Глава 16
29 июня 2021 г., 15:02
С конечной станции фуникулёра заброшенный корпус «Сиджик» был едва-едва виден, хотя, казалось, находился совсем неподалёку. Густой серый туман, пахнущий озоном и сыростью, и проливной дождь почти скрывали его, как плотной занавеской, оставляя лишь расплывчатые и жутковатые, призрачные очертания. Стоя возле большого окна в пустом терминале, Койю бездумно смотрел в его сторону. Понимал — ему надо идти, но отчего-то никак не мог сдвинуться с места.
За те несколько дней, что он провёл в Арт-квартале, это место стало ему хорошо знакомым и почти родным — Койю несколько раз встречал здесь Акиру, когда тот возвращался вечером с репетиций, точно так же ждал его, стоя возле стеклянной стены, вытягивая шею и выглядывая, не показался ли вдалеке вагончик фуникулёра, карабкающийся в гору. Но сейчас что-то изменилось в обстановке: станция была пустой, тёмной и выглядела какой-то потусторонней. Экраны с расписанием не работали, автоматы с билетами тоже оказались выключенными, в углах маячили кадки с покрытыми пылью искусственными растениями, на рельсах возле платформы, почти теряясь в тумане, стоял запертый вагончик — ни машиниста, ни пассажиров, никого — а все надписи на табличках словно размазались от влаги. И было так тихо, что от этого становилось не по себе.
«Какого чёрта я опять здесь?.. Разве я не вернулся домой?»
Нервно прикусив губу, Койю привалился лбом к стеклу, ощущая его холод и влагу. Ладонью он по привычке погладил себя по животу — это уже стало для него машинальным движением, он успокаивался, делая так.
Опять этот знакомый холод. И ужасно давящее ощущение безысходности, осознания того, что случилось что-то ужасное, но уже ничего нельзя с этим поделать. Прямо как тогда, на шоссе, когда Койю так же смотрел на разбитую машину…
— Что ты хочешь там найти, крошка?
Сзади застучали каблуки, его обняли за плечи. Койю тяжело вздохнул, ему даже голову не нужно было поднимать, чтобы понять, кто там оказался — в отражении он видел колышущиеся ярко-красные волосы. Хиде, конечно. Здесь никого и нет больше… Значит, опять сон. И опять всё выглядит таким реальным, что от этого становится просто жутко.
— Я сам не знаю… — чуть слышно прошептал он. — Но почему-то мне кажется, что это очень важно.
— Что бы там ни было, тебе это не поможет. Ты не сможешь ничего исправить.
Хиде встал сбоку от него и прислонился плечом к стеклу, оглядывая его своими жуткими глазищами. В них уже не было той пустоты, что Койю видел в них в самом первом сне — наоборот, светилось что-то, отдалённо похожее на интерес. И он, казалось, больше не расценивал Койю как нечто незнакомое; похоже, осознание того, что Койю на самом деле Уруха, что-то переломило и в его внешнем облике, и теперь Хиде его узнавал. И, видимо, несмотря на все попытки Кензо задавить Уруху, тот так никуда и не делся и стал всё чаще и чаще поднимать голову откуда-то из глубин сознания. Хиде — его сон. И кошмар Койю.
— Исправить, может, и не смогу. А вот выяснить, что случилось — вполне.
Койю ответил ему спокойным взглядом и наклонил набок голову, скрывая глаза за чёлкой.
— Вот баран упёртый, — Хиде презрительно фыркнул и запрокинул голову назад, скрещивая руки на груди. — Ты не думаешь, что тебе это боком выйдет?
— Хуже, чем сейчас, уже не будет, — почти твёрдо отозвался Койю, медленно ведя ладонью вслед за капельками дождя. — Я должен узнать, что к чему… Мне станет гораздо спокойнее, когда я похороню эту историю. Неприятно, но это следует сделать, если я хочу двигаться дальше…
Холодные пальцы опять прикоснулись к плечу, обжигая через тонкую белую ткань кофты, и Койю, вздрогнув, посмотрел на своего собеседника.
— И меня… Похоронишь? — тихо спросил Хиде. — Похоронишь, малыш Уру?
Койю как кипятком ошпарило: к щекам прилила кровь, на глазах выступила горячая влага. И он невольно шагнул назад.
— Хотя чему я удивляюсь… — едва различимо продолжил Хиде, покачиваясь, как заколдованный. — Все вы предпочли сбежать. Сначала родители. Мне похуй на них, но ведь и они меня предали. Потом Йоши. А теперь и ты… И после этого я ещё должен верить, что в этом блядском мире существует любовь?
Его бледное лицо искривилось, как от жуткой боли, он обхватил себя за костлявые плечи, обтянутые всё той же бархатной зелёной водолазкой.
— Слушай… — Койю нервно сглотнул. — Я не знаю, что между нами произошло тогда… Не помню. Но ведь я бы не ушёл просто так.
Хиде мгновенно перестал кривиться. А печаль в его светло-карих глазах в секунду сменилась злобой.
— И не уйдёшь, — голос у него сел, превратившись в хрип, и он крепко ухватил ледяными пальцами запястье Койю. — Никуда не уйдёшь больше. Останешься здесь, вместе со мной. Хорони нас обоих.
— Отпусти! — Койю с силой дёрнул рукой в попытке вырваться, но Хиде держал его как железными тисками, крепко. — Ты уже умер, как я могу тебя похоронить?
— Умер? — Хиде криво улыбнулся. — Не-е-ет, — протянув вторую руку, он постучал пальцем по лбу, и Койю опять чуть не шарахнулся от него. — Я вот здесь, в твоей хорошенькой головке. И я никуда от тебя не денусь, пока ты жив, крошка.
Койю ещё раз с силой рванул руку, неожиданно легко высвободил её из пальцев Хиде и, повернувшись, побежал к выходу на платформу. Ему стало до безумия страшно, он понял, что просто не может продолжать сейчас этот разговор. А в спину ему летел жуткий смех, который по мере того, как Койю отдалялся, становился всё громче и громче.
…Койю резко подскочил на подушке, вскидываясь и раскрывая глаза. Сердце бешено колотилось, по лицу стекали капельки пота. Воспалённые, наполненные слезами жёлтые глаза судорожно оглядывали всё вокруг. Осознание пришло быстро: он дома, в спальне, рядом мирно сопит Таканори, а никакой потусторонней станции и призрака Хиде поблизости нет, Койю и впрямь опять приснился кошмар.
— М-м-м… — Койю застонал и упал на подушку, прикрывая согнутой рукой глаза. Такими темпами ему скоро придётся снова пить успокоительные. А то и к психотерапевту ходить. Это уже клиника какая-то, такие осознанные и чёткие сны.
В спальне было темно, часы показывали только полпятого утра, но Койю уже чётко понимал — он больше не заснёт. Отодвинувшись от тихо посапывающего Таканори, Койю встал с постели и, запахивая рубашку на животе, побрёл в кухню. Налив полный стакан ледяной воды, он присел на стул и бездумно уставился в окно, разглядывая потихоньку светлеющее небо.
С того самого момента, как Койю осознал в полной мере, что он на самом деле Уруха, Хиде стал регулярно навещать его в этих кошмарах. И каждый раз его проявления, казалось, становились всё продолжительнее. Он не всегда заговаривал с Койю. Порой он просто стоял и молчал, покачиваясь, как зомби, на одном месте, и смотрел на него пустыми глазами. Порой всё так же молча бродил за ним, как привязанный. Порой говорил какие-то совершенно непонятные вещи. Такое, как сегодня, что он заговорил осознанно, случилось впервые. И Койю решительно не понимал, что с ним делать и каким образом изгнать. Он отхлебнул воду и поморщился от того, как свело зубы.
Почему Хиде вдруг заговорил о предательстве? Что вообще произошло тогда между ним и Урухой? Йошики вроде рассказывал, что за пару недель до того, как Хиде погиб, они вдрызг разругались и оба говорили о том, что теперь уж точно навсегда. Но ведь что-то послужило причиной, эти двое явно, несмотря на всю странность отношений, были болезненно привязаны друг к другу и так просто бы не разбежались. Конечно, к самому расследованию Койю эта информация никакого отношения не имеет, но кто знает, может, если он осознает причину, призрак оставит его в покое? Глупая надежда…
И не спросишь ведь ни у кого. Хиде мёртв, сам Койю-Уруха ничего об этом не помнит, Акира, похоже, вообще не в курсе, раз он даже не знал о гибели Хиде, Юу тоже, видимо, ничего об этом не знает, а Йошики явно выдал сильно адаптированную историю, из которой, впрочем, всё равно ничего не понятно кроме того, что Хиде был в ярости. Уруха никому об этом не рассказал, унёс тайну вместе со своей памятью. Койю сморщился и с силой сжал виски пальцами. Как же у него болит голова от всего этого. Как же всё надоело.
— Вот хоть раз в жизни скажи мне честно, Хиде — ты ко мне что-то чувствуешь, или я тебя интересую чисто как игрушка для траха?
Собственный голос, но непривычный, какой-то истерично-визгливый, вдруг гулким эхом разлетелся в ушах, и Койю подскочил, чуть не опрокинув на себя стакан. А это ещё откуда взялось?
— Естественно, ты мне нужен только для того, чтобы тебя трахать. А ты что, думал, что я в тебя влюбился? Ты хорошенький крошка, Уру, потусоваться с тобой классно. Но вот для постоянных отношений ты не годишься. Характер у тебя уж больно противный.
Хиде гнусно усмехался, прямо как во сне, и у Койю перед глазами опять вдруг возникло его порочно красивое лицо с огромными глазами. И внезапно очень сильно зачесался кулак, захотелось врезать в это самое лицо с размаха, разбить нос. И Койю в недоумении посмотрел на трясущуюся руку. Такое было когда-то, что-то вспомнилось? В этом всё дело? Скрипнув зубами, он с силой сжал голову в ладонях.
— Характер противный, да? На себя бы посмотрел. Оба мы хороши, блять…
***
Вертолёт из-за густой облачности летел очень низко, крыши белых блочных домов Арт-квартала с такой высоты казались одинаковыми серыми бетонными квадратами без всяких опознавательных знаков, лишь с торчащими кое-где антеннами. Койю довольно быстро надоело на них пялиться, и он со вздохом откинулся на спинку кожаного кресла. — Ты чего, солнце? Вид у тебя усталый, опять плохо спал? Таканори и сам выглядел невыспавшимся и откровенно помятым. Чёрная кожаная куртка подчёркивала нездоровую синюшную бледность лица, встрёпанные волосы падали на лоб, под глазами проступили красные точки полопавшихся сосудов. И он постоянно морщился, явно от подступающей головной боли, хотя с утра Койю, как они и договорились, привычно делал ему массаж. — Плохо, — Койю вздохнул и решил не отпираться. — Кошмары мучают вторую неделю… — Надеюсь, ты не пьёшь снотворные? — с тревогой спросил Таканори, пальцами подкручивая светлую прядку волос. — В твоём положении нельзя. — Не пью, успокойся. У нас их и нет, — Койю устало мотнул головой, зарываясь носом в воротник своего пальто. — Ничего страшного. Если будет совсем паршиво, лягу подремать, когда мы вернёмся… Таканори взял его руку в свою и легонько сжал пальцы; он явно таким жестом попытался успокоить их обоих. И повернул голову к иллюминатору. — Вот чёрт… — тихо протянул он спустя пару секунд. — Терпеть не могу это место. Так надеялся, что никогда больше не вернусь сюда… Койю тихо вздохнул. — Слушай, может, следовало всё-таки Юу с собой взять? Как-то я беспокоюсь… — Нет, — отрезал Таканори. — Не стоит ему это видеть. Даже если в этом секторе ничего нет, посторонних туда допускать не следует. И потом, чего там бояться? — Ты всё ещё так уверен, что это здание — пустая коробка? — бездумно поинтересовался Койю. Таканори дёрнул плечом. — Вроде того. Хотя тон Ютаки мне вчера решительно не понравился. В любом случае, мы с тобой в затопленные коридоры не полезем. Думаю, там смотреть нечего, в палаты всё равно не попадём, двери небось давно уже заржавели, если ты говоришь, что там воды по пояс. Посмотрим, что на верхних уровнях сектора, и вернёмся. Койю только головой покачал. Хотелось бы верить, что всё и впрямь будет так просто. — Таканори-сан, мы почти на месте, — крикнул пилот из кабины. — Где прикажете посадить? — А прямо у бокового входа, — бросил Таканори, — там есть площадка, она не должна была разрушиться. — Хорошо, как скажете. Вертолёт, громко стуча лопастями, приземлился на квадрат асфальта, приткнутый почти вплотную к пирамидообразному зданию. Выглядел он потрёпанным, по бокам покрытие раскрошилось, краска на нём почти полностью стёрлась. Велев пилоту ждать их, Таканори выпрыгнул наружу и протянул руку, чтобы помочь супругу выбраться. Холодный ветер дунул особо сильно, бросив в лицо ледяные капли, Койю клацнул зубами и укутался в пальто. Чувство тревоги стало почти непреодолимым. Таканори весьма бодро приблизился к автоматической двери, вытащил из кармана куртки карточку и приложил её к датчику сбоку. Створка с отвратительным громким скрипом отъехала в сторону, взгляду открылся довольно широкий коридор, уходящий в темноту. Таканори включил фонарик, который держал в руках, и Койю невольно вцепился в его рукав. — Хм. Электричество есть, раз дверь работает, — констатировал Таканори и слегка вскинул брови. — Хотя, может, аварийное питание включилось, двери могут быть подключены к запасному генератору… Ну ладно, пойдём. Если я правильно помню, проход на нижние этажи должен быть поблизости. Стуча каблуками по плитке, Таканори уверенно пошагал вперёд, и Койю оставалось только последовать за ним, удивляясь про себя бесстрашию супруга. Внутри стояла темнота — хоть глаз выколи, такая плотная, что её будто рукой можно было потрогать и ощутить твёрдый монолит. Впрочем, вскоре глаза слегка привыкли к ней, и Койю с недоумением оглядывался по сторонам. Стены у этого коридора были прозрачные; за грязными, пыльными, кое-где потрескавшимися и побитыми стёклами проглядывались мрачные кабинеты. Сдвинутые в беспорядке письменные столы, мониторы компьютеров, явно очень старые, покрытые слоем пыли толщиной в три пальца, сломанные шкафчики, куча вываленных на пол разноцветных папок с размокшими бумагами. Потолок покрывали следы протечек, из которых капала вода, а на стыке его со стенами виднелись трещины, из которых торчало что-то тёмное и отвратительное — грибок, похоже. Но, тем не менее, выглядело всё вполне обычно: заброшенное тёмное здание, не более того. — Подумать только… — вдруг растерянно пробормотал Таканори, крутя головой по сторонам. — Что? — Койю дёрнулся. — Ничего, просто ощущение очень странное… — Таканори поморщился. — Ведь когда мы здесь работали, в этих кабинетах просто не протолкнуться было, сидели друг у друга на головах… А сейчас посмотри только, всё такое мёртвое… Койю с силой сжал его руку. — Така… По-моему, сейчас немного не время воспоминаниям предаваться, — густо сглотнув, прошептал он. — Пойдём, пожалуйста… Мне не по себе. — Конечно, солнце. Я просто не ожидал, что всё окажется настолько в разрухе, — Таканори мотнул головой. — Хотя о чём это я. Шесть лет прошло. А учитывая, что за этим зданием не следят, могло быть и хуже. Они побрели дальше. Шаги и стук каблуков отдавались гулким эхом, Таканори постоянно крутил по сторонам фонарём, освещая путь. Вскоре стёкла по бокам сменились обычными стенами, покрытыми всё теми же пятнами грибка, а ещё через некоторое время сбоку показались железные двери лифта. — Ну-ка, — Таканори приложил и сюда карточку. Лампочка на датчике вспыхнула зелёным светом, сверху послышался негромкий шорох и скрип, лифт поехал на зов. — Работает… Что ж, солнце, в чём-то ты был прав, электричество тут точно есть, здание не обесточено, хотя я велел Ютаке всё здесь отрубить… Странно, что при этом свет здесь не включён… — Не только это странно, — пробормотал Койю. — Смотри, двери такие чистые, как новые… Ни ржавчины, ни трещин, и лифт не скрипит при езде. Похоже, кто-то им частенько пользовался и приводил в порядок, не дал заржаветь и обвалиться. Это единственный путь вниз? — Единственный, — кивнул Таканори. — Лестница есть, но она в другом месте и только на аварийный случай. Нижние этажи очень глубоко, туда по ступенькам особо не спустишься. Койю опять нервно прикусил губу. Лифт коротко пикнул, двери без всякого скрипа разошлись в сторону, демонстрируя такую же чистую, вылизанную кабину с горящими кнопками. Таканори смело шагнул внутрь, втягивая за собой супруга. И Койю оглядел длинную железную панель с кнопками, прибитую к стене. — Ни хрена себе, — вырвалось у него. — Сколько же здесь этажей? — Тридцать. И шесть уровней вниз, — отозвался Таканори, нажимая на кнопку с выбитой цифрой «-1». — Серьёзно, — пробормотал Койю. — Боюсь представить, сколько народу у тебя тут работало… — Ну, чуть меньше, чем сейчас. Человек двести или триста, так уж не вспомню. Лифт, тихо шурша, катил вниз. Койю не пытался засекать время, но ему казалось, что прошло минут десять как минимум, прежде чем кабина затормозила. И от этого ему опять стало не по себе: он был на такой глубине в этих лабораториях… Наконец двери разошлись в стороны, и взгляду предстал уже знакомый ему коридор, заставленный кроватями-каталками и освещённый мерцающими беловатыми лампами. — Это здесь, — прошептал Койю, выходя из лифта. — Точно, я, похоже, был где-то совсем рядом с лифтом… Чёрт, и не догадался ведь пойти в эту сторону, так убежал бы гораздо быстрее… — Не думаю, — Таканори покачал головой. — Кензо бы просто лифт отключил из пункта управления, он тут тоже рядом. И ты в ловушку бы попал. Койю весь похолодел, а Таканори, держа перед собой фонарь, пошагал дальше. Первые несколько комнат, попавшихся на пути, явно представляли собой какие-то административные помещения — всё те же сдвинутые столы, старые сломанные компьютеры и куча разбросанных папок. А потом в нос ударил запах ржавчины, и сбоку появилась дверь с надписью «Р-0». Койю вспомнил, как, когда он шёл по коридору, ему попадались палаты под номером один, два и три, и остановился возле неё. — Здесь? — уточнил Таканори, заметив его движение. — Похоже, что да. Давай проверим. Таканори осторожно отодвинул его в сторону и нажал ладонью на кнопку. Дверь сдвинулась, Таканори шагнул в палату, а Койю уже увидел кровать с разорванными ремнями, множество опутывающих её проводов и большое потемневшее пятно крови на полу. Часть компьютеров всё ещё работали, на мониторах мирно моргали какие-то цифры. — Ого, — присвистнул Таканори и метнулся к дальней стене, к мониторам. Он быстро постучал пальцами по клавиатуре, экран засветился синим, и он заскрипел зубами. — Ну что, теперь ты мне веришь? — тихо спросил Койю, садясь на кровать. Колени у него задрожали, а в животе начало тянуть. — Похоже, тебе и вправду придётся задать Ютаке несколько вопросов… — Не несколько, у меня к нему куча вопросов, — Таканори фыркнул и опять забарабанил пальцами по клавиатуре. — Это не те компьютеры, что были здесь раньше. Они более современные, вот этот, — он похлопал ладонью по монитору, — выпустили года три назад, никак не шесть. Понимаешь? Оборудование не оставили, его обновили, намеренно обустроили тут такую лабораторию. Ну-ка, — он сделал быстрое движение пальцами и скривился. — Так, а это программа по замене памяти, так и есть… — Похоже, Ютака или кто-то ещё использовал это место для того, чтобы продолжать исследования, — пробормотал Койю. — Может, он в курсе всей этой истории и помогал Кензо? Таканори молчал, лихорадочно оглядывая монитор. — Я его убью, — прошипел он наконец. — Прямо сегодня съезжу в офис, припру к стенке за глотку и спрошу, какого хера он творит. Он вообще понимает, чем это может аукнуться? Я запретил ему продолжать эксперименты с этим устройством, оно слишком опасное и нестабильное! А он… У меня за спиной… Блять! — услышав матерное слово, сорвавшееся у обычно подчёркнуто спокойного и вежливого Таканори, Койю подскочил. А Таканори схватил стоящий перед ним монитор и, размахнувшись, запульнул его в стену. Раздался грохот, экран рассыпался буквально в пыль. Туда же полетели все системные блоки, стоявшие под столом, клавиатуры Таканори смёл в стороны со столешницы. Койю, сжавшись в комок, только наблюдал, как он крушит лабораторию. Он видел, насколько супруг разозлён, понимал, что ему надо выпустить пар: и потом, Койю это было только на руку, теперь он мог быть спокоен, зная, что его больше не притащат сюда и не попытаются изменить память. — Вот так, — рявкнул раскрасневшийся Таканори и с силой пнул мыском ботинка останки одного из системных блоков. — Никто больше от этой дряни не пострадает, — повернувшись, он ухватил супруга за локоть и потянул за собой. — Пошли. Осмотрим остальные комнаты, хочу убедиться, что тут больше ничего нет. А то кто знает, может, тут и не одна такая лаборатория… — Я заглядывал в остальные, — Койю покачал головой, — там ничего нет. Только в одной… — он вспомнил, как прятался от Кензо, и вздрогнул. — Что, солнце? — В пятой, кажется, или в шестой… Там был андроид, — Таканори удивлённо кашлянул, — и мне хотелось бы у тебя спросить, откуда он там. — Как странно. Андроидов держали на третьем уровне, внизу. Ну-ка, пойдём, посмотрим. Таканори потянул его за собой по коридору. Они заглядывали во все попадающиеся на пути палаты, но в них ничего, кроме поломанной мебели, не было. Лежащее на кровати истерзанное тело, укрытое брезентом, обнаружилось в комнате под номером семь. Густо сглотнув, Койю подошёл к нему и сдёрнул чёрную ткань; вверх взметнулись фонтаны пыли, и он закашлялся. — А, это, — Таканори сразу как-то поскучнел. — Это один из первых. Второе или третье поколение… Он был жуткой неудачей. Вот, видимо, его и бросили здесь. Мы на таких тестировали программу по замене памяти, больше они ни на что не годились. Вот, смотри. Он подошёл поближе, ухватил сломанного дроида за шею и неожиданно легко поднял его, и Койю ахнул — существо, похожее на человека, пока лежало, в вытянутом состоянии оказалось необычайно уродливым: короткие обрубки-ноги и, наоборот, длиннющие, висящие плетьми руки, вывернутая под углом грудная клетка, торчащие вверх плечи. Он и вправду весь был ужасающе неправильным. А вот при взгляде на лицо Койю опять стало нехорошо: всё-таки этот андроид просто омерзительно напоминал Хиде, те же чёрные брови, огромный застывший глаз и остро очерченный подбородок. — Жуть, — прошептал Койю. — Зачем такие уродцы были нужны? — Немного не рассчитали с пропорциями, когда проектировали, — равнодушно пояснил Таканори и с грохотом швырнул робота обратно на постель, — вот и получилось в итоге что-то странное. — А его лицо? — осмелился спросить Койю. — Оно выглядит почти нормальным… Вы его по фотографии делали? Таканори пожал плечами. — Зачем? Мы находили добровольцев и снимали у них биометрические данные. — Добровольцев? — недоверчиво переспросил Койю. Таканори секунду покусал губу, потом нехотя пояснил: — Ладно, некоторые были не совсем добровольцы. Но им хорошо платили за это, затирали потом память и отпускали спокойно. Их никто не убивал, не волнуйся, — он мельком глянул на андроида. — Этот вот не доброволец был. Я его помню, наркоша отбитый, такой ор поднял, когда его сюда притащили, драться полез. Ютака его на улице, кажется, подобрал, сказал, что морда симпатичная у него, для андроида сойдёт. Его ломало по-чёрному, медики его лекарствами кололи, обезболивающими, чтобы он успокоился, — он поморщился. — Ну а потом ему, как остальным, память почистили и вернули туда, где взяли. Койю только ойкнул и зажал ладонями рот. До него вдруг дошло, чего так перепугался Акира. — Акира тоже был таким «добровольцем»?! — Акира? — Таканори вскинул брови. — Ты о своём друге? А он-то тут при чём? — Не притворяйся! Он весь побелел, когда вчера твои глаза увидел! — Койю подскочил. — А где он мог тебя встретить, чего испугался? Что вы с ним сделали? — Койю, солнышко, я этого твоего приятеля в упор не помню, я впервые его увидел вчера, честное слово, — Таканори развёл руками. — Знаешь, андроидов было довольно много, я, конечно, не могу помнить всех, кто для них прообразом служил… Но даже если этот твой Акира здесь побывал, в этом нет ничего смертельного. Я же тебе сказал, никто этих ребят и пальцем не трогал. У них просто снимали биометрию и отпускали домой. Ну память чистили, да, но чистить — это не заменять, операция отработанная и элементарная, проколов не случалось… — Замолчи! — Койю сжал ладонями голову. — Не хочу больше эти ужасы слушать! Он бы поверил супругу, но он помнил тот отчётливый страх в глазах Акиры вчера, и это давало понять, что это «снимание биометрии» было отнюдь не безобидным экспериментом. Видимо, Акире память подчистили, но что-то он помнит интуитивно — вероятно, он видел Таканори во время этого опыта, запомнил, кто главный у его мучителей, и страх был настолько сильный, что не дал ему забыть это. Таканори изменился, со светлыми волосами и ярким макияжем вид у него совсем другой, а вот глаза! Взгляд-то никуда не денешь. Вот Акира его и узнал, увидел глаза — и что-то у него щёлкнуло. И Хиде стал жертвой тех же самых опытов… И тут у Койю по спине опять побежал холодок: а что, если Таканори врёт про ломку, что, если наркоманом Хиде сделали именно здесь, этими самыми уколами? Нет, вряд ли. Если это было шесть-семь лет назад, Хиде было около двадцати, а Йошики говорил, что Хиде сам начал колоться и стал это делать лет в шестнадцать или даже раньше… — Пойдём, — Таканори потянул его за руку. — То, что нужно, мы выяснили. Я поговорю с Ютакой и узнаю, чем он тут занимался у меня за спиной. А сейчас нам с тобой лучше вернуться… Ой-ой, солнышко, у тебя же пальцы ледяные. Идём скорее. Пальцы у Койю ледяные были от ужаса, от одних только мыслей о том, что происходило в этих лабораториях. Что происходило с Акирой, с Хиде… И что происходило с самим Койю, когда Кензо чистил ему память и кромсал его ножом. От осознания того, сколько человеческих страданий и смертей повидали эти обшарпанные стены и жуткие «палаты», у него просто кровь стыла и сворачивалась в плёнку.***
Едва вернувшись домой, Таканори опять окопался в своём кабинете. Похоже, настроен он был более чем решительно и всерьёз собирался устроить заместителю грандиозный скандал в свете обстоятельств, которые всплыли. Койю не был уверен, что хочет всё это выслушивать, поэтому не стал докучать супругу, дополз до комнаты и буквально рухнул на кровать. Полубессонная ночь потихоньку брала своё, Койю ещё в вертолёте по пути назад начал засыпать, привалившись головой к плечу супруга. Вдобавок голова у него ещё и разболелась, очень хотелось вжаться ей в подушку и отключиться: ему казалось, что он понимает, что чувствует Таканори во время своих приступов мигрени. Теперь у Койю появилась новая версия случившегося. Скорее всего, Ютака был в курсе произошедшей трагедии и того, что Койю подменили другим омегой: впервые Койю пришло в голову, что у Кензо просто нет такого уровня доступа, чтобы попасть в корпус и спуститься в закрытый сектор. Конечно, он мог утащить карточку у Таканори из стола, но он ведь пропал, так и не вернулся домой, а карточка преспокойно нашлась в глубине ящика стола, там, где дотошно аккуратный Таканори припрятал её, видимо, предполагая, что в будущем ему может понадобиться попасть в корпус… Напрашивается соответствующий вывод: пропуск дал ему кто-то другой. А Таканори сказал, что такой уровень доступа был только у него, Ютаки и нескольких сотрудников сектора. От внезапно промелькнувшей в голове жуткой мысли Койю подскочил. А что, если и настоящий Койю всё же погиб не случайно? Что, если тормозной ремень в машине нарочно испортили, чтобы подстроить несчастный случай? Но зачем? А затем, чтобы выбить из колеи Таканори, все сотрудники «Сиджик» в курсе, насколько он любит своего супруга, может, был расчёт, что он не переживёт смерти Койю, сам умрёт от тоски или двинется рассудком, что в итоге и произошло… Койю скривился и вжался в подушку. Хватит с него на сегодня этих мыслей, а то он так сейчас у себя в голове из Ютаки сделает вселенское зло, которое виновато буквально во всём. Мало-помалу сон окончательно его сморил. Глаза сами собой закрылись, и Койю незаметно для себя самого задремал. …И опять перед ним призрачная, окутанная туманом станция. Вылетев из здания терминала на залитую дождём платформу, Койю понял, насколько глобально он просчитался. Надо было бежать на улицу, а не сюда, здесь ему податься некуда, даже вагончик фуникулёра стоит пустой и запертый. Спрятаться решительно негде. В отчаянной попытке спастись он рванул в другой конец платформы. Не прекращающийся дождь с силой хлестал по лицу, заливал глаза и не давал ничего увидеть перед собой. И результат последовал незамедлительно — Койю почти мгновенно врезался в кого-то, а костлявые руки ухватили его и с силой придавили к ледяному телу. Он уткнулся носом прямо в ворот мягкой бархатной водолазки и, вскрикнув от ужаса, принялся отчаянно вырываться. — Попа-а-ался, — злорадно протянул Хиде, ловко скручивая его и удерживая. — Вот глупый, ты далеко собрался-то? Его дыхание защекотало ухо, пальцы с силой сжали запястья, до боли, и Койю в отчаянии прикусил губу, вскидывая голову и глядя на него из-под растрепавшейся мокрой чёлки. — Да куда угодно, от тебя бы только подальше, — выплюнул он в ярости. — Пусти, хватит уже издеваться! Даже после смерти покоя не даёшь! — Дурак, — беззлобно констатировал Хиде, глядя на него сверху вниз и слегка оттопырив нижнюю губу. — И всегда был дураком. Знаешь, я хотел у тебя спросить, — он наклонился и почти прижался к уху губами. — …А ты понимаешь, что это ты меня убил? По телу пробежал холодок. — Неправда, ты сам до смерти докололся! — Сам. Но из-за того, что ты тогда ушёл, — шепнул ему Хиде, — в том числе. Бросил меня. Предал. В голове вновь зазвучал его язвительный голос из того промелькнувшего воспоминания, и Койю передёрнулся. — Ну конечно, ты предпочёл бы, чтобы я и дальше оставался при тебе послушной игрушкой, — прошипел он сквозь зубы. — Как удобно, правда? Хочу — иди ко мне, люблю тебя, хочу — пошёл нахуй, ты мне ни на что, кроме траха, не годишься. По-твоему, я бы терпел это до конца жизни?! — Терпел бы. Потому что ты любишь меня. До сих пор любишь. Даже если не помнишь об этом. На глаза опять начали наплывать слёзы, Койю прикусил губу, глядя на него. Хиде напустил на лицо печальное выражение и погладил его по щеке костяшками пальцев. — Бедный, бедный мой малыш Уру. Живёшь теперь чужой жизнью, чужими чувствами. И так крепко застрял в этом, что вряд ли сможешь выбраться целым и невредимым, — он наклонился, дотрагиваясь губами до лба. — Останься здесь, со мной. Ты ведь знаешь, как это сделать, — его пальцы пробежались по шраму на горле, затягивая воображаемую петлю, и Хиде обнял его обеими руками, утыкаясь носом в плечо и притискивая к себе. А Койю опять испуганно дёрнулся, грудью чувствуя сильные удары его сердца. — Спаси меня. Мне так грустно тут одному… «Боже, какой бред…» Дрожа всем телом, Койю сомкнул пальцы в замок на его затылке, кончиками пальцев прикоснулся к шелковистым красным волосам. И захрипел, когда его придавили к груди ещё сильнее. — Того, кого ты изображаешь, давно уже нет, — шептал ему в плечо Хиде. — И тебя самого совсем скоро не станет, если ты продолжишь гнаться за ним. Неужели ты и вправду этого хочешь, малыш Уру? Ты же всегда так яростно отстаивал собственные интересы, никогда не пытался ими жертвовать ради чьего-то удобства. А теперь ты хочешь стать тем, кого не следовало поднимать из могилы… И почему? Просто потому, что какому-то психу это в голову втемяшилось? Невидимая петля с силой затянулась на шее, давя, придушивая. Койю кашлянул и скривился. — Его помутнение не будет длиться вечно, — тихо и зло сказал Хиде. — Рано или поздно он проснётся, как и ты. И они убьют тебя, — он обнял трясущегося, задыхающегося Койю за талию. — Так что не будь так уверен в своей неуязвимости. Мы с тобой ещё поговорим об этом. Это всего лишь вопрос времени, — и он улыбнулся, — моя любовь. Койю проснулся в слезах. И долго ещё лежал, тихо всхлипывая и сложив руки на животе в попытках успокоиться. И ему всё ещё казалось, что он слышит, как глухие удары сердца эхом отдаются в голове.
