Горло, полное стекла

      — Така, ну ты долго ещё? Второй час ночи… Или ты до утра теперь собираешься сидеть?       Уже почти привычно маявшийся бессонницей Койю заглянул в кабинет и капризно подал голос, прислоняясь плечом к косяку. Таканори, сидевший за письменным столом и сосредоточенно стучавший пальцами по сенсорной клавиатуре, вздрогнул, будто его внезапно разбудили, и приподнял встрёпанную голову. Заметив, что супруг обратил на него внимание, Койю демонстративно зевнул, потёр ладонью глаза и медленно одёрнул тонкую футболку, стараясь выразить недовольство всем своим видом.       Таканори слегка удивлённо дёрнул бровью и улыбнулся краем рта:       — А ты чего не спишь, солнце? Иди, ложись. Я сейчас закончу и приду.       — Не хочу, — обиженно отозвался Койю. — Мне уже надоело лежать одному, я не могу уснуть, — и он тихонько подошёл к супругу. — Я посижу здесь, с тобой. Можно?       Таканори вздохнул, отодвинул клавиатуру и развернулся вполоборота на кожаном кресле. Койю принял такой жест за одобрение и уселся к нему на колени, обнимая рукой за шею. Его всё ещё легонько потряхивало после гуляния по заброшенному корпусу и приснившегося днём кошмара, и Койю не хотелось оставаться надолго одному. Таканори легонько поцеловал его в плечо и опять потянулся рукой к клавиатуре.       — Ещё немного — и твои проблемы со сном начнут меня беспокоить, — с тревогой протянул он, глядя в мягко светящийся монитор, на котором крутился чертёж шлема. — У тебя что-то болит, Койю?       Койю вяло мотнул головой. Хотя на языке у него вертелось унылое «болит, голова пухнет от всей этой путаницы». Но вслух он этого, естественно, не сказал, только подался вперёд и уткнулся носом в плечо супруга, а Таканори ласково погладил его по волосам.       — Нет, не болит… Просто не могу заснуть. Знаешь, прямо как тогда, после аварии…       — Вот ведь. Вроде столько времени всё было нормально, а теперь опять… — Таканори тяжело вздохнул. — Но снотворные я тебе пить не позволю, даже не намекай.       — А что, звучит как намёк? — Койю улыбнулся. — Не беспокойся, я о них и не думаю сейчас. Они могут малышу навредить, — и он легонько погладил живот. — Ты знаешь, по-моему, он пинаться начинает…       Таканори тихонько засмеялся.       — Это тебе кажется, ещё слишком рано. А вообще… — он перевёл взгляд на Койю и дотронулся пальцами до щеки. — Знаешь, малыш, вид у тебя не сильно здоровый… Может, тебе в клинику на обследование лечь? В твоём положении и с твоими… — он на секунду запнулся, подбирая слово помягче, и Койю нахмурился. — Фантазиями… Это было бы не лишним.       Койю опустил голову, подавляя желание ухмыльнуться. Ну конечно, вид нездоровый. У настоящего Койю, судя по старым фотографиям, не было такого мертвенного цвета кожи и огромных синяков под глазами, присущих Урухе. А вот при одной только мысли о клинике он отчётливо почувствовал, как по спине пробежалась стайка мурашек. Нет, этого ни в коем случае нельзя делать. У Койю в голове мигом всплывали мысли «оригинала», он знал, что в этих платных клиниках врачи страшно суеверны в отношении беременных омег: если такой ложится к ним на обследование, его частенько не отпускают вплоть до родов, держат на сохранении. Хлопочут заботливо вокруг него, ухаживают, присматривают, интересуются самочувствием, однако выписывать не хотят, приговаривая «что-то мне не нравится ваш тонус, лучше вам побыть под присмотром». Если Койю попадёт в больницу, он наверняка застрянет там надолго и не сможет вести своё расследование, а его нужно закончить и побыстрее, тем более что оно уже, похоже, на завершающей стадии, и можно успокоиться немного.       — Не надо в клинику, Така. У меня нет никаких проблем, кроме как со сном. Даже токсикоз поменьше стал, уже не тошнит так, — стараясь говорить спокойно и уверенно, произнёс он.       — Тогда поговори о декрете наконец. Ты, кажется, обещал мне, что возьмёшь его перед годовщиной, — напомнил Таканори. — Осталось всего несколько дней.       — Я собирался завтра поехать в агентство, — Койю слегка пожал плечами. — Точнее, уже сегодня. Думаю, директор проникнется ситуацией и отпустит меня.       Таканори сжал зубы и фыркнул. Койю прекрасно знал, что он директора агентства просто терпеть не может, считая, что тот безжалостно эксплуатирует своих моделей и выжимает из них всю жизнь по капле. Тем более что Койю хорошо помнил, как, когда он только-только пришёл в чувство, Таканори гневно высказывал ему, что директор его достал вконец своими звонками и на полном серьёзе собрался прислать к полуживому Койю журналистов для интервью.       — Пусть попробует не отпустить. Я ему лично тогда позвоню и устрою скандал.       Койю быстро чмокнул его в губы.       — Ну, ну, Така. Не нервничай. Можно подумать, это ты тут в положении.       — Я беспокоюсь за своего мужа и за своего ребёнка. И за них глотки могу рвать кому угодно, — почти зло сказал Таканори и сощурился. — Это разве не нормально?       — Нормально, нормально. Просто директор мне ещё даже не сказал ничего, — Койю сжал пальцами его виски, — а ты уже его расстреливать собрался. Думаю, проблем не будет. Я не незаменимая звезда, у него небось десяток моделей на моё место про запас есть. Не злись, а то голова опять заболит.       Таканори опять фыркнул и легонько постучал пальцами по столешнице.       — И ты так спокойно говоришь о том, что тебя могут заменить, Койю? Даже не верится…       — А как я должен говорить об этом? — Койю дёрнул плечом. — Я уже смирился с тем, что моя карьера, скорей всего, закончена. Ты же сказал мне, что я всё равно буду до упора в декрете сидеть и заниматься ребёнком. А потом меня по-любому уже могут списать. Мне двадцать четыре, а к выходу из декрета будет почти двадцать восемь, староват я уже стану для мира высокой моды, — он рассмеялся. — К тому же, я крупный, омегам вроде меня свойственно к тридцати годам терять всю свою субтильность, сколько ни сиди на диетах, а всё равно выглядеть хрупким мальчиком уже не получится, попросту фигура и телосложение не те.       — Ну не знаю, — Таканори улыбнулся. — Мне не кажется, что ты сильно изменился со времён нашего знакомства, хотя пять лет прошло. А сейчас ты даже милее выглядишь, округлился так, — он засмеялся и легонько погладил супруга по лицу, — вон и щёки появились, а то на скелет был похож.       Койю невесело хмыкнул. Он ведь младше настоящего Койю, ненамного, на пару лет, но всё-таки. А Таканори по-прежнему упорно не замечает, что на месте его супруга уже совершенно другой омега, моложе и с более острыми чертами лица.       — Наслаждайся, пока можешь, — Койю усмехнулся и накрыл руку своей. — Как только вернусь из роддома, живо начну сгонять всю эту «милость».       Таканори на секунду закатил глаза, но ничего не сказал на такое. Койю слегка прикусил губу.       — Така…       — М?       — Ты так долго по телефону разговаривал… Тебе удалось выяснить, каким образом Ютака ко всему этому причастен?       — Нет, — Таканори раздражённо махнул рукой. — Этот придурок всё отрицает. Понимает ведь, главное, что я уже его прижал, деваться ему некуда, и всё равно твердит, что ничего он про эту лабораторию не знает и понятия не имеет, что собирался сделать Кензо. Но я уже не верю. Если так, то с чего бы ему пугаться, когда я попросил отправить туда кого-нибудь? — и он тяжело вздохнул. — Что делать, ума не приложу. Будь это кто угодно другой, я бы его уволил нафиг и забыл. Но Ютака… Я не могу его просто так вышвырнуть!       Койю изогнул бровь:       — Из-за того, что он твой ближайший друг?       — Из-за этого тоже, но основная проблема в другом, — Таканори сжал пальцами виски. — Он для меня очень важен в качестве сотрудника. «Сиджик» в некотором плане держится именно на нём, он руководит отделом новых разработок, и только он знает, как обращаться с этим дурацким шлемом и другими устройствами. Ютака на своём поле гений, я временами наблюдаю за тем, как он работает, слушаю его идеи и понять не могу, откуда вообще такая башка взялась и чего в ней только нет. Заменить его невозможно. И если я его уволю, вся работа пройдёт прахом и попросту встанет.       — Думаешь, это он? — задумчиво протянул Койю.       Таканори скривился.       — А кто ещё?       Койю слегка потёр пальцами его виски.       — Ну, кто-то ещё из тех, кто имел доступ в закрытый сектор. Ты же говорил, что таких сотрудников было несколько.       — Ой, — Таканори махнул рукой, — я тебя умоляю. Те были абсолютно переваренная лапша, смотрели Ютаке в рот и делали то, что он говорит. Слабо им такую авантюру затеять. А вот Ютака… Ютака весь горел этим проектом по замене памяти, до последнего сопротивлялся его закрытию. А потом вдруг скис и сдался. Мне ещё тогда надо было понять, что дело неладно, упирался он, упирался и вдруг резко задний ход дал. А он, видимо, тогда уже придумал, что сможет продолжить потихоньку эти эксперименты, и решил лучше сделать вид, что он со мной согласен.       Койю задумчиво похлопал себя по щеке подушечками пальцев. Да, вроде бы всё сходится… Но всё равно он так до конца и не верил.       — А Кензо? Его так и не нашли?       Таканори отрицательно помотал головой, и Койю опять почувствовал пробежавший по спине холодок. Ему вновь подумалось, что если при таких усилиях Кензо всё ещё не удалось найти, то, скорей всего, он и впрямь лежит где-то в затопленных коридорах старого корпуса мёртвый.       Воспользовавшись установившимся молчанием, Таканори вновь потянулся к клавиатуре. Он постучал по ней пальцами, монитор вскоре погас, и он быстро поцеловал омегу в плечо.       — Всё, солнышко. Пойдём спать. Может, тебе всё-таки удастся подремать.       Койю собрался было слезть у него с колен, но Таканори внезапно не дал ему этого сделать, подхватил, легко поднял и потащил в комнату.       — Поставь меня, — буркнул Койю почти сердито, — я толстый. Надорвёшься.       — Помолчи, самокритичный ты мой, — Таканори улыбнулся. — А то это уже на манию начинает смахивать.       — Сказал тот, кто без макияжа на улицу высунуться не рискнёт… — фыркнул ему в ухо Койю и прикрыл глаза.

***

      Таканори уже тихонько посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Перед тем, как лечь, он отключил подсветку экранов, опущенных на окна, и теперь в комнате царила почти кромешная тьма. Но это не особо помогло, Койю всё равно ворочался и никак не мог провалиться в сон.       Он знал причину своей бессонницы. Конечно же, знал. И до этого догадывался, но после того кошмара, что приснился ему днём, Койю в этой самой причине убедился. Он понимал, что просто-напросто боится снова увидеть Хиде. И что тот прав, говоря, что Койю-Уруха по-прежнему любит его и будет любить всегда. Койю боялся, что эти жуткие чувства, та болезненная привязанность и одержимость, снова возьмут над ним верх, заставят отойти на второй план любовь к мужу. А в этой части никак нельзя было позволить Урухе победить. Потому что если Койю потеряет ещё и Таканори, у него в этом мире вообще ничего не останется.       Он пошевелился и повернулся на другой бок. И, открыв глаза, Койю мрачно уставился в одну точку перед собой.       До чего же всё-таки странное дело. И с каждым новым фактом оно становится всё более и более странным, обрастает такими подробностями, что от этого становится просто жутко. Мало было самого факта наличия рабочей лаборатории в давно заброшенном корпусе, так теперь ещё и выяснилось, что она не просто осталась там с давних времён, а ещё и относительно современная и специально заточенная для экспериментов по замене памяти. Одно только теперь можно было сказать точно — Таканори к этому ужасу никакого отношения не имеет. Почему Койю так решил? Да потому, что он хорошо знал своего супруга и прекрасно видел, что его злость, когда он крушил оборудование, не была наигранной, Таканори и вправду рассвирепел до ужаса, у него горели злобой глаза, а в хрупких руках откуда-то взялись жуткие силищи, достаточные, чтобы поднимать и швырять тяжеленные системные блоки. Нет, Таканори ни при чём. Вот только… Правда ли во всём виноват Ютака?       Койю слегка опустил ресницы и попытался представить себе лицо заместителя Таканори. Ютака всегда казался Койю до идиотизма добродушным существом, из того редчайшего вымирающего вида людей, которые всегда помогают другим из чистого альтруизма, не думая о том, принесёт ли им это выгоду в дальнейшем. Койю вспоминал его всегда весело блестящие глаза и широкую улыбку; представить себе Ютаку в качестве расчётливого злого гения, готового пустить кого-нибудь на бесчеловечные эксперименты ради каких-то призрачных целей, у него не получалось абсолютно. Впрочем, это не аргумент, Койю ведь до недавнего времени и Таканори считал почти святым, пока Кензо не сбил безжалостно с его носа розовые очки… И потом, Таканори ведь знает Ютаку со студенческих лет, и раз он так уверен в том, что это Ютака оборудовал лабораторию, то, скорее всего, оно так и есть. Таканори редко ошибается в таких вещах. Подумать только, сколько же всякой дряни может скрываться в на вид совершенно нормальных и приветливых людях. Наверное, Ютаке с его гениальными мозгами надоело плясать под дудку Таканори, а увольняться в никуда страшно, вот он и решил потеснить Таканори с места главы «Сиджик». Если подумать, то это и вправду выгодно только ему. А раз так, то он наверняка был в связке с Кензо, это же очевидно…       «Минуточку!»       Койю подскочил на подушке и чуть не вскрикнул от пролетевшей в голове мысли, он поднялся так резко, что Таканори рядом даже поморщился и пошевелился, но, слава богу, не проснулся. А Койю в ужасе зажал себе ладонями рот. Он вдруг понял, что в этой складной картине под названием «злобный гений Ютака» есть громадная брешь.       Он принялся судорожно муссировать ситуацию. Конечно, можно принять за догму то, что Ютака и впрямь затеял сместить Таканори с места главы. Можно предположить, что Ютака разработал план сведения Таканори с ума, выдумал сложную конструкцию, включавшую в себя подстраивание несчастного случая с Койю и его убийство, что он никуда не торопился, беспокоясь лишь о том, чтобы происходящее не вызвало ни у кого подозрений. И так ведь и вышло: Койю погиб, а Таканори, не вынеся смерти любимого мужа, тронулся умом. А вот если решить, что он орудовал в паре с Кензо, дальше начинается идиотизм. Ведь тогда получается, что Ютака подстроил аварию, сам или нанял киллера, убил Койю… А потом ринулся помогать Кензо лепить замену этому самому Койю в своей лаборатории? Ну не бред ли?       Койю невольно прикусил губу. Да, несостыковка. Причём серьёзная. Хотя кое-какое объяснение найти тоже можно, если постараться. Можно предположить, что Кензо не поставил его в известность о своих планах по замене Койю Урухой, что Кензо вообще скрыл ото всех смерть Койю и надеялся, что никто не догадается. Но кто тогда дал ему доступ в лабораторию? Кто помог подключить оборудование и провести все операции? Ответы на эти вопросы можно было бы выжать из самого Кензо, наверняка, но он пропал, а вместе с ним — и немалая часть этой мутной истории.       К созданию лаборатории и незаконным экспериментам за спиной Таканори Ютака точно имеет отношение, а вот замешан ли он в том, что произошло с Койю и Урухой? Непонятно. И отсюда же вытекает другой важный вопрос — а сам ли погиб несчастный Койю, или же ему всё-таки помогли уйти на тот свет?       От всего этого голова опять начинала гудеть. Койю закутался в одеяло, нахохлился и закрыл глаза. Чем больше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось попросить Ютаку полазить по полицейским архивам и найти дело, касающееся аварии. Конечно, кошмарные сны вряд ли стоит расценивать всерьёз, но отчего-то у Койю на душе было неспокойно, было стойкое ощущение, что с этой аварией тоже не всё так просто. Поэтому и хотелось самому почитать дело и подумать над этим. Наверняка для Ютаки не будет особой проблемой достать эти документы.       Поворочавшись ещё немного, Койю всё-таки со вздохом сел на край постели, поглаживая живот. Каждый раз он говорит себе не нервничать, а не получается. Он взглянул на спящего Таканори, покачал головой и, одёрнув мягкую длинную футболку, встал и медленно побрёл на кухню. Ещё одна привычка, сидеть за столом, цедить холодную воду сквозь зубы и бездумно таращиться в окно почти до самого рассвета.       Но не только Ютака и авария занимали сейчас его мысли и не давали нормально спать. Койю очень беспокоил сегодняшний рассказ Таканори про якобы добровольцев, которые служили своеобразными донорами лиц для андроидов; ужасающе неправильный робот с лицом Хиде теперь прочно стоял у него перед глазами. А ещё Койю не мог забыть испуганный взгляд Акиры и его трясущиеся руки.       Если Таканори говорит правду, и это были всего лишь снятия биометрических данных, то чего так испугался Акира, увидев его? Это ведь простая процедура, сканирование лица и создание его трёхмерной фотографии используется сейчас почти везде. А у Акиры на лице был такой ужас, словно он увидел бандита, который в своё время напал на него и чуть не убил. Вывод напрашивается сам собой — и Акира, и Хиде побывали в этом корпусе, и это было не просто сканирование лиц, а, скорее всего, какие-то не совсем законные эксперименты. Хиде, вероятно, подвергся такому испытанию одним из первых, учитывая слова Таканори о том, что этот андроид был лишь второго или третьего поколения, Акира же попал туда позже. И их обоих в итоге отпустили целыми и относительно невредимыми, подтерев память.       «Мы всего-то снимали у них биометрию и потом чистили память, это же совсем не страшно»       Койю раздражённо отхлебнул воду. Не страшно. На первый взгляд. Но вот если задать себе парочку простых вопросов, становится как раз страшно. Первый — если в снятии биометрических данных не было ничего страшного и противозаконного, зачем было чистить этим ребятам память? Это ведь тоже чревато осложнениями — не такими, как подмена воспоминаний, но тоже неприятными, вроде остающихся после этого провалов в памяти. И второй — а зачем делать андроидов с лицами реально существующих людей? Зачем вообще делать их разными, когда можно разработать одно лицо и оснащать им всех роботов серии? На биометрии сейчас завязано очень многое, теоретически такой робот может даже выдавать себя за человека, неужели Таканори с Ютакой не понимали, насколько это опасно? Впрочем, похоже, проект с роботами им тоже пришлось свернуть, учитывая, сколько этих расчленённых андроидов плавало лицами вниз в затопленных подвалах «Сиджик».       Интересно, рассказывал ли Хиде об этом когда-нибудь Урухе или Йошики? Или у него, в отличие от помнящего что-то на интуитивном уровне Акиры, память очистилась полностью? Жаль, что этого теперь не узнать. Да и, думается, Хиде не рассказал бы о таком никому, он явно был из тех, кто предпочитает все свои проблемы переживать в одиночестве.       Койю тяжело вздохнул и сжал пальцами виски. Наверное, надо будет потом самому поговорить с Ютакой. Но пусть сначала Таканори с ним разберётся. У этих двоих общего явно больше, чем у Койю и Ютаки. И остаётся только надеяться, что они в процессе этих выяснений не рассорятся окончательно.

***

      Около десяти утра, совершенно не выспавшись и на ходу застёгивая рубашку, Койю выполз на кухню и наткнулся на Юу, который с телефоном в руках сидел за столом. Койю не видел его последние несколько дней и сейчас, окинув его взглядом, отметил, что телохранитель выглядит слегка отдохнувшим и успокоившимся — глаза уже не красные и смотрят привычно смешливо, волосы аккуратно уложены, а на губах привычная улыбка.       — Койю-сан. Рад вас видеть, — Юу быстро встал и убрал мобильный в карман пиджака. — Хорошо, что вы благополучно вернулись домой.       Казалось, осознание того, что Койю на самом деле Уруха, на Юу ровным счётом не повлияло. По крайней мере, никакой неловкости в его поведении не чувствовалось. Чего нельзя было сказать о самом Койю.       — Спасибо, — Койю улыбнулся ему в ответ и пошёл к шкафчику, чтобы достать железную банку с чаем. От привычного кофе, по понятным причинам, ему пришлось отказаться. Юу же опустился обратно на стул, подпёр рукой голову и стал бездумно следить за его движениями.       — Какие-то дела сегодня? — поинтересовался он.       — Да. Нужно в агентство съездить, поговорить с директором, — бросил Койю. — Не думаю, что это надолго. Потом привезёшь меня домой, и я тебя отпущу.       Он с дымящейся чашкой в руке сел напротив и потеребил пальцами прядь каштановых волос. Подняв голову, пересёкся с Юу взглядом и прикусил губу. Как же сложно теперь принимать то, что они были любовниками, что Койю с нежностью обнимал его за шею, позируя для фотографий. И то, что Юу, как оказалось, считает его редкостной дрянью.       — Койю-сан, — Юу первым нарушил неловкое молчание и, кашлянув, опустил взгляд. — Знаете, то, что я говорил об Урухе тогда… То есть, о вас… — он слегка покраснел. — Простите, я вовсе так не думаю на самом деле, просто меня тогда малость понесло из-за того, что вы сбежали…       Койю сощурил глаза.       — Зато я теперь знаю, как ты на самом деле ко мне относился. Не трясись, — он увидел, как заблестели глаза телохранителя, и поджал губы, — меня это сейчас меньше всего задевает. Я всё ещё не могу сопоставить себя с Урухой. Знаешь, вспоминаю потихоньку, — Койю вздохнул, — но смотрю на всё это со стороны Койю. Поэтому ты, в общем-то, правду сказал, Уруха дрянь та ещё. И я эти слова на свой счёт не воспринимаю. И вообще-то это здорово, — он ухмыльнулся, — столько всего полезного о себе узнаёшь, когда люди не подозревают, что ты — это ты.       Юу передёрнулся, как будто эта ухмылка напомнила ему о чём-то неприятном. И Койю снова улыбнулся ему.       — Простите, — повторил он и принялся теребить кружевной воротник рубашки. — Я все эти дни раздумывал над вашим рассказом. Переваривал, размышлял. И поверил в итоге. И это плохо, — он опустил взгляд. — Потому что я теперь совершенно не знаю, как мне быть. С одной стороны, получается, что Уруха воскрес, мне следует радоваться этому… А с другой — ну как я могу этому верить, если вы Койю-сан, мой хозяин? Как мне теперь быть? — и Юу нервно сглотнул. — И вы меняетесь в секунду. Вот сейчас ухмыляетесь — и как Уруха. А как сделаете лицо спокойное — вроде и не похожи на него. Я просто… Просто не понимаю, как теперь всё это воспринимать.       Койю бездумно похлопал себе по щеке подушечками пальцев.       — Слушай, — сказал он наконец. — Мне и самому трудно представлять, что мы с тобой были любовниками. Не думай, что ты мне противен или что-то вроде того, нет, просто я тоже привык тебя воспринимать исключительно в качестве телохранителя, — Юу прикусил губу. — А поскольку у нас обоих с этим такие большие сложности, давай сделаем так. Я — Койю. А Уруха — исчезнувший фантом, странное, неприятное воспоминание. И лучше о нём забыть, временно или навсегда. Хуй бы с ним, никчёмный был человек.       Юу подскочил, а Койю дёрнулся и зажал себе рот рукой.       — Ой. Прости, у меня случайно сорвалось. Чёрт, ну только материться по привычке мне не хватает начать! — зло бросил он и сжал пальцами виски. — В общем, ты понял меня, Юу. У меня есть Така, у тебя с Акирой всё, судя по всему, тоже налаживается, так что воспоминания о наших отношениях не нужны ни тебе, ни мне. Поэтому оставляем всё так, как есть.       Юу поколебался секунду и кивнул. Койю вздохнул и потянулся к чашке.       — Ты повзрослел, — вдруг тихонько сказал Юу. — Сильно так. Я не могу тебе об этом не сказать.       Койю опять ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая, как он передёргивается.       — Ну естественно. Мне давно уже не восемнадцать лет. Да и после таких манипуляций с мозгом трудно было бы остаться прежним.       В агентстве Койю почти не появлялся вот уже несколько месяцев. Почти все вопросы, связанные с его работой, решал менеджер, Акио; он же передавал и указания руководства, Койю оставалось только подчиняться им. Но вопрос с декретом он считал в некоторой степени интимным. И думал, что чем меньше постороннего народу узнает о его положении, тем лучше, потому-то Койю и решил побеседовать напрямую с директором. И оставалось надеяться, что он не будет сильно рвать и метать, он вроде бы к Койю хорошо относился и относится и считает его одним из лучших своих подопечных.       Лифт остановился на третьем этаже, выпуская в небольшой круглый холл. Стены здесь были сплошь завешаны большими фотографиями и плакатами в белых рамках, а возле них маячили кадки с искусственными растениями и стояло несколько кресел. Койю велел Юу подождать его здесь и, заметив, как телохранитель опустился на одно из сидений, смело шагнул к двери и постучал костяшками пальцев по створке.       — Войдите, — донеслось изнутри.       Кабинет директора был обставлен с помпезностью — всюду деревянные панели, позолота и мозаика. Но самое большое впечатление на всех, кто попадал сюда впервые, производил письменный стол — огромные куски розоватого мрамора, украшенные по бокам какими-то статуями. Койю помнил, как, когда он впервые зашёл к директору, невольно подумал, что этот стол смахивает на часть какого-то старинного склепа. Ужасная безвкусица, как ему казалось.       Директор, относительно молодой, но уже абсолютно седой худощавый альфа, оторвался от подвешенного над столом экрана компьютера и улыбнулся.       — А, Койю-кун! А я-то всё думал, когда же ты ко мне придёшь наконец. В последнее время это так редко бывает, что уж говорить…       — Вы меня ждали? — растерянно спросил Койю.       — Конечно. Знаешь, когда Акио-сан где-то с пару недель назад ко мне прибежал и в полной панике рассказал, что ты, похоже, в положении, я сразу понял, что наш с тобой разговор — вопрос времени.       — Предатель! — чуть не задохнулся Койю, складывая подрагивающие руки поверх живота. — Я же скрывал, ну как он заметил…       — Ему велено внимательно следить за твоим состоянием и отчитываться мне. Мне неприятности с Таканори-саном не нужны, если с тобой что-то случится, — Койю ухмыльнулся краем рта, ну ещё бы, Таканори небось, когда Койю вышел на работу, не поленился сам позвонить директору и весьма конкретно сказать, что если на Койю хоть пушинка упадёт, мало не покажется. — Он выполняет свою работу, вот и всё, — директор улыбнулся и указал взглядом на кресло напротив. — Присаживайся пока. Сейчас, я закончу, и мы обо всём поговорим.       Койю вздохнул и осторожно умостился в удобном кресле, пальцами подёргивая шёлковый чокер. На несколько минут в кабинете установилась тишина, нарушаемая лёгким постукиванием клавиш. Наконец директор выключил монитор и, отведя его в сторону, скрестил перед собой на столе руки.       — Ну что ж, я тебя внимательно слушаю.       — Думаю, вы и так уже поняли, зачем я приехал, — Койю наклонил голову. — Я хотел попросить у вас декретный отпуск.       — Вот как? — директор вскинул брови и, вытянув шею, окинул его взглядом. — Нет, я думал, ты просто попросишь о послаблениях вроде свободного графика. Но декрет… Так рано, Койю-кун? Почему, у тебя же даже живота ещё толком не видно, ты вполне мог бы продолжать работать ещё какое-то время.       — Живота, может, и нет, а вот чувствую я себя не очень-то хорошо, — Койю скривился. — К тому же, мне муж велел брать декрет. Сами понимаете, он не хочет рисковать после того, что случилось.       — Да, да, конечно… Конечно, здоровье ребёнка превыше всего, — директор вздохнул и, крутнувшись в кресле, потянулся к ящику стола. — Ладно, я сейчас подумаю, как быть. Мне хотелось бы ещё кое о чём с тобой поговорить, раз уж ты приехал. Понимаешь, тут возникли некоторые сложности с твоими контрактами…       — С какими контрактами? — не понял Койю. — У меня за последнее время их было несколько.       Директор выложил на стол пару металлических пластин и щёлкнул пальцем по одной из них. Вверх взметнулась светящаяся голограмма документа.       — С двумя последними, как мне сказал Акио-сан. Боюсь, что тебе придётся отказаться от них, Койю-кун. Ты же понимаешь, — он покачал головой, — ты у нас молодой человек, мягко говоря, с особенностями. Имея в виду твои шрамы. Не обижайся только, бога ради. В твоих данных это было прописано именно так, без уточнений особенностей, и этот клиент вроде как затребовал именно тебя. Но Акио-сан потом встретился с ним, объяснил ситуацию, и оказалось, что наличие шрамов его по какой-то причине не устраивает. Вообще говоря, это странно. Насколько я знаю, ему нужны были фотосессии, а шрамы на фотографиях легко ретушируются, мне лично кажется, что это не повод вот так разрывать контракт и отказываться от модели вроде тебя. Но уж как есть.       Койю скрипнул зубами и скрестил руки на груди.       — Фотографии ретушируются, но согласитесь, мало кому приятно будет смотреть на эту гадость в процессе. Так что я понимаю. Плюс если у них планируются фотосессии ню, я бы и сам, наверное, отказался. У меня принцип, голым не фотографируюсь, что бы ни предложили. Акио-сан не успел мне рассказать о деталях.       — Я прекрасно это знаю, Койю-кун. Поэтому мне пришлось подыскивать тебе замену, — директор подпёр рукой голову. — Сложная задача была. Но повезло, откопали одного омегу в соседнем крупном агентстве, хозяин милостиво разрешил мне забрать его на время, так что он возьмётся за этот контракт. И он же, думаю, сможет подхватить и твои остальные контракты. А это значит, что я могу спокойно отпустить тебя в отпуск. Давай прямо сейчас приказ и напишу.       Койю кивнул. Пока директор набирал что-то на клавиатуре, он сидел, слегка опустив глаза, и боролся с желанием покусать губы. Быстро же замена нашлась. С одной стороны, это хорошо, а иначе директор бы его сейчас и не отпустил, заставил бы работать и дальше, а с другой — досадно, показывает ровным счётом всё отношение. Вчера Койю спокойно говорил Таканори, что он не незаменим, и его это ровным счётом не волнует, но говорить — это одно, а вот осознавать это в полной мере было несколько неприятно.       Его самобичевание прервал громкий и настойчивый стук в дверь, и Койю, дёрнувшись, невольно обернулся. И тут же разозлился на себя. Надо уже прекращать пугаться каждого звука.       — О. А вот и замена явилась, — директор засмеялся, — сейчас познакомитесь. Входите!       Койю завёл ногу на ногу и постарался как можно грациознее выпрямить спину. Не хотелось плохо выглядеть перед незнакомым человеком, который, к тому же, ещё и вроде как метит на его место.       Дверь медленно приоткрылась, в кабинет плавной походкой, постукивая каблуками, вплыл высокий черноволосый омега.       — Ох, простите, — мелодичным низким голосом, странно знакомым, произнёс он, поправляя рукой в бархатной чёрной перчатке растрёпанные ветром волосы. — Кажется, я слишком рано…       — Нет-нет, ты вовремя, Тошимаса-кун. Просто Койю-кун приехал без договорённости, — весело пояснил директор. — Ничего, мы уже заканчиваем.       Он вновь отвлёкся на экран, а Койю во все глаза смотрел на вошедшего. Эффектный, ничего не скажешь. Высоченный, даже выше Койю, наверное, длинноногий, с тонкой, изящно очерченной фигурой, красоту которой подчёркивали модная красная рубашка с жабо и кожаные брюки. А на лице, казалось, можно было разглядеть буквально каждую линию, как на карандашном рисунке: острый подбородок, отчётливые контуры челюсти и скул, необычный разрез больших тёмных глаз, подведённых карандашом, аккуратно выщипанные чёрные брови, прямой нос с нервными ноздрями, полные чувственные губы, тронутые лукавой, какой-то детской улыбкой. Бледная кожа и густые чёрные волосы, которые в нарочитом беспорядке пушились вокруг головы и спадали на лоб, делали его похожим на вампира из каких-то старых фильмов.       В голове закопошились смутные воспоминания. Койю уже видел этого омегу раньше, определённо. Вопрос вот только, как Койю он его видел, или как Уруха, и где это могло произойти…       Но подумать ему не дали. Тошимаса широко распахнул и без того большие глаза; хлопнув пару раз ресницами, словно переваривая зрелище, он внезапно взвизгнул и молнией метнулся вперёд. Койю не успел даже опомниться, как тонкие руки обняли его и стиснули в объятиях так, что он тихо зашипел. В нос мигом пробрался резкий аромат дорогого парфюма, тоже очень отчётливо знакомый, от него захотелось громко чихнуть. Но как Койю ни напрягался, он не мог ничего вспомнить. Единственное, что всплыло у него в голове — имя «Тотчи».       — Койю-тян! Койю-тян, это правда ты? — возбуждённо восклицала «замена», уставившись ему в лицо лихорадочно блестящими глазами. — Чёрт побери, сто лет не виделись. Изменился, я тебя даже не узнал сначала, подумать только!       Директор тихо кашлянул в удивлении и уставился на них.       — Вы знакомы?       — Ещё бы! В школе вместе учились, — весело воскликнул Тошимаса, — дружили. Это я Койю-тяну посоветовал в модельный бизнес податься. Койю-тян, ау!       Койю чуть не выдохнул с облегчением. Слава богу, это не очередной призрак из Арт-квартала, явившийся напомнить ему, кто он на самом деле. Тошимаса, очевидно, знакомый настоящего Койю. Странно только, что они за всё это время ни разу не виделись.       Он вполне искренне улыбнулся и обнял новоявленного приятеля в ответ, стараясь перебороть неприязнь. Как бы там ни было, Койю не мог его вспомнить, а прикосновения незнакомых людей его раздражали.       — Тотчи! Прости, я тебя тоже не признал сначала. Рад тебя видеть…       — Быстро же ты меня забыл. Всё такой же рассеянный, — беззлобно констатировал Тошимаса, выпустив его наконец из объятий. — Ну и ладно, я на тебя не сержусь, — великодушно заявил он и поднял глаза на директора. — Подождите-ка, так это ему на замену меня прислали?       Директор кивнул, а Койю глянул в блестящие тёмные глаза и улыбнулся:       — Я в декрет ухожу, так что мои контракты, видимо, достанутся тебе. А тебе что, ничего не сказали?       — Нет. У нас начальство такое, оно деталей никогда не уточняет. Тычет пальцем в небо и говорит «топай туда», — язвительно отозвался Тошимаса и выпрямился, картинно прикладывая пальцы к вискам. — Раздражают… Значит, так. Сейчас ты меня подождёшь, и я тебя украду на остаток дня. Ты не занят, надеюсь?       В голосе его явно скользили нотки капризного существа, привыкшего получать в этой жизни всё, что только захочет, и почти никогда не слышавшего отказа. Койю слегка дёрнул плечом.       — Сейчас директор мне подпишет приказ, и буду свободен как птица.       — Вот и чудненько, — удовлетворённо бросил Тошимаса и плюхнулся в соседнее кресло, забрасывая ногу на ногу.       Директор, привыкший к тому, что модели из-за контрактов и конкуренции передраться насмерть готовы, явно тихо радовался такому повороту событий. Улыбаясь, он пододвинул к Койю планшет со стилусом. Койю поставил на нём подпись и, протянув обратно, встал с кресла.       — Спасибо.       — Да не за что, Койю-кун. Береги себя, — директор покачал головой, — ты мне ещё после выхода из декрета живым и здоровым понадобишься, я тебя так просто не отпущу никуда.       Тошимаса вдруг прищурился. Буквально на мгновение его лицо искривила гримаска, но он тут же её стряхнул и снова лукаво заулыбался.       — Постараюсь, — Койю улыбнулся директору и повернулся.       — Подожди меня в холле, ладно? — попросил Тошимаса, тронув его руку. — Думаю, я ненадолго. Мне так хочется с тобой поболтать!       — Конечно, — Койю кивнул. — Мне торопиться некуда.       Едва выйдя в коридор, Койю тут же врезался в кого-то, маячившего прямо у двери; испуганно ойкнув, он пошатнулся и чуть не упал, но его подхватили чьи-то крепкие руки.       — Ой, ну что же вы так. Аккуратнее надо, — произнёс незнакомый голос над самым ухом. — Не ушиблись?       — Нет. Простите, я такой неуклюжий, — Койю тихо выдохнул и поднял глаза на своего спасителя.       И тут у него словно вышибли воздух из лёгких. Перед взглядом возникло бледное лицо с большими глазами, заколыхались зачёсанные по бокам тёмно-красные волосы. Перед ним, бережно поддерживая его за талию и смотря абсолютно несвойственным этим холодным глазам тревожным взглядом, одетый в чёрную водолазку и джинсы, стоял… Хиде.