Горло, полное стекла

      Следующие три недели Койю с уверенностью мог бы назвать самыми спокойными днями за последние несколько месяцев. Впрочем, в том месте, куда привёз его Таканори, по-другому себя чувствовать было бы сложно — так называемые «белые острова», один из нескольких изолированных курортов, окружённых множеством голограмм и скрытых от мира невидимыми стенами, сюда и приезжали за тишиной и покоем люди, одуревшие от шума и работы в центре. Таканори давно уже предпочитал такие поездки традиционному отдыху на островах: медовый месяц они тоже проводили в подобном месте, если верить подсунутым ему воспоминаниям.       — Мне не очень нравятся жаркие песчаные пляжи, — объяснял Таканори молодому супругу ещё в те давние времена, — и солнце яркое. И потом, там всегда очень шумно, много людей, а мне так не хватает тишины временами.       Конечно, Койю знал, что если бы он попросил, Таканори пошёл бы ему навстречу и согласился поехать в другое место. Но Койю что тогда, что сейчас предпочитал не спорить с супругом. И потом, он думал, что жара не лучшим образом повлияет на его без того не самое хорошее самочувствие, плюс долгий перелёт, лучше уж не рисковать. А ещё ему и самому бы не помешало привести в порядок свои нервы.       Расслабившись, привыкнув к этому спокойствию, Койю даже почти перестал думать о своём расследовании, просто наслаждался тишиной и обществом супруга. Днём они, по очереди держа на руках Корона, гуляли вдоль береговой линии и по примыкающему к ней маленькому городку из почти одинаковых белых домиков, вечерами сидели на террасе и разговаривали обо всём на свете. И всё вроде бы было так хорошо, но Койю в эти моменты охватывала необычайная горечь. Таканори с такой искренностью говорил ему о своих чувствах и о том, что они никогда не изменятся, так нежно смотрел на него и держал за руку, что Койю ощущал себя просто последней тварью, обманывающей его. Пусть даже и не по своей воле, пусть даже Таканори сам не желал принимать правду. И хотя он давил эти мрачные мысли, как мог, они не давали ему чувствовать себя абсолютно спокойно. А ещё Койю всё-таки не мог совсем не думать о том, что же они станут делать, если вдруг произойдёт чудо и Таканори всё-таки что-то вспомнит, поймёт, что супруг ненастоящий. Даже представлять последствия было страшно.       Отпуск пролетел практически одним мгновением, и в конце июля они вернулись в центр. Потянулись привычные будни. Таканори, отдохнувший и полный сил, с необычайным энтузиазмом окунулся в работу над правительственным заказом; он, как и обычно, уносился в офис рано утром, а возвращался хорошо если часов в десять вечера. Койю же, предоставленный самому себе, старался подыскать себе занятия, чтобы расслабиться. Он много времени проводил в тишине дома, читал, гулял во дворе с быстро подрастающим Короном — словом, вёл себя как почти любой омега в декрете. Только вот нервозность Койю и его бессонница так никуда и не делись, он по-прежнему не спал ночами и дёргался от каждого звука.       Ещё одним постоянным развлечением для него стали походы в магазины в компании Шоты. Раньше из-за работы такая возможность представлялась не так уж часто, теперь же Шота дёргал его практически через день и таскал по торговым центрам, а Койю и не возражал: он помнил слова Таканори о ремонте, который нужно будет сделать, и, окинув критичным взглядом одну из гостевых комнат, теперь с увлечением разглядывал витрины и полки детских магазинов, придумывая, в каких цветах и как оформить детскую. Койю попытался было спросить у Таканори его мнение об этом самом оформлении, но супруг только отмахнулся: «Солнце, покупай всё, что тебе нравится, у тебя явно со вкусом получше, чем у меня».       Юу неслышной тенью следовал за ними во время этих походов. О расследовании они больше не разговаривали, Койю с некоторой горечью понял, что Юу ему тут больше не помощник, потому что ему не нравится сама идея этого расследования и Юу считает его абсолютно бесполезным. И Койю перестал заговаривать об этом, смирившись с нехорошей мыслью, что ему придётся бороться со своей проблемой один на один.       — М-м-м. Знаешь, Ко-тян, мне даже как-то непривычно, что мы просто вот так гуляем.       Они сидели в маленьком кафе, расположенном почти на крыше торгового центра. Шота, улыбаясь, тянул через трубочку молочный коктейль, а Койю, отодвинув от себя ополовиненную чашку с зелёным чаем, к которому пристрастился в последнее время сильнее, чем к кофе, бездумно рассматривал запакованную в хрустящий прозрачный пакет мягкую погремушку, только что купленную в магазине. Койю пытался найти в этом что-то умилительное и находил, однако, глядя на эти игрушки, чувствовал и некоторую злость: видимо, из него опять выглядывал Уруха, который, по словам Акиры, после рождения младшего брата яростно возненавидел всех детей на свете. Это тоже в некотором роде беспокоило. Койю мог утешать себя только надеждой, что к собственному ребёнку чувства у него будут другие, нежели к брату, который отнял у него любящих родителей.       Услышав возглас Шоты, он поднял глаза и улыбнулся:       — Почему? Разве раньше такого не бывало?       — Бывало, но редко, — вздохнул Шота, слегка наклонив голову и сдув с носа пушистую чёрную чёлку. — А такого, чтобы бродить по детским магазинам, не было вообще. Ты ведь тогда не успел в декрет выйти, работал, да и я тоже… — он тут же вздрогнул. — Прости, Ко-тян.       — Ничего. Я уже почти не переживаю по этому поводу, — бездумно отозвался Койю и улыбнулся так беззаботно, как только мог. — Вообще я не очень понимаю, чего ты мне ныл по телефону, как тебе грустно. Я начинаю в этом декрете какие-то прелести даже находить. Никто меня не трогает, не заставляет целыми днями на площадке или подиуме торчать… Я уже от этого отвык.       — Ну это сначала так, — Шота покачал головой. — Я тоже первый месяц просто в эйфории был. Думал, что это просто невероятно: сплю сколько хочу, ем что хочу, занимаюсь своими делами, хожу по магазинам, никуда не тороплюсь, никто меня не дёргает, всё такое, а когда Киян приезжал домой, так и вовсе жизнь казалась прекрасной. А потом всё начало раздражать потихоньку. Сейчас так вообще… Киян дома почти не бывает, а мне очень скучно. Хорошо хоть ты теперь можешь составить мне компанию, — он засмеялся и погладил живот, — есть хоть с кем обсудить свои ощущения и погулять вот так.       — А Тотчи? — Койю наклонил голову. — Мне казалось, что вы с ним приятельствуете, неужели раньше вы никуда вместе не выбирались?       — Именно, приятельствуем. Благодаря тебе, это же ты нас познакомил, — Шота покачал головой и округлил глаза. — Подожди, а ты этого разве не помнишь?       — Смутно, — выкрутился Койю, поняв, что сболтнул лишнего, и демонстративно поправил прикрывавшую шрам шёлковую ленту. — Моя амнезия так до конца и не рассеялась.       — А-а-а… Ну да, я всё время об этом забываю. Бедный Ко-тян, — Шота сложил руки у щеки, — ужасно, наверное, чего-то вот так не помнить. С Тотчи ты меня познакомил, но общей компании у нас не получилось. Ты с ним со школы дружишь, а я…       Шота запнулся, вдруг покраснел и недовольно прикусил пухлую нижнюю губу.       — Что, Шота? — встревоженно спросил Койю. Он крайне редко видел на кукольном личике друга такое хмурое выражение. Шота был из тех, кто улыбался изо всех сил даже тогда, когда был недоволен, и у него, в отличие от Койю, улыбка была совершенно очаровательная, фотографы наперебой просили его улыбаться почаще.       — Ну… Не обижайся только, — Шота округлил глаза. — Мне Тотчи, если честно, никогда особо не нравился. Может, конечно, я завидую ему, есть ведь чему, и внешности, и положению, но как по мне, слишком уж он нос задирает.       — Зря ты так, — укоризненно протянул Койю, поправив уложенные волосы. — Он хороший, если его поближе узнать. И вовсе не вредный, капризный только. Иначе я бы с ним и не дружил…       — Ко-тян, — Шота слегка прищурился, — уж прости меня, конечно, но ты в людях паршиво разбираешься. Ты всех, к кому хорошо относишься, слишком идеализируешь, — Койю насупился. — Да, так и есть.       — А кто в людях хорошо разбирается? Уж не ты ли? — Койю ухмыльнулся краем рта.       Шота важно кивнул. А Койю прикрыл рот ладонью в перчатке и кашлянул, пытаясь замаскировать кашлем смех и задавить некстати высунувшегося Уруху.       «Ну конечно, Шота. Ты так хорошо разбираешься в людях, что не можешь даже понять, что твой муж тебе изменяет».       — Я хорошо людей чувствую, поверь, — заявил Шота, пальцами водя по стакану. — Тотчи очень двуличный. Я ещё тогда это видел, когда ты меня с ним познакомил. Знаешь, он из тех, кто в лицо тебе будет улыбаться, а как только ты отвернёшься… Ты бы видел, как он на твоё кольцо отреагировал тогда, — он скривился. — Так улыбался, а как только ты отошёл, он разве что зубами не заскрипел.       Койю машинально глянул на огромный жёлтый камень на пальце и внезапно почувствовал беспокойство. Он припомнил, как мгновенно у Тошимасы меняется выражение лица.       — Почему, интересно, — недоуменно протянул он и пожал плечами. — Это же просто кольцо. Думаю, Каору-сан ему может и не такое купить, если Тотчи попросит.       — Вот именно, что если попросит, — Шота улыбнулся. — Знаешь, когда ты что-то клянчишь у мужа и когда он сам дарит тебе нечто подобное — это разные вещи. А если вспомнить, как Тотчи тогда сказал, что мужу без разницы, есть он или нет… — он опять примолк.       Койю дёрнул его за руку и сверкнул глазами:       — Шота, договаривай уже, раз начал!       — …Мне кажется, завидует он тебе чёрной завистью, Ко-тян, — нехотя протянул Шота. — Завидует тому, что ты всё это время оставался на подиуме, тому, что Таканори-сан так тебя любит. Он и раньше тебе завидовал. Одна история с контрактом чего стоила.       Койю подпрыгнул:       — Подожди-подожди, какая ещё история с контрактом?       — Ну как же… — удивлённо пробормотал было Шота, кашлянул и приложился к трубочке. — Контракт с «Pink Dragon». Вы вдвоём на него претендовали, — он закатил глаза, — подробностей, извини, сам не знаю, там хозяева вроде бы были в раздумьях, с каким агентством договор заключить, либо с нашим в твоём лице, либо с тем, в котором Тотчи работал. В итоге выбрали, кажется, тебя. А буквально через месяц ты в аварию попал. Контракт, наверное, достался бы Тотчи, но он почему-то за границу быстренько слинял.       — Он беременный был. Плюс Каору-сану нужно было филиал банка открывать, — слегка дрожащим голосом пояснил Койю, — вот Тотчи и сорвался, бросил всё.       — Вот этого не знаю, прости, — Шота развёл руками. — Я с ним не общался с того времени, как ты в аварию попал. Даже о том, что он внезапно всё бросил и удрал, услышал только от Каолу.       Койю прищурился.       — А кому в итоге достался этот контракт?       Шота не усмотрел в его вопросе ничего необычного.       — Да не знаю, кому-то из другого агентства, наверное. Наши ничего об этом не говорили, — и он тихонько рассмеялся. — Вот ведь. Такой шикарный контракт, подвязали к нему двух лучших моделей из разных агентств, и оба фаворита разом сошли с дистанции. Бывает же.       — Проклятый контракт, — с усмешкой констатировал Койю.       — Про проклятый не знаю, — Шота фыркнул, — а вот то, что он был очень крутой и мог бы стать хорошим трамплином для взлёта за границей — это уж точно. Жаль, конечно, что всё так сложилось. Мне кажется, ты был бы идеальным кандидатом.       Койю потянулся к чашке и нервно прихлебнул ароматный зелёный чай, пытаясь не показать свою нервозность. Он почувствовал себя охотничьей собакой, почуявшей след. Интересное, однако, открытие. И пугающее. Оказывается, у них с Тошимасой было что делить, на горизонте маячил необычайно выгодный контракт, причём выгодный не только по деньгам, но и по статусу, суливший заключившему мировую известность, и боссы агентств в попытках бороться выставили лучших моделей в лице Койю и Тошимасы. В итоге Койю получил контракт… и вскоре загремел в аварию. А Тошимаса именно в это же самое время узнал о своей беременности и уехал, бросив такую замечательную возможность заявить о себе…       «Слишком много совпадений на квадратный километр, это нехорошо».       — Ко-тян. Ко-тя-а-а-а-ан!       Койю стряхнул с себя оцепенение, хлопнул ресницами и озадаченно уставился на Шоту, который тряс его за руку.       — Что?       — Ты в порядке? — тревожно спросил Шота, округляя глаза. — Позеленел аж.       Койю глубоко вдохнул и опять взялся за чашку.       — Порядок, — и он демонстративно приложил руку к горлу. — Накатывает временами… Уже прошло. Прости, если напугал.       Шота расслабленно улыбнулся и откинулся на спинку стула:       — Понимаю, у самого то же самое было. Не беспокойся, к последним месяцам должно пройти. Мне вот сейчас уже лучше.       — Это обнадёживает, — вздохнул Койю и приложил пальцы к вискам. — А то замучил меня уже этот токсикоз, сил нет.       Шота отставил в сторону пустой стаканчик с остатками пены и улыбнулся:       — Ну что, пойдём ещё погуляем?       — Пойдём. Я хотел ещё кроватку посмотреть, — Койю кивнул ему и потянулся к пакетам. — Вроде на первом этаже есть ещё парочка магазинов.       — Лучше на второй, — блеснул глазами Шота и вскочил, хватая свои сумки. — Там целый отдел детских магазинчиков. Пойдём скорее.

***

      — Юу, ты слышал, что Шота сказал?       Койю в нетерпении ёрзал по сидению, дёргая ленту на шее. Он весь дрожал от возникшей у него жуткой догадки; еле дождавшись окончания прогулки с Шотой, он теперь горел желанием выяснить, что по этому поводу думает Юу.       — Насчёт этого приятеля и контракта? — Юу отвлёкся от дороги и глянул на него через плечо. — Слышал. Но Койю-сан, вы же не думаете…       Койю слегка царапнул кресло ногтями и прикусил губу.       — Я по поводу этого дерьма готов думать уже всё, что угодно, — изрёк он наконец и насупился. — И чем больше думаю, тем меньше мне вся эта ситуация нравится. А особенно не нравится то, что я начал подозревать всех… Блять!       Юу подскочил, как ужаленный, и Койю прикрыл рот рукой. Ну вот, опять у него вырвалось.       — Но это же глупо. Вы же сами мне говорили про этого товарища, — попытался вразумить его Юу, — что у него замечательная семья, ребёнок, куча денег, неужели он бы стал всем этим рисковать из-за контракта?       Койю задумчиво посмотрел на него и, громко выдохнув, откинулся на спинку сидения.       — Юу, ты слишком далёк от модельного бизнеса, — протянул он, поднимая руку и разглядывая свои ногти.       — Абсолютно не переживаю по этому поводу, уж поверьте, — съязвил Юу.       — Не умничай! — рявкнул Койю. — Я к тому, что ты понятия не имеешь, на что способны омеги, которые в нём работают. Они ради того, чтобы конкурента спихнуть с дистанции, на что угодно пойдут. Даже за один выход на подиум легко могут передраться, а тому, кто внезапно попал в любимчики начальства, и вовсе «тёмную» устроят. Я за эти годы усвоил одно — коллеги в лицо тебе улыбаются, но доверять им нельзя, только отвлечёшься, и живо нож в спину воткнут. А уж если перед носом замаячит выгодный контракт… — он махнул рукой и отвернулся. — Коллеги много раз о таком рассказывали, там впору книгу ужасов писать из тех козней, которые они друг другу строят. Могут клей в косметику подмешать. Или парик им изнутри намазать. Могут лезвие бритвенное в обувь подсунуть…       Юу передёрнулся. Койю нахмурился и опустил глаза.       — Тотчи мог, — тихо сказал он после некоторой паузы. — Дело вовсе не в деньгах от этого контракта, нет, на деньги ему плевать. Тотчи нужно было внимание, популярность. Плюс он привык получать всё, что ему хочется, к тому, что стоит ему ножкой топнуть — и живо папочка с мужем всё в зубах тащат. Его явно бы взбесило то, что у него из-под носа увели такую великолепную возможность о себе заявить. И кто увёл? Заклятый друг! Да ещё из всех моих знакомых у него самые большие возможности. Всё сходится, Юу!       Юу только головой покачал и со вздохом уставился на дорогу.       — Ну допустим. И что вы сделаете с этими выводами?       Койю замер с приоткрытым ртом.       — Если его семейство хотя бы наполовину так влиятельно, как вы говорите, — продолжил Юу, — то он легко отвертится от всех обвинений. К тому же, это всё ещё домыслы, доказательств у вас никаких. Прижать его не получится.       — Я вовсе не собирался пока ему обвинения никакие выставлять. Я и сам не совсем уверен… — Койю вновь посмотрел на мобильный. — Но версия стоит того, чтобы её проверить.       Глубоко вдохнув, Койю поводил пальцем по экрану и поднёс трубку к уху. В него полетели длинные гудки: один, два, три… Тошимаса не спешил к мобильному. Койю уже решил, что он куда-нибудь ушёл, а телефон забыл, и собрался отсоединиться, потянулся даже к красной кнопке. Но тут из трубки послышался громкий щелчок и понёсся громкий капризный голос:       — Кто у нас тут такой настырный? Ясное же дело, если человек не берёт трубку, значит, не может! Или не хочет!       — Тотчи, это я, — Койю еле вклинил три слова в поток недовольства. — Извини. Если помешал, я тебе перезвоню.       Тошимаса на секунду заткнулся, прислушавшись, видимо. А потом его голос слегка смягчился:       — А, Койю-тян. Рад тебя слышать. Извини, не узнал номер, — он засмеялся, — ты нечасто мне звонишь на мобильный. Ерунда, маникюр делаю, а телефон как взбесился. Что-то случилось?       — Да нет, — Койю решил не вызывать подозрений и тихонько засмеялся. — Я просто обалдел от сидения дома, хотел тебе предложить сходить куда-нибудь.       — А ты уже вернулся из поездки? — с удивлением спросил Тошимаса.       — Давно уже, — Койю пожал плечами.       Тошимаса опять примолк. А спустя минуту он тяжело вздохнул прямо в трубку:       — Извини, Койю-тян, я не собирался сегодня никуда выходить. Вот если захочешь завтра по магазинам прошвырнуться — я к твоим услугам, а сегодня не хочется, — Койю чуть было не скрипнул зубами расстроенно, проверить свои догадки хотелось безумно. Но тут Тошимаса капризно продолжил: — Впрочем, если тебе хочется со мной поболтать, то вовсе необязательно куда-то идти. Если хочешь, приезжай ко мне.       Койю прикусил губу.       — А ничего, я тебе не помешаю?       — Ну что ты. Наоборот, твой визит меня развлечёт, — бездумно протянул Тошимаса. — Если ты Каору боишься, не беспокойся, его, как обычно, нет, в офисе торчит. Дома только я, Коичи и гувернёр, да и они, наверное, сейчас гулять уйдут, погода хорошая.       — Вовсе я Каору-сана не боюсь, просто не хочу мешать, если ты занят, — Койю улыбнулся и глянул на Юу. — Ты на прежнем месте живёшь?       — Нет, в новый дом переехали недавно. Пиши адрес, — велел Тошимаса.       Койю потянулся вперёд и приложил трубку к уху Юу, тот кивнул и принялся набивать адрес на экране навигатора.       Всю дорогу он бездумно смотрел в окно, наблюдая за освещёнными неоновыми огнями и красным солнечным светом улицами. Дом, адрес которого продиктовал ему Тошимаса, находился в дальней части центра: явно недавно отстроенный, окружённый зелёной территорией красивый жилой комплекс из нескольких зданий занимал почти целый квартал. Ко входу вела довольно широкая дорога, выложенная белым кирпичом, здесь же маячила будка охраны. Машина замерла перед опущенным шлагбаумом, высунувшийся из будки альфа в чёрной форме взглянул на номер, кивнул и скрылся в домике, преграда медленно поднялась. Юу остановил машину прямо перед подъездом и заглушил мотор.       — Подожди меня здесь, — велел Койю, открывая дверь, — не уезжай никуда.       Юу огляделся по сторонам.       — Думаю, здесь нельзя просто так стоять. Наверное, машину придётся в подземный паркинг загнать.       — Хорошо, отгоняй, если нужно, — кивнул Койю. — Главное — будь поблизости, ты можешь мне понадобиться.       — Может, мне сразу пойти с вами? — Юу наклонил голову. — Если вы уверены, что он…       — Я ещё ни в чём не уверен, — оборвал его Койю и пожал плечами, — иду просто навестить своего друга и поболтать с ним. Твоё присутствие там будет не слишком уместно. Лучше просто подожди меня. Надеюсь, убегать в спешке не придётся.       Юу кивнул. Койю, сжав ручку сумки, пошёл было ко входу, но уже на первой ступеньке притормозил, вернулся к машине и побарабанил по окну костяшками пальцев.       — Слушай, Юу, — тот опустил стекло и вопросительно уставился на него. Койю понизил голос. — У тебя пистолет с собой?       И у Юу, и у Кензо была лицензия на ношение оружия, которую для телохранителей сделал Таканори. Койю знал, что Юу всегда носит при себе пистолет, но вот пользоваться им телохранителю, слава богу, ещё ни разу не пришлось.       Юу побледнел.       — С собой, — слегка подрагивающим голосом пробормотал он. — А что?       — Ничего. Дай мне его, — велел Койю.       — Койю-сан, вы с ума сошли? — подскочил Юу. — Зачем он вам?       Койю нахмурился.       — Для подстраховки. Мне так будет спокойнее.       — Для какой подстраховки? — Юу фыркнул. — Вы даже стрелять-то не умеете!       — А я сказал, что буду стрелять? — Койю усмехнулся и протянул руку. — Не бойся, я не собираюсь никого убивать. И стрелять мне не понадобится, я просто тресну им обидчика по красивой морде в случае чего, будет больно.       Юу замешкался, опустил глаза и принялся барабанить пальцами по рулю.       — Дай, Юу, — протянул Койю уже свирепо. — Это приказ. Ослушаешься?       Знавший, что такой ледяной тон хозяина обычно ничего хорошего не сулит, Юу скрипнул зубами, сунул руку за пояс джинсов и протянул ему оружие. Полированный ствол, украшенный узором, блеснул под светом закатного солнца.       — В случае чего снимешь с предохранителя, вот так, — он сделал быстрое движение пальцами. — Он заряжен, так что осторожнее.       Койю забрал пистолет, сунул его за пояс обтягивающих блестящих брюк, прикрыл длинным пиджаком и улыбнулся.       — Не волнуйся. Будем надеяться, что он мне не понадобится.       Он повернулся и пошёл к подъезду. И Койю успел услышать, как Юу прошептал ему в спину:       — Уруха, ты чокнутый…       Тошимаса встретил его на пороге квартиры и провёл в гостиную, оформленную в бежевых и сероватых тонах. Плюхнувшись на обитый кожей диван, он велел скользнувшему в комнату слуге подать чай и улыбнулся:       — Я почему-то думал, что ты ещё не вернулся, даже сам тебе не звонил, не хотел мешать. Как ты, Койю-тян?       — Всё хорошо. Я просто подумал, что соскучился по тебе, — Койю улыбнулся в ответ. — Знаешь, у меня появилось много времени, и я что-то затосковал по школьным временам…       В глазах Тошимасы мелькнул смешок.       — Теперь ты понимаешь, о какой скуке я говорил? — он закинул ногу на ногу. — И то ли ещё будет.       Койю невольно окинул его взглядом. По Тошимасе было видно, что он проводил этот день дома и никуда не собирался выходить. Одетый в простую футболку и мягкие фланелевые брюки, он казался совсем другим, каким-то домашним и уютным, мягким. Его длинные чёрные волосы оказались завязанными в небрежный узел на затылке, а на бледной коже без капли макияжа были отчётливо заметны мелкие родинки. В таком виде Тошимаса уже не казался прекрасной и идеальной куколкой, супермоделью с обложки, но всё равно его необычная красота притягивала к себе взгляд.       — Я тоже порой скучаю по школьным временам. Грустно даже, что нас с тобой жизнь так раскидала, — со вздохом констатировал Тошимаса, отводя с лица растрёпанные чёрные прядки. Ногти у него, явно свежеотполированные и покрашенные, глянцево поблёскивали под светом ламп. — Мне бы хотелось, чтобы мы снова так дружили. Завтра сходим куда-нибудь, ладно?       Он слегка дотронулся до руки Койю, повернул её ладонью вверх, поглаживая пальцами, настойчиво минуя и обводя по контуру кольцо с жёлтым камнем. Вздрогнув от такого наглого прикосновения, Койю кивнул и улыбнулся.       — Конечно. Я теперь могу хоть целыми днями гулять. Даже необязательно в магазин, можно и в парк выйти, — он улыбнулся. — У нас теперь собачка есть.       — О? — Тошимаса вскинул брови и засмеялся. — Смотрю, кто-то немного не дождался рождения наследника и решил запасы любви на питомца выплеснуть?       Койю фыркнул и потёр рукой затылок.       — Да нет. Просто я чуть с ума не сошёл, пока думал, что подарить Таке на годовщину. А потом вспомнил, что он о собаке мечтал. Так что теперь я не один дома сижу, есть ещё Корон. Знаешь, такое милое существо. И гулять с ним одно удовольствие.       — Представляю, — Тошимаса вздохнул. — Я бы тоже собаку или кошку с удовольствием завёл. Но у Коичи аллергия на шерсть, боюсь, его астма может вернуться. Сам понимаешь.       Он явно собирался продолжить фразу, но тут из дальней части комнаты, где находилась дверь, которая вела, видимо, в глубь квартиры, донёсся негромкий стук. Тошимаса осёкся, повернул голову и крикнул:       — Что там ещё?       Дверь приоткрылась, в щель просунулась растрёпанная голова молодого омеги со смешными светлыми кудряшками. На носу у молодого человека сидели огромные очки, делавшие своего обладателя похожим на сову.       — Тошимаса-сан, — пролепетал он заплетающимся языком, и его голос вдруг перекрыл сердитый детский лепет, — простите, бога ради, я помню, что у вас гости, но Коичи совсем не хочет идти гулять…       Тошимаса закатил глаза:       — О, боги! Ты даже с такой ерундой не можешь справиться? — он сделал жест рукой. — Веди его сюда.       Гувернёр, а это точно был он, на секунду исчез, потом вошёл в комнату, ведя за собой маленького черноволосого мальчика в белой рубашечке, шортиках и гольфах. Малыш хныкал и дёргал ладошкой, пытаясь вырвать её из руки воспитателя.       — Не понимаю, что с ним сегодня такое, — причитал омега, подводя его поближе, — он же обычно так не капризничает.       — Что-что, надоел ты ему, — рявкнул Тошимаса и протянул руки. — Иди ко мне, мой хороший.       Мальчик хлюпнул носом и захлопал длинными чёрными ресницами.       — К папе, Коичи-чан, — подначил его гувернёр, — к папе!       Коичи отцепился от его ладони и пошагал к дивану. Тошимаса подхватил сына, усаживая его к себе на колени и ладонью вытирая слёзы с пухлых щёчек.       — Ну, ну, чего мы так горько плачем? Не надо, — и он метнул в воспитателя такой взгляд, что тот побледнел и икнул. — Уйди с глаз долой. Не хочет гулять — значит, нечего его и тянуть. Кажется, я говорил, что его нельзя заставлять что-то делать. У него может приступ начаться от нервов!       Воспитатель мгновенно испарился. Тошимаса тяжело вздохнул и прижал малыша к себе, поглаживая ладонью по волосам.       — А вот и то, о чём я на празднике говорил, — сказал он, обратив взгляд на Койю. — Дети… Даже с гувернёром не присядешь ни на минуту.       Койю с интересом разглядывал мальчика, а тот, словно почувствовав на себе его взгляд, прижался к папе и опять захлопал ресницами. Коичи был хорошеньким и удивительно походил на Тошимасу: такие же огромные и пронзительные чёрные глазки, длинные густые ресницы, прямой носик, светлая тонкая кожа, даже родинки в тех же самых местах.       — Хороший какой, — улыбнулся Койю.       — Похож на меня, да? — Тошимаса поудобнее посадил малыша. — Отец говорит, что просто одно лицо с моими детскими фотографиями.       — Похож, — согласился Койю и слегка наклонил голову.       — Только глаза не мои, — высказал вслух его мысли Тошимаса. — Взгляд у него как у Каору, тяжёлый. Каору иной раз так зыркнет, что у меня сердце в узел сворачивается, бр-р. Я уверен, что он убивать глазами умеет, — он слегка поморщился. — И характером, мне кажется, Коичи больше на Каору похож. Поровну от нас взял, — он погладил сына по голове и опять обратил взгляд на собеседника. — Койю-тян, так что ты хотел мне сказать? У тебя же явно ко мне какое-то дело, иначе ты бы и не примчался, верно?       Койю слегка прикусил губу. Его не обманешь.       — Да нет, ничего такого уж серьёзного. Просто я тут начал вспоминать то время, которые мы вместе проводили, — начал он издалека подбираться к интересующей его теме. — Знаешь, у меня после аварии с памятью проблемы… Хотел спросить у тебя, а что за история с контрактом с «Pink Dragon»?       Тошимаса хлопнул ресницами и закатил глаза.       — Ну ты даёшь. Ещё египетские пирамиды бы вспомнил. Ерунда какая.       — Мы с тобой, кажется, чуть не поссорились на этой почве? — не отставал Койю.       — Ну что ты, Койю-тян. С тобой физически нельзя было поссориться, — Тошимаса покачал головой и нервно засмеялся. — Нет. Просто нас обоих рассматривали на этот контракт, он достался тебе. А потом ты попал в аварию, всё сорвалось. Его передали мне. Я начал было работать на них, а потом пришлось уйти, — он вздохнул и с нежностью посмотрел на сына, — потому что Коичи уже начал стучать ножками в живот. В итоге не знаю, кому там этот контракт достался, да мне это и неинтересно было. Вот и вся история.       Он говорил спокойно, но голос у него всё же несколько подрагивал, а в глазах метались яркие искорки.       — Точно? — Койю приложил пальцы к вискам. — А я вот что-то помню, что у нас чуть было конфликт на этой почве не возник. И Шота так сказал…       Глаза Тошимасы вспыхнули.       — Шота! Ну конечно, — он фыркнул, — вот уж кто всё про всех знал. Только неточно. Ошибся он, Койю-тян, небось наслушался сплетен. Я бы не стал с тобой ругаться из-за контракта. И вообще, что за странные вопросы? — Тошимаса пожал плечами. — Ну даже если мы ссорились, какая тебе разница? Всё это уже давно забыто, три года прошло, трава на могилах выросла.       Койю слегка наклонил голову.       — Извини. Просто я… Понимаешь, я пытаюсь выяснить, что произошло, когда я попал в аварию, — Тошимаса вскинул брови. — У меня появились кое-какие мысли, что не всё там было так просто, с этой аварией… Не думай, что я тебя подозреваю или ещё что, я просто пытаюсь понять, кому я мог так сильно насолить, что меня захотели убрать.       — А что там не так просто? Наши говорили, что у твоей машины что-то с тормозами случилось, — слегка удивлённо протянул Тошимаса. — Разве это не несчастный случай?       — Нет, — твёрдо ответил Койю. — Это было спланированное покушение. Причём очень и очень талантливо спланированное. И только чудо, что оно не удалось и я остался жив.       Тошимаса опустил взгляд. Ладони его, придерживавшие сидящего на коленях ребёнка, легонько задрожали. И Койю прикусил губу, уже понимая, что происходит и в какую опасность он загремел, придя сюда. Либо Тошимаса знает убийцу, либо…       — Как думаешь, — беззаботно проговорил он, — кто-нибудь из наших мог желать мне смерти?       Тошимаса молчал. Лишь спустя минуту он слегка поднял глаза и вдруг фыркнул.       — Мы все друг другу смерти желаем, Койю-тян. Неужели ты этого ещё не понял за столько лет? Хотя… Откуда бы тебе понять.       У Койю по спине пробежал холодок. А Тошимаса осторожно спустил сына с колен, пересаживая его на диван рядом, пододвинулся к Койю поближе, опять тронул пальцами руку.       — Чудо, что покушение не удалось, говоришь? — протянул он, заглядывая в лицо своими страшными чёрными глазищами. — Я ещё на праздновании годовщины подумал, ну неужели все окружающие в это поверили, и Таканори-сан в том числе? А ведь Каору о нём говорит как об исключительно умном человеке.       Искорки в чёрных радужках погасли; взгляд у него разом стал холодным и очень нехорошим. И Койю нервно сглотнул.       — Ты… Ты о чём, Тотчи? — сдавленно прошептал он.       Тошимаса улыбнулся. Но не лукаво, как Койю уже привык; эта улыбка самым невероятным образом исказила его красивое лицо, и оно превратилось в злую маску.       — Да о том, дорогой мой, — вкрадчиво протянул он, — что ты самозванец.