Горло, полное стекла

      Утром Койю проснулся рано, едва почувствовав начавшееся рядом шевеление. Немного поворочавшись, омега приоткрыл глаза, щурясь от яркого солнечного света, просачивавшегося в комнату через уже ставшие почти прозрачными экраны, и медленно повернулся на другой бок. Таканори, сидя на краю постели, уже застёгивал шёлковую чёрную рубашку.       — Ты чего, солнце? — он словно почувствовал взгляд супруга и обернулся, ласково улыбаясь. Светлые волосы со сна спутались и смешно торчали в разные стороны, голубые глаза весело поблёскивали. Похоже, приступ вчера прошёл совсем рядом, но всё-таки не затронул его, и Таканори пребывал в хорошем настроении и нормально себя чувствовал. — Ещё даже семи нет, спи.       — А ты уже убегаешь, да? — Койю зевнул и, протянув руку, ухватился за его запястье.       — Убегаю. Даже кофе пить не буду, поеду в офис, — Таканори покачал головой и, наклонившись, поцеловал его в нос. — Сегодня очень важный день, будем полноценные испытания устройства проводить, так что лучше мне приехать пораньше.       Койю провёл ладонью по его щеке, задержав кончик большого пальца на уголке губ.       — Удачи… — тихонько сказал он и легонько потянул прядку белокурых волос. — Не пей энергетики, ладно? И кофе не злоупотребляй, а то голова опять разболится.       — Не буду, обещаю, — кивнул альфа, глядя ему в глаза. И вдруг весело сказал: — А если сегодня всё хорошо сложится, я возьму на завтра отгул, и мы с тобой куда-нибудь съездим.       Койю даже закашлялся от удивления. Таканори собрался взять отгул только ради того, чтобы провести с ним время? Это что-то новенькое, такого уж давно не случалось.       — Было бы замечательно, — он улыбнулся, — а то я уж и не помню, когда мы последний раз куда-то выбирались вместе…       — Ну, теперь надо. Такой повод — ты нашего наследника носишь, это надо как-то отметить. Не говоря уж о том, что мне очень совестно за то, что я на тебя вчера накричал.       Таканори ещё раз быстро поцеловал супруга в нос и, поднявшись, вышел в коридор. Оттуда тут же донёсся тихий голос — альфа давал указания Кензо насчёт машины. Койю вздохнул и плюхнулся обратно на подушку, пытаясь прикинуть, как бы ему сегодня получше распределить своё время. Вечером у него фотосъёмка для крупного журнала, в студию надо приехать часа за четыре до начала, а значит, все дела следует постараться завершить в первой половине дня. Он надеялся, что разговор с таинственным Йошики не затянется слишком надолго. Если вообще состоится.       Кисё вчера позвонил ему около девяти вечера, продиктовал заветные цифры и сказал:       — Можешь звонить завтра часов в десять утра, он будет ждать. Только осторожней, Койю-кун, он человек со странностями и дико вспыльчивый, взрывается на раз-два.       Койю поблагодарил его и заверил, что будет очень аккуратным. И он даже совсем не для галочки это сказал. Теперь, когда Таканори внезапно резко ополчился против его расследования, придётся быть вдвойне осторожным. Да ещё нервничать поменьше… Койю улыбнулся и, повернувшись на бок, погладил ладонью живот.       Уснуть ему так больше и не удалось, поэтому Койю просто полежал с закрытыми глазами, дождался нужного времени и взялся за телефон. Йошики, обладатель высокого, какого-то капризного голоса, откликнулся почти сразу, похоже, он и вправду ожидал этого звонка.       — Кисё-сан попросил поговорить с вами, — вежливо произнёс он и тихо кашлянул. — Чем могу помочь?       — Ох, — Койю вздохнул, — хотелось бы, если можно, не по телефону, боюсь, трудно будет объяснить… В общем, я хотел вас расспросить о человеке по имени Хиде.       — Хиде? — удивлённо переспросил Йошики. — А зачем он вам понадобился?       Койю начал было путано ему объяснять ситуацию; альфа какое-то время слушал его молча, а потом вдруг мягко рассмеялся:       — Пожалуй, по телефону и вправду неудобно, я совсем ничего не понимаю… Вот что. Если этот разговор для вас так важен, я могу с вами встретиться. У меня как раз сегодня утро свободное, пожалуй, я сумею вам уделить пару часов.       — Было бы замечательно, — обрадовался Койю. — Скажите только, где.       — Адрес… — Йошики сказал название улицы и цифры, Койю услышал родные звуки и воодушевился ещё больше — это же практически в соседнем доме, через пару улиц, можно даже Юу отозвать, Койю и сам туда прогуляется без всяких проблем, а при беседе телохранитель будет только мешать. — Уж извините, наверное, странно вас домой зазывать, учитывая, что мы не знакомы, но я из квартиры практически не выхожу… Где-то через час, вас устроит?       — Более чем, — кивнул Койю.       — Тогда я вас жду.       Йошики отсоединился. Койю быстро позвонил Юу, сказал, что ему пока не нужно приезжать, встал и пошёл одеваться. Часа ему как раз хватит на то, чтобы привести себя в порядок и добраться до места.       Нужный дом смотрел сверкающими стеклянными окнами прямо на довольно большой сквер. Сидевший в круглом холле охранник окинул Койю взглядом и, вежливо попросив подождать пару минут, взялся за телефон. Услышав, что Йошики ждёт его, грозный страж кивнул и даже услужливо подсказал этаж. Койю лучезарно улыбнулся ему, поднялся на нужную высоту, вышел из лифта и огляделся. Площадка была пуста, сюда выходила дверь лишь одной квартиры — судя по всему, хозяин выкупил весь этаж и объединил несколько апартаментов в одни огромные. Знакомая ситуация, Таканори в своё время действовал по такому же принципу, Койю хорошо помнил, как после свадьбы бродил по квартире и судорожно пытался сосчитать, сколько же в ней комнат.       Дверь открылась сразу, едва Койю поднёс руку к датчику. На пороге стоял молодой альфа очень импозантного вида: стройный, высокий, с тщательно уложенными рыжеватыми волосами до плеч, в лёгкой, явно очень дорогой белой рубашке и модных кожаных штанах. В картину элегантной внешности слегка не вписывались огромные чёрные очки, сидевшие у него на носу и закрывавшие половину лица, медицинский бандаж на шее и трость, на которую он слегка опирался. И странным образом в нём мелькнуло что-то знакомое, Койю определённо уже где-то его видел… Стараясь не показать своего беспокойства, он поздоровался.       — Это вы Койю-сан? — альфа улыбнулся, слегка наклонил набок голову и посторонился. — Входите.       Слегка постукивая тростью по отполированному деревянному полу, Йошики провёл омегу в огромную комнату, в которой всё было оформлено в белоснежных тонах; через большие окна внутрь проникало огромное количество солнечного света, отчего обстановка выглядела ещё более ослепительной. Койю на секунду даже залюбовался. И Йошики словно почувствовал его восторг.       — Каюсь, люблю всё белое, — шутливо сказал он и кивнул ему на кресло. — Присаживайтесь.       Койю повиновался и устроился на велюровой подушке. Сам Йошики сел на диван рядом и аккуратно скрестил ноги. В гостиную неслышной тенью проскользнул омега с подносом и поставил его на стеклянный журнальный столик, после чего тихонько испарился.       — Так чем я могу вам помочь? — протянул Йошики, слегка разминая тонкие пальцы, затянутые в чёрные кружевные перчатки. — Если честно, я был очень удивлён, когда Кисё-сан мне позвонил и попросил с вами поговорить. Мы с ним ведь особо не дружим, так, изредка сталкиваемся, здороваемся и разбегаемся, я и не знал, что у него есть мой номер телефона…       Койю слегка прищурился. Кисё вчера говорил ему ровно то же самое, слово в слово… А не догадывавшийся о его странных мыслях Йошики продолжал мирно журчать:       — Он мне не сказал, что именно вас интересует, но как я понял, что-то очень важное. А судя по вашим словам по телефону, речь пойдёт о Хиде. Кисё-сан замечательный, я с удовольствием выполню его просьбу. Рассказывайте, в чём проблема, я постараюсь вам помочь, если смогу.       «И это, как говорил Акира, заядлый драчун из Арт-квартала? С трудом верится…»       Койю тихо кашлянул.       — Понимаете, Йошики-сан, я разыскиваю омегу по имени Уруха…       Йошики мгновенно напрягся и принялся нервно постукивать пальцами по подлокотнику дивана. Его губы, чуть тронутые помадой, на секунду зло сжались в нитку. И глаза, наверное, сощурились, но этого не было видно за очками.       — Гадёныш наконец-то влип, — вдруг язвительно сказал Йошики и картинно отвёл с лица волосы. Койю показалось, что он откровенно злорадствует. — Что он на этот раз натворил?       — Ничего, — Койю даже растерялся от такой мгновенной смены тона, — он пропал без вести несколько лет назад. И я его ищу по личным причинам. Собственно, я хотел спросить у вас, где Хиде-сан, мне сказали, что они с Урухой были близки, и…       Йошики разом помрачнел и опустил уголки рта.       — Хиде умер.       — Как? — испугался Койю. — Давно?       — Достаточно, около трёх лет назад.       Омега растерянно захлопал глазами, переваривая информацию.       — А что же с ним случилось? Он же, как я понял, совсем молодой был…       — Молодой, — вздохнул Йошики. — Двадцать четыре всего исполнилось. Передозировка. К сожалению, Хиде был законченным наркоманом, он лет с шестнадцати сидел на игле. Так что ещё довольно долго продержался, потом организм уже просто посыпался, да ещё Хиде его добил двойной дозой. И всё, нет его…       Он опять слегка поджал губы. Из-под очков по щеке медленно поползла крупная прозрачная капля; Йошики торопливо вытер её рукавом и сдавленно сказал:       — Простите, очень тема больная во всех смыслах… Не думайте, что я сопляк какой и хныкаю по любому поводу, просто тяжело вспоминать…       — Это вы меня простите, — Койю нервно сглотнул. — Я всё понимаю… Но, может, тогда вы мне немного расскажете об Урухе? Судя по тому, что вы назвали его гадёнышем, вы тоже были с ним хорошо знакомы…       — Ну, «хорошо» — это сильно сказано, — Йошики покачал головой, — но, разумеется, я не раз видел Уруху. Хиде его за собой везде таскал.       И только тут Койю понял, что его обеспокоило. Если Йошики знал Уруху и видел его неоднократно, почему же сейчас он не удивился, что пришедший к нему омега похож на Уруху почти как близнец? Учитывая то, что рассказывал Акира об отношениях этих двоих, и слова Кисё о вспыльчивости Йошики, альфа, как минимум, должен был взбеситься и кинуться на него с кулаками… Или Йошики так идеально себя в руках держит?       Йошики опять словно подслушал его мысли и улыбнулся:       — Вас не смущает, что я не снимаю очки?       — Да нет, — пробормотал Койю и слегка прищурился. — Солнце сегодня яркое, у вас, наверное, глаза болят. У моего мужа так, он без солнечных очков даже в окно смотреть днём не может…       — Ну, не совсем так. Смотрите.       Йошики осторожно снял модную оправу и пошевелил головой, приподнимая ее. Увидев полностью открывшееся лицо, вытянутое и какое-то хищное, Койю чуть не вскрикнул. Прямо на него в упор, не мигая, смотрели остекленевшие серебристые глаза. Вернее, «смотрели» тут было бы неверным глаголом — они были абсолютно неподвижными и пустыми, как две пуговицы. Когда-то у Йошики, похоже, были очень красивые тёмные глаза, но сейчас радужки казались словно затянутыми густым дымом изнутри, а странно расширенные зрачки подёрнулись плавающей белой плёнкой. Вот и ответ, почему альфа не перепутал Койю с Урухой и вот зачем ему чёрные очки и трость. Он просто ничего не видит. Йошики абсолютно слепой.       — Впечатляет, да? — засмеялся альфа, явно восприняв его молчание как-то по-своему.       — Господи, — только и смог прошептать испугавшийся Койю, — что с вами такое случилось?       Йошики слегка прищурился и водрузил очки обратно на нос. Похоже, он почувствовал нервозность собеседника и решил дальше его не пугать.       — От слёз ослеп, представляете. Ну, не так буквально, конечно, но можно так выразиться. Я очень любил Хиде, его смерть меня подкосила во всех смыслах, я чуть с ума не сошёл и в психушку на полгода угодил. Лучше вам не знать, что это было… Жуткий стресс, сильнейший нервный срыв на этом фоне, плюс плохая генетика и предрасположенность. А как итог — деструкция стекловидного тела, стихийно возникшая катаракта в обоих глазах разом и резкое падение зрения. Сначала я ещё худо-бедно что-то видел, очень расплывчато, лечился, как мог, но зрение продолжало ухудшаться, и очень быстро. А вставить имплантаты я не могу, стойкие противопоказания, врачи запретили категорически. Так что теперь вот живу в темноте. Ничего, привык, даже научился в этом приятности находить, слышать, например, гораздо лучше стал, так проще писать музыку. Правда, передвигаться вне квартиры без сопровождения просто пытка каждый раз, в знакомых местах я ориентируюсь, а вот в незнакомых без поводыря никак… Ну да ладно, вы ведь сюда пришли не про мои травмы слушать, сам знаю, это не сильно приятные разговоры.       — Ну почему же… — Койю тихо подал голос, и Йошики повернул к нему голову. Омега аккуратно скрестил колени и улыбнулся. — Знаете, я сам несколько лет назад попал в жуткую аварию, на память о ней у меня остались шрамы. И я теперь не считаю рассказы о таком чем-то неприятным, совсем… Это скорее сочувствие вызывает.       Йошики слегка прикусил губу и опять наклонил голову набок.       — Мне очень жаль, что вам пришлось нечто подобное на себе прочувствовать, Койю-сан… Но мне приятно, что вы меня понимаете. Правда.       Он опять снял очки и слегка потёр веки тонкими пальцами. Койю осторожно сложил ладони на коленях. Он видел, что альфа пытается собраться с духом.       — Так и быть, я расскажу вам немного про Хиде и Уруху, — вздохнул Йошики наконец и поправил воротничок рубашки. — Хотя, если честно, меньше всего мне хочется содействовать поискам этого змеёныша, он заслужил.       Он медленно встал и, постукивая тростью, пошёл куда-то в другой конец огромной комнаты.       — Чем же он вам так не угодил? — с интересом спросил Койю.       — Если бы не Уруха, — Йошики слегка повысил звенящий от напряжения голос, — Хиде был бы жив. Они оба хорошо так друг другу напакостили. Только Уруха остался жить, а Хиде погиб.       Йошики вернулся на диван, держа в руке слегка старомодную электронную рамку, опустился на сидение и протянул её омеге. Койю осторожно взял рамку и уставился на светящийся дисплей. Явно довольно старый снимок отобразил четырёх молодых людей, стоящих на сцене на каком-то ярком светящемся фоне. Самого Йошики Койю узнал сразу, несмотря на то, что он был без очков и с длинными, струящимися по плечам волосами. Омега невольно залюбовался. Надо же, какой симпатичный, рыжеволосый, с чуть вытянутым овалом лица, светлой кожей и необычными, слегка раскосыми карими глазами, хрупкий, как фарфоровая статуэтка. Конечно, Йошики и сейчас выглядел замечательно, но на фотографии был просто чудом. Двое других альф были Койю не знакомы и почти не привлекали к себе внимания. А вот четвёртый парень, с висящей на ремне ярко-жёлтой гитарой и густыми красными волосами…       Койю как током ударило; он нервно сглотнул и кончиком пальца тронул экран. Где-то в груди вдруг заныло, противно так.       — Это Хиде-сан?.. — тревожно спросил он. Догадался и так, но решил всё-таки уточнить. — Справа…       Йошики кивнул, и Койю принялся вглядываться в изображение, пытаясь понять, что вызывает у него беспокойство.       Что уж говорить, Акира прав, Уруха умел выбирать себе альф. Койю ещё на примере Юу в этом убедился, омега считал своего телохранителя очень симпатичным. А Хиде выглядел настоящим красавцем. Необычайно густые ярко-красные волосы, похожие на львиную гриву, облаком пушились вокруг головы, обрамляя бледное, почти белое острое лицо со вздёрнутым носом и сильно проваленными щеками. Из-под длинной чёлки недобро глядели огромные глаза, подведённые карандашом, между красиво очерченными чёрными бровями проглядывалась складка, показывавшая, что он чаще хмурится и сердится, чем улыбается. Искрящаяся вельветовая водолазка с огромным подкатанным воротником наглухо закрывала горло и висела на теле, как мешок — Койю даже вздрогнул, это каким же худым надо быть, чтобы даже такая вещь визуально не полнила? Вельвет же, как шёлк, жировые складки и у швабры показывает, далеко не всем его коллегам-манекенщикам фигура позволяет надеть такую водолазку. А Хиде даже в ней выглядел удручающе тощим, просто скелет, он будто на самой грани анорексии, по-другому и не скажешь… Из широкого рукава высовывалась покрытая выпирающими венами тонкая рука и придерживала гриф гитары.       — Это фотография с последнего нашего выступления, — со вздохом пояснил Йошики, — оно проходило буквально за пару дней до его смерти. Мы даже подумать тогда не могли, что такое случится… Строили большие планы на будущее, я вёл переговоры с лейблом. А как Хиде умер, всё заглохло. Забавно, — он обречённо улыбнулся, — Хиде никогда не был покладистым, с ним было довольно трудно общаться, даже я не всегда мог с ним справиться и понять, что у него в башке. Хотя мы ведь очень долго дружили, познакомились, когда он ещё на иглу не сел. К слову, на его характер и психику наркотики не особо-то повлияли, Хиде с самого начала был слегка не в себе. Нет, он был адекватный, да ещё и очень умный, к тому же, но немного… Странный. Со своими тараканами, как говорится. Он в приюте рос, а детский приют в Арт-квартале — это… Не знаю, даже адом это назвать язык не поворачивается, какие там порядки, — Йошики поморщился, — слабые и слезливые просто не выживают. Странно было бы ожидать, что Хиде вырастет добрым и сострадательным в таких условиях. Нет, он был взрывной, язвительный, очень жестокий и абсолютно не умеющий любить. И совершенно неуправляемый, особенно когда под кайфом. Тяжёлый человек, во всех смыслах. Но при этом именно он был тем звеном, которое нас связывало, ребята его любили, и я тоже… Без него мы все живо перессорились и разбежались в разные стороны, вот и всё. Конечно, я не жалуюсь, я после этого почти целиком ушёл в классическую музыку и вполне себе преуспел в ней, но… Это всё-таки немного не то, о чём я мечтал.       Йошики опять аккуратно скрестил колени, нервно постукивая тросточкой по полу.       — Разве таким мне виделось будущее? Я-то думал, что мы сможем чего-то добиться и за пределами Арт-квартала, и вправду подпишем контракт с лейблом, а там, может, Хиде образумится, бросит иглу… И вдруг такое. Все были в шоке, никто не ожидал, что Хиде вот так погибнет. Так ужасно, так глупо… И я до сих пор не понимаю, каким образом он устроил себе передоз. Хиде был наркоманом, но головы до самого конца не потерял, он жутко боялся всякой заразы, СПИДа, гепатита, поэтому тщательно следил за чистотой. Никаких уколов на улице через одежду и до такой степени, чтобы поплохело, только дома, в обстановке стерильности, новым одноразовым шприцем и определённое количество героина, чтобы кайф был, но не такой острый и продолжительный. Ширнётся, слегка отойдёт — и ближайшие пару дней будет бодрый, весёлый и всем довольный, а потом понадобится новая доза. Так вот он и жил.       — Странно, — пробормотал Койю, — я думал, наркоманы по-другому действуют…       — Да, по-другому, они обычно без мозгов и без тормозов, когда дело касается наркотиков, — Йошики поморщился. — А Хиде героин себе колол как лекарство, по режиму. Укол раз в два дня небольшой дозой. И он никогда от этого режима не отступал, воля у него была железная. Может, поэтому он и протянул целых восемь лет, героиновые торчки обычно погибают быстрее… И опять же непонятно, почему он вдруг не рассчитал дозу и вкатил себе двойную.       — Ну, может, обычной дозы мало стало, — Койю покачал головой. — Может, его ломало по-страшному, вот и отступил от своего режима.       — Да кто ж его теперь знает… Последним с ним Уруха разговаривал, может, Хиде ему и рассказал причину, по которой так переборщил с дозой, но мне этот гадёныш её не доложил.       Йошики презрительно скривил губы.       — А Уруха… Уруха очень внезапно в нашей компании появился. Хиде до этого никогда отношений с поклонниками не заводил, они его раздражали, он всегда старался держаться от них как можно дальше. Я понимал его ненависть. Знаете, когда с детства привык от людей только гадостей всяких ждать, они будут бесить одним своим присутствием. Хиде просто зверел, когда к нему подходили слишком близко и пытались потрогать. А успокаивать его потом нам всем вместе приходилось, и это было сложно, поэтому я и держался рядом с Хиде и не подпускал к нему таких уж рьяных фанатов. К тому же, Хиде был очень ветреный, все его отношения заканчивались максимум через пару недель. И вдруг одним вечером он приводит в клуб этого мальчика и на полном серьёзе говорит: «Ребят, знакомьтесь, это мой крошка Уру». Хиде всегда его так называл, то крошкой, то малышом. Уруха и вправду был почти ребёнком, ему лет пятнадцать на тот момент было.       Койю вспомнил вчерашний разговор с Акирой в студии и его возмущение по этому поводу и кивнул.       — Видели бы вы его, — злился Йошики, — руки за спину, глазки хитрые в пол, голосок тихий, прямо сама скромность и стеснительность. Уруха по виду был совершенно не такой, как мы, явно домашний, любимый, избалованный, типичная такая папина радость, хороший мальчик-отличник, не из тех, что по клубам обычно шляются и увлекаются тяжёлым роком. Меня это удивило, я даже отозвал Хиде в сторону и попытался его приструнить — говорю, с ума что ли сошёл, такого ребёнка совращать, мигом родители прибегут и по лбу настучат. А Хиде огрызнулся и ответил, что родителям на Уруху плевать и что там уже совращать нечего, мол, он трахается как шлюха опытная, — Йошики кашлянул, — простите за выражение. Но в конце концов я подумал, что, может, это и хорошо, что они сошлись, авось Уруха на Хиде сможет повлиять. А Уруха и не собирался на него влиять, наоборот, предпочёл ему уподобиться, он Хиде буквально в рот смотрел. Незадолго до того, как Хиде умер, они в очередной раз расплевались, причём конкретно так, Хиде мне позвонил как раз после этого и так орал и матерился, что я даже с трудом разобрался, что у него случилось. Он ведь обычно только посмеивался со всего этого, знал, что Уруха вернётся к нему, а тут был просто вне себя. И буквально через пару недель погиб. Причём нашёл его Уруха. Не знаю уж, зачем он тогда попёрся к Хиде, мне мальчишка сказал, что ключи от квартиры хотел вернуть, открыл сам дверь и обнаружил Хиде в отключке. Благодаря ему Хиде прожил на несколько часов больше и даже успел сказать, как мы с Урухой были для него важны… Вот уж не ожидал от него такой сопливости, тошнит.       Йошики шмыгнул носом и опустил голову. А Койю растерянно спросил:       — Но если Уруха его спас, почему вы уверены, что если бы не он, то Хиде-сан был бы жив?       — Я же сказал, Уруха во всём ему потакал, — сердито отозвался альфа. — А Хиде нельзя было потакать, ему был нужен кто-то, кто мог бы взять его за шкирку, встряхнуть как следует или пнуть и не дать наделать глупостей. Быть может, попадись ему кто-то такой, он бы в итоге согласился на лечение, вот и всё.       Он снял очки и принялся тереть ладонью слезящиеся глаза. У Койю внезапно неприятно кольнуло в груди. Эти выводы Йошики о том, что если бы не Уруха, Хиде остался бы жив, не выдерживали никакой критики. С чего Йошики взял, что кто-то смог бы заставить Хиде лечиться, если он сам этого не хотел, да и что помогло бы это лечение, раз у него уже «организм посыпался»? Альфа ведь сам сказал, что Хиде был неуправляемый. Нет, дело здесь вовсе не в том, что Уруха потакал Хиде и не пытался влиять на него. Йошики и сам явно испытывает к Хиде какие-то далеко не дружеские чувства, по нему это видно, и причина его ненависти — самая банальная ревность.       — Уруха сам напрашивался на неприятности, рано или поздно он бы влип, — зло продолжил Йошики, — так что я не удивлён, что он пропал… Подождите-ка, а когда, вы говорите, это случилось?       — Три года назад, в начале июля, — ответил Койю. — Если честно, я подумал, что Уруха мог просто сбежать с Хиде-саном…       По лицу Йошики пробежала тень улыбки.       — Хиде умер в конце апреля того же года. Так что он точно к этому отношения не имеет. Да и не стал бы Хиде никуда сбегать, он дорожил группой, мечтал о том, чтобы выбраться за пределы Арт-квартала. И Уруха явно был не тем омегой, ради которого Хиде бы просто всё бросил.       — Значит, вы не знаете, где Уруха может быть… — со вздохом протянул Койю.       — Нет. Да мне это и неинтересно, — Йошики дёрнул плечом. — Я его последний раз видел в диспансере. Всё, после этого не встречались, слава богу. Видимо, он хорошо запомнил, как я ему по лицу зарядил.       Койю тихо кашлянул в удивлении и вдруг почувствовал, как заныла щека.       — Что? — Йошики фыркнул, слегка согнул пальцы и тут же их разогнул. — Я ему врезал, да. Не сдержался, — он самодовольно улыбнулся. — И ничуть об этом не жалею, его давно следовало бы по носу щёлкнуть, просто никто почему-то не пытался это сделать. Не скрою, Койю-сан, мне пару раз очень хотелось его убить, но о том, что он пропал, я впервые слышу. Поймите, мы никогда особо близко не общались, единственной точкой соприкосновения был Хиде, а когда его не стало, отпала и необходимость разговаривать…       Койю улыбнулся краем рта, пытаясь скрыть недовольство. Всю его появившуюся было жалость к этому альфе как ветром сдуло. Похоже, Йошики очень старается держать себя в руках и разговаривать вежливо, но время от времени в его речи и поведении всё-таки проскальзывает морда озлобленного на весь мир обитателя Арт-квартала. Уруха ведь конкретно ему не сделал абсолютно ничего плохого…       — Я ни в чём вас не подозреваю, Йошики-сан, не беспокойтесь.       — Что ж, это радует, — Йошики качнул головой и картинно отбросил со лба прядь волос.       Бандаж на его шее немного съехал вниз, обнажилось свежее красноватое пятно прямо на узле. Койю задержал на нём взгляд и прикусил губу. Почему-то опять не к месту вспомнилось, как вчера занервничал Кисё, когда Койю попросил познакомить его с Йошики, и эта фраза «мы не дружим, только изредка сталкиваемся и разбегаемся», которую оба твердили, как будто по бумажке заучивали… А ещё постоянное нытьё Шоты по телефону, что Кисё почти перестал бывать дома и, возвращаясь с гастролей, почти сразу же куда-то уносится…       «Вот чёрт… Надеюсь, это не то, что я думаю».

***

      От долгого сидения в неудобном жёстком кресле уже начинало жутко ломить поясницу. Койю то и дело ёрзал, пытаясь устроиться поудобней, но получалось с трудом. Каолу привычно бегал вокруг него с кисточкой, нанося на веки сверкающие блёстки, ассистент рядом осторожно брызгал на волосы лаком. У Койю от них уже в глазах зарябило, поэтому он просто бездумно смотрел перед собой и мыслями был где-то очень далеко от этой гримёрной.       Итак, эта ниточка оказалась оборванной. Хиде, с которым мог сбежать Уруха, давно мёртв, а Йошики даже не знал, что Уруха пропал, и давно уже его не видел. Вроде бы разговор получился почти ничего не значащий и ни на шаг не приблизил Койю к разгадке, но беспокойство так никуда и не ушло, наоборот, даже усилилось. И причиной ему было то, что Койю почему-то казалось, что всё, рассказанное Йошики, он знал, но по какой-то причине забыл. Да и вообще, не многовато ли он забыл во всей этой истории?       Длинные красные волосы Хиде и его бледное лицо с лихорадочно горящими глазами так и стояло перед взглядом. Стоило лишь слегка опустить веки, и Койю буквально видел, как альфа на фотографии в электронной рамке оживает, потряхивает головой и язвительно улыбается, запрокидывая назад голову. И это пугало омегу всё больше. Почему Койю представляет это себе так отчётливо, если сегодня он вроде как впервые увидел Хиде, и то только на старом снимке? И почему, пока он слушал Йошики, у него так противно тянуло в груди, словно он услышал о смерти кого-то близкого? Появлялось такое странное ощущение, будто у него в голове собственные воспоминания перемешались с чьими-то чужими, причём чужие теперь изо всех сил пытаются затоптать родные. Но как такое может быть? И вообще, какие из этих воспоминаний — собственные?       И что Койю теперь со всем этим делать, тоже решительно непонятно… Может, и вправду пора бросать расследование. Койю прикусил губу, легонько, чтобы не смазать липкую чёрную помаду. Почему-то в последние несколько дней эта мысль стала посещать его всё чаще и чаще, хотя он и гнал её от себя, повторяя, что он для собственного спокойствия должен всё выяснить. Для собственного спокойствия и для своего ребёнка, чтобы ему не достался дёрганный папочка. Он осторожно опустил ресницы и погладил ладонью живот.       — Койю-кун, не шевелись, — Каолу тут же среагировал на его попытку пошевелить головой и принялся обмахивать лицо кисточкой. — Что с тобой сегодня? Ты обычно спокойно сидишь, а сегодня прямо весь изъёрзался.       — Спина болит, — пожаловался Койю и слегка поморщил нос, борясь с желанием чихнуть. Вот и все прелести токсикоза, его даже от запаха косметики и парфюма Каолу разом мутить начинает, хотя раньше он совершенно спокойно к этому относился. — Что-то кресло сегодня очень неудобное…       — Не капризничай. Возьми себя в руки, тебе ещё сниматься, — «обрадовал» его Каолу, последний раз махнул кисточкой и отстранился, любуясь делом своих рук. — Давай, солнышко, иди на площадку. И моргай осторожно, а то блёстки рассыпятся.       — Сам знаю. От них потом не отмоешься…       Койю вздохнул, представляя, как после съёмки будет яростно тереть глаза мицеллярной водой, осторожно встал с кресла, опершись на подлокотники, и, покачиваясь на огромных шпильках, поплёлся к выходу на площадку.       «Така меня убьёт, если узнает, что я ходил на таких каблуках…»       Стараясь не щуриться от яркого света софитов, Койю старательно выполнял указания фотографа. Хорошо, что сегодня его нарядили в нормальный костюм с широкими брюками, хоть двигаться свободно можно было. Время от времени к нему опять подскакивал Каолу, на ходу поправляя неустойчивый макияж. Прошло довольно много времени, а потом из коридора вдруг донеслось радостное восклицание ассистента, и в маленький зальчик проскользнул Шота. Койю и сам чуть не вскрикнул от радости, увидев его, а друг прижал к губам палец и тихонько устроился на маленьком диванчике.       Фотограф вскоре объявил перерыв, и Койю, опустившись на диван рядом, обнял друга. Они регулярно созванивались, почти каждый день, но вот не виделись уже довольно давно — Шота переживал все «прелести» своего положения и почти не вылезал из загородного дома, а Койю закрутился со своей работой и расследованием, и ему не хватало времени, чтобы навестить его. И сейчас Койю, осматривая друга, отмечал, что Шота не очень-то хорошо выглядит — бледный и осунувшийся, он казался замученным и усталым, даже его всегда весело блестящие чёрные глаза выглядели какими-то потухшими.       — Сплю плохо и мало, — со вздохом ответил Шота на встревоженный вопрос Койю, закончив ахать на известие о его беременности, и сложил ладони на большом животе. — Знаешь, Ко-тян, сидеть дома в одиночестве целыми днями — то ещё испытание на прочность… Кимеру, конечно, пытается как-то меня развлекать, но у него это отвратительно получается. А Киян как с цепи сорвался, уже вторую неделю в студии ночует.       — Он альбом записывает, — попытался оправдать альфу Койю, улыбнувшись краем рта. — Это тяжёлый труд, самоотдачи будь здоров требует. Тем более что у них новый бас-гитарист, пытаются ещё притереться параллельно…       — Да, Киян рассказал. Меня именно это и беспокоит, — Шота слегка нахмурился и настороженно посмотрел на друга. — Ты его видел, этого гитариста? Симпатичный?       Прекрасно понимая, куда выруливает разговор, Койю приподнял руки:       — Шота, не ревнуй. Не покушается никто на твоего мужа драгоценного, да и Кисё-сан работу с личной жизнью не смешивает, знаешь ведь. Хочешь ли знать, на этого гитариста мой телохранитель глаз положил, так что не переживай.       — Спасибо, успокоил. Хотя мне всё равно кажется, что у Кияна кто-то на стороне появился, — грустно ответил Шота и принялся крутить пальцами прядь аккуратно уложенных чёрных волос. — Кто-то постоянный.       — У вас какие-то семейные проблемы? — растерянно протянул Койю, машинально тронув пальцами намертво залаченные волосы и тут же отдёрнув руку. — Он хуже к тебе относиться стал?       — Нет, что ты. Когда Киян дома, он ласковей некуда, — Шота улыбнулся. — Внимательный, заботится обо мне, спрашивает о моём самочувствии. Когда он последний раз возвращался, мы даже имена детям придумывали, — он тихо засмеялся и тут же потух. — Вот только как омега я его интересовать вообще перестал. У меня ощущение, что он стал ко мне относиться скорее как к своему ребёнку, чем как к мужу.       — Да он всегда к тебе так относился… — Койю покачал головой. — Учитывая, на сколько лет он тебя старше, не вижу в этом ничего удивительного. У нас с Такой разница поменьше будет, но он тоже меня за ребёнка иногда держит и даже воспитывать пытается. Это нормально, не бери в голову.       Перед глазами опять встала вчерашняя почти ссора из-за расследования и яростно блестящие голубые глаза, и Койю недовольно поморщился. Не думать об этом, только не думать. Таканори уже остыл и даже вроде как собрался взять на работе отгул, чтобы загладить вину перед супругом, а Койю постарается его дальше не провоцировать, будет вести расследование тайком. Зато потом, когда всё выяснит, гордо расскажет ему.       — И потом, ну скажи, тебе самому сильно хочется, чтобы он сейчас тебя в постель без конца тянул? — продолжил Койю.       — Хах. Да он меня и после свадьбы туда особо не тянул, — фыркнул Шота, — а сейчас вообще отстранился.       — Просто он не хочет тебе навредить. Так ведь можно и выкидыш устроить.       Койю слегка нахмурился и принялся похлопывать себя пальцами по щеке. Прозвучало бы, наверное, странно, но они до этого почти не разговаривали на столь интимные темы. Супругов обсуждали, конечно, но определённую личную грань не переступали. И Шота, при всей своей любви к мужу и болтливости, предпочитал о таком не распространяться, жаловался только на свою ревность и на то, что Кисё слишком редко бывает дома. Койю искренне полагал, что у них всё вполне благополучно. А теперь выясняется, что далеко не всё так безоблачно… Похоже, Шота и вправду очень расстроен, раз начал откровенничать о таком. Койю временно отвлёкся от своих раздумий о Хиде, его мысли тут же потекли в другом направлении.       Вообще-то Койю был удивлён, когда Шота в волнении сообщил ему о том, что Кисё предложил выйти за него замуж. Конечно, Койю прекрасно знал, что у них роман, но даже не предполагал, что дело зайдёт так далеко. Кисё производил на него впечатление альфы, который вообще жениться не собирается, его явно более чем устраивали лёгкие необременительные интрижки с моделями и певцами, они быстро ему надоедали, и он расставался с ними без всяких лишних сожалений. Кисё ведь в своё время даже Койю пытался склонить к близости, а потом, когда ничего не получилось, предпочёл стать ему хорошим другом и в каком-то плане даже наставником. А тут вдруг Шота! Хорошенький, да, даже очень, да ещё такой неопытный и наивный, однако вокруг Кисё таких всегда было очень и очень много. Можно было бы, конечно, подумать, что Кисё в кои-то веки осознал, что встретил своего единственного, так безумно влюбился, что предпочёл схватить Шоту в охапку и побыстрее отволочь его в загс, но Койю неплохо изучил альфу и понимал, что влюблённость и дикие необдуманные поступки — это не про него. Кисё только кажется весёлым и беспечным, а на самом деле он расчётливый и очень умный, дурак бы не добился таких успехов в шоу-бизнесе, и себе и своей карьере он уж точно плохо не сделает. Он наверняка прекрасно понимал, что законный супруг — это тебе не любовник, его в секунду отбросить, как надоевшую игрушку, и забыть не получится, и потом, от него же разом отвернётся часть поклонников, едва Кисё заикнётся о том, что больше не свободен. И всё равно он сделал Шоте предложение. А теперь Шота говорит, что супруг всегда был слегка отстранённым и не проявлял особой страстности… Это и вправду наводит на нехорошие мысли, как минимум думается о том, что Кисё зачем-то срочно понадобилась эта женитьба, будто он попытался этим что-то скрыть.       «Кисё-сан замечательный, я с удовольствием выполню его просьбу».       Койю опять вспомнил яркий засос на узле у Йошики и густо сглотнул. Начало их беседы тут же начало прокручиваться в голове. Йошики ведь подчеркнул, что они с Кисё близко не знакомы — и тут же сказал, какой он замечательный и что Йошики хочет ему помочь. Конечно, засос мог оставить кто угодно, это не аргумент, а слова можно посчитать за жест вежливости, обыкновенное лицемерие, которое в высшем обществе цветёт и пахнет… Но с чего бы Йошики проявлять такой жест по отношению к едва знакомому человеку? Он произвёл на Койю впечатление человека очень гордого и уж точно не альтруиста, который готов помогать всем подряд просто по доброте душевной. В итоге прозвучало очень странно, и Койю это кольнуло, а теперь он и вовсе всерьёз забеспокоился. Неужели эти двое — любовники? И Кисё так отстранялся от Шоты только потому, что он в принципе омег не любит и тусуется с ними лишь для отвода глаз? Пугающие мысли…       По спине поползла стая мурашек, и Койю нервно сглотнул. Как бы там ни было, Шоте об этом ни в коем случае говорить нельзя, неважно, на самом ли деле всё так или это лишь домыслы.       — Ко-тян, — вдруг протянул Шота, взяв его ладони в свои. В чёрных глазах загорелась откровенная мольба. — Слушай, я знаю, что Киян тебя в клипе собрался снимать… Можно я попрошу тебя понаблюдать за ним немножко со стороны? Меня беспокоит его поведение, очень нервничаю…       — Понаблюдать или последить? — Койю недовольно нахмурился. — Первое могу, а второе делать не хочу и не буду. Даже ради тебя. Да и клип он снимать ещё нескоро начнёт, я даже не уверен, что всё в итоге с этим получится, всё-таки я в положении, может, ещё и отказаться придётся. И вообще, Шота, если ты так нервничаешь, почему бы тебе просто не поговорить с Кисё-саном по душам и не рассказать ему о своём беспокойстве?       Шота насупился.       — Просто знаешь, это со стороны выглядит немного странно… Ты так его любишь и при этом так боишься откровенно рассказать ему о том, что тебя волнует, — Койю покачал головой. — Окажись я в такой ситуации, я бы Таке честно обо всём рассказал. Иначе зачем вообще такие отношения нужны?       — Поговорить… — Шота горько вздохнул и отстранился. — Да если бы я мог его выловить. Говорю же тебе, он вторую неделю дома не появляется, говорит, что сидит в студии. А по телефону такие вещи не обсуждают…       — Ну вернётся же он когда-нибудь, — Койю пожал плечами. — Вот как это случится — так и начинай разговор. Только осторожней, без этих театральных «нам надо серьёзно поговорить, я так больше не могу!», альфы этого обычно терпеть не могут. Понял? — Шота кивнул. — Вот и хорошо. Я уверен, что Кисё-сан тебе не изменяет, просто он сейчас и вправду очень занят. Я сам вчера на репетиции видел, работа так и кипит. Зато альбом будет замечательный.       — Ко-тян, ты прелесть, — Шота вдруг широко улыбнулся и обнял его. — Тебе психологом надо работать.       — Ещё чего, — фыркнул Койю, — я своих-то тараканов в голове поймать не могу, а ты мне предлагаешь ещё чужих отлавливать.       — Но у тебя это так хорошо получается! — со смехом отозвался Шота.       Койю только вздохнул. Да уж, так оно и есть, в последнее время он только и делает, что выслушивает окружающих и пытается помочь им разобраться с проблемами. А его собственные внутренние демоны тем временем становятся всё крупнее, вот-вот сожрут с потрохами. Но ему внезапно и самому стало интересно — какие отношения на самом деле связывают Кисё и Йошики?