Горло, полное стекла

      Холодно. Трясущиеся пальцы уже совершенно онемели и перестали что-либо чувствовать; Койю судорожно сжимал их в кулаки в карманах насквозь промокшей кожаной куртки, но теплее и лучше от этого не становилось. Дрожа, он почти испуганно оглядывался по сторонам, пытаясь сообразить, где это он внезапно оказался. Он стоял прямо посреди какой-то широкой дороги, расходящейся в обе стороны от него; дождь хлестал как из ведра и больно бил по лицу, и куда ни глянь — одна сплошная чернота, он словно попал внутрь чёрно-белой фотографии.       «Так страшно… Я словно умер. Что случилось?»       Стоять столбом на одном месте показалось ему делом абсолютно бесполезным, поэтому, повернувшись, Койю медленно пошагал по тянущейся в никуда дороге. Ноги казались ватными, такими мягкими, словно не сгибались вовсе, ему стоило больших проблем заставить себя идти прямо.       Он не знал, сколько времени прошло, пока он шагал по этому шоссе. Тут не было ничего, кроме мокрого асфальта, луж и хлипкого ограждения, за которым скрывалась пропасть. В конце концов впереди замаячили мелькающие огоньки и появились очертания белой машины со смятым в гармошку капотом, уткнувшейся в бортик. Остатки лобового стекла щерились трещинами, вокруг валялось множество слабо поблёскивавших крохотных осколков. Койю нервно прикусил губу, чувствуя, что эта картина ему знакома, но продолжил идти; и когда до автомобиля оставалось пройти всего несколько шагов, он вдруг буквально ударился в стену — прямо из ниоткуда перед ним вылезла прозрачная преграда, не позволяющая подойти поближе. Койю в недоумении упёрся в неё ладонями, ощупывая.       — Не старайся, малыш. Оно тебя не подпустит.       Странный голос, высокий и одновременно хриплый, как у больного ребёнка, громко раздался прямо за спиной, и Койю, дёрнувшись, обернулся. У него за спиной невесть откуда материализовался мрачный альфа в тёмно-зелёной бархатной водолазке. Его растрёпанные красные волосы ярко выделялись во всей этой чёрно-белой обстановке; прищуренные карие глаза из-под густой чёлки смотрели зло.       — Почему? — растерянно спросил Койю, нервно сглатывая. Хиде. Точно такой же, как на той фотографии, что продемонстрировал ему Йошики, только вполне себе живой. Ну вот что он забыл в мыслях, почему сознание так упорно подсовывает его лицо?       — Потому, что ты к этой хуйне никакого отношения не имеешь. А зачем совать нос в чужое дело?       Хиде не сдвинулся с места. Он так и стоял, отрешённо смотря прямо перед собой пустыми, как стекляшки, глазами и скрестив на груди подрагивающие тонкие руки. Широкие рукава сползли к локтям, обнажая покрытую застарелыми порезами и швами кожу.       Койю нервно мотнул головой и, отвлёкшись от созерцания разбитой в хлам машины, медленно пошёл к нему. Остановившись буквально в шаге, несмело протянул руку, ожидая, что его мгновенно по ней ударят. Но Хиде не шелохнулся, и Койю робко дотронулся до его лица. Кожа казалась холодной и твёрдой, как мрамор, зато шелковистые волосы легко скользнули между пальцев. Не тает, а значит, не призрак, живой…       — Ты ведь тоже не имеешь, — собственный голос эхом разлетелся в ушах, будто донёсся откуда-то издалека. — Почему тогда ты здесь?       — Сам не знаю… Не могу понять, что меня здесь держит. Может, это чистилище такое? — Хиде криво улыбнулся краем рта. — Хотя даже оно явно не моё, а чьё-то чужое… — и он слегка опустил ресницы. Вблизи он оказался выше Койю почти на голову и в итоге смотрел на него теперь сверху вниз. — Странно. Я вижу тебя впервые, но мне почему-то кажется, что мы знакомы…       Койю слегка прикусил губу. Глухие удары сердца эхом разлетались в голове. Глаза слезились от ветра и попавшей в них влаги, дождь будто разъедал их, как кислотой.       — Может, потому, что я напоминаю тебе Уруху, — он слегка дёрнул плечом.       Хиде близоруко прищурился; помолчав мгновение, он покачал головой и хмуро ответил:       — Не-а, не похож.       И замолчал, отведя в сторону глаза и не желая пояснять своих слов.       Койю устало поморщился, обернулся и вновь посмотрел на машину. И ему вдруг показалось, что даже с такого расстояния он видит, как по разбитому лобовому стеклу медленно растекается чёрное пятно.       — Машину как через мясорубку пропустили… — озвучил его мысли Хиде. — Кто бы там ни был, внутри — ему каюк. В таком месиве даже Терминатор бы не выжил.       В голове у Койю вдруг забрезжила страшная догадка; будто в конце этого бесконечного тоннеля показался лучик света. Но пораздумывать над этим он не успел.       — Не бойся, крошка, — ледяные пальцы коснулись лица, Койю дёрнулся и поднял взгляд. Лицо собеседника опять исказила злая улыбка. — Ты-то не там. С тобой всё будет хорошо. Только вот нужно ли тебе это?       …Голова казалась тяжёлой, как чугунная. В висках быстро-быстро и больно стучали мелкие молоточки, к горлу неотвратимо подкатывалась ставшая уже привычной липкая тошнота. А тело будто затекло целиком и отзывалось болью на малейшую попытку двинуться. Койю всё же слегка пошевелился, с трудом приоткрыл глаза, увидел тёмный потолок и улыбнулся: приснится же такое. Только вот руки чего-то совсем не хотят ему подчиняться, будто их что-то держит…       — Очнулись?       Он дёрнулся от послышавшегося рядом низкого хриплого голоса и повернул голову на звук. Расплывчатые контуры перед глазами начали кое-как принимать форму; взгляду предстало довольно большое помещение, похожее на больничную палату, освещённую слабыми белыми лампами, вделанными в потолок. По всему её периметру, придвинутые вплотную к стенам, торчали компьютеры с мерцающими экранами и какие-то непонятные железные ящики, из которых свисали разной толщины и длины провода. Рядом с высокой постелью, на которой лежал Койю, каталось из стороны в сторону старое инвалидное кресло, а с другой стороны на явно неудобном пластиковом стуле сидел растрёпанный Кензо. На коленях он держал ноутбук; на небольшом экране метались строки цифр.       Койю ещё раз дёрнул руками, но они ему не подчинились, только отозвались болью от долгой неподвижности. И по спине тут же пополз холодок. Как он оказался в этом странном помещении, обмотанный проводами и весь спелёнутый смирительной рубашкой, как мумия? И почему голова гудит так, будто по ней молотком со всей силы шандарахнули?       — Лучше лежите тихо, Койю-сан, не вскакивайте сразу, — заботливо сказал Кензо, надавив ладонью на его скреплённые на груди запястья. — Кажется, я немного переборщил со снотворным, побочка может начаться. Сейчас вам станет лучше, потерпите немного.       — Снотворным?.. — Койю еле выдавил эту фразу, язык, сухой, как наждак, почти не слушался его. — …Кензо, что происходит?.. Где это мы?       — Где надо, — коротко ответил Кензо и, отбросив с лица серебристую чёлку, вновь посмотрел на экран ноутбука. — Не беспокойтесь, если всё будет хорошо, я совсем скоро отвезу вас домой. Но сначала надо кое-что сделать.       Койю заёрзал, пытаясь освободиться, но куда там, белые ремешки крепко его держали, не давали даже шевельнуться.       — Слушай, что за шутки? Развяжи меня!       — Нет, — равнодушно отрезал Кензо. — Драться начнёте. Я уже рискнул один раз, нарвался на сломанные рёбра, больше не хочу, — он обернулся к висящему сбоку экрану и слегка прищурился. — Хм. Психограф всё ещё нестабильный, опасно… Как же это я проворонил, теперь будет тяжело вернуть всё, как было.       — Да объясни наконец, что происходит! — к Койю вернулся голос, он опять дёрнул руками и вскрикнул от боли. — Ты что задумал, мерзавец?!       — Ничего такого уж страшного, — Кензо дёрнул плечом. — Всего-то немножко подчищу вам память. А то вы стали многовато вопросов задавать, и мне, и Таканори-сану… Это не пойдёт на пользу ни вам, ни ему.       — Так это и вправду ты всё подстроил! — заорал Койю и рванулся, пытаясь сесть, но ремни тут же крепко пригвоздили его обратно к постели. — Это ты во всём виноват, сволочь, что ты со мной сделал перед тем, как запихнуть в больницу?       Кензо пересел на край кровати, к нему, и скрестил на груди руки, ощупывая его внимательным взглядом.       — Хотите узнать? — насмешливо протянул он. — Пожалуй, я могу вам рассказать, всё равно вы потом об этом и не вспомните, — Кензо наклонился к нему почти вплотную, так, что его дыхание обожгло кожу на подбородке, и Койю отпрянул назад, вжимаясь в подушки. — Ну вот чего вам не хватало, а? Жили, как в раю, Таканори-сан любые ваши капризы исполнял, так вас любил… А вы зачем-то полезли во всю эту ерунду.       Койю нервно сглотнул.       — Зря вы стали ворошить это осиное гнездо, Койю-сан, — уже слегка сердито сказал Кензо. — К чему вам эта правда, ну вот объясните? Она очень неприятная и поэтому тщательно скрыта от посторонних глаз. Знаете, мне пришлось приложить очень много усилий для того, чтобы она оставалась похороненной. Всё только ради Таканори-сана.       — Да какая правда-то? — чуть слышно прошептал Койю, холодея. — Я ничего не понимаю. Аварии что, не было? Это всего лишь легенда для прикрытия чего-то ещё более гадкого?       — Нет, почему же. Всё, что я вам рассказал тогда в гостинице, про аварию, про обморок Таканори-сана и про то, как я устраивал вас в больницу — правда, история более чем реальная, как бы ни хотелось в этом сомневаться, — Кензо слегка отодвинулся и ухмыльнулся. — Авария — это ключевой момент, из-за неё всё и случилось. Вот только исход у неё был немного другой, не такой, как вам сообщили.       У Койю перед глазами мгновенно пролетел приснившийся ему кошмар — пустая дорога, дождь, машина, словно пропущенная через мясорубку, кровь на разбитом лобовом стекле и Хиде, с ухмылкой говорящий, что Койю не имеет к этому отношения.       — Ты что, хочешь сказать… — внутри будто что-то оборвалось, опять стало до безумия страшно. — Что в машине тогда был не я? Что в аварию попал кто-то другой, и этот кто-то там не выжил?       Кензо слегка вскинул белёсые брови.       — Надо же, догадались. Нехорошо. Только вот всё равно вы не до конца всё поняли, — и он покачал головой. — Всё верно. Койю погиб. Разбился, насмерть, он так и умер в этой машине, мгновенно. Травмы, несовместимые с жизнью. А Таканори-сан сошёл с ума.

***

      Обрушься сейчас пол под ногами прямо в адский котёл к самому дьяволу, Койю и то испугался бы гораздо меньше. Расширенными глазами он смотрел на Кензо, приоткрывал рот, но звук оттуда не шёл.       — Рассказывать дальше, или с вас хватит? — Кензо усмехнулся и забросил ногу на ногу. — Впрочем, дальше то, что я вам рассказал, опять частично правдиво, я и в самом деле вёз Таканори-сана домой из аэропорта и по пути увидел аварию. Вылез, расспросил полицейских, они и сказали, что у машины лопнул тормозной ремень. Вообще, по правде говоря, Койю водил как сумасшедший, в поворот на ста километрах в час входил. Сколько Таканори-сан его просил, не гоняй, не гоняй, разобьёшься же, а Койю только смеялся. Вот и досмеялся. Думаю, Койю даже не понял, что произошло с машиной, разогнался, как обычно, а притормозить в нужный момент не смог, не справился с управлением и влетел в ограду на скорости. Может, в нормальную погоду, на сухой дороге, всё бы и обошлось, он остался бы жив, отделался бы травмами, но здесь у него просто не было шансов. Полицейские к тому моменту, как мы приехали, уже вытащили его из салона, запихнули в чёрный мешок. А Таканори-сан выбрался, попросил этот мешок открыть, увидел, что это и вправду Койю, и упал в обморок. Естественно, я отвёз его в больницу. И представьте мой ужас, — Кензо поджал губы, — когда Таканори-сан на следующий день очнулся и стал спрашивать меня про Койю. Где он, что с ним. Я попытался ему донести, что Койю умер, но он взбеленился, набросился на меня с кулаками, орал, что я ему вру и нарочно не даю увидеться с мужем.       Кензо примолк, аккуратно скрестил колени и сложил на них ладони. Онемевший Койю только наблюдал за ним, судорожно пытаясь переварить новую информацию.       — Таканори-сан слишком обожал Койю, это в конце концов ему и навредило, — со вздохом продолжил наконец Кензо. — У него что-то сдвинулось в психике от переживаний. На остальные вещи Таканори-сан реагировал вполне адекватно, вёл себя, как обычно, но вот в смерть Койю верить отказывался. Он забыл про то, что видел Койю мёртвого в чёрном мешке. Я уговаривал его несколько дней, даже показал фотографии с места происшествия и из морга, но он не слушал, злился и требовал отвести его к мужу. И тогда я стал думать, как поступить. Сами понимаете, обратиться к психиатру я не мог. Страшно представить, что стало бы с «Сиджик», если бы появились одни только слухи о том, что Таканори-сан сумасшедший, корпорации бы нанесли ощутимый урон, и двух таких потрясений за раз Таканори-сан бы не пережил. Я очень долго думал, что же делать, и в итоге решил: раз я не могу вразумить Таканори-сана, следует ему подыграть. Ну, а дальше, наверное, вы и сами догадываетесь.       — Конечно, — прошептал Койю. Вся картина произошедшего ужаса мгновенно предстала перед глазами. — Ты наврал Таке про то, что Койю жив и лежит в реанимации, что ему нужно время на восстановление и что пока нельзя его увидеть. И Така тебе поверил, успокоился. А ты быстренько нашёл другого омегу, то есть, меня, подправил лицо пластикой, вычистил память при помощи устройства, которое изобрёл «Сиджик», подменил воспоминания тем, что осталось от Койю, договорился с врачами и привёз меня в клинику под видом Койю. Ты постоянно маячишь рядом с Такой, знаешь, как работает оборудование, особого труда тебе это явно не составило.       — Труда не составило? Да что вы, — Кензо скривился. — Это со слов всё звучит очень легко, а на самом деле пришлось немало подумать, побегать и покряхтеть, чтобы всё это провернуть. Слишком дорогостоящая операция, у меня не было права на ошибку. К тому же, первого попавшегося омегу переделать в Койю бы не получилось. У Койю была весьма своеобразная внешность, редкая красота, причём абсолютно природная, пластикой такую воспроизвести, да ещё максимально натурально, было бы очень тяжело. Потребовалось бы перекроить всё лицо, на это ушло бы множество времени, которого у меня не было, Таканори-сан каждый день требовал, чтобы я дал ему увидеться с мужем. Пришлось разыскивать похожего, та ещё задачка. Да я часами шлялся по Арт-кварталу и выискивал нужную кандидатуру. И в итоге нашёл вас, представляете? — Кензо ухмыльнулся и картинно запрокинул голову. — Хорошенький мальчик в кожаных шортиках, с гитарой за спиной. Вы были удивительно похожи на Койю, только вот глаза тёмные, а не жёлтые, волосы светлые и черты лица другие, более резкие.       Койю почувствовал, как по спине потёк пот. Удивительная схожесть с Койю, тёмные глаза и светлые волосы, гитара…       — Уруха… — прошептал он. — Так это я Уруха, вот в чём всё дело… Вот почему тело не могли найти, ведь тела-то и не было, ты меня попросту подловил и украл!       — …Естественно, в больницу я вас сразу не повёз, — продолжал Кензо, не слушая его, — сначала притащил сюда. Благо, даже везти особо далеко не пришлось. Этот корпус «Сиджик» уже был закрыт, но кое-какое оборудование из него так и не вывезли, Таканори-сану всё не до этого было. Волосы вам покрасить в чёрный было легко, лицо тоже слегка подправили, изменили форму носа и вкачали краситель в глаза. Правда, врач, который всё это проворачивал, предупредил меня, что зрение очень сильно упадёт из-за этого, но это уже ерунда. А вот всё остальное было легко списать на повреждения. Пришлось ещё вас покромсать для достоверности, кто бы поверил, что вы пережили страшную аварию без малейшего шрама, — он фыркнул, и Койю весь похолодел, множество рубцов на теле разом заныли, — а на шее шрам получился случайно, когда я затаскивал вас в машину. А вот вживить вам в голову воспоминания Койю было уже куда тяжелее. Эта технология уникальная, но абсолютно не отлаженная, Таканори-сан очень быстро свернул проект. Но не из-за того, что посчитал его провальным. Он просто проявил осторожность, если бы правительство прознало о его экспериментах над людьми в процессе, мало бы не показалось, Таканори-сан, как и обычно, нутром почуял опасность и предпочёл свернуться. Я до последнего опасался, что дело не выгорит. Но мне повезло, и тогда всё получилось. Вся эта операция заняла пару месяцев. А потом я договорился с врачами и привёз вас в больницу, а Таканори-сану сообщили, что Койю пришёл в сознание и с ним можно поговорить. Вот, собственно, и всё, вот такая правда.       Койю прикусил губу. Он даже не знал, что сейчас напугало его больше — известие о том, что с ним сделали, чтобы переделать в Койю, или же новость о том, что его любимый, нежный и ласковый Таканори в этом законсервированном корпусе проводил эксперименты над людьми.       Впервые за всё это время Койю пришла в голову страшная мысль. Таканори множество раз рассказывал ему, насколько ошибочно было это устройство и какие жуткие побочные эффекты от него получались. Но ведь эти устройства требовалось тестировать. А на ком? Таканори находил добровольцев, готовых ради денег рискнуть своей психикой и головой в прямом смысле? Или же это были не добровольцы, и их, как Уруху, похищали прямо с улиц? Может, поэтому корпус и расположен в Арт-квартале, район ведь считается криминальным, здесь постоянно что-то происходит, если время от времени будет пропадать несколько людей, никто особо не хватится… Пугающее открытие, понятно теперь, почему Таканори не подпускает супруга к «Сиджик» и своим делам, понимает, что Койю может перепугаться и удрать от него. Койю ведь считал мужа почти святым, а оказывается, что на деле Таканори сумасшедший и ради своего дела не гнушается безжалостных экспериментов.       — Но как же Така не заметил, что Койю стал совсем другой? — Койю бессильно скривил губы, чувствуя внутри себя звенящую пустоту. — Я видел старые фотографии Урухи… То есть, свои… — он окончательно запутался в местоимениях. — Мы похожи, но копиями назвать трудно! Неужели Таканори так обожал мужа и не понял, что это не он?       — Вы не понимаете. Таканори-сан был не в себе, — Кензо покачал головой, — он хотел увидеть Койю — и увидел его. А всякие мелочи вроде черт лица легко было списать на то, что Койю, пока лежал в реанимации, похудел и подурнел. Тяжёлая болезнь мало кому идёт на пользу.       Койю откинул голову на подушку и закрыл глаза. Вот, значит, откуда все эти перемешавшиеся воспоминания, побочный эффект операции. Похоже, Кензо сделал всё, чтобы в нём не осталось ничего от прежней личности. Вот только Кензо, да и те, кто разрабатывал это устройство, явно не учли, что заставить человека считать себя кем-то другим не так-то просто. Отвязный, озлобленный Уруха оказался куда сильнее и агрессивнее мягкого Койю и в конце концов легко задвинул его в угол. Хиде, боль в груди от известия о его смерти, горящая щека, гитара, кажущаяся такой знакомой — всё это воспоминания Урухи. А любовь к Таканори, авария, больница — это уже Койю. Фактически, две личности в одном теле, и их воспоминания смешались в один ком.       — Три года прошло, — со вздохом сказал Кензо, вставая, — я уж успокоился, стал думать, что история и в самом деле похоронена. А тут вы вздумали играть в детектива… Придётся мне ещё раз сделать прочистку и убрать лишнее. Не уверен, что второй раз получится так же хорошо, но попытаться придётся. Только ради Таканори-сана…       — Кензо, — Койю медленно открыл налившиеся слезами глаза, и телохранитель обернулся. — Скажи, зачем тебе всё это? Почему ты так печёшься о Таке, что готов даже убить ради его спокойствия? Какая тебе от этого выгода?       — Кого это я убил? — Кензо притворно округлил глаза. — Не понимаю, о чём вы, Койю-сан. А Таканори-сан… Ну, просто он мне по-своему дорог. Я знаю, что телохранителю нельзя привязываться к своему хозяину, но так уж получилось. Когда меня вышибли из подразделения из-за травмы, я очень долго не мог найти нормальную работу, он оказался единственным, кто взял меня, правильно оценил мои навыки и понял, что ерундовое повреждение не будет мне помехой. Он мне как родной. И я ради него сделаю всё.       Он наклонился к всхлипывающему Койю и погладил его по волосам.       — Не бойтесь вы так. Я не причиню вреда ни вам, ни вашему ребёнку. Вы даже ничего не почувствуете. Уснёте, а проснётесь уже без этих жутких мыслей. И я отвезу вас домой. Вам же будет лучше. Вернётесь к спокойной жизни, и всё станет так, как прежде.       — Вот как… — Койю тяжело вздохнул. — Можно я тогда кое о чём тебя попрошу?       — О чём?       — Расскажи мне немного про Койю. Каким он был при жизни?       Кензо тихонько скрипнул зубами и через силу улыбнулся.       — Очень милым. И добрым. Правда, малость эгоистичным и избалованным. Но это не мешало ему любить Таканори-сана не меньше, чем Таканори-сан любил его. Койю-сан ради него порвал с родителями и сбежал от них, я его даже зауважал после этого, вот уж не думал, что такая фарфоровая кукла безвольная могла оказаться способной на такой поступок. Хоть он мне и не нравился, я не мог отрицать того, что они замечательная пара и очень друг друга любят. Таканори-сан просто расцвёл, когда с ним познакомился. Я до этого никогда не видел, как он улыбается.       Койю прикусил губу. Видимо, Уруха и Койю похожи не только внешне, даже кое-какие моменты биографии совпадают — оба были не в ладах с родителями, и про обоих говорят, что они до определённого момента были вполне милые и добрые. Только вот на Койю побег из дома, похоже, особо не повлиял, он остался милым созданием, и неудивительно, у него был Таканори, который тщательно оберегал его. А вот Урухе так не повезло, он угодил в лапы к жестокому Хиде, нахватался от него дурных привычек и сам стал таким же злым и циничным. И в итоге, похожие изначально, по характерам они стали диаметрально противоположными.       — …Как же тогда так получилось, что я веду себя как Койю? — он медленно моргнул.       — Поведение же на основе воспоминаний строится, — Кензо развёл руками. — Когда воспоминания подсаживают в голову, мозг адаптируется к ним и на их основе изобретает определённую модель поведения. Но точно повторить оригинал, естественно, не получится, потому как привычки у людей разные. Это один из побочных эффектов технологии. Соответственно, вы и подстроились под Койю. Хотя ваш вариант получился более вспыльчивым и истеричным. Но Таканори-сана это не смущает, так что всё в порядке. Не пытайтесь в это вникнуть. Давайте просто закончим со всем этим.       Он опять погладил по волосам, и Койю как током ударило.       — Не прикасайся ко мне, уёбок.       Кензо, явно удивлённый матерным словом, вылетевшим из его рта, отпрянул от него и вскочил; к Койю же вернулись силы, он яростно заёрзал, задёргался и принялся с силой вырываться из пут. То, что казалось ему смирительной рубашкой, на деле было не особо-то прочным, удержало бы лишь ослабленного лекарствами человека. Белые ремни с громким хлопком лопнули, высвобождая руки, и Койю с воплем бросился на Кензо:       — Урою, сука! — он с силой запустил кулак в лицо, Кензо перехватил его руку, и Койю, зарычав, уставился ему в лицо загоревшимися жёлтыми глазами: — Мерзкий, подлый скользкий ублюдок, ты себя что, Богом возомнил, чтобы решать, кому и кем быть в этом мире?! Да вы с Такой друг друга стоите, оба ебанутые на всю голову!       Уже почти не владея собой, Койю с силой пнул его ногой в живот, телохранитель от неожиданности даже не успел увернуться и отлетел к стене, складываясь пополам от боли. Но Кензо очень быстро пришёл в себя и опять кинулся на него, обхватывая обеими руками и отработанными движениями пытаясь скрутить.       — Пусти! — орал Койю не своим голосом, яростно ударяя его локтем и пиная в коленки. — Не трогай, тварина, ты меня не удержишь!       Вырвав из его захвата одну руку, Койю с размаху треснул его по щеке, и Кензо отшатнулся от него в сторону, сжимая кулаки. Не дожидаясь, пока он опомнится, Койю схватил первое, что попалось ему под руку, какой-то железный ящик с тумбочки, резко развернулся и с силой опустил коробку на голову.       «Бу-у-ум!» — гулко отозвалась железка, на которой образовалась вмятина.       Кензо покачнулся и беззвучно обвалился на пол, как будто ему разом подпилили обе ноги. По лицу у него потекла кровь, он пару раз дёрнулся и затих, видимо, потерял сознание.       Красная пелена, трясшаяся перед глазами, слегка развеялась, и Койю испуганно покосился на неподвижно лежащего телохранителя. А потом — на свои ладони, ощутимо подрагивавшие.       — Чёрт… Это что, правда я сделал? — растерянно прошептал он и посмотрел на мерцавшие экраны. — Надо убираться отсюда, побыстрее, пока он не пришёл в себя…       Слегка шатаясь от слабости, Койю побрёл к двери. Стукнул рукой по кнопке рядом, и автоматическая створка, искря, с жутким скрипом отъехала в сторону. Перед глазами предстал длинный тёмный коридор, уходивший в обе стороны. Вдоль стен виднелись каталки и инвалидные коляски. Лампы на потолке угрожающе мерцали.       Койю взял влево и пошёл вперёд, кривясь и держась за плечо. Его опять затошнило, а по животу будто кто-то молотил крохотными кулачками изнутри. В воздухе очень сильно пахло ржавчиной, какими-то лекарствами и горелыми проводами. Коридор, казалось, был бесконечным; изредка на пути Койю попадались точно такие же автоматические двери с намалёванными по бокам номерами: «P-1», «P-2», «P-3»… Наверное, это были те лаборатории, о которых говорил Таканори. И Койю уже был почти уверен, что находится под землёй — слишком уж темно тут было, и ему не попалось ни одной лестницы наверх или окна. Надо было как-то выбираться из этого лабиринта Минотавра, пока он совсем не заблудился.       — Койю-сан…       Издалека послышался сдавленный хрип, и Койю остановился, прислушиваясь. Нет, не показалось, отчётливо слышатся неравномерные шаги и тяжёлое дыхание. Сердце мгновенно подскочило к горлу — похоже, Кензо всё-таки пришёл в себя и решил закончить начатое. Плохо, он явно здесь ориентируется лучше, чем сам Койю. А значит, в коридоре оставаться категорически нельзя. Хорошо бы удар его хотя бы замедлил, а то у Койю против него ни одного шанса.       Реакция произошла почти по инерции — Койю нажал ладонью на кнопку возле очередной двери, та со скрипом отъехала, открывая взору тёмное помещение, в котором даже лампы не горели. Стало страшно, но Койю живо представил себе, что будет, если Кензо его поймает, и смело шагнул внутрь. Дверь тут же задвинулась на место, глаза слегка привыкли к темноте: такая же комната, как та, в которой Койю лежал недавно, только тёмная, с потолка тихонько капает вода, а на поломанной кровати лежит ворох какого-то тряпья.       — Койю-сан…       Хрип уже слышался совсем близко. Думать времени не было — Койю быстро опустился на корточки и по-пластунски заполз под кровать, забиваясь в самый угол и зажимая себе рот руками, чтобы не было слышно дыхания. Темно, авось не заметит, если заглянет.       — Койю-сан, не дурите… Всё равно вы отсюда не выберетесь…       Шаги стихли, Кензо остановился перед самой дверью. Она со скрипом открылась; из своего убежища Койю, привыкшему к темноте, было прекрасно видно телохранителя мужа. Лицо Кензо было залито кровью, она струйками стекала из рваной раны на голове, заливалась за воротник белоснежной рубашки, он кривился и шатался, как пьяный — похоже, Койю этим ящиком разбил ему голову и устроил неслабое сотрясение мозга. Но Койю знал, что у Кензо очень сильно повышен болевой порог — это природное свойство и позволило ему стать хорошим телохранителем, Таканори говорил, что Кензо почти никогда не чувствует боли.       — Ну где же вы… — еле выговорил Кензо и схватился за стену, чуть не упав. — Я же сказал… Не причиню… Не причиню вреда…       Койю лежал ни жив ни мёртв, боясь даже шелохнуться. От запаха ржавой пыли хотелось громко расчихаться, затошнило ещё сильнее, пришлось даже второй рукой зажать себе нос. А сердце в груди стучало, как одержимое, он боялся, что Кензо прислушается и уловит эти бешеные удары. Но Кензо немного пошатался у стены, крутя головой и вглядываясь в темноту, потом со стоном выполз обратно в коридор, и дверь со скрипом встала на место.       Стук его каблуков вскоре затих. Койю полежал ещё немного, прислушиваясь, потом всё так же, на животе, стал выползать из-под кровати. Вылезти оказалось тяжелее, он чуть не застрял между железными прутьями и, чтобы помочь себе, по инерции ухватился за свисающую сбоку тряпку. Раздался громкий треск, и прямо перед его носом закачалась… человеческая рука.       Как Койю не заорал в голос, он и сам не знал; покрывшись ледяным потом, он выкатился из-под кровати и вжался в стену. То, что он принял за кучу тряпья, на самом деле оказалось куском чёрной брезентовой ткани, укрывавшей лежавшее на постели тело. Оно не шевелилось и не подавало никаких признаков жизни. Койю нервно сглотнул, погладил живот, пытаясь успокоиться, и на ватных, подминающихся ногах приблизился к постели. И сердце опять подскочило к самому его горлу.       По грязной подушке разметались ярко-красные волосы, вырванные клоками. Рука, так напугавшая Койю, висела на местами порванных проводах, шею и лицо покрывали дыры разных размеров, в них просвечивал железный каркас. Один глаз, стеклянный, смотрел в никуда, а второго не было, пустая глазница. Это было не человеческое тело, а поломанный, полусгнивший андроид с неестественно вывернутыми руками и грудной клеткой, почему-то ужасно напоминавший собой Хиде, будто его сделали по фотографии.       — Да что за… — Койю бессильно осел на пол, дёргая губами. Вновь стало так страшно, что захотелось просто заплакать в голос, кинуться за Кензо и попросить его переписать воспоминания, только бы выбраться отсюда, хоть как-нибудь. — Боже мой… Да чем же они тут занимались, что за опыты Така проводил?..       Может, Таканори экспериментировал вовсе не на людях, а пытался подсаживать эти воспоминания андроидам? Но откуда тогда он брал эти самые воспоминания, от мёртвых? И андроидов и вправду делал по фотографиям? Кензо ведь не сказал, каким образом самому Койю-Урухе пересадили воспоминания и откуда они взялись…       Не чуя под собой пола от ужаса, Койю вышел обратно в коридор. Вокруг было тихо, шагов Кензо он не слышал. На полу явственно проглядывались следы крови, давая понять, куда ушёл раненый телохранитель. Стараясь как можно тише переступать ногами, прижавшись к стене, Койю побрёл дальше. Ну должен же этот коридор куда-нибудь его вывести, не может он продолжаться бесконечно. Если только Койю не ходит кругами, сам этого не осознавая. Но поворотов-то вроде никаких нет, да и порядковые номера дверей не повторяются… В конце концов Койю увидел перед собой длинную лестницу, ведущую вниз. Он спустился и тут же провалился по щиколотки в холодную воду; ойкнул тихонько и зажал себе рот, но продолжил идти. Снова бесконечный коридор, уже затопленный, опять ступеньки, всё ниже, ниже, а вода всё выше, уже почти до пояса… Лампы над головой тихо потрескивали и моргали, и Койю ощущал настоящий ужас. А что будет, если они совсем погаснут, и он окажется в кромешной тьме?       Он даже не знал, сколько времени бродил по этим коридорам. Двери в «палаты» здесь уже не двигались, лишь некоторые из них были слегка приоткрыты в том положении, где их и замкнуло, и Койю мельком заглядывал внутрь, щурясь. Везде была одна и та же картина — отключённые андроиды, плававшие в воде лицами вниз, и различные оторванные от них детали, руки, ноги, головы… И у Койю сердце сжималось. Хоть и не люди, куклы, а всё равно жуткое зрелище. Всё это напоминало какую-то декорацию из фильма ужасов. И Койю так хотелось думать, что ему всё это просто снится, что он лежит сейчас дома, в своей кровати, и просто видит кошмарный сон.       Наконец, изрядно вымокнув и замёрзнув, он наткнулся на полузатопленную шахту неработающего лифта и, о чудо, лестницу, ведущую вверх. Пройдя по ней, Койю уткнулся в дверь, возле которой мерцала табличка:       «Аварийный выход. Открытие возможно только изнутри. При сигнале тревоги нажмите красную кнопку или потяните рычаг».       Кнопка и вправду имелась рядом, только вот она висела на проводе и не работала. А рычаг заржавел и даже не шевелился. Почти потеряв голову, Койю налегал на него всем телом, бил по железке кулаками, пытаясь сдвинуть. Бесполезно. И он, тяжело дыша, осел на холодный пол, кусая губы и нервно сглатывая. Вот ведь дурацкое положение, он нашёл запасной выход, но открыть его не может, а возвращаться страшно, где-то там бродит раненый и злой Кензо, который с удовольствием сделает из него отбивную, если поймает…       — Чёрт… — Койю опять навалился на дверь и, закинув вверх руку, дёрнул рычаг: — Да откройся ты, зараза!       Рычаг неожиданно легко сдвинулся — видимо, его надо было сначала потянуть на себя, а потом уже только опускать. Дверь отъехала в сторону, и Койю буквально вывалился наружу. Яркий серый свет после жутких подвалов ударил в глаза, по лицу забили крупные капли, и он зажмурился, прикрываясь рукой. Слегка отдышавшись, всё же отвёл ладонь и огляделся по сторонам.       Койю оказался на узкой, шириной буквально в пару шагов, улице, вдоль которой стояли явно выселенные и заброшенные белые блочные дома с чёрными глазницами окон. И сам Койю выпал из точно такого же дома — видимо, он прополз по какому-то тайному ходу, который шёл от корпуса «Сиджик» сюда, небось его прорыли, чтобы можно было в случае чего быстро и безопасно покинуть комплекс, и вывели в одно из пустых зданий. Таканори, как и обычно, всё предусмотрел. Дождь хлестал по лицу, холодный ветер мгновенно опалил обнажённые кисти и ступни, Койю оказался под ним в чём-то вроде тонкой больничной пижамы. Кривясь, Койю кое-как встал.       — Всё-таки Арт-квартал, и вправду…       Обняв себя за плечи, Койю как можно быстрее пошёл прочь от ржавой двери. Сбитые в кровь ступни уже начинали болеть, да ещё было так холодно передвигаться по этим ледяным лужам… Пройдя через пару улиц, Койю остановился перевести дух и оглянулся. И тут только в глаза бросилось маячившее вдалеке огромное чёрное пирамидообразное здание, которое опоясывала неработающая вывеска. Похоже, это и был тот самый корпус, из которого он сбежал.       — Огромный какой… Почти такой же, как сейчас офис у Таки в центре, — Койю шумно вздохнул и побрёл дальше. — Вообще не выглядит разрушенным. Наверняка за ним всё-таки присматривают… В любом случае, лучше убраться от него подальше.       Голову его занимали разные мысли, в основном нехорошие. Что ж, теперь многие его вопросы отпали сами собой. Койю давно мёртв, он разбился насмерть в той аварии, Таканори не выдержал известия о смерти обожаемого супруга и помутился рассудком, а Кензо, готовый на всё ради хозяина, выкрал из Арт-квартала Уруху и сделал из него нового супруга для Таканори. История дикая, но с натяжкой можно поверить. И ровно там же, где кончались вопросы, появлялись новые, не менее тревожные. Что же Койю теперь делать? Домой возвращаться нельзя, Кензо тут же его там найдёт, да и Таканори Койю больше не может доверять, после того, что увидел в этом ужасном корпусе. И потом, у него ведь нет ни денег, ни кредитки, ни мобильника, он оказался в Арт-квартале, почти в часе езды от дома, и непонятно, как вообще отсюда выбираться, даже на помощь никого из знакомых позвать не получится. Хотя это мелочи по сравнению с другими нагрянувшими проблемами. Как теперь смириться с тем, что всё, во что Койю верил, оказалось ложью, и что не Койю он вовсе, а Уруха, которого он так тщетно искал? Словно весь этот стеклянный замок, в котором он жил, рассыпался в пыль, и он остался один против всех. И как быть? Спрятаться? Таканори вернётся и всё равно его найдёт, весь город перероет, но достанет супруга из-под земли. Оставить всё, как есть, притвориться, что расследования не было? Попытаться выйти из тени, рассказать Таканори о махинациях Кензо и постараться убедить его, что Койю мёртв? Куда ни ступи, везде болото, зыбко. А их ребёнок?       Койю скривился и приложил ладонь к животу. Проблемы следует решать по мере поступления. Одно понятно, до того, как Таканори вернётся из командировки, дома показываться опасно. Сначала надо бы придумать, где бы залечь, мало ли, вдруг Кензо поймёт, что он выбрался, и пойдёт его разыскивать. Может, забраться в один из выселенных домов и переждать там?       Размышляя и стараясь не замечать боли в ногах, Койю медленно шёл вперёд. Он миновал ещё несколько улиц и внезапно уткнулся в стеклянное здание, показавшееся ему знакомым. Приглядевшись к мерцавшей табличке, Койю чуть не заорал от радости. Это же станция фуникулёра, конечная в верхнем районе, та самая, куда привёз его Акира в их первую встречу. Похоже, у него есть ещё надежда. И он пополз дальше, молясь всем богам, чтобы Акира оказался дома. Только вот придётся ещё придумывать на ходу, как бы сообщить ему, что друг, которого он так тщетно искал и ждал, последние пару месяцев крутился прямо у него перед носом…