Горло, полное стекла

      Прошло несколько относительно спокойных дней, и Койю стало казаться, что он начинает привыкать к своему пребыванию в Арт-квартале. Оно, казалось, даже стало ему нравиться: Койю воспринимал всё это окружение так, словно из своего мира попал совсем в другой, наполненный множеством всего непонятного и очень любопытного, хотя и не совсем безопасного. Пару раз он, осмелев, даже провожал Акиру до фуникулёра и встречал вечером возле станции, и за то время, что поджидал его, всласть насмотрелся на заброшенный корпус «Сиджик», мрачной чёрной пирамидой маячивший вдалеке. Он с восторгом пересказывал Акире свои впечатления, а Акира на эти его восклицания только головой покачивал.       — Естественно, круто, — не без усмешки говорил он, подкидывая повыше на плечо чехол с гитарой, пока они шли домой по полутёмным узким улочкам. — Ты ведь знаешь, что неделя скоро закончится, и ты спокойно вернёшься домой. Ещё бы тебе это не было любопытно… Хах, а ведь раньше ты ненавидел это место и только и мечтал из него вырваться.       Койю пожимал плечами. Воспоминания к нему так и не вернулись, и никакой ненависти он не чувствовал. К тому же, Койю хорошо понимал, что оказался в подвешенном состоянии: ещё неизвестно, что будет дальше, вполне вероятно, что ему всё равно придётся вернуться сюда и превратиться обратно в Уруху, потому что не до конца ясно, как поведёт себя Таканори после того, как вернётся, и они поговорят. Лёжа по ночам без сна, Койю очень тщательно раздумывал над тем, как будет рассказывать ему о произошедшем, он надеялся, что ему удастся вразумить Таканори, хотя бы частично. Однако он опасался гнева супруга, боялся, что Таканори не поверит ему, решит, что Койю зачем-то выдумал такую дикую историю, обозлится и запихнёт его в какую-нибудь клинику тюремного типа, вроде как на сохранение, а на деле — от галлюцинаций лечиться, запрёт до родов, чтобы Койю ни во что больше не влип. Причём найдёт такие слова убеждения, что Койю сам попросит увезти его в больницу. Жуткая перспектива.       Акира оказался почти идеальным компаньоном: он практически целыми днями торчал на репетициях, убегал ранним утром, возвращался в обед или даже позже, а по вечерам у него была привычка устраивать «киносеанс» с просмотром каких-нибудь фантастических фильмов и поеданием пиццы. От пиццы, впрочем, Койю отказывался наотрез, он не собирался изменять своим привычкам, а вот болтать с Акирой в это время и обсуждать происходящее на экране ему вполне нравилось. Почему-то в такие моменты он успокаивался. Койю не знал, связано ли это с тем, что раньше они с Акирой всё-таки были очень близки, почти как братья, и он может на подсознательном уровне что-то чувствовать, или же он уже попросту привязался к этому омеге. Однако почему-то он был уверен, что уж кто-кто, а Акира его не предаст.       Юу каждый вечер звонил с отчётами, которые пока были не особо утешительными: Таканори не вернулся, а Кензо так и не нашли, куда он подевался — оставалось только гадать. Не далее как позавчера Юу с горечью рассказал Койю, что даже попытался подключить к делу Ютаку и попросить помочь с поисками, отправить кого-нибудь в старый корпус. Но Ютака только отмахнулся от него со словами «не придумывайте, корпус давно запечатан, туда не попасть». Рассказывать Ютаке всю эту путаную ситуацию Юу не хотел, поэтому ему оставалось лишь скрипеть зубами от злости. А Койю, слушая эти его размышлизмы, холодел: а что, если он случайно убил Кензо, что, если телохранитель мужа, пока бродил по затопленным коридорам, упал где-нибудь без сознания, захлебнулся в воде или просто тихо скончался от потери крови, страдая от невозможности даже позвать на помощь? Ну где же он может быть, куда залёг с такими травмами, что его столько времени не могут найти? Но Койю пытался успокоить себя, приговаривая, что Кензо не чувствует боли и что он бы так просто не сдался. Нет, Кензо жив, он выбрался из корпуса и просто где-то спрятался, зализывая раны. Возможно, у него здесь даже квартира имеется, Койю ведь не знает, откуда он родом, Кензо вполне может быть выходцем из Арт-квартала, как и Юу. А в больницу Кензо не сунулся, потому что знает, что его там мгновенно найдут, и опасается закономерных вопросов. И, главным образом, увольнения из-за этого.       Все эти мысли жутко нервировали сами по себе. И не покидало стойкое предчувствие, что совсем скоро может случиться нечто ужасное.       Таканори вернулся в конце недели; видимо, несмотря на все усилия, ему так и не удалось разобраться со своими делами пораньше. К тому же, он пребывал в скверном расположении духа, Койю слышал это по голосу. Хрипло, как-то простуженно и очень устало Таканори сказал, что скоро приедет и будет ждать супруга на выезде из Арт-квартала. Нехорошие предчувствия только усилились. Койю уже отнюдь не был уверен, что ему хочется возвращаться домой — ему казалось, что теперь он не сможет чувствовать себя в безопасности там.       — Не дрейфь, — ободряюще сказал Акира, наблюдая, как он дрожащими руками натягивает на себя кожаные брюки и тонкую белую футболку — эти вещи оказались единственными, которые были похожи на ту одежду, что обычно носил Койю. — Если вдруг что, тебе теперь есть куда сбежать. Я буду тебя ждать, — и Акира фыркнул. — Хотя, наверное, мне лучше надеяться, что ты не вернёшься.       — Хорошее какое слово «сбежать», Акира. И звучит так легко, — Койю хмыкнул и глянул на него через плечо. — Да если Така узнает, что на самом деле произошло, он ко мне кучу охраны помимо Юу приставит. Буду, как жених в средневековой Испании, в кольце телохранителей, и чтобы ни шагу в сторону. Хотя… — он поднял глаза к потолку. — Если уж я ухитрился от Кензо сбежать, пожалуй, другая охрана мне помехой не станет.       Акира, естественно, увязался за ним следом. Дождь, слава богу, уже почти закончился, сменившись мелкой и противной моросью, но над кварталом всё равно висели густые грозовые тучи. И чем ближе фуникулёр, покачиваясь, подбирался к нижней конечной, тем сильнее у Койю сосало под ложечкой. Вечерело, слегка улучшившаяся погода выпустила множество местных жителей на торговую улицу, возле прилавков клубилась громко галдящая толпа. И Акира с силой сжимал его руку, чтобы не потеряться в ней.       — Гляди-ка, — весело сказал он, когда они свернули в маленький переулок, ведущий к границе квартала, — кажется, тебя и вправду уже ждут…       Койю уже и сам увидел супруга: Таканори, одетый в синий бархатный костюм, нервно ходил взад-вперёд вдоль ограждения, покачиваясь на своих высоченных каблуках, и поправлял сидящие на носу очки с синими стёклами. Встрёпанные светлые волосы без должной укладки свешивались ему на лицо, а зажатая в зубах сигарета и вся его походка выражали собой раздражённость. И Койю остановился, кусая губы. Все заготовленные слова мгновенно вылетели у него из головы.       — Хм. Когда ты мне рассказывал о муже, я его как-то немного по-другому себе представил, — протянул Акира, не заметивший его нервозности, и умилённо продолжил: — Я уж думал, увижу сейчас наголо бритого мужлана под два метра ростом. А он вон какой, симпатичный, миниатюрный такой, как куколка… А почему он в очках? Солнца вроде как нет…       Койю вздохнул.       — У него глаза больные. Не знаю конкретно, что за болячка, Така не говорит, но дневной свет он вообще не переносит, только очки снимет — тут же слёзы в три ручья и зрение притупляется, — Акира понимающе кивнул. — И не обольщайся. Эта куколка, если захочет, тебе с размаху так врежет, что костей потом не соберёшь. Така только кажется со стороны таким нежным и слабеньким, а на деле он как прут железный, хрен согнёшь. Об него в своё время все конкуренты зубы пообломали, при том, что он хозяином «Сиджик» стал в двадцать шесть.       — Вот как. Интересно, — Акира усмехнулся и закинул за голову руки. — Познакомишь?       — Да, конечно, — растерянно кивнул Койю и прищурился, внимательно приглядываясь к припаркованной рядом машине.       Всё тот же чёрный «Порше», в котором Кензо привёз Койю сюда… Выходит, джип отогнали обратно в паркинг под жилым комплексом? Но кто это сделал? Хотя, пожалуй, такой финт мог провернуть и сам Кензо. Койю ведь не знал, сколько времени он пролежал под воздействием снотворного, Кензо вполне хватило бы пары часов, чтобы рвануть в центр, загнать «Порше» в гараж, а потом вернуться в Арт-квартал на такси. Конечно, в таком случае пришлось бы несколько немаленьких кругов нарезать, однако Кензо же не мог сразу поехать на наёмной машине — любого водителя удивило бы, что он укладывает в салон омегу в отключке, ещё полицию бы вызвали, а Кензо явно не хотел бы привлекать к себе лишнего внимания.       — Что? — Акира вдруг дёрнул его за руку. — Ты чего-то аж позеленел.       — Нет-нет, ничего. Просто странно… — Койю встряхнул головой. — Я думал, что его Юу привезёт, но, похоже, он приехал один. Даже не помню, когда Така последний раз садился при мне за руль… Да ещё после такой тяжёлой недели и перелёта…       Ситуация ничего хорошего не сулила, определённо. Койю надеялся, что в случае чего хоть Юу окажется поблизости, с ним было бы спокойней, но, похоже, ему предстоит разбираться с супругом один на один. Небось Таканори нарочно не взял телохранителя с собой, сомнительно, что альтруист Юу не попытался предложить ему свою помощь, взять на себя обязанности Кензо, пока того не нашли.       Койю невольно сжал руку Акиры и потянул его за собой.       — Привет, солнце… А я уж собирался тебе звонить, — завидев их, Таканори торопливо затушил сигарету и выпрямился, убирая с лица влажноватые волосы. — Подумал, мало ли, вдруг ты заблудился… — он кашлянул в кулак и удивлённо спросил: — А кто это с тобой?       — Это мой друг, — пояснил Койю и даже удивился, насколько легко у него вылетела эта фраза. — Он меня спас, не знаю, что бы я без него делал.       Таканори улыбнулся и протянул руку, затянутую в кожаную перчатку.       — Ах, вот оно что. В таком случае, рад познакомиться… — он слегка запнулся.       — Акира, — подсказал омега, осторожно пожимая его ладонь. — Койю мне много про вас рассказывал, мне тоже приятно познакомиться.       — Вы уж простите, — Таканори слегка покачал головой, — за беспокойство. Я не совсем понимаю, что произошло и почему Койю тут оказался, но непременно это выясню. С ним временами бывает непросто, он порой такой болтливый…       От резкого движения головой очки съехали на кончик его носа, давая увидеть полупрозрачные голубые глаза. И тут Акира внезапно побледнел, будто его под дых кулаком стукнули; с его лица словно разом исчезли все краски, кроме серой, глаза потемнели и превратились в чёрные, сплошной зрачок, губы задрожали.       — Не извиняйтесь, — он явно попытался придать голосу бодрости, но получилось не очень. — Мы вполне хорошо провели время, мне вовсе не в тягость было побыть с ним. Живу один, порой аж выть хочется. А так хоть какое-то развлечение.       — В любом случае, я очень вам благодарен, Акира-сан, — Таканори кивнул ему, выпустил ладонь, быстро поправил очки и кинул взгляд на молчащего Койю. — Солнышко, садись в машину. Пора домой.       Ясно, ему не терпится побыстрее выяснить, что тут происходит. Койю не стал ничего ему говорить, быстро обнял Акиру на прощание, пообещал позвонить и забрался на переднее пассажирское кресло. И, пока Таканори устраивался на водительском сидении и выкручивал руль, Койю слегка хмуро смотрел вслед удаляющейся фигурке. В сердце опять вползла тревога. Что так напугало Акиру? Он ведь был абсолютно нормальный, когда Таканори подал ему руку, побледнел он, увидев глаза альфы…       — Ну, Койю? Мы так замечательно молчим уже почти полчаса, но, может, ты всё-таки расскажешь мне, каким образом ты очутился в Арт-квартале в компании симпатичного альфы?       Почти одинаковые белые дома и мокрые улицы бежали навстречу стелющемуся по дороге «Порше». По ощущениям казалось, что джип едет очень медленно, но стрелка на спидометре стабильно показывала цифру «120». Таканори внимательно смотрел на дорогу, придерживая руль только кончиками больших пальцев, вопрос он задал походя, даже не повернув голову.       — Не подумай, что я ревную, но всё-таки…       Койю бессильно поморщился.       — Така, Акира омега. Я же тебе сказал, он мой друг. И между прочим, если бы не он, мне бы пришлось эти дни на улице провести, так что считай, что он мне жизнь спас во всех смыслах, — Таканори слегка вскинул брови в ответ и дёрнул плечом. — И нечего меня таким тоном об этом спрашивать. Я не знаю, что произошло. Кензо меня выманил и усыпил, очнулся я уже здесь. Сбежал, добрался до Акиры. И всё. Я же объяснил тебе по телефону…       Койю опасался сразу выкладывать ему правду о чистке памяти, которую хотел провернуть Кензо, и о подмене, поэтому предпочёл говорить обтекаемо.       — Объяснил, но я ни черта не понимаю, зачем Кензо было это затевать, — бросил Таканори. — Что он хотел с тобой сделать, зачем вывез сюда?       — Да откуда я знаю! — раздражённо воскликнул Койю, складывая ладони на животе. — Я в себя пришёл в какой-то палате здоровенной, там было очень много компьютеров, причём рабочих, и везде провода…       — Компьютеров? Рабочих? В этом корпусе? — подскочил Таканори. — Да быть не может такого, мы всё оттуда вывезли и обесточили, там и электричества-то не должно быть. Это здание, по сути, просто пустая коробка, там ничего нет!       — А вот и есть. И электричество там было, в коридорах лампы горели. И я проснулся не в самом корпусе, — Койю прикусил губу, — а в какой-то подземной его части. Там целые катакомбы, я даже не знаю, сколько времени я там бродил, но очень долго. Знаешь, шёл сначала по одному коридору, потом увидел лестницу, спустился, попал ещё в кучу коридоров, затопленных, там ещё лестница, опять вниз, воды уже по пояс… — он съёжился и обнял себя за плечи. — Боже, мне было так страшно, ты даже не представляешь себе!.. Я боялся, что там что-нибудь обвалится мне на голову, или что лампы погаснут, и я останусь в темноте, или что я попросту заблужусь и не смогу выбраться…       Койю бессильно всхлипнул, при одних только воспоминаниях внутри всё сворачивалось в ледяной ком, который, к тому же, ещё и словно сжимала чья-то сильная рука.       — Ну, ну, солнце, тише. Тебе больше нечего бояться, — Таканори протянул руку и тронул его за плечо. — И я как раз прекрасно тебя понимаю, сам терпеть не мог спускаться в эти катакомбы. Да и не только я, Ютака тоже жаловался на приступы клаустрофобии.       Койю поднял голову и недоуменно посмотрел на него.       — Так эти лаборатории и вправду под землёй?       — Да, это отдельный сектор, — кивнул Таканори. — Он под корпусом.       — Но зачем было так делать, если даже вам с Ютакой было там некомфортно? — растерянно протянул Койю. — Я видел само здание со стороны, оно же огромное, неужели там не хватило места для этих лабораторий?       Таканори сжал зубы и опять уставился на дорогу.       — Я же тебе сказал, это был особый сектор. Мы его называли запретной зоной, туда допуск имели лишь я, Ютака и несколько сотрудников. И там не простые лаборатории, в них занимались, так скажем, не основными делами «Сиджик». Солнце, я не уверен, что хочу тебе об этом рассказывать…       — Нет уж, рассказывай! — Койю вцепился в его локоть, свирепо поблёскивая глазами. — Эти лаборатории больше смахивали на палаты в психлечебнице, а ещё я видел там кучу андроидов, расчленённых. Это ведь там вы начинали работу над этой хренью, которую ты сейчас пытаешься запихнуть в шлем? — Таканори, скривившись на секунду, кивнул. — И Кензо сказал, что ты этот проект свернул не потому, что он был провальный, а из-за того, что испугался, что вас накроют. Чем вы на самом деле занимались в этом чёртовом корпусе, что за эксперименты проводили?!       Койю никогда прежде не видел, чтобы у его спокойного, рассудительного супруга в секунду так менялось лицо. Таканори налился синевой, его белокурые волосы заколыхались, как от ветра, губы сжались в нитку, а глаза загорелись бешеным огнём. Он резко крутнул руль, сворачивая на обочину, и так ударил по тормозам, что Койю чуть не впечатался лбом в торпеду — благо, Таканори успел вовремя вытянуть руку, и Койю уткнулся в мягкий рукав его бархатного пиджака.       — Ты временами бываешь просто отвратительно упрямым, — тихо сказал Таканори, выпуская руль и откидываясь на спинку кожаного кресла. — Настолько, что меня это раздражает. Кажется, мы с тобой договаривались, что ты не будешь лезть в мои дела, они тебя не касаются.       — Теперь касаются! — огрызнулся Койю. — Скажи спасибо своему телохранителю, что я всё это увидел. Ответь мне, Така, — он сузил глаза и ухватился за запястье супруга, — сколько на самом деле крови на твоих руках?       — Если я скажу, что много, ты заткнёшься? — уже совсем зло процедил Таканори, глядя на него из-под растрепавшейся светлой чёлки. — Это то, что ты хочешь услышать?        Голос у Таканори был очень нехороший, глаза горели злобой, а за окнами машины проглядывалась лишь пустая широкая дорога и чернота… И вот тут Койю испугался.       — Всё правда, Койю,  — Таканори положил обе ладони на руль и встряхнул головой. — Я старался от тебя это скрыть лишь по одной причине, не хотел, чтобы ты испугался и посчитал меня за маньяка. Да, мы экспериментировали, пока разрабатывали систему по работе с сознанием. Эксперименты на людях по закону запрещены, поэтому нам и понадобился этот подземный сектор. Комнаты, что ты видел — это изоляторы, в которых держали подопытных. И да, они умирали. Часто умирали. На андроидах всё всегда работало безотказно. А вот с людьми получалось не очень.       Койю нервно сглотнул и сжался в комок.       — Но пойми, без этого нельзя было обойтись. Я вовсе не Джек Потрошитель, меня все эти трупы абсолютно не радовали. К тому же, лишние жертвы — это лишняя морока и шум, мне это было ни к чему, я не хотел привлекать к «Сиджик» внимание. Но андроиды не могли выдать такую реакцию, как настоящий человек, понимаешь? — Таканори сузил глаза. — Мы честно пытались выяснить, что происходит, из-за чего эти подопытные умирают, я нанял кучу медиков специально для этого дела, сам шерстил литературу и исследования. Но мы так до конца и не поняли, в чём же проблема. Поняли только то, что импульсы устройства почти со стопроцентной вероятностью повреждают продолговатый мозг. А это — управление кровообращением и дыхательным центром. И при повреждении, как правило, наступает мгновенная смерть. Грубо говоря, мозг сопротивляется до последнего и в итоге ломается, отключается и не даёт ничего в себя запихнуть. Умираю, но не сдаюсь. Идеальная защитная реакция. У андроидов такого просто не может быть.       Таканори опять откинулся на спинку кресла.       — В итоге мы поняли, что устройство нельзя будет использовать на людях, слишком опасное оно и нестабильное. К тому же, у меня как раз тогда появились предчувствия, что за нами присматривают. И я свернул проект, не хотел рисковать «Сиджик» и своей жизнью из-за него. Свернул бы ещё раньше, сразу, как люди умирать начали, но Ютака уверял меня, что он со всем справится, умолял дать ему шанс. Я дал, доверился ему. И ничего не вышло. Пришлось ему послать эти идеи куда подальше и заниматься дальше только компьютерами.       Койю опустил глаза и сжал в кулаки руки, пытаясь не показать охвативший его ужас. То, с каким равнодушием и даже злостью Таканори рассказывал об экспериментах, вызывало отчётливую дрожь в коленках.       — Я не ангел, Койю, — тихо продолжил Таканори. — Ангелов не бывает, хоть и хочется думать иначе. Если ты станешь считать меня убийцей, ты отчасти будешь прав. Захочешь из-за этого на развод подать — держать я тебя не стану. Но подумай сначала, может, я тебе всё-таки хоть немного дороже, чем все эти незнакомые люди?       Койю передёрнулся. Таканори, как обычно, ловко находил слова, которые живо вводили его в смятение и заставляли засомневаться в правдивости собственных мыслей. Таканори же тем временем пристально смотрел на супруга своими полупрозрачными голубыми глазами, которые сейчас не выражали толком ничего, и явно уже знал, какой же будет ответ.       — Конечно, дороже, — буркнул Койю наконец и опустил глаза. — Что ещё за мысли такие странные…       Он очень надеялся, что эта фраза подействует, что сейчас Таканори расслабится, улыбнётся и станет прежним, ласковым и родным. Но Таканори хмуро отвернулся и опять сжал руль.       — Не суйся в мои дела, последний раз говорю, — почти прошипел он.       — Ты что, мне угрожаешь? — Койю изогнул бровь.       — Просто предостерегаю от глупостей. Лишняя нервотрёпка не нужна ни мне, ни тем более тебе, — равнодушно бросил Таканори. Развернувшись вполоборота, он завёл ногу на ногу. — Всё, не хочу больше на эту тему. Теперь твоя очередь. Рассказывай, что на самом деле хотел с тобой сделать Кензо.       — Я же сказал тебе…       — Нет, Койю. Ты юлишь, я чувствую. Намеренно что-то от меня скрываешь, — Таканори сощурился.       Койю прикусил губу. Похоже, выбора у него нет, придётся импровизировать на ходу.       — Ты мне не поверишь…       — Рассказывай, — отрезал Таканори. — А там я уже буду смотреть, чему верить, а чему нет.       Проклиная про себя собственный дрожащий голос, выдавший его, Койю всё-таки пересказал супругу слова Кензо об умершем настоящем Койю и подмене его Урухой. По мере того, как он говорил, Таканори всё шире распахивал глаза.       — Койю разбился в аварии? — медленно спросил он. — Насмерть? А я сошёл с ума, и Кензо его подменил каким-то другим омегой?..       Койю робко кивнул и сжал пальцами края футболки, наблюдая за супругом. Таканори отстранился от него, слегка постукивая по рулю длинными ногтями. Он явно пытался переварить информацию. Может, поверит всё-таки?..       — Да что за чушь собачья?! — взревел Таканори не своим голосом, Койю вжался в кресло. — Это вы с Кензо сумасшедшие, а не я! Если Койю умер, то кто ты? — он ухватил супруга за запястье, до боли сжимая его ледяными пальцами. — Разве не Койю?! Вот же ты, передо мной, живой и здоровый, — Таканори округлил глаза, — мой любимый, мой единственный Койю, другого даже быть не может!       Койю скривил губы. Ну, как он и предполагал, попытка провалилась с треском. Кензо ведь говорил, что ему даже при наличии фотографий не удалось убедить Таканори в том, что супруг и вправду погиб. И только сейчас Койю начал понимать, о чём он на самом деле вёл речь.       — Така, да посмотри ты на меня повнимательней, неужели ты не видишь, что я не Койю? Мы похожи, и меня подделали под него, никто не спорит, но ведь всё равно не копии! Боже, поверить не могу, ты так любишь его и при этом не можешь даже отличить от другого омеги!       Напряжение на лице Таканори сменилось тревогой.       — Солнышко, — заботливо протянул он и обнял за плечи, — у тебя какие-то навязчивые нездоровые фантазии появились… Ей-богу, понятия не имею, зачем Кензо наговорил тебе таких глупостей и откуда он вообще их взял, но ты, ты-то как мог в это поверить?       Койю бессильно всхлипнул и потёр глаза кулаком. Прекрасно, теперь ещё и Таканори будет считать его за сумасшедшего. Ну что за ужасная ситуация, как из неё вообще выворачиваться? Койю попросту не знает, чему можно верить, а чему нет.       Тёплые губы дотронулись до его щеки, заставив вздрогнуть, пальцы мягко очертили выступающие скулы. И Койю поднял на супруга заплаканные глаза.       — Ну, ну. Не плачь, — Таканори бережно вытер его слёзы рукавом, мелкие ворсинки защекотали кожу. — Я никому не позволю тебя обижать. Непременно найду Кензо и выясню, зачем он выдумал такую дикую историю. Знаешь, он в последнее время вёл себя слегка странно, дёрганный какой-то стал… Может, у него самого что-то помутилось в уме на фоне старой травмы, вот и мерещатся ему сумасшедшие на каждом углу. Койю, ну разве я похож на психа?       Койю посмотрел ему в лицо, задерживая взгляд на глазах. В них тревожно дрожали мелкие блики, отблески стоявшего рядом фонаря; полупрозрачные и светлые, похожие на леденцы, а на дне этих беззащитных глаз на самом деле плещется нечто жуткое, так красивое озеро прячет за собой глубокий и смертельно опасный омут. И почему только Койю не замечал этого раньше? Потому, что не знал, что на совести его супруга столько загубленных жизней?       «Похож, Така. Очень похож. В том-то и проблема».       Чувствуя опять подступающий к горлу ужас, Койю прикрыл слезящиеся глаза и мотнул головой. Внутренний голос шептал: «Не спорь, не спорь, соглашайся с ним, иначе будет ещё хуже».       — Ну вот. Ты же прекрасно это понимаешь, — Таканори погладил его по волосам. — Но раз уж тебя так волнует этот чёртов старый корпус, то давай сделаем вот что. Сейчас мы с тобой приедем домой, я при тебе позвоню Ютаке и попрошу его отправить кого-нибудь туда и прочесать всё, а запретную зону с изоляторами — особенно внимательно. Если Кензо всё ещё там, его найдут, живого или мёртвого. И пусть посмотрят, вправду ли там оборудование осталось. Я на девяносто девять процентов уверен, что ты что-то не разглядел в темноте… Но поскольку один шанс остаётся, пусть проверят. Ты доволен, солнце?       Койю несмело кивнул.       — Тогда вытри слёзы и не трясись. Обещаю, я со всем разберусь.       Таканори повернулся и вновь взялся за руль. Какое-то время ехали молча, в салоне стояла тишина, нарушаемая тихим попискиванием навигатора. Смеркалось, свет фонарей полосками проскакивал по машине.       — Така… — Койю осмелился подать голос.       — Что?       — Слушай, ты что-то сказал про травму у Кензо… — пробормотал Койю. У него вдруг появилась слабая надежда, что всё и вправду может быть глупостью. — А что у него была за травма, почему ты думаешь, что у него могут быть сдвиги из-за неё?       — Осколочное в голову у него было, — со вздохом пояснил Таканори. — У него вся голова в швах, ты не замечал?       — Я у него в волосах не рылся, — Койю капризно надул губы. — Да и зачем мне его разглядывать? Делать больше нечего…       — Ну, вот я тебе говорю. Он на одной из операций пулю поймал. Чудом выкарабкался. И после этого, как он мне сказал, у него и болевые ощущения почти отключились, — Таканори пожал плечами. — Физически он восстановился, но в подразделении с такой травмой делать нечего. А мне было всё равно, что у него там с головой, волновало то, что руками и ногами драться он умеет, отлично стреляет и соображает. Да ещё боли не чувствует…       Он продолжал что-то говорить о своём знакомстве с Кензо, но Койю как ослеп и оглох. А может ли и вправду быть так, что это Кензо вбил себе в голову чёрт знает что? Вдруг никакой подмены и не было, Койю — это Койю, Таканори в полном порядке, а Уруха попросту стал жертвой насильника, и то, что произошло это примерно в одно время с аварией, обычное совпадение, и не такое порой случается? Хотелось бы в это верить, очень, Койю гораздо охотнее бы посчитал сумасшедшим телохранителя, чем Таканори. Но он понимал, насколько эта версия притянута за уши. Таканори не настолько беспечен и наивен, чтобы доверять свою жизнь ненадёжному человеку, только не с его паранойей. Койю прекрасно знал, что оба телохранителя, и Кензо, и Юу, раз в два месяца проходят достаточно строгий медицинский осмотр. Если бы у Кензо возникли такие серьёзные проблемы с психикой и столь мощные и отчётливые галлюцинации, он бы не сумел это скрыть от врачей, его бы попросту не допустили к дальнейшей работе. Нет, похоже, Кензо-то как раз нормален. Без всяких моральных принципов и на полном серьезе считающий, что он может легко распоряжаться чужими жизнями, но психика у него в порядке. А вот Таканори не в порядке. И его яростное отрицание этой истории это только подтверждает…

***

      Койю никак не мог найти себе места. Родная квартира казалась почему-то чужой и враждебной, клеткой, из которой он ненадолго сбежал, но в которую его в итоге благополучно вернули. Даже горячая вода с пеной, в которую он по наставлениям слуг в итоге забрался, положения особо не спасла, наоборот, его ещё сильнее затрясло в ознобе, когда он вышел из ванной. И теперь Койю сидел на кровати, бездумно переминая пальцами шёлковую рубашку и поглаживая живот, и пытался собрать в кучу свои мысли.       Слишком уж много противоречивых эмоций боролось теперь в душе и не давало покоя. Койю словно раздвоился. То, что оставалось в нём именно от Койю, хотело вернуться домой, хотело остаться рядом с мужем. Шептало «оставь всё как есть, Акира прав, всё не так плохо, не барахтайся, а то точно утонешь». Но вот упорно пытавшийся задвинуть его Уруха от этого желания был в полнейшем возмущении и требовал вернуть себе имя и ещё и публично расчленить всех, кто так или иначе виноват в этой истории. Как ангел и чёртик, сидящие на плечах и нашёптывающие в уши. И Койю ужасно хотелось со всей силы зажать уши ладонями и забыться, чтобы не слышать этого.       Боясь, что в одиночестве за эти несколько минут попросту сойдёт с ума, он в итоге со вздохом встал и побрёл в кабинет. Таканори окопался там, едва они вернулись домой, и Койю это начинало напрягать. Он легонько постучал кулаком по автоматической створке, та отъехала в сторону, и он, не дождавшись ответа, заглянул в комнату. Таканори, зажимая плечом телефон, сидел в кресле перед включённым компьютером. Увидев супруга, он ласково улыбнулся и поманил его к себе кончиком пальца. Койю приблизился к нему и привычно присел на колено, обнимая тут же за шею и утыкаясь носом в волосы. Горьковатый аромат парфюма его успокаивал.       — Ютака, сделай одолжение, объясни, какого чёрта у нас происходит? — раздражённо бросил в трубку Таканори. — Помнится, я велел всё вывезти из старого корпуса и законсервировать его, не оставлять там ничего, кроме стен!       Из трубки послышалось бормотание, Койю не разобрал ответа, но Таканори насупился ещё мрачнее:       — Да, не интересовался. У меня без того проблем хватало, потому я и велел тебе самому это разрулить. Да плевать мне на компы, всё равно они сейчас уже ни на что бы не сгодились, шесть лет прошло, они уже морально десять раз устарели, я не о том. У меня появилась кое-какая информация, что корпус вполне себе рабочий, что и компьютеры на месте, и электричество… Кто, кто, да какая разница, кто сказал! — Таканори скривился и принялся нервно постукивать по столу длинными ногтями. — В общем, теперь меня очень интересует, что там происходит. Поэтому завтра отправь туда команду из службы безопасности, и пусть они мне предоставят полный отчёт о том, что там сейчас творится. Каждую комнату пусть прочёсывают и фотографируют. И в запретную зону пусть тоже спустятся и осмотрят изоляторы.       Видимо, Ютака принялся возражать, и Таканори довольно грубо обрубил его:       — Так там же пусто, по твоим словам! — издевательски протянул он. — Почему тогда ты беспокоишься, что служба безопасности что-то увидит в этой запретной зоне?       Его рука, лежащая на столешнице, мелко затряслась, глаза опять загорелись безумным голубым огнём. Таканори помолчал ещё минуту, потом зло сощурился.       — Вот как, — Койю нервно прикусил губу, испуганно подумав, что, похоже, Таканори всё-таки предпочтёт поверить Ютаке и не станет ничего проверять. Но тут супруг продолжил, и Койю чуть не свалился у него с колен: — Что ж, прекрасно. Тогда я сам завтра туда поеду, спущусь в зону и посмотрю. Устраивает?       Судя по всему, Ютака ужаснулся, потому что Таканори вскинул голову и сквозь зубы отчеканил:       — Ну, ты же так боишься, что всё это дерьмо всплывёт. Предупреждал же я тебя, сворачиваться ещё хрен знает когда надо было, но ты не послушал, вот и трясёшься теперь. Раз посторонних отправлять нельзя, придётся самому проверить. Хотя, может, это и к лучшему. Зато увижу всё своими глазами и буду уверен, что меня не обманули. В общем, ты понял. Завтра меня в офисе не жди, эксперимент со шлемом опять на тебе.       Таканори с такой злостью нажал на отбой, что у него коротко хрустнул большой палец, и швырнул трубку на стол. Повисло тягостное молчание.       — Така, ты с ума сошёл?! — вскрикнул пришедший в себя Койю. — Ты что, серьёзно собрался сам лезть в этот корпус?       — Назови хоть одну причину, по которой я не могу это сделать, — сердито сказал Таканори.       Койю почти в ужасе вцепился пальцами в его плечи.       — Ну хотя бы то, что там всё затоплено, я же тебе рассказал!       — Плевать! — рявкнул Таканори и треснул кулаком по столу. С края столешницы, жалобно звякнув, свалилась стеклянная пепельница, а Койю испуганно подскочил. — У меня под носом, в моей фирме творится какая-то хрень! Я должен сам на всё это взглянуть. Если узнаю, что там что-то осталось, прибью Ютаку, он мне клялся, что всё оттуда вывез.       Койю быстро приложил пальцы к его вискам и принялся массировать.       — Тише, голова опять заболит…       Таканори прикрыл глаза и шумно выдохнул. Приступ ярости кончился так же быстро и внезапно, как и начался.       — Знаешь, что я тебе скажу, Койю? — уже вполне спокойно протянул он. — Ютака юлит, изворачивается, он явно что-то от меня скрывает…       — Так не похоже на него, — растерянно пробормотал Койю. — Он же такой правдоруб, представить себе не могу, чтобы он врал, тем более тебе!       — И тем не менее. Мне вообще показалось, что он перепугался… — Таканори медленно приоткрыл глаза и посмотрел на него из-под густых ресниц. — Что-то там и вправду не то, в этом корпусе…       Койю опять сдавил пальцами его голову. Его начинало мутить при одном только воспоминании о затопленных коридорах и лабораториях, в которых плавали расчленённые андроиды, но он понимал, что не может отпустить туда супруга одного.       — Тогда я поеду с тобой, — Таканори дёрнулся и уставился на него в упор.       — Нет, малыш. Вот тебе это точно незачем. Ты там уже побегал от Кензо, хватит с тебя переживаний. Тебе нельзя нервничать.       — Така, ты ведь хочешь убедиться в том, что я не сумасшедший и не выдумал всё это? — Койю прикусил губу. — Я тоже. В конце концов, я затеял эту историю, когда тебе всё рассказал, мне теперь и распутывать. И я не хочу отпускать тебя в эту жуть одного. Сказал же, у меня нет желания остаться безутешным вдовцом с ребёнком на руках, — он фыркнул и поддел пальцами подбородок супруга. — Поэтому я поеду с тобой. И не пытайся меня переубедить!       Таканори устало вздохнул и опёрся на стол локтем.       — Да я и не собирался… Будто я не знаю, что даже если я тебе в этом откажу, ты всё равно пойдёшь за мной. Может, ты и прав, это не то место, где следует шататься одному.       Койю медленно моргнул и опять прижался к нему, утыкаясь лицом в волосы.       — Прости. В последнее время я только и делаю, что всячески усложняю тебе жизнь… Ты так поседеешь скоро из-за меня.       — Мне это не грозит, — Таканори вдруг улыбнулся. Поймав удивлённый взгляд Койю, он фыркнул. — Я давно уже седой, малыш. Не полностью, но седых волос хватает. Ты же не думаешь, что у меня волосы от природы такие? Я крашусь в блондина только потому, что на светлых волосах седину эту не так заметно, — он рассмеялся, округляя глаза. — Только это страшный секрет, не говори никому.       Койю от изумления даже раскашлялся. Таканори уже седой? В тридцать четыре года? Вернее, поседел даже раньше, если говорит, что уже давно? Неужели когда он рассказывал, что угробил множество нервов, пока поднимал «Сиджик», он говорил настолько буквально?       — Ещё скажи, что они у тебя чёрные от природы!       — Чёрные, — Таканори пожал плечами и потеребил пальцами светлую прядку. — Но, если честно, это было так давно, что я уже даже забыл, как выглядел тогда. Так что давай не будем об этом.       Койю внимательно оглядел его лицо. Безупречно сделанный макияж уже практически стёрся, из-под остатков тонального крема отчётливо проглядывались мелкие морщинки, синяки под глазами и крупные родинки на скуле и подбородке. Причём морщинок возле глаз было мало, это давало понять, что Таканори не слишком-то часто улыбался… Вспомнились тут же и слова Кензо о настоящем Койю и том, как Таканори изменился, когда познакомился с ним…       «Я никогда до этого не видел, чтобы Таканори-сан улыбался».       Койю невольно попытался представить себе описанный образ: черноволосый Таканори, с иссиня-бледной кожей и всё теми же фингалами под глазами и каменным выражением лица. От таких фантазий у него мурашки по коже побежали. Пожалуй, хорошо, что Койю этого не застал. Неужели это правда, и человек может так радикально перемениться, встретив того, в кого влюбится?       — И вовсе ты не усложняешь мне жизнь, солнце, — продолжил не подозревающий о его мыслях Таканори и погладил по волосам. — Наоборот. Не будь тебя, я давно бы уже от тоски загнулся.       — Правда? — робко спросил Койю.       — Конечно. С кем же ещё мне будет так весело? — Таканори рассмеялся и порывисто поцеловал его в щёку. — А без сложностей жить очень скучно. Только… — он моргнул. — Можно я кое о чём тебя попрошу?       — О чём?       — Не говори мне больше, что ты ненастоящий, — Койю вздрогнул и прикусил губу. — Вот это точно глупости. Никогда я не поверю в то, что тебя подменили. И не понимаю, как ты сам в это поверил, ты же всегда был уверен в собственной исключительности, — Таканори погладил его по щеке, вглядываясь в лицо. — Твои волосы, скулы, губы… Твои глаза, в конце концов, много ты вокруг себя видел омег с жёлтыми глазами? Неужели ты думаешь, что может быть второй такой омега?       Койю едва подавил тяжёлый вздох. Таканори слишком далёк от мира шоу-бизнеса и явно понятия не имеет, что цвет глаз меняется, в радужку просто вкалывается доза красителя, и готово, никакие линзы больше не нужны, можешь хоть красные или кислотно-зелёные глаза себе сделать. Неприятная операция, чреватая осложнениями, но она существует. Себе такую Койю делать никогда не собирался, хотя теперь, оказывается, её уже сделали без его ведома, однако у него были коллеги, которые через это проходили. А поправить скулы и губы при современном развитии пластической хирургии тоже не проблема. Но ведь Койю этих операций мало сделали, по словам Кензо. Уруха и Койю сами по себе были похожи. Вот только Таканори, видимо, в этом не убедишь.       — Я не знаю, Така…       — Вот и я тебе говорю, не может. Так что выкинь эти мысли из головы, — твёрдо сказал Таканори. — Ты Койю, ты мой единственный Койю. И никого другого в этой истории быть не может.