоню… Он просил кое-что вам передать, очень срочно. Вы сейчас дома? — Допустим, — Койю покачал головой и медленно сел на край кровати. — А что, собственно? — Тогда вас не затруднит на минуточку спуститься? Он мне велел в квартиру не подниматься. — Да что происходит, чёрт побери? — Койю начал злиться. — Почему ты вообще не вместе с ним, ты что, оставил его одного? — Так он сам меня отправил, Койю-сан, — укоризненно протянул Кензо. — Вот сейчас отдам вам коробку и улечу назад, к нему. Ну нельзя же быть таким подозрительным. Так вы спуститесь? Или мне всё-таки идти в квартиру? Просто Таканори-сан заругается, если я не выполню его просьбу… Койю нервно похлопал пальцами по собственной коленке. Какая странная ситуация. Таканори, ни о чём его не предупредив, отпустил Кензо и велел передать какую-то коробку… Но любопытство в итоге перевесило. — Сейчас спущусь, — со вздохом сказал он наконец. — Даже интересно, что там такое Така решил мне передать… — Какую-то маленькую коробочку, сказал же. Украшение, похоже, он как раз вчера после переговоров попросил меня отвезти его в ближайший ювелирный, — неожиданно словоохотливо пояснил Кензо. — Я тут возле самого выезда из подземного паркинга. Не торопитесь, я подожду. Койю кинул трубку на кровать и пошёл одеваться. Накинув на себя куртку, чтобы не простудиться, он спустился на лифте в паркинг. Чёрный «Порше», на котором Кензо возил Таканори, обнаружился почти у самого шлагбаума. Кензо сидел на водительском месте, опершись руками на руль. На коленках у него и вправду лежала какая-то коробочка, завёрнутая в шершавую бумагу и обмотанная ленточкой. Увидев Койю, он быстро выбрался наружу. — Ну, что там Така просил передать? — Койю подошёл к нему и поёжился — в огромном помещении всё-таки было слегка прохладно, тем более что на улице опять шёл дождь, и холодный ветер так и просачивался в паркинг. — Вот, — Кензо подал ему коробочку. Койю протянул руку и внезапно почувствовал резкий укол в ладонь. Перед глазами разлетелся столп ярких искр, буквально ослепивших и оглушивших на секунду, голова тут же закружилась, и он обвалился прямо в подставленные руки Кензо. Койю чувствовал, что телохранитель подхватывает его и укладывает на заднее сидение машины; конечности словно разом парализовало. Единственной подвижной частью тела, кое-как слушавшейся его, остались глаза, хотя и в них всё как дымом затянуло. Он только видел, как Кензо уселся на водительское место, его растрёпанные серебристые волосы так и колыхались перед взглядом. — Не бойтесь, Койю-сан, с вами всё будет в порядке, — донеслось уже откуда-то издалека, — поспите немного… Койю хотел было спросить у него, что происходит, но онемевший язык не шевелился. А в следующую секунду в голове что-то громко щёлкнуло, и свет окончательно погас.
