Горло, полное стекла

      Собственное настроение, которое сложилось к утру годовщины, Койю с трудом смог бы назвать радостным или хотя бы оживлённым. Зная, что предстоит более чем активный вечер, он накануне, выпроводив модельера, забрался в кровать и забился под одеяло ещё задолго до возвращения Таканори, но в итоге всё равно так и не смог заснуть. Скорее просто изображая этот самый сон, Койю опять проворочался почти до пяти утра и встал абсолютно разбитым. И в очередной раз с тоской подумал, что ему нужно к психологу, ясно уже, что эта бессонница из-за нервотрёпки и что без помощи специалиста она от него не отстанет.       Да ещё Таканори, который вроде как собирался взять выходной, в семь всё же ускакал, как обычно, на работу.       — Прости меня, малыш… Есть одно срочное дело, — мягко сказал он, поцеловав проснувшегося недовольного Койю в нос, — закончу его быстренько и вернусь. Часам к двум, не позже.       Начало основного мероприятия было назначено на четыре, и Таканори, видимо, решил, что ему хватит времени и на дела. Койю только тяжело вздохнул — горбатого могила исправит, Таканори трудоголик и всегда таковым будет, «Сиджик» всегда будет для него главнее всего остального. И в итоге Койю опять остался один на один со своими мрачными мыслями и неважным самочувствием. Поутихший вроде, казалось, токсикоз вернулся — видимо, всё от той же постоянной нервотрёпки — и его опять начало ощутимо штормить и подташнивать. Оставалось только тихо злиться, до чего же всё это невовремя.       Повертевшись перед шкафом, костюм Койю всё-таки выбрал синий. Модельер притащил вчера вечером все три наряда на примерку, и все они оказались красивей, чем на картинках, глаза буквально разбежались. Но этот кружевной пиджак всё-таки больше всего запал в душу Койю. К тому же, длинный, сужавшийся к талии и довольно широкий внизу, он идеально прикрывал живот, чем исключал возможность раскрытия основной интриги раньше времени. И теперь Койю сидел за столиком, подставляя лицо бегающему вокруг него Каолу с кисточкой. Он никому больше не доверял наносить себе макияж, поэтому они с Каолу виделись не только на работе, Койю вызывал его почти перед всеми своими выходами. А Каолу и не возражал.       Мысли об аварии и разговоре с Юу всё ещё не давали покоя. Койю судорожно муссировал этот вопрос, раздумывая, кто же из ближайшего окружения его «прототипа» мог оказаться способным на такое предательство. И Кензо, и Ютака в один голос говорили, что Койю был этаким солнышком, которое любили все. Но, похоже, всё-таки среди этих любящих нашёлся кто-то один, кому он навредил и кто придумал и осуществил дьявольский план, ловко ударив в спину чужими руками. А самое плохое здесь то, что Юу прав, искать этого кого-то — всё равно что пытаться найти определённый волосок на собственной голове, потому что знакомых этих просто огромное количество, и предателем может оказаться любой из них. Ещё отчётливо ясно теперь то, что авария не была несчастным случаем, как считали полицейские и Таканори, что всё это на самом деле — большая и хитро спланированная операция, на Койю шла целенаправленная охота. А судя по тому, с каким размахом устроено дело — убийство, замаскированное под несчастный случай, да такой, что комар носа не подточил — предатель абсолютно не стеснён в средствах, причём ни в деньгах, ни в наёмниках. Но у Койю все знакомые такие, киллера мог нанять любой из них… Так что же за всем этим стоит? И главное, что теперь делать дальше? Опасность ведь и вправду никуда не делась, появление нового Койю наверняка не входило в планы убийцы, и очень велика вероятность того, что он сейчас, придя в себя, попытается закончить дело. И если не принять мер, ему это удастся…       Койю невольно поёжился, и Каолу тут же среагировал на это:       — Ты чего, Койю-кун? Я тебе больно сделал? Извини, я не нарочно. Вроде стараюсь аккуратно…       Койю вздрогнул и поднял глаза на стилиста. Каолу как раз закончил накладывать макияж, сменил кисти в руке на расчёску и принялся сосредоточенно расчёсывать длинные каштановые волосы.       Фотографы и стилисты, кстати, тоже под подозрением, как и вообще весь работающий на показах персонал. Вряд ли, конечно, у них, скорей всего, нет таких больших возможностей, но теоретически и кто-то из них легко мог нанять киллера. Сколько же работы…       — Ничего, — Койю слегка натянуто улыбнулся и приложил руки к животу. — Не выспался.       — Токсикоз? — понимающе кивнул Каолу и сдул с носа длинную чёлку.       — Ужасный. Даже от запахов плохо, — Койю решил не вызывать подозрений и напустил на лицо измученное выражение, — и сплю паршиво. Не обращай внимания, продолжай.       — Ну смотри. Если что-то будет не так, сразу говори.       Каолу, весело напевая какую-то песенку, продолжил укладывать волосы, слегка побрызгивая на них сладко пахнущим лаком, а Койю невесело вздохнул и опять уставился в зеркало. Густые синие тени с мерцающими частичками и чёрная подводка на веках выглядели красиво, сочетались с костюмом, и жёлтые радужки засверкали ещё ярче, но одновременно такие цвета сделали его и так не пышущее румянцем лицо совсем мертвенным; красивым, но неживым, кукольным. Хорошо хоть синяки Каолу, мастер своего дела, ухитрился ловко замазать и замаскировать. Койю слегка прикусил губу.       «Кукольным, да? А отличаюсь ли я вообще чем-то от куклы?»       День, хоть и медленно, но катился своим чередом. Каолу вскоре убежал, закончив с макияжем и причёской, а через некоторое время домой наконец вернулся Таканори. Увидев вышедшего в прихожую на шум супруга, он улыбнулся и принялся выпутываться из ярко-красного атласного пиджака:       — Оу, ты уже готов, солнце? Не рановато?       — Не люблю собираться в спешке, — Койю улыбнулся и прислонился плечом к косяку двери, поглаживая живот. Таканори нервно дёрнул бровью, а он засмеялся тихонько. — И потом, а разве ты сам у нас не приверженец манеры делать всё слишком сильно заранее? Ты даже в аэропорт предпочитаешь выезжать часов за пять до отлёта.       — Ну да, — бодро отозвался Таканори и быстро поцеловал его в нос. — Я не в упрёк сказал. Наоборот, удивился, раньше ты всегда всё делал в последний момент… — Койю передёрнулся, опять это дурацкое «раньше». Видимо, настоящий Койю был медлительным, из тех, кто за пять минут до выхода швыряет в чемодан первые попавшиеся вещи и несётся потом к машине. — Пойду переоденусь и макияж поправлю.       В отличие от Койю, который сам себе макияж накладывать практически не умел и всегда прибегал к услугам стилистов, Таканори предпочитал всё делать самостоятельно. Он любил и хорошо умел рисовать, рука у него была твёрдая, сказывалось техническое образование и множество чертежей, поэтому макияж у него зачастую получался даже лучше, чем у профессиональных визажистов.       Увидев, как супруг исчез в ванной, Койю тяжело вздохнул и побрёл обратно в спальню. Сел перед зеркалом, машинально расправил длинный пиджак и, изучая в очередной раз своё отражение, стал задумчиво похлопывать себя по щеке подушечками пальцев. И ему вдруг показалось, что отражение беззлобно улыбнулось ему; Койю нервно сглотнул и на мгновение зажмурил глаза, а пальцами легонько ущипнул себя за руку; наверное, от усталости уснул на ходу. По коже мигом растеклась боль, и он с силой встряхнул головой, но мягкая улыбка с лица «другого» Койю не исчезла.       — Не беспокойся, — чуть слышно даже для себя самого прошептал Койю, протягивая руку и касаясь стекла кончиками пальцев. — Я выясню, кто нанёс тебе такой удар в спину и почему… — он сделал паузу и сдвинул брови к переносице. И Койю в отражении мгновенно превратился в Уруху со злобной улыбкой. — …И убью эту суку. Сам.       Отражение грустно покачало головой и слегка согнуло пальцы в ответ, словно желая перехватить его руку и сжать. И Койю почти с отчаянием прикусил губу. Теперь, когда он знал правду об аварии, да ещё прочитал про раны, полученные его «прототипом», ему было просто до дрожи жаль настоящего Койю. Конечно, вряд ли Койю при жизни был ангелом, идеальных людей не бывает, но почему-то опять вспоминается, что все, кого Койю спрашивал, описывали его как милейшее существо. Жил себе, как бабочка, никого не трогал, на работе никого не подсиживал, чужих мужей не уводил, любил только одного Таканори. Он явно не заслужил такой ужасной смерти. А ещё сильнее Койю жалел Таканори, вот уж кому по полной программе досталось. Фактически, этот убийца уничтожил не только Койю, но и Таканори вместе с ним, просто одного убил физически, а второго морально, невольно устроив ему жуткую психологическую травму, от которой Таканори, похоже, никогда не оправится, не примет правду.       От тяжких мыслей его отвлекла дотронувшаяся до плеча холодная рука; Таканори тихонько подошёл к нему сзади и погладил. Он успел переодеться и стоял сейчас в красивом бежевом костюме с атласными чёрными вставками; шею его охватывала достаточно массивная цепь, но она совсем не казалась вульгарной, скорее даже придавала образу некоторую брутальность, однотипные браслеты позвякивали на его запястьях. А растрёпанные светлые волосы без должной укладки спадали на лоб.       — Что случилось, солнце? — с тревогой спросил он, перехватывая в отражении взгляд супруга. — Ты какой-то пришибленный сегодня.       — Я в порядке, — Койю улыбнулся ему. — Просто нервничаю немного. Всё-таки первое такое масштабное мероприятие за последние два года…       — Не беспокойся, всё будет в порядке. Это же не показ какой-нибудь, от которого твоя карьера зависит, — Таканори засмеялся и поцеловал его в макушку, после чего присел перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Ты последнее время слишком часто о чём-то нехорошем думаешь, судя по выражению твоего лица. Не хочешь рассказать, что тебя беспокоит?       «Да пытался сто раз, ты же сам мне не веришь…»       — Нет… Ничего, Така. Я не слишком хорошо себя чувствую и беспокоюсь за ребёнка, вот и всё, — Койю покачал головой. — Доктор мне сказал, что это, в целом, нормально и скоро пройдёт. И велел просто почаще себя развлекать, не думать о плохом.       — И правильно он сказал, тебе нельзя нервничать. Что ж, тогда сейчас и будем давить твои плохие мысли. Смотри-ка.       В его руках магическим образом возникла маленькая бархатная коробочка, перевязанная атласными ленточками. Койю машинально тронул пальцами бриллиантовый чокер, застёгнутый на шее и прикрывавший собой шрам. Дежавю какое-то, невыносимо знакомая сцена…       — Если честно, я сначала думал приберечь эту штучку до рождения маленького, — бормотал Таканори, ловко разматывая пальцами ленточки, — как бы ответить дорогим подарком на ещё более дорогой подарок. Но я вижу, что ты грустишь. И потом, я терпеть не могу покупать подарки сильно заранее, мне кажется, что это бессмысленно. Дарить надо сразу, а к следующей дате ещё что-нибудь интересное найдётся. Ну и, в общем… В итоге я решил не ждать.       Он наконец откинул назад крышку, и Койю невольно прикусил губу, чтобы в очередной раз не вскрикнуть. В бархатную подушечку было аккуратно вдавлено кольцо, но какое! Сплетение тоненьких ободков из белого золота венчал огромный, длиной со среднюю фалангу его пальца, прямоугольный драгоценный камень насыщенного жёлтого цвета, по бокам его окружала россыпь более мелких прозрачных «собратьев». Едва на камни попал электрический свет, многочисленные грани заискрились, заиграли разноцветными огоньками.       — Ой… — только и смог сдавленно пискнуть Койю, кожей чувствуя, как загорелись щёки. — Така, это…       — Жёлтый бриллиант, да, — весело ответил на невысказанный вслух вопрос Таканори с такой интонацией, как будто преподнёс ему милую и недорогую плюшевую игрушку. Положив коробочку на стол, он быстро вытащил украшение, взял руку супруга и надвинул ободок на средний палец. — Абсолютно природный, тридцать каратов. А по цвету — прямо под твои глаза, да?       Кольцо оказалось тяжёлым, тонкий палец едва не согнулся под ним, но Койю этого почти не заметил — как заворожённый, он смотрел на камень. До этого момента он не чувствовал особой тяги к бриллиантам, коих у него было немало; Таканори верно заметил как-то, что Койю охладел к украшениям, он постоянно носил лишь серьги и обручальное кольцо, тоже весьма, кстати, массивное. Но этот жёлтый алмаз просто приковал к себе его взгляд. И Койю уже чувствовал, что не расстанется с ним.       — Когда мне его привезли, я сначала подумал, не тяжеловато ли оно для тебя будет, — Таканори покачал головой и легонько потёр костяшки, — пальчики-то тоненькие. А потом, — он вдруг рассмеялся, — ювелир мне сказал, что это кольцо должен носить самый красивый омега в мире. И я понял, что если я от него откажусь, то фактически заявлю, что ты у меня не самый красивый, а это же неправда.       — Ты сумасшедший… — прошептал Койю и нервно сглотнул.       — Может быть, — бездумно отозвался Таканори. — Но ради тебя я готов на всё. Даже сойти с ума.       Койю невольно дёрнулся, Таканори ведь понятия не имеет, насколько на самом деле правдива эта фраза.       — Спасибо, — он улыбнулся и, вытянув шею, поцеловал супруга в уголок губ. — Оно великолепно. Вот ведь… Теперь я даже не знаю, смогу ли отплатить тебе за такой подарок своим.       — Забудь, — отмахнулся Таканори, — я не на это рассчитываю, ты ведь знаешь. Просто хочу, чтобы ты был счастлив.       Койю ещё раз дотронулся до его губ, хитро улыбнулся и встал с обитой бархатом скамьи.       — Что ж, тогда настала моя очередь. Подожди здесь минутку, ладно? Сейчас принесу.       Таканори с готовностью кивнул. Койю почти бегом прошёл до гостиной и через пару минут вернулся, держа в руках небольшой кружевной кулёк. Поймав удивлённый взгляд Таканори, Койю улыбнулся и протянул ему свёрток.       — Что это? — с неприкрытым интересом протянул Таканори, забирая у него подарок. — Ой, там что-то живое… Брыкается как, — он тут же вздрогнул, взглянул на супруга и на полном серьёзе спросил: — Солнце, только не говори мне, что я так заработался, что пропустил твои роды…       Койю, не удержавшись, громко расхохотался.       — Ну нет, это было бы уж слишком. Не переживай, почти три месяца ещё, — сообщил он, погладив живот, и хихикнул. — Откинь одеяло-то.       Таканори послушно выполнил приказ и растерянно захлопал глазами, Койю тоже с интересом взглянул на открывшуюся картину и невольно улыбнулся. На белом фоне виднелась крохотная чёрно-рыженькая острая мордочка с крутым лобиком, большими круглыми глазами и ушками, смешно торчащими вверх, но загнутыми на кончиках. Едва одеяло откинулось, «новорождённый» сонно моргнул, зевнул, демонстрируя маленькую розовую пасть, отчаянно завертелся и громко залаял.       — Щенок! — ахнул Таканори.       — Точно! — засмеялся Койю и, воспользовавшись тем, что супруг ошарашен до предела, быстро вытащил из одеяла крохотного, чуть больше его ладони собачонка. — Прошу любить и жаловать нового члена семьи. Это Корон, ему два с половиной месяца. Чихуахуа, самый породистый, его буквально час назад привезли из питомника.       Побледневший Таканори осторожно забрал у него весело повизгивающего Корона и поднял на супруга широко распахнутые глаза. В голубых радужках виднелась растерянность и светилось полнейшее счастье.       — Я всю голову сломал, пока думал, что тебе подарить, — улыбнулся Койю. — Думал, что преподносить очередные часы или ручку глупо, ты это и сам себе можешь купить, а мне хотелось дать тебе что-то такое, что ты сам никогда бы себе не приобрёл. Думал, думал… А потом вспомнил, что ты мне когда-то очень давно, ещё до свадьбы, говорил, что мечтаешь о собаке, но никогда её не заведёшь, потому что тебя почти никогда не бывает дома и несчастная псинка будет от тоски выть.       «Спасибо, Койю, — мысленно добавил он про себя, — вовремя ты мне подкинул это воспоминание. Така, похоже, счастлив…»       — Да, это правда, я о собаке с детства мечтал. Но сначала родители не позволяли, у отца аллергия была, а потом… — у Таканори задрожал голос, и он прикусил губу, глаза, казалось, даже увлажнились немного. — Солнце, я… Я даже не знаю, что сказать, у меня просто слов нет…       — И не говори, я по твоему лицу всё вижу. Значит, угодил, — весело отметил Койю и, протянув руку, погладил щенка между ушами. — Можешь не волноваться, от тоски он не завоет, я составлю ему компанию, пока ты на работе. Да и мне будет не так скучно сидеть в декрете.       Таканори прижал к себе Корона, который всё норовил облизать ему лицо, и закрыл глаза. А Койю невольно улыбнулся. Ему пришло в голову, что, наверное, впервые за всё время брака он видит супруга таким безмерно счастливым. Подумать только, человеку, у которого в жизни есть всё, для счастья не хватало лишь крохотного пушистого комочка.

***

      Когда Таканори сказал, что решил придать мероприятию размах, Койю даже не представлял себе, какого размера будет этот самый размах. На деле оказалось, что супруг, долго не думая, снял банкетный зал одной из самых пафосных гостиниц в центре. Гостей собралось множество, почти двести пятьдесят человек. Естественно, среди них было полно журналистов и фотографов.       Койю очень старался улыбаться, как мог, но в этой обстановке, шумной, текущей толпе, он всё-таки чувствовал себя некомфортно. Отчего-то у него было полное ощущение, что он стоит посреди этого переполненного зала, кричит не своим голосом, но никто не обращает на это внимания. Да ещё в отсутствие за спиной Юу он чувствовал непривычную и неприятную беззащитность. Юу тоже был здесь, но, естественно, у него сегодня был выходной, поэтому он присутствовал как гость. Койю всё время поглаживал ладонью живот, успокаивая самого себя, а Таканори, почти не отходивший от него, в эти моменты брал его за руку. Видимо, он понимал, насколько супруг отвык от таких мероприятий. Ведь последние несколько лет они не устраивали шумных празднеств, Койю, пребывавший в депрессии после аварии, не желал показываться на люди, а Таканори и не настаивал, решив дать ему время прийти в себя и восстановиться.       В какой-то момент Таканори, выпустив его, всё-таки ускользнул куда-то в сторону, к какому-то партнёру по бизнесу, зато к Койю, оставшемуся в одиночестве, сразу же подошёл Шота, одетый в на вид простую, но идеально подобранную по фигуре и элегантную рубашку и узкие брюки. Волосы его, обычно падавшие на лицо, сейчас были зачёсаны назад, отчего будущий папочка казался гораздо взрослее, чем обычно.       — Ко-тян, — весело воскликнул он, наклонив голову, — с годовщиной. Замечательно выглядишь, синий цвет тебе к лицу.       — Спасибо, — Койю потянулся обнять его. — Ты тоже. А где Кисё-сан?       — Умчался на очередное выступление, — расстроенно пояснил Шота. — Он очень переживал, что не сможет сегодня поприсутствовать, но это мероприятие у него давно уже было запланировано, отменить не получилось.       — Ну ничего, я бы и не хотел, чтобы он из-за этого отменял дела, — Койю улыбнулся, — мы с ним потом ещё успеем поговорить. Подожди-ка, но я видел здесь Акиру, он что, один уехал, без группы?       — Да, — Шота обречённо кивнул, — он частенько так делает, чтобы не беспокоить ребят по пустякам, один отдувается. А ты что, этого не знал?       — Нет, — удивлённо констатировал Койю, — думал, он со своими ребятами неразлучен.       — Очень даже разлучен. Мне иногда кажется, что он в одиночестве себя лучше чувствует, — Шота покачал головой, — без группы и без меня.       У Койю в голове забрезжила догадка. Шота, судя по всему, не в курсе, что Койю совсем недавно общался с Кисё, и тот ничего ему не сказал о планируемом ровно в этот день выступлении в другом городе. Да ещё он умчался один, без своих музыкантов… Нет, наверняка не один, прихватил с собой одного замечательного слепого пианиста в компанию вместо группы. Нервно сглотнув и стараясь не выдать себя, чтобы Шота, не дай бог, чего не заподозрил, он улыбнулся.       — Всем надо время от времени в одиночестве побыть, Шота… Он же скоро вернётся, не переживай.       Шота вздохнул и сжал его руку. Койю тяжело было ему врать, такому наивному и безнадёжно влюблённому в собственного супруга, который ловко водит его за нос, но выдать Кисё он тоже не мог, тем более что он не был твёрдо уверен в том, что у Кисё отношения с Йошики, это так и осталось на уровне подозрений… Вдруг он расскажет Шоте, тот ожидаемо закатит супругу вселенский скандал и, не исключено, решит с ним развестись, а потом выяснится, что никакой связи на стороне у Кисё нет? Представить даже страшно. Нет, нельзя об этом говорить. В конце концов, Шота сам разберётся в своей семейной жизни, Койю их отношения с Кисё не касаются.       — Ох уж мне эти альфы, — послышался поблизости насмешливый низкий голос, из толпы вынырнул Тошимаса и подошёл к ним. — Ни о чём, кроме работы, думать не могут. Поздравляю, Койю-тян.       — Тотчи, — Койю улыбнулся ему, — рад тебя видеть, спасибо. Ты тоже один сегодня?       — Увы. Каору в командировке застрял, — слегка сердито пояснил Тошимаса и закатил глаза, небрежным жестом поправляя ворот сверкающей водолазки. — Впрочем, даже если бы он был в центре, я сильно сомневаюсь, что он бы пошёл со мной… — заметив растерянный взгляд Койю, он поспешил добавить: — Прости, Койю-тян, я не имел в виду ничего плохого, дело не в тебе или Таканори-сане. Каору по жизни такой, он терпеть не может по шумным вечеринкам мотаться. Скрытный очень и молчаливый. И ворчит, что его от работы отвлекают.       — Второй Така, — Койю вздохнул и приложил пальцы к лицу. — Так что понимаю. Мы вообще не собирались шумно отмечать, думали тихо справить дома, причём Така сам предложил. А потом я узнал о своей беременности, и Така загорелся идеей поделиться этим со всем светом.       — Но это ведь и вправду событие, — Шота улыбнулся и завёл за спину руки. — Особенно учитывая, что вам обоим пришлось пережить.       — Веселись и блистай, пока есть возможность, — с усмешкой добавил Тошимаса, — потом сядешь дома с ребёнком и начнёшь безумно скучать по таким выходам. В декрете тоска зелёная.       Койю нервно засмеялся, а Шота кашлянул, сложил руки на животе и удивлённо посмотрел на коллегу.       — Почему это тоска?       — Да потому что времени и сил абсолютно ни на что нет, кроме ребёнка. Даже если помощника нанять, — Тошимаса вздохнул. — Я лично слегка выдохнул и начал в свет выползать, только когда Коичи полтора года исполнилось. Да и то не особо-то тянуло, никакого желания не было идти тусоваться куда-то.       — Это что, получается, — медленно произнёс Шота, хлопая ресницами, — у меня сил вообще никаких не будет? — поймав вопросительный взгляд Тошимасы, он фыркнул. — У меня сразу двое на подходе…       — Ну, не знаю, — Тошимаса пожал плечами, — может, ты это перенесёшь легче, чем я…       Койю, слушавший их перепалку, весело улыбнулся:       — Да брось, Тотчи, ты и до этого не особо-то тусовался. Я же помню, как ни спрошу тебя в понедельник в школе, что на выходных было, ответ один — «сидел дома, читал детективы». Каору-сан ещё тебя растряс, вытаскивать куда-то стал.       Он опять увидел, как в глазах Тошимасы мелькнул злой огонёк.       — Это я его вытаскивал и растрясывал, а не он меня. Если бы не я, мы бы друг друга первый раз на свадьбе увидели, — Тошимаса раздражённо приложил пальцы к вискам, — вот мерзость-то. А так хоть немножко сблизились.       Шота раскрыл рот:       — Ого-го, какие подробности об идеальном семействе!       — Что? — Тошимаса глянул на него и хмыкнул. — Да, меня замуж по расчёту выдали, никакого секрета тут нет. Каору неплохо ко мне относится, но на деле ему плевать, есть я или нет, он поглощён только своей работой. Зато я могу делать всё, что захочу. Главное — в истории ни в какие не встревать, чтобы репутации не навредить.       — Вот как, — Шота ухмыльнулся и выпустил ядовитую стрелу: — Удивительно, что у вас при таком раскладе ребёнок есть.       Тошимаса фыркнул:       — Для этого много сил прилагать не требуется, пары раз было достаточно, вот и всё. Правда, Койю-тян? — он мило улыбнулся.       Койю дёрнулся, вспомнив свои мучения, болезненные процедуры и слёзы, но выдавил улыбку и приложил пальцы к вискам:       — Нет, неправда. По-разному ведь бывает. У нас, например, очень долго ничего не получалось. Я уже почти смирился со своим бесплодием, а тут… — он погладил живот. — Иначе как чудом даже назвать трудно.       Шота тихонько засмеялся.       — Давно не видел Ко-тяна таким счастливым.       — Я тоже, — начал было Тошимаса, глянул на руку приятеля и ахнул: — Кольцо!       Койю не успел даже понять, что к чему, тот уже схватил его за руку и принялся жадно разглядывать камень. Шота тоже с интересом наклонился к руке.       — Ого! Таканори-сан подарил?       — Ну конечно, — Койю вздохнул, — кто ещё может на такое сумасшествие решиться.       — Я его сразу не заметил, — пробормотал Тошимаса. Глаза у него загорелись. — Такое красивое… А что за камень?       — Бриллиант, — мирно пояснил Койю. Рукой он почувствовал, как Тошимаса вздрогнул. — Говорю же, Така с ума сошёл. Боюсь даже представить, сколько он стоит… Я каждый раз прошу его не делать такие дорогущие подарки, а он не слушает.       — Радуйся, Койю-тян, — весело сказал Шота, — значит, любит он тебя так.       Тошимаса молча выпустил его руку и слегка прикусил губу. Но это выражение продержалось на его красивом лице буквально секунду, после чего он снова заулыбался.       Койю слегка сощурил глаза. Сколько раз за те дни, что они с Тошимасой общались, он замечал эти мгновенные перемены на его лице? Да не сосчитать. Ему вдруг пришло в голову, что это может означать только одно — Тошимаса очень старается держать себя в руках, когда ему что-то не нравится, но хладнокровия ему не хватает, поэтому его лицо то и дело искажает гримаска, которая так быстро меняется обратно на улыбку, что это почти незаметно. Окружающие, наверное, не замечают. А вот Койю, из которого всё чаще и чаще вылезал Уруха, приученный на ходу всё оценивать, замечать и анализировать, видит…       В душе мигом скользким ужом заёрзало беспокойство. Что-то тут не так.       …Поболтав ещё немного с приятелями, Койю решил поискать Юу, который бродил где-то в толпе. Пропажа обнаружилась быстро — возле барной стойки. Тут же, рядом, был и Акира в красивой кожаной жилетке, отороченной мехом; он сидел на высоком табурете, держа бокал с красным вином. Увидев приятеля, он быстренько соскользнул со стула и явно собрался повиснуть у Койю на шее, но Юу придержал его и деликатно кашлянул — о субординации не следовало забывать.       — Так и знал, что вы оба здесь, — Койю улыбнулся и поправил пиджак. — Всё в порядке?       — В полном, — весело сказал Юу. Глянув на Акиру, он фыркнул: — Представляете, Койю-сан, я предлагаю этому дураку выйти за меня замуж, а он упирается.       Койю прыснул со смеху.       — Чего это упираюсь? — подпрыгнул Акира, мило покраснев. — И вообще, сам дурак! Я между прочим, привожу разумные причины, почему этого пока что делать не следует!       — Дай угадаю, — Койю тихонько фыркнул, — главная из этих причин «надо сначала на ноги встать»?       Акира глянул на него широко раскрытыми глазами и легонько толкнул в плечо.       — Да ну тебя! Это ты, между прочим, мне это внушил. Постоянно говорил, что замужество в жизни не первое и не главное, что надо самому что-то из себя представлять…       — Как будто обручальное кольцо живо наденет на тебя кандалы и закуёт, — Юу усмехнулся. — Я же не собираюсь тебя дома под замок сажать. Вон, посмотри, — он кивнул на старательно сдерживающего смех Койю, — перед тобой ярчайший пример, что штамп в паспорте ничему не мешает.       Акира притворно надулся и скрестил руки на груди.       — Вы сговорились против меня, голубки, — тут уже и Юу громко засмеялся. — Нет, говорю же. Сначала я выползу из Арт-квартала, приживусь получше в группе, стану звездой, тогда и подумаем. И потом… — он слегка смущённо отвёл в сторону глаза. — Всего несколько месяцев прошло.       Юу за талию притянул его к себе.       — Мне нескольких месяцев хватило, чтобы понять, что я хочу провести с тобой остаток жизни.       Койю улыбнулся. Ему нравилось видеть этих двоих счастливыми. Пусть он так и не вспомнил всё прошлое себя настоящего до конца, он уже по новой привязался к ним не меньше, чем к Таканори.       — Ну ладно вам спорить. Успеете ещё пожениться, никуда это от вас не убежит, — весело сказал он. — Всему своё время.       Акира тихонько зафырчал в шею альфы, а Юу слегка удивлённо посмотрел на хозяина.       — Вы нервничаете, похоже. Что-то случилось?       — Нет, — Койю вздохнул и оглядел зал. — Просто судорожно пытаюсь понять, кто же из всей этой толпы заказчик.       Юу на секунду закатил глаза.       — Говорил же я вам…       — …это как искать песчинку в пустыне, помню, — Койю фыркнул и приложил пальцы к вискам, отбрасывая со лба длинную каштановую чёлку. — Но не могу я это так спустить, Юу. Откуда я знаю, что этот предатель не попытается меня убить ещё разок? Я просто хочу обезопасить себя, разве это плохо?       — Конечно, нет! — возмущённо подал голос Акира. — И потом, разве можно оставить безнаказанным человека, который натворил подобное? Ты всё правильно говоришь, Уру!       То, что Акира отличался повышенной совестливостью и чувством справедливости, Койю относительно помнил. Поэтому улыбнулся ему:       — Вот, Акира тоже считает, что этого предателя надо найти и наподдать ему как следует.       Юу прикусил губу, явно уловив в голосе хозяина что-то нехорошее.       — Вы же не собираетесь его убивать?       Койю притворно возмутился:       — Ещё чего! Надо мне сильно руки пачкать кровью, — Юу вздохнул было облегчённо и взялся за бокал, но тут же чуть не пролил его содержимое, когда Койю жёстко продолжил: — Я просто найму для этой твари киллера, и всё. И будь уверен, не промахнусь. Глаз за глаз, как говорится.       Время для главной новости вечера настало, когда часы показывали почти десять. Держа супруга под руку, Таканори вывел его на сцену и взялся за микрофон. И пока он говорил о том, что у «Сиджик» скоро появится наследник, пока из зала звучали аплодисменты, Койю, приклеив к лицу улыбку и приложив к животу руки, меланхолично следил за толпой, выхватывая из неё знакомые лица. И в голове у него эхом звучала лишь одна мысль:       «Все такие милые, такие добрые… Кто же из вас убийца, ребята?»