Горло, полное стекла

      Таканори бездумно разглядывал в небольшой иллюминатор мелькающие внизу окрестности Арт-квартала. С высоты район казался почти что монолитом из белых блочных квадратов с узкими щелями улиц и переулков. Из-за тумана почти ничего не было видно, лишь смутные и расплывчатые очертания зданий, хотя вертолёт уже приближался к «Сиджик»; лететь оставалось недолго, и он потихоньку снижался. Хорошо хоть дождь, ливший без перерыва всю ночь, наконец закончился… Таканори вздохнул, откинулся на спинку кожаного кресла и тут же зашипел, когда от резкого движения под кожей заныли сломанные рёбра.       — Таканори-сан!       Кензо, сидевший в кресле напротив, тут же напрягся, готовый сорваться и броситься к хозяину на помощь. Но Таканори предостерегающе приподнял руку, затянутую в перчатку:       — Сиди на месте. Я в порядке…       — Вам же больно! — тревожно воскликнул Кензо, глядя на него поблёскивающими тёмно-серыми глазами. — Вы вскрикнули, я же слышал.       — Нормально, сказал, — сердито ответил Таканори. — Я просто всё время забываю, что резко двигаться нельзя…       Кензо сложил ладони на коленях.       — Кажется, врачи вам вообще лишний раз двигаться запретили.       Таканори презрительно фыркнул и запрокинул назад голову.       — Ага, велели лежать трупом и звать медбрата каждый раз, как захочется на другой бок перевернуться. Что за чушь. Перелом несерьёзный, я вполне могу заниматься своими делами, нечего делать из меня инвалида.       — Даже для несложного перелома нужен как минимум месяц на восстановление, — Кензо слегка нахмурился. — А прошла всего неделя. Не думаю, что сбегать вот так из больницы было хорошим решением…       — А мне всё равно, что ты думаешь. Что-то не припомню, чтобы интересовался твоим мнением, — уже раздражённо заявил Таканори и движением головы отбросил упавшие на глаза длинные чёрные волосы с проглядывающимися седыми прядями. — Не позволяй себе лишнего. Ты всё ещё на испытательном сроке, и я легко могу тебя уволить.       Кензо тяжело вздохнул и откинулся обратно на своё кресло, постукивая пальцами по подлокотнику.       — Простите меня. Я просто беспокоюсь за вас.       Таканори промолчал и принялся одёргивать рукава белоснежной рубашки, надетой под жилетку. Манжеты были слишком тугими для его запястий и неприятно давили на них; поколебавшись, Таканори всё же расстегнул пуговицы и с удовольствием пошевелил кистями. Как же он ненавидел весь этот официальный дресс-код. И даже порой про себя ругался нехорошими словами на отца, который, будучи хозяином тогда ещё совсем крохотного «Сиджик», твёрдо внушал ему, что руководитель обязан всегда быть застёгнут на все пуговицы и всем своим видом демонстрировать стабильность и надёжность того дела, которым занимается. Отца нет уже больше трёх лет, «Сиджик» из маленькой конторы превратился в монстра, а Таканори невольно следовал данным заветам, злясь про себя, но понимая, что отец был прав, руководителю недопустимо красоваться в футболке и джинсах. Первое время его прямо-таки воротило от собственного отражения в зеркале — Таканори только вздыхал, ну неужели это он? Миниатюрный, хрупкий, как куколка, с телом подростка, облачённым в строгую чёрно-белую гамму, и бесконечно усталым лицом взрослого мужчины. Всегда мрачноватый, сосредоточенный, с цепким и пронзительным взглядом светло-голубых глаз, чтобы ничто не ускользнуло от внимания. Это было так не похоже на того беззаботного Таканори, которого он видел раньше… И он позволял себе послабления — те же расстёгнутые рукава или ворот рубашки, широкие прямые брюки вместо модных узких, жилетки взамен строгих приталенных пиджаков и шейные платки, а не галстуки. И надеялся, что со временем это перестанет его раздражать.       Он набросил на плечи куртку и, неловко повернувшись, опять ойкнул от боли и приложил ладонь к правой стороне рёбер. Там болело сильнее, трещин больше. Может, Кензо и прав, ему следовало остаться в больнице ещё на какое-то время… Хотя Таканори бы и не сорвался, если бы с утра ему не позвонил Ютака и крайне тревожным голосом не сказал, что у него большие неприятности с новым устройством, разработку которого специалисты «Сиджик» ведут уже почти полгода. Таканори просто не мог продолжать валяться на удобной кровати и плевать в потолок после такого известия, тем более что умирающим он себя не чувствовал, а боль вполне можно было и потерпеть. Таканори привык, не первое уже покушение на него.       Вертолёт мягко приземлился на площадке, выстроенной на огороженной территории позади большого пирамидообразного здания. Кензо выпрыгнул наружу первым и подал руку, чтобы помочь травмированному хозяину выбраться. Таканори поджал губы, но за его холодную ладонь всё-таки ухватился, спустился и криво улыбнулся выбежавшему на площадку Ютаке.       — Ого, — воскликнул Ютака и одёрнул безупречный белый халат, когда Таканори подошёл к нему, — вот уж не думал, что мой звонок будет иметь такие последствия, что господин Босс решит лично всё проконтролировать!       Он откровенно посмеивался, но рука, которую Таканори пожал, нервно подрагивала.       — Ещё скажи, что ожидал, что я продолжу валяться трупом и ни черта не делать, — фыркнул Таканори. — Не расслабляйся, ты сейчас будешь мне объяснять, что здесь происходит.       — Не волнуйся, — кивнул Ютака, — я уже всё расписал в отчёте и отнёс его в твой кабинет.       — И говоришь, что не ожидал. Хах.       Таканори мельком хлопнул его по плечу и пошагал вниз по лестнице, Ютака поспешил за ним следом.       Внутри корпуса царила нервная обстановка. Сотрудники бегали между лабораториями, на бегу перебрасываясь какими-то бумагами. При виде босса они торопливо кивали в знак приветствия и уважения и спешили дальше по своим делам. Раньше, когда контора была небольшой, Таканори знал почти всех своих подчинённых по именам и в лицо, но в последнее время сотрудников стало во много раз больше, и он уже не мог помнить каждого. Кабинет находился на последнем этаже, куда добраться можно было только на лифте. Кензо остался ждать в коридоре. Войдя в комнату, Таканори по привычке плюхнулся в кресло, тут же скривился от боли и протянул руку.       — Отчёт, — Ютака подобрал лежащие на столе сбоку листы и протянул ему. Таканори забрал бумаги, развернул их, надвинул на нос очки в тонкой оправе и принялся сосредоточенно читать. — И сядь в кресло, не стой у меня над душой.       Ютака горестно вздохнул и послушался, опускаясь в стоящее напротив кожаное кресло.       — Хреново выглядишь, — констатировал он, забросив ногу на ногу. — Серый весь, и фингалы под глазами больше, чем глаза. И седых волос, по-моему, ещё больше стало.       — Спасибо. Специально для тебя стараюсь и не сплю. Маникюр с причёской по ночам делаю, днём-то времени нет. И чему ты удивляешься? Я из больницы удрал, как я, по-твоему, могу хорошо выглядеть?       Таканори походя бросил язвительную фразу, а голос у него задрожал, как и пальцы, сжимавшие листы. Ютака в подробностях расписал для отсутствовавшего хозяина ход нескольких экспериментов, которые они провели с рабочим образцом. И ничего хорошего полученная информация не сулила: из этих записей выходило, что они провели эксперимент в общей сложности пятнадцать раз, на подопытных, которых набрали в Арт-квартале. Из статистики следовал вывод, что в итоге только двое пришли в себя после попытки подсадить воспоминания, и то прошло не совсем успешно, потому как использованная память задействовалась не целиком, а только самые яркие моменты из неё. Из оставшихся тринадцати трое остались целы, но начисто лишились памяти, четверо фактически превратились в растения, а шестеро в мучениях умерли — пять человек прямо в ходе опыта, а один спустя час после его окончания, так и не придя в сознание.       Таканори давно уже научился абстрагироваться и воспринимать этих подопытных исключительно в качестве материала, который, как он считал, послужит на благо общества в дальнейшем. От его человеколюбия давно уже почти ничего не осталось, но даже у него от такой статистики затряслись руки. Правда, скорее не от страха, а от злости.       — Так, — зло произнёс он наконец и поднял на заместителя тяжёлый взгляд. — И что это значит?       Ютака поёжился, глаза бывшего университетского друга были похожи на ледышки — такие же прозрачные, с лёгким голубоватым оттенком, и холодные. Когда Таканори злился, взгляд у него становился как змеиный, вроде спокойный, но дававший понять, что ничего хорошего он не сулит.       — То, Таканори, что эту штуку по-прежнему нельзя использовать на людях, — удручённо сказал Ютака. — Слишком большой процент погрешности, можно сказать, что он в несколько раз превышает шанс успеха. Мы не ожидали такого эффекта, — он устало поморщился и сложил перед собой руки. — Мы ведь всё изучали, проверяли, множество раз подсаживали воспоминания андроидам, и всё прекрасно работало! Да, медики нас предупреждали, что всё не так просто, как кажется, мозг будет сопротивляться и может не принять чужие мысли, но чтобы до такого, до безумия, до отключки и даже до смерти…       Таканори раздражённо швырнул бумаги на стол, папка громко хлопнула об столешницу.       — Так выясните, что вызывает эту погрешность. И думайте, как её устранить.       — Пытаемся. Последние два дня только этим и занимаемся, но успех пока что нулевой. Думаешь, это так легко? — Ютака покачал головой. — Мозг — дело тонкое, это тебе не компьютер, в который любую программу можно забить. Медики пока поняли только то, что эти импульсы могут каким-то образом навредить продолговатому мозгу. Причём очень серьёзно навредить.       — Повреждения продолговатого мозга… — протянул Таканори и упёр палец в висок. — Прости, я очень плохо учил анатомию в школе, она меня бесила как предмет. Эти повреждения критичны?       — Как правило, при них наступает мгновенная смерть, — припечатал Ютака. — Продолговатый мозг отвечает за кровообращение и дыхательный центр. И импульсы нашего устройства сбивают работу сразу обоих этих секторов, то есть, шанс на эту самую смерть увеличивается вдвое.       Таканори медленно стянул перчатки, слегка размял пальцы и принялся нервно постукивать ими по столу.       — Прекрати, — передёрнулся Ютака, — хорош когтями цокать!       — М-да, Ютака, эта работа на тебе тоже не лучшим образом отразилась, — язвительно протянул Таканори, подкручивая седую прядку волос. — Сделай одолжение, объясни, какое отношение импульсы имеют к этим повреждениям? Они не должны задействовать эту часть мозга, вообще, при чём тут дыхание и кровообращение?       Ютака поморщился.       — Они в любом случае действуют на нервную систему. И затрагивают в итоге всё, этого не избежать. Слушай, я сам в этом ни черта не понимаю, тебе лучше с медиками поговорить, они получше тебе объяснят, в чём проблема.       — Думаешь, я пойму их лучше, чем ты? Я же тоже не медик. И ненавижу анатомию, сказал же. Мне компьютеры и роботы ближе, чем люди.       Таканори крутнулся в кресле, вытащил из кармана жилета пачку с сигаретами и принялся щёлкать зажигалкой.       — Хочешь знать моё мнение? — наконец вполне спокойно поинтересовался он, выпуская дым. — Сворачивать надо это дерьмо.       — Ты с ума сошёл? — подскочил Ютака. — Именно сейчас, когда у нас уже есть, по сути, работающий образец, который просто надо немного доработать?       — Сколько ещё людей умрёт, прежде чем вы доведёте этот проект до ума? — зло спросил Таканори. — Не думай, что я за них переживаю, мне плевать, меня только готовый результат волнует. Проблема в том, что если люди продолжат исчезать, то даже местные дуболомы из полиции могут что-то заподозрить. И будет не очень хорошо, когда об этих экспериментах кто-то прознает. А без опытов на людях, как я вижу, никак, теперь понятно, что андроиды не дают полной картины. Конечно, ведущий специалист по этому проекту у нас ты, — он презрительно фыркнул, — и тебе решать, что со всем этим дальше делать, но мне кажется, что лучше дальше не рисковать. Потому что если слухи об этих экспериментах дойдут до верха, «Сиджик» конец, а нас с тобой за такой геноцид просто расстреляют публично.       Ютака молитвенно сложил руки.       — Дай мне ещё один шанс. Я верю, что мы всё доработаем… Полгода тяжёлой работы и исследований, жаль же силы и время, не могу я всё вот так бросить!       Таканори медленно затянулся и, закинув ногу на ногу, кинул на него тяжёлый взгляд.       — Тогда продолжай, Ютака, — холодно произнёс он. — И не заставляй меня разочаровываться в том, что я тебе это позволил.

***

      — Вообще говоря, мы собирались провести ещё парочку экспериментов. Медики на днях вроде внесли кое-какие поправки, может, в этот раз получится лучше…       — Не объясняй мне, что именно вы собираетесь делать. Делайте, и всё.       Они разговаривали негромко, вполголоса, но гулкое эхо всё равно разлеталось по запутанным коридорам подземного сектора и заставляло вздрагивать. Висящие под потолком и вделанные в стены лампы заливали всё мертвенным беловатым светом, тени, падавшие на пол от стоящих вдоль стен каталок, были чёткими, словно карандашом очерченными.       Таканори очень не любил спускаться в эту часть здания, называемую запретным сектором. Он никогда не смог бы чётко сказать, что у него клаустрофобия, но каждый раз, оказываясь в освещённых мертвенными белыми лампами лабиринтах, он чувствовал, как стены сжимаются вокруг и давят на него. Можно было только представить, каково подопытным, которые сутками напролёт находятся здесь. Ютака, впрочем, тоже казался каким-то нервным, ему это явно удовольствия не доставляло. Он хмуро смотрел в планшет и пролистывал какую-то документацию.       — Вчера как раз привезли одного парнишку… Думаю, на нём и попробуем. Надо только посмотреть, все ли анализы ему сделали. Заглянем сейчас к медикам.       Таканори задумчиво посмотрел на своего заместителя. Для человека, готового проводить заведомо опасный эксперимент на очередном подопытном, Ютака выглядел на удивление спокойно, он словно говорил не о человеческой жизни, а о некой компьютерной программе.       — Я понял. Давай о других делах, — буркнул Таканори, решив не бегать по кругу и сменить тему. — Что там с андроидами?       Ютака с готовностью поводил пальцами по планшету и показал ему экран.       — Третье поколение. Конструкторы сейчас вносят последние корректировки, скоро можно будет попробовать сделать опытный образец.       Таканори уставился на чертёж. Очертаниями рисунок выглядел как человеческое тело с прорисованными разными цветами проводами и механизмами. Только вот была одна странность: торс его казался слишком коротким, как и ноги, а руки, наоборот, длинные, как у гиббона.       — А что у него с пропорциями? — Таканори сузил глаза. — Карлик какой-то.       — Ему пропорции не нужны. Он чисто для внутреннего пользования и тестов, — пояснил Ютака. — У него будет некое подобие интеллекта, может, если мы его создадим, дальнейшие опыты по замене памяти можно будет попробовать провести на нём. Я даже…       Ютака не успел договорить — стоявшую в коридоре тишину внезапно прорезал полный боли хриплый вопль, эхом откатившийся от стен. В него вклинилось ещё несколько голосов, выкрикивающих:       — Держите его!       — Хватайте за руки!       — Укол, укол, быстрее!       — Что там происходит? — нервно спросил Таканори, вытягивая шею.       Ютака цокнул языком и опустил планшет.       — Чёрт, ну только не опять.       Отбрасывая развевающиеся полы халата, он понёсся в другой конец коридора. Таканори поспешил за ним.       — Это парень, которого я заготовил в качестве образца лиц для андроидов третьего поколения, — на ходу пояснял, запыхаясь, Ютака, — увидел его позавчера на улице, вызвал команду и попросил привезти его сюда. Симпатичный больно, его лицо хорошо подойдёт для робота. Да ещё он наркоша, такого вряд ли будут искать. Он почти в отключке был, когда его привезли, а вчера утром вдруг проснулся и бушевать начал. Вот уж не думал, что у торчков какие-то остатки мозгов могут быть.       Автоматическая дверь дальней лаборатории отъехала в сторону. Ютака ринулся внутрь, а Таканори застыл на пороге. Взгляду предстала комната, половина которой была отгорожена прочным прозрачным материалом, напоминавшим стекло; одна часть помещения выглядела как обычная лаборатория, впритык к стеклу стоял письменный стол с несколькими компьютерами, а вот тот отсек, что находился по другую сторону прозрачной преграды, был похож на палату для особо буйных психических больных — обитые войлоком стены и пол и никакой мебели. Посреди этого пространства суетились несколько альф в белых халатах и масках. Они окружили ещё одного медика, здоровенного, похожего на быка; в его мускулистых руках отчаянно изворачивался тощий альфа в больничной пижаме. Спутанные красные волосы закрывали его лицо, виден был лишь торчащий острый нос, окровавленные губы и стиснутые до скрипа зубы.       — Что происходит? — крикнул Ютака, подскочив к стеклу.       — Сэр, у него ломка! — в отчаянии воскликнул один из служащих, спустив маску. — Если так будет продолжаться, мы не сможем провести ему анализы и снять биометрию!       — Отпустите, суки! — взвыл странно высоким охрипшим голосом альфа и с силой пнул в коленку держащего; тот присел, охнув от боли, и выпустил наркомана, но остальные вцепились в него разом, оттянули за красные волосы голову назад.       — Вколите ему обезболивающее, — велел Ютака, — и успокоительного вкатите побольше, у меня нет времени искать другой биоматериал!       — Есть!       В руках одного из врачей блеснул шприц; резким, отточенным движением медик всадил его в руку бушующего подопытного. Альфа разом притих, глотая ртом воздух; подержав его ещё пару минут, убедившись, что он успокоился, сотрудники выпустили его, и он бессильно осел на мягкий пол, скуля, как побитая собака.       — Привёз на свою голову, — сплюнул Ютака, глянув в монитор. — И как я только сразу не понял, что он наркоман…       — Плевать. Для биометрии сойдёт, — фыркнул Таканори, подходя к стеклу, — там уже неважно, наркоман он, алкоголик или кто ещё.       — Ты прав, — отметил Ютака.       Пока он рассматривал мониторы компьютеров, которые демонстрировали ему сотрудники, и спрашивал у них что-то, Таканори бездумно разглядывал творящееся за стеклом. Он никогда не наблюдал за этими опытами, оставив их полностью Ютаке и медикам, поэтому увиденное произвело на него определённое впечатление, весьма неприятное. Одно дело — видеть подобное в кино, и совсем другое — наблюдать самому в реальности, как человека мучают подобным образом. Красноволосый альфа тем временем еле-еле встал на ноги и, шатаясь, подошёл к прозрачной преграде. Приложил к ней трясущуюся, исполосованную швами и ранами руку и приподнял голову. Другой рукой он осторожно отвёл волосы назад, и Таканори слегка вскинул брови. В эту же секунду он понял, чем этот альфа привлёк внимание Ютаки на улице. Это был совсем молодой парень, на вид младше Таканори, лет двадцати, не больше, с бледным, точёным лицом, на котором ярко выделялись большие светло-карие, желтоватые глаза и чёрные полукружья бровей, между ними проглядывалась глубокая складка.       «Красавец. Худой только слишком, — невольно подумал про себя Таканори и тяжело вздохнул. — Жаль, что не омега…»       — Помоги… — хрипло прошептал тем временем альфа, раскачиваясь из стороны в сторону. — Помоги…       Таканори слегка прикусил губу. В ослабевшем голосе прозвучала такая печаль и бессилие, что у него что-то неприятно сдавило в груди. Он наклонился поближе к стеклу.       — Эй, — тот приподнял голову. — Всё будет хорошо. Ничего плохого тебе не сделают. И скоро выпустят.       — Врёшь, — прошептал альфа и зло сжал губы, на щеке блеснула маленькая слезинка, — брешешь! За идиота меня держишь? Думаешь, если я колюсь, то в башке нет ничего? Будто я не вижу, где я, из таких мест не возвращаются! Зачем я вам, что вы пытаетесь сделать?       К концу фразы голос у него сел, и он съехал по стеклу вниз, опять упав на острые, худые коленки.       — Ничего смертельного, всего-то снимем слепок с твоего лица, — Таканори повторил слова Ютаки, сказанные ему не так давно, когда они только начинали заниматься андроидами, — и отпустим.       — Зачем? — тупо повторил альфа.       — Затем, что это нужно для блага общества.       «Биоматериал» разом перестал трястись. Опять с видимым трудом поднявшись на трясущиеся ноги, он упёрся лбом в стекло. Глаза его загорелись отчаянной ненавистью.       — Благо общества, говоришь? — прошипел он. — Прекрасно звучит! А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я служить этому? Мне это ваше общество нахуй не упёрлось! — он с силой ударил по преграде кулаком, и Таканори чуть не шарахнулся от него, ему стоило больших усилий остаться спокойным, а стоявший на пороге Кензо явно собрался кинуться к нему на помощь. — Что общество мне сделало хорошего, чтобы я теперь служил ему на благо, а?! Да пусть хоть все сдохнут! Не хочу!       Хриплый голос сорвался в рыдание, альфа затрясся, зашатался… Таканори отступил от стены на шаг назад.       — Слышь, Ютака, — тихо сказал он, обернувшись к заместителю, — убери ограждение.       — Сдурел? — Ютака фыркнул. — Ты что, его утешать идти собрался? Да он только прикидывается слабым.       — Даже если и так, то что? — Таканори сузил глаза. — Убери ограждение. Сейчас же.       Ютака пожал плечами и махнул рукой медикам. Один из них подошёл к столу и щёлкнул кнопкой. Преграда исчезла, и альфа, оставшийся без поддержки, плашмя обвалился на мягкий пол. Таканори присел на корточки рядом и слегка приподнял костлявое тело. Какой же худой, в Арт-квартале что, совсем есть нечего?       — Добренького из себя корчишь, главный? — выплюнул альфа, чуть приоткрыв глаза. — Иди нахуй. Я альфам жопу не подставляю.       — Да сдалась мне твоя задница, — фыркнул Таканори. — Я тоже вообще-то не гей.       Альфа хрипло выдохнул и запрокинул назад голову, странно дёргая бескровными губами. Ютака, наблюдавший за ними, вдруг попросил:       — Така, сделай одолжение, подержи его так ещё минуточку. Как раз возьмём у него кровь на анализ.       Тут же подошёл врач, поправлявший на ходу маску. Альфа уже не сопротивлялся, безвольно подал ему вялую, холодную руку, позволил воткнуть в неё шприц. А носом он уткнулся куда-то в плечо Таканори.       — Знаешь что, Ютака, — услышав голос Таканори, Ютака слегка вскинул брови, — надо придумывать, как обходиться без биометрии при создании этих андроидов… Не стоит оно того.       — Така, да ты чего? Жалеть этого наркошу, что ли, вздумал? — Ютака пожал плечами. — Не беспокойся, с ним ничего не случится, через пару дней подотрём ему память и выпустим. Он всё равно скоро сдохнет, такие торчки сворачиваются в течение пары лет после того, как начали колоться.       Таканори посмотрел на закрытые глаза альфы.       — Просто в чём-то он и прав, — протянул он. — Что общество сделало хорошего для жителей Арт-квартала? Думаю, он колоться не от замечательной жизни начал. И я вполне понимаю его нежелание жертвовать собой ради этого самого общества.       Ютака, опять уставившийся в монитор компьютера, хмыкнул.       — Ты слишком добрый, Таканори. Если будешь людей так жалеть, мы вообще никаких успехов не добьёмся.       — Мне вполне хватило бы того, чего мы уже добились, — спокойно ответил Таканори и пальцами убрал прядь красных волос с лица альфы. — И я вовсе не собираюсь превращаться в машину-убийцу.