Горло, полное стекла

      Всю дорогу до дома, почему-то показавшуюся просто ужасно длинной, Койю, сидя на заднем сидении, молчал и судорожно кусал губы, стараясь удержать наплывающие на глаза слёзы. Он чувствовал себя сломанным, разбитым буквально по кускам, крупным и очень неаккуратным осколкам — в голове словно каждую секунду взрывались петарды, глаза жгло невыносимо, а тело отдавало болью в каждой точке при малейшем движении. Койю даже понять не мог, почему ему так плохо и почему это состояние накатило на него только спустя пару часов после того, как кошмар кончился, а не сразу. Насмешливый голос Тошимасы, приставленное к голове дуло пистолета, окровавленный бесчувственный Юу на руках — всё смешалось в один ком. Многовато для одного дня, более чем хватит, чтобы сойти с ума.       Он с горькой усмешкой подумал, что в таком состоянии ему даже не придётся ничего изображать, Таканори и так перепугается и отвезёт его в больницу. Кензо практически донёс его до квартиры, помог вывернуться из пиджака и лечь на постель, посадил рядом весело прыгающего Корона, после чего взялся за телефон.       — Така… — Койю понял, что он задумал, и потянул руку, но Кензо отстранился и улыбнулся краем рта.       — Всё в порядке, Койю-сан. Я объясню ему ситуацию.       — Лучше я… — Койю моргнул и прикусил губу. — Не уверен, что он будет тебя слушать…       — А я не уверен, что вы сможете рассказать ему связную историю, — отбрил Кензо, — мешая при этом враньё с правдой. У вас шок. Лучше лежите спокойно и не мешайте мне, если хотите, чтобы я как можно быстрее со всем закончил.       Койю вздохнул, уткнулся носом в подушку и прижал к себе щенка. Шок. Так вот, значит, что это на самом деле такое. А это состояние, оказывается, гораздо болезненнее, чем обычно описывают на словах… В груди неприятно защемило, из неё вырвался судорожный всхлип, слёзы всё-таки поползли по щекам, оставляя на наволочке чёрные подтёки косметики.       Он не слышал, что Кензо говорил в трубку. В уши как ваты набили, Койю только видел, как телохранитель хмурится и шевелит губами. Наконец Кензо всё-таки убрал телефон и, положив его на тумбочку, накинул на хозяина одеяло. Но Койю упрямо сбросил плед и сел на колени, раскачиваясь из стороны в сторону, как заколдованный. Он не мог просто лежать неподвижно; каждую секунду перед глазами взрывались яркие картинки, острыми осколками впиваясь в отчаянно слезящиеся глаза. Корон недоуменно тявкнул и лизнул его руку.       — Койю-сан, — Кензо присел на кровать рядом, вытащил из кармана толстовки белоснежный носовой платок и принялся промокать залитое слезами лицо, — успокойтесь, прошу…       Койю неожиданно для себя самого разозлился.       — Отстань! — истерически вскрикнул он, пытаясь увернуться, и Кензо поймал его, удерживая на одном месте. — Ты ни хрена не понимаешь, Кензо! Я все эти месяцы жил как на гранате, только и ждал, когда же всё взорвётся и убьёт меня! Дождался, взорвалось! Поэтому, блять, не говори мне так легко «успокойся»!       Он колотился в истерике, вырывался, громко всхлипывал. Кензо терпеливо ждал, пока вспышка ярости кончится, бережно придерживал его, продолжал промакивать чёрные от туши слёзы лоскутом ткани. Но, как и раньше в таких случаях, это было бесполезно — успокоить Койю обычно удавалось только Таканори, поэтому оставалось только ждать.       Прошло где-то около получаса, когда Таканори примчался домой. Услышав стук каблуков и скрип двери из прихожей, Койю притих и, оттолкнув руку Кензо, принялся сердито вытирать с лица руины макияжа. А спустя ещё две минуты взволнованный Таканори буквально влетел в спальню.       — Что здесь происходит? — с порога вскрикнул он.       Койю, не знавший, что наговорил ему Кензо по телефону, предпочёл промолчать, только скривился и опустил голову, пряча взгляд за волосами. Таканори быстро подошёл, плюхнулся на постель рядом и обнял его, притискивая к себе, в нос пробрался горьковатый аромат парфюма… Опять дежавю. Но этот запах уже не успокаивал так, наоборот, от этого стало только страшнее.       — Ну, ну, солнце, успокойся. Всё хорошо, я здесь, — Таканори поцеловал дрожащего супруга в макушку и поднял глаза на телохранителя. — Кензо, это ты опять что-то с ним натворил? Признавайся. Тебе ещё предстоит мне объяснять, где ты, чёрт побери, шлялся эти месяцы!       Кензо открыл было рот, но Койю не дал ему сказать, приподнял голову и посмотрел на супруга.       — Не трогай его, Така… Он меня спас.       — Спас? — изумился Таканори, недоуменно глядя на него. — От чего?       — Я… — голос мгновенно сел, к глазам опять подступили слёзы, а к горлу — тугой липкий комок. Скривившись, Койю бессильно выдохнул и уткнулся носом в плечо супруга, всхлипывая. Он не мог ничего чётко сказать. В голове крутилась целая злобная обличительная речь, но язык отказывался подчиняться хозяину и высказывать её.       — Таканори-сан, — ожил Кензо, — простите, но это было покушение. Кое-кто очень хотел если не убить Койю-сана, то сильно ему навредить.       — А ты очень вовремя оказался поблизости совершенно случайно? — язвительно спросил Таканори.       Кензо слегка пожал плечами.       — Можете смеяться, но да.       — Что-то не верится, — Таканори сузил глаза, — я теперь дважды подумаю, прежде чем доверять твоим словам.       — Это правда, — подал чуть слышно голос Койю. — Така, ты и сам не представляешь, как я испугался, когда увидел его… Но это и в самом деле так, если бы Кензо меня не нашёл, я был бы трупом. Мне-то ты веришь?       Таканори посмотрел в его заплаканные глаза, покачал головой и прижал к себе.       — Верю, малыш. Конечно, верю, — и он вновь сердито глянул на телохранителя. — И кто посмел?       — Тот же, кто подстроил аварию три года назад, — спокойно ответил Кензо.       Таканори в растерянности переводил взгляд с хнычущего супруга на телохранителя и наоборот.       — Я помню, что вы трясли полицейских и требовали от них очень тщательно всё изучить, — Кензо вздохнул, — и они добросовестно свою работу выполнили, вот только почему-то не обратили внимания на парочку фактов, которые прямо указывали, что в этом замешан кто-то ещё. А я вот обратил. Мне хватило, чтобы начать это дело распутывать.       — Судя по твоим словам, ты прекрасно знаешь, кто этот убийца, — нервно протянул Таканори.       — Знаю. Только вот привязать этого фигуранта к делу очень тяжело, — Кензо вздохнул. — Вернее, я боюсь, что по закону это будет сделать и вовсе невозможно.       — Кто он? — повысил голос Таканори. — Если это кто-то из моих конкурентов, только скажите, я их с грязью смешаю.       — Это был Тотчи… — чуть слышно прошептал Койю. — Мой школьный друг и коллега. Это он при помощи своего телохранителя подстроил тогда аварию, потому что завидовал мне… И сегодня он ещё разок попытался, — он с силой прикусил губу и зажмурился, — я остался жив только потому, что Кензо оказался поблизости…       — Тошимаса-кун? Это тот, у которого муж сетью банков владеет? — Таканори подавился воздухом. — Ну ничего себе! Я его помню, хороший вроде мальчик…       — Я тоже думал, что он хороший. Оказалось, что он очень хорошо только притворяется, — Койю упрямо мотнул головой. — Это он, Така. Я тоже так не хотел в это верить… Но он сам мне всё рассказал, потому что знал, что его к этому делу почти никак не привлечёшь. А когда я вполне справедливо врезал ему за это по морде, — он стиснул зубы, — он велел своему телохранителю меня убить!       Таканори кашлянул.       — И хочешь ли знать, ему это почти удалось. Юу меня защитил, и ему попало, рана под рёбрами, в больнице теперь на месяц, а то и больше, — продолжил, давясь слезами, Койю. — Скажешь, что и этого маловато?       — …И поверьте, Таканори-сан, — дополнил Кензо, — эта попытка не последняя, он не остановится, пока не уберёт Койю-сана. Тем более что Койю-сан своим ударом хорошенько подпортил ему внешность, человек, который лицом работает, ему этого не простит. Уверен, — он покачал головой, — через некоторое время Каору-сан к вам обратится и, так сказать, попросит разъяснить ситуацию. И расскажет вам, что это Койю обезумел и напал на Тошимасу-сана на пустом месте.       Таканори тяжело вздохнул и хмуро отстранился.       — Ну и влипли же вы в историю… Вот меньше всего мне бы хотелось бодаться с этим семейством, — он сдвинул брови. — Там не только Каору-сан, там ещё сенатор подключится, и тогда точно будут очень большие неприятности, особенно при учёте того, что у вас на руках нет никаких доказательств.       — Не думаю, что Каору-сан станет сразу в это сенатора ввинчивать, — Кензо покачал головой. — Мне кажется, сначала он сам попробует во всём разобраться. Я его видел пару раз на званых вечерах, он вроде производит впечатление человека, который предпочитает не поднимать шум из своих проблем без крайней необходимости.       — Да, он волнуется о репутации. Как, собственно, и любой бизнесмен в наше время, — Таканори покачал головой. — Я тоже волнуюсь, хотя это со стороны может не быть так заметно.       — Ну вот. Вы с ним интеллигентные и умные альфы, — подначил Кензо, — неужели не договоритесь так, чтобы это не вышло никуда за пределы ваших семей?       Таканори слегка дёрнул плечом и запустил руку в завитые волосы.       — Я попробую. Но вот не знаю, получится ли, — он вновь прижал к себе дрожащего Койю. — И главное, чтобы они не трогали Койю. Его нельзя сейчас дёргать.       — Да я сам постоянно дёргаюсь, — сердито воскликнул Койю. — Мне и так плохо из-за токсикоза, а тут ещё теперь за свою жизнь трястись… Я не могу так!       Таканори растерянно опустил на него взгляд.       — Така, отвези меня в больницу… — сдавленно продолжил Койю. — Ты говорил, что мне не помешало бы лечь на осмотр…       — Но ты же не хотел, — изумлённо проговорил Таканори. — Говорил, что дома тебе лучше и что не настолько плохо ты себя чувствуешь.       — А теперь хочу! Мне плохо, — всхлипнул Койю, — и страшно! Там до меня хотя бы не дотянутся в случае чего!       Он опять заплакал, затрясся… Таканори испуганно махнул рукой и опять придавил его к себе, зарываясь носом в волосы, поглаживая, стараясь успокоить.       — По-моему, это не такая уж плохая идея, Таканори-сан, — пробормотал Кензо. — Иначе, боюсь, они задёргают и до выкидыша доведут. Да ещё у Койю-сана могут начаться панические атаки, они и так-то частенько бывают у беременных, а тут ещё такой стресс…       Таканори секунду покусал губу, потом вытащил из кармана брюк телефон, поводил пальцами по экрану и приложил трубку к уху, глядя краем глаза на супруга.       — Сейчас позвоню в клинику, где ты в прошлый раз наблюдался. Может, ты и прав. Меня беспокоит твой токсикоз, пусть уж лучше врачи заодно всё проверят.       Койю стиснул зубы и опустил глаза. И вправду, даже изображать ничего не пришлось.

***

      Клиника располагалась за городом, не доезжая всего нескольких километров до границы Арт-квартала — Койю узнавал места, пока они ехали. Укутанный в белое кашемировое пальто, он всё равно трясся мелкой дрожью всю поездку и держался за Таканори, который ласково поглаживал его по волосам.       Довольно молодой, добродушный с виду доктор долго разговаривал с Койю в кабинете, спрашивал про самочувствие и старательно записывал всё в компьютер. Потом он вздохнул и взглянул на сидевшего на стуле рядом Таканори.       — Хорошо, что вы приехали… Я должен оставить будущего папу в больнице.       Таканори побледнел:       — Что, всё так плохо?       — Нет-нет, что вы, — доктор покачал головой. — Просто мне не очень нравится тонус… К тому же, Койю-сан говорит о сильном токсикозе, а его на поздних месяцах уже не должно быть. Мы положим его на сохранение, проведём тщательный осмотр. А если всё будет хорошо, то скоро отпустим домой.       Койю опустил глаза, слегка поглаживая живот, чтобы успокоиться. Врач нажал на кнопку на столе, в кабинет мигом влетел омега в белой форме, подхватил Койю под руку и повёл его в другой кабинет. Там вручил пакет с мягкой пижамой и халат и, несмотря на некоторое сопротивление, помог переодеться, после чего бойко прикатил кресло на колёсиках.       — Я сам дойду до палаты, — попытался сопротивляться Койю.       — Нет-нет, никаких самостоятельных передвижений, — возразил медбрат. — Это может быть опасно, вдруг у вас закружится голова, упадёте ведь.       Койю хотел было сказать, что у него головокружения не бывает, но передумал, поняв, что это бесполезно. У этих медбратьев инструкция, они не имеют права от неё отклоняться. Он вздохнул и всё же опустился на сиденье. Вот поэтому Койю и не хотел в больницу — вспоминал, как лежал «после аварии» и думал лишь о том, что здесь у него не будет ни малейшей свободы, везде будут возить, следить и суетиться рядом.       Спустя пару минут медбрат ввёз кресло в просторную светлую палату на шестом этаже, в которой уже ждали Таканори и Кензо. Увидев заплаканного супруга, Таканори подошёл к нему, присел на корточки и обнял за плечи.       — Ну, ну, малыш, не расстраивайся. Всё будет хорошо.       — Да, — радостно подхватил медбрат. — У нас всегда бывает отлично, доктора замечательные и справятся с любой напастью.       Койю стиснул зубы. Не заметив этого, омега в белом халате улыбнулся и тенью выскользнул в коридор.       — Я буду приезжать каждый вечер после работы, — пообещал Таканори. — И если хочешь что-нибудь, только скажи, привезу.       — Буду скучать без Корона, — Койю вздохнул и посмотрел на супруга. — И, Така… Ты можешь оставить Кензо при мне?       Таканори распахнул глаза.       — Это ещё зачем, Койю? Я пришлю двоих охранников из службы безопасности. А Кензо пусть возвращается к своим обязанностям, — и он довольно зло покосился на телохранителя, — тем более что мне ещё надо выяснить, где он был всё это время.       Тот одарил хозяина холодным взором в ответ и ничего не ответил. Койю даже удивился, почему Кензо не пытается возражать, он ведь обещал помочь и быть рядом. Похоже, придётся самому уговаривать Таканори.       — Мне не охрана нужна, — всхлипнул Койю, — а компаньон! Юу подстрелили, а твои охранники дубы дубами, слова за неделю даже не скажут, я в одиночестве с ума сойду!       — Солнышко, я не могу оставить тебя с ним одного, — Таканори развёл руками. — Откуда я знаю, что он опять не попытается тебя схватить и отвезти в Арт-квартал? Пусть уж лучше он будет у меня на виду, мне так будет спокойней.       — Тебе так трудно выполнить элементарную просьбу?! — взвыл Койю. И, испугавшись своего же крика, судорожно зарыдал.       Таканори опять обнял его за плечи, стал гладить по голове. Дверь в палату приоткрылась, внутрь вошёл ещё один медбрат, полноватый, похожий на медвежонка, с добродушным лицом.       — А кто у нас так горько плачет, — загудел он басом, — кто огорчает своего ребёночка?       — Оставь Кензо здесь, оставь, оставь! — твердил, как заведённый, Койю, не обращая внимания на появление в палате нового лица.       Медбрат слегка недоуменно захлопал глазами. Таканори поймал его взгляд и испуганно замахал руками.       — Ладно, ладно, оставлю, не плачь только. И вправду, лучше него вряд ли тебя кто-то защитит.       — Спасибо.       Койю принялся размазывать слёзы по щекам.       — Ну, ну, не надо, — добродушно продолжил альфа в белом халате, легонько дотронувшись до плеча. Койю передёрнулся — сказалась давняя нелюбовь к прикосновениям посторонних. — Давайте познакомимся, я старший медбрат, меня зовут Сатоши. Моя задача, — он заулыбался, — как минимум — чтобы вы были всем довольны и радостны, а как максимум — чтобы вы через несколько месяцев уехали домой с очаровательным крошкой на руках.       Койю густо сглотнул и опустил глаза. От этого сладкого тона становилось так противно, он чувствовал себя истеричным ребёнком, перед которым все сюсюкают и заискивают, чтобы плакать перестал.       — Если вам что-нибудь понадобится или захотите выехать из палаты, тут же нажимайте вот сюда, — старший медбрат подошёл к кровати и нажал на кнопочку у изголовья. Из коридора тут же появился уже знакомый омега в халате. — А это наш Хироки. Он будет за вами ухаживать, возить в сад и на процедуры.       Таканори, молча наблюдавший за всем этим, улыбнулся и обнял супруга за плечи.       — Ну вот. Успокоился, малыш?       — Да, — сдавленно прошептал Койю.       Он не сказал бы, что успокоился. Скорее уж на него навалилось ощущение жуткой безнадёжности.

***

      Койю уже за время, проведённое в клинике «после аварии», успел понять, что в больнице, даже самой хорошей и комфортной — тоска. Потянулась череда почти одинаковых часов, дней, недель… Койю почти потерял счёт времени. Он безропотно терпел процедуры, на которые его возили, сдавал анализы, не пытался больше вскакивать самостоятельно, в итоге привык, и его даже перестало раздражать почти постоянное присутствие за спиной Хироки. Таканори навещал его по вечерам, несколько раз он даже привозил Корона, и Койю, слегка повеселев, тискал облизывающего его щенка. Только в эти моменты он, казалось, возвращался в привычное состояние. А после ухода супруга на него опять накатывала апатия и плохое настроение. Кензо не отходил от него ни на секунду и всё время маячил чёрной тенью в кожаном кресле, иногда поднимая голову, если в коридоре и за окном вдруг раздавался какой-то шорох. Странно, но Койю даже ни разу не видел, чтобы он спал или отходил в ванную; Кензо даже ночью держал руку на пульсе и выглядел так, будто каждую секунду ожидал какой-то пакости.       Несмотря на лекарства и процедуры, которые должны были пойти на пользу, Койю себя лучше не чувствовал. Наоборот, его самочувствие ухудшалось с каждым днём, словно эти стены ненавязчиво, но ощутимо давили на него. Чувствуя себя ослабевшим и беспомощным, он даже в сад почти не высовывался, спал всё время в своей палате. Врачи растерянно хлопотали вокруг него, приставали и пытались выяснить, почему у него плохой аппетит и почему он всё время спит, но Койю только угрюмо молчал. А по ночам, когда персонал выключал в палате свет, Койю, наоборот, лежал без сна и раздумывал о произошедшем. Он думал о Таканори, о том, сколько проблем ему в очередной раз доставил, думал о Тошимасе, терзаясь мыслями, что, возможно, не стоило так бить его по лицу, думал о лежащем в больнице Юу, думал о несчастном Койю, погибшем от гнусности того, кого он считал другом… Думал о Хиде, который, кстати, почему-то ни разу не явился ему больше в кошмарах. И, конечно, думал о себе настоящем, об Урухе, пытаясь в очередной раз что-нибудь вспомнить и понимая, что в голове у него по-прежнему полно жутких дыр.       — Может, когда я отсюда выйду, мне попросить Таку почистить мои настоящие воспоминания? — вяло спросил как-то Койю у Кензо.       — Даже не думайте, — отрезал Кензо. — Это не такая уж простая процедура, её на пустом месте не делают. Ютака-сан мне рассказывал, для этого тоже нужна подготовка…       — И что, мне так и жить с раздвоением личности дальше? — бездумно протянул Койю.       — Я не знаю, — Кензо вздохнул. — Простите, это опять мой косяк. Я не вычистил вам память предварительно, хотя это нужно делать перед заменой. У меня не было времени на это, я и так очень боялся, что что-то пойдёт не так… Но вам же, как я понял, не особо мешают эти воспоминания, они смешались с мыслями Койю, разве нет?       Койю сморщился и, отвернувшись от него, накрылся с головой одеялом. Хорошо ему говорить, что не мешают эти мысли. Это не он ведь живёт с ядерной кашей из воспоминаний двух абсолютно разных людей в голове.       В один день тоска слегка разбавилась звонком на мобильный, который у Койю отнимать никто не стал. На том конце провода оказался Кисё. Абсолютно счастливым голосом он сообщил, что у Шоты родилась королевская парочка и что они только-только вернулись из больницы. Койю улыбнулся. Ну хоть у кого-то всё в итоге сложилось хорошо.       — Койю-кун, я ещё хотел спросить тебя по поводу съёмок в клипе, — сказал Кисё, когда разговор на отвлечённую тему закончился. — Мы собираемся начинать через пару недель, ты как?       У Койю в горле невольно встал ком. Он совсем забыл об этих съёмках.       — Ох, Кисё-сан… — только и смог выдохнуть он. — Простите, пожалуйста…       — Что случилось? — забеспокоился Кисё.       — Понимаете, у меня тут возникли некоторые проблемы со здоровьем, — Койю тяжело вздохнул, — мне пришлось лечь в клинику. И я боюсь, что врачи меня теперь не выпустят отсюда до родов. Извините, всё это так быстро случилось, я даже не успел ничего вам сказать…       — Хм… Плохо, — тревожно протянул Кисё. — И то, что ты в больницу попал, и то, что съёмки срываются…       — Может, вам кого ещё взять в качестве модели? — Койю покачал головой. — В агентстве же не только я, поговорите с директором, может, он вам посоветует кого.       — С такой внешностью там только ты, — отрезал Кисё. И замолчал, в трубке было слышно лишь его дыхание.       Койю задумался, как же ему помочь. От мысли, что он со всей этой свистопляской не выполнил своё обещание и теперь у Кисё всё грозит сорваться из-за него, ему становилось совсем уж дурно.       И вдруг его осенило.       — А как насчёт Йошики-сана? — Кисё подавился и закашлялся. — А что, внешность у него подходящая для вашего Снежного Короля, даже его… Кхм… Особенность с глазами на пользу пойдёт, — жарко заговорил Койю. — Ещё лучше, чем со мной, получится.       — Я не слишком хорошо с ним знаком… — завёл старую песню Кисё.       — Да ладно вам, Кисё-сан. Я же не дурак, я достаточно понял, пока разговаривал с ним, — услышав, как он опять раскашлялся, Койю поспешил успокоить его: — Не беспокойтесь, я не выдам вас Шоте, ни за что, если бы хотел — давно бы уже это сделал, так что можете мне доверять. А если вы снимете его в клипе, Шота не удивится, у вас же там постоянно то одна модель, то другая…       Где-то минуту Кисё молчал, издавая тихое покашливание, а затем из трубки послышался повеселевший голос:       — Ты прав, Койю-кун. Даже не знаю, почему я раньше о Йошики не подумал… Спасибо.       — Не сердитесь, ладно? Мне очень жаль, что так получилось, правда… — Койю едва не всхлипнул.       — Ну, ну, не вини себя. Я подозревал, что такое случится, сразу, как ты сказал о беременности, — Кисё вздохнул, — поэтому не скажу, что я сильно удивлён таким поворотом. Я просто немного растерялся, сам понимаешь, столько всего разом…       Койю слабо улыбнулся. Как же ему повезло, что Кисё, достаточно вредный и злопамятный с посторонними, абсолютно незлобив с теми, кого считает близкими.       Оттенки в больничном саду за окном незаметно сменились с зелёных на жёлтые и красные, а потом — и вовсе на серые. Солнца становилось всё меньше, дни стали совсем уж тёмными и унылыми. Лишь это давало понять, сколько же на самом деле времени прошло, что лето кончилось и уже пришла пора осени. Сидя на коленках и глядя на деревья с почти полностью облетевшими листьями, Койю бездумно поглаживал живот. Ткань футболки, которая в день приезда была ему велика, уже натянулась на нём, и медбрат пообещал принести другую рубашку, чтобы он не испытывал дискомфорта.       Казалось, ещё совсем немного — и Уруха вместе со своей старой жизнью канет в небытие. И тут Койю вдруг подумал, что ему не хочется отпускать эту жизнь просто так.       — Кензо, — телохранитель, сидевший в кресле, оторвал от планшета глаза. — Слушай… Можно я тебя попрошу об одном одолжении?       — Каком? — спокойно спросил Кензо.       Койю прикусил губу.       — Выведи меня отсюда ненадолго. Ты ведь это можешь?       Кензо недоуменно захлопал глазами.       — У меня совсем скоро не будет ни времени, ни сил, — вяло продолжил Койю, поглаживая живот. — Я хочу попрощаться со всеми призраками из своего прошлого. И с самой этой жизнью… Пока ещё можно. Я не могу уйти просто так…       Кензо скрестил на груди руки.       — Думаю, можно это устроить, я скажу врачам, что Таканори-сан попросил вас на день привезти домой. Только вот вы уверены, что в вашем состоянии стоит соваться в Арт-квартал? — он наклонил голову. — Простите, но вы очень плохо выглядите, и срок уже подходит…       — Плевать. Я должен побывать в Арт-квартале, пока ещё могу, — Койю опустил глаза и тихо добавил: — Пожалуйста. Я обещаю, ни на шаг от тебя не отойду.       Кензо тяжело вздохнул и встал.       — Хорошо. Только вам придётся подождать, я съезжу домой за вашей одеждой, а то там холодно.       Койю даже удивлённо кашлянул, он-то приготовился к длинной битве и уговорам, а Кензо просто вот так согласился.       — Что, даже не попытаешься меня отговорить?       — Я просто знаю, что если я вам откажу, вы сами сбежите, — фыркнул Кензо, — так что лучше уж я за вами присмотрю. И, я так понимаю, Таканори-сану об этом лучше не знать.       — Не говори ему, — прошептал Койю. — Мы ненадолго, вернёмся через пару часов, я просто хочу сходить в одно место.       — Как скажете, Койю-сан. Тогда я поеду за одеждой.       Кензо вышел из палаты в коридор, а Койю скривился и опустил глаза. Чувствовал он себя и вправду хуже некуда, его тошнило, в животе чувствовались сильные толчки, которые уже причиняли неслабую боль. Но Койю был готов терпеть эту боль, потому что знал, что времени у него в обрез.       — Прости, маленький, — прошептал он, поглаживая живот. — Подожди ещё немного.

***

      Кензо без всяких трудностей вывел его из больницы и усадил на заднее сидение ждавшего на парковке «Порше».       — Если почувствуете себя совсем плохо, сразу же говорите, — предупредил он, садясь на водительское место.       — Я в порядке, — Койю слабо улыбнулся. — Просто больно немного.       — Больно? А это не схватки? — всполошился Кензо.       — Чёрт знает. Неважно, поехали, — попросил Койю и, отвернувшись, уставился в окно, — некогда хныкать, времени мало.       Арт-квартал без привычной зелени казался мрачнее обычного. Широкая торговая улица была пуста, палатки не работали, в такую противную погоду жители предпочитали сидеть по своим домам. Койю сжался в комок, и Кензо слегка приобнял его за плечо.       — Ну, куда?       — Кензо, а здесь есть кладбище? — спросил у него Койю, вспомнив рассказ о старой квартире, в которой он прятался, и подумав, что Кензо, наверное, в курсе, где здесь чего.       — Есть, оно одно, — кивнул Кензо. — Но оно в верхнем районе, рядом с наркодиспасером. Туда только на фуникулёре.       Услышав слово «наркодиспансер», Койю молча пошёл к уже знакомому стеклянному зданию, кривясь и придерживая болящий живот. Кензо последовал за ним.       Фуникулёр шёл почти пустым. Редкие пассажиры, явно местные жители, с лёгким недоумением поглядывали на них. Койю сидел, опустив глаза в пол и шумно дыша через рот, Кензо же кидал злые взгляды на тех, кто задерживал на нём взор, явно готовый в любую секунду выхватить пистолет и защищать. Они вышли на конечной станции, и Кензо повёл хозяина за собой в глубь квартала.       При виде мрачного здания с решётками на окнах Койю поёжился. Он вдруг вспомнил палату реанимации, полумёртвого белого Хиде на высокой постели и страшный холод, царивший там. Но Кензо прошёл мимо диспансера и свернул на соседнюю улицу, они оказались перед старомодными, даже не автоматическими воротами, за которыми простиралось множество одинаковых плит с горящими на них буквами и цифрами, а кое-где — и фотографиями.       Кензо попросил его подождать возле входа, а сам сбегал куда-то и через пару минут вернулся, неся в руках букет из тоненько позвякивающих хрустальных роз. Обычные цветы на кладбищах давно уже никто не оставлял, лишь вот такие, стеклянные.       — Вот, возьмите, — велел Кензо. Койю забрал у него цветы и прижал их к себе, а Кензо недоуменно протянул: — Не понимаю вот только, зачем вам сюда?       Койю тяжело вздохнул.       — Хочу кое с кем поговорить. Пойдём.       Койю интуитивно помнил, куда ему надо идти. Он прошёл далеко вперёд, почти до самого забора, потом свернул влево, ещё раз влево, на перекрёстке выложенной камнями дороги и едва заметной вытоптанной тропинки взял вправо и оказался перед очередным памятником. Он ничуть не отличался от остальных — кусок прочного чёрного пластика со слабо светящимся именем, цифрами годов жизни и снимком. И красные волосы человека, запечатлённого на фотографии, мгновенно бросались в глаза на фоне всей этой серости вокруг.       Кензо встал чуть в отдалении, прислонившись к дереву и скрестив на груди руки — явно решил не мешать. Шагнув за оградку, Койю присел на корточки и приложил к памятнику руку. У его подножия поблёскивал маленький стеклянный венок. Похоже, здесь совсем недавно кто-то был — наверное, это Йошики приезжал или кто-то ещё из друзей. Койю положил свои цветы рядом и наклонил набок голову.       — Здравствуй, Хиде, — тихо сказал он и нервно сглотнул. — Прости, я так долго не появлялся здесь… Почти четыре года прошло. Если бы я только знал, я бы обязательно пришёл раньше…       Естественно, никто ему не ответил, лишь ветер шумел и слегка качал голые ветки деревьев. Койю прикрыл глаза. И, прямо как тогда, при разговоре с Йошики, ему вдруг показалось, что изображение на фотографии ожило, наклонило набок красноволосую голову и прищурило глаза, словно внимательно слушая его.       — Хиде, Хиде, Хиде, — повторил Койю, слегка кусая губы. — Почему-то мне кажется, что если говорить твоё имя вслух, ты будешь немножко ближе ко мне. Ты, наверное, сейчас бы спросил: «Чего ты тут забыл, подонок», — Койю бессильно улыбнулся. — Я ничего не забыл, хотя боюсь, что это может случиться совсем скоро. Видишь? — он слегка погладил живот. — Я просто пришёл немного поговорить, вот и всё.       Койю протянул руку и легонько обвёл пальцами контур лица на фотографии.       — Я так много не успел тебе сказать тогда… Перед тем, как ты ушёл, — на глаза опять наплыли горячие слёзы. — Я просто даже подумать не мог, что ты вот так просто уйдёшь… Казалось, что у нас с тобой впереди целая жизнь. Знаешь, ты был той ещё занозой в заднице, вёл себя, как говнюк, частенько, и не думаю, что ты бы женился на мне в итоге. Нет, мы бы наверняка в итоге разбежались совсем. Но… Ведь именно ты сделал меня таким, какой я есть. Научил абстрагироваться от эмоций, научил ставить свои интересы выше чужих. И приручил, — Койю бессильно всхлипнул и приложил ладонь к холодному гладкому пластику. — Я… Я не знаю, могу ли сказать, что люблю тебя, ты ведь терпеть не мог такие признания. Поэтому я скажу только то, что очень без тебя скучаю. И буду скучать, куда бы меня ни сослали за грехи, кого бы из меня только ни сделали.       Койю дрожал, судорожно кусая губы, боль становилась всё сильнее.       — И спасибо за то, что ты направил меня на убийцу, — прошептал он чуть слышно, — это очень помогло. Хотя я всё ещё не понимаю, как ты это делал, Хиде… А какая, впрочем, мне разница. Даже если это был всего лишь мой ночной бред…       Ветер колыхнул волосы, словно чья-то ладонь зарылась в них. Уже почти теряя сознание, Койю увидел, как фотография белеет, и от неё медленно отлепляется, вытягиваясь, светящийся силуэт.       — Урухи больше нет, — прошептал Койю чуть слышно, — как и тебя, Хиде. Но его воспоминания остались со мной, и мне никуда от них не деться. Именно они давали мне силы идти дальше, усиливали желания выяснить правду. Я её выяснил. Вот только почему-то от этого стало только хуже… Мне придётся теперь жить со всем этим, а я… Я не могу. Временами я даже думаю о том, что ты говорил тогда, о петле, которую ты затягивал на моей шее. Может, было бы лучше… Если бы я пошёл за тобой?       Силуэт Хиде, принявший почти чёткие очертания, улыбнулся и протянул к нему светящуюся руку. Койю подался было вперёд, не удержал равновесия и почти плашмя повалился на надгробие. Опёрся руками на асфальт рядом, но силы словно разом покинули его, а в животе будто лопались один за другим все внутренние органы, заливая всё внутри кровью.       «Я всё ещё жду, малыш Уру. Иди ко мне, если хочешь».       Перед глазами всё закрутилось, веки сами собой сомкнулись, чтобы не видеть этого. Последним, что увидел Койю, было появившееся над ним лицо Кензо и его приоткрытый в беззвучном крике рот.