Люди, попавшие в шторм

Тони не поддерживал концепцию соулмейтов, какую бы «научную» почву она под собой не имела. Формально, астрология — это тоже «научно», как и хиромантия, как и экстрасенсорика. Вот только имеет ли все это смысл? Видимо, имеет, потому что уже после тридцати лет Тони начал вести себя крайне странно. Все началось с простого:  — Пеппер, куколка, не могла бы ты приобрести мне пару наборов «лего»? М-м-м, нет, дорогая, серия меня не интересует. Главное, чтобы в них было как можно больше деталей. Я хочу кое-что собрать. Он не верил своим словам, схватившись за голову сразу же, как только положил трубку. Что это было? Желание купить детский конструктор, чтобы посидеть за ним часок-другой и собрать модель очередной машины для убийств появилось спонтанно, ворвавшись в мысленные процессы и схлопнув их, как иголка схлопывает воздушный шарик. Тони казалось, он до сих пор чувствовал гул после взрыва в его голове. Разве не об этом говорили проповедники теории соулмейтов? Внезапные навязчивые мысли. И сбором «лего» под бутылку бурбона все не закончилось. Тони иной раз просыпался среди ночи от того, как ярко он видел в своей голове очередной чертеж. Он не понимал, чертеж чего он только что представил, но моментально подрывался с постели, хватался за листок блокнота и набрасывал эскиз, чтобы — не дай бог! — не потерять это гениальное нечто. И, к удивлению самого Тони, рано или поздно этот чертеж пригождался. Кем бы ни был его соулмейт, он настоящий гений! Только вот Тони не стремился связывать свою жизнь с другой «половинкой души». Даже самые отбитые проповедники твердили, что одинокая жизнь без соулмейта по факту ничего не изменит; что многие живут без них до глубокой старости, даже не подозревая, что думают об одном и том же вместе с человеком, живущим за несколько сотен километров. Тони предпочел пользоваться своим положением. Интересно, а о чем думает его соулмейт? И почему он так поздно не спит?

***

Он не очень любил присутствовать на презентациях и экскурсиях для школьников, это было скучно, рутинно, однообразно. Так что обычно Тони ссылался на свою мнимую сверхзанятость, просил Пеппер прикрыть его, после чего смывался в кабинет или мастерскую, где продолжал думать над чертежами и предложенными ему прототипами. Это было в сто крат интереснее, чем разглагольствовать об истории создания корпорации и новейших изобретениях. Сегодня его затащили практически насильно: тех, кто мог бы провести школьникам краткий экскурс, попросту не было.  — Я сегодня на той конференции, на которой должен был быть ты, но у тебя, вроде бы, дела, — тихо, сквозь чужие голоса, ответила Пеппер, после чего бросила трубку. И вот, теперь он стоял перед десятками, а то и сотнями заинтересованных (точнее, восхищенных) лиц, вещая про все прелести Старк Индастриз:  — …Со времен Второй Мировой утекло много времени, но основное направление нашей деятельности все еще неизменно: разработка и производство военной техники, способной встать на защиту страны в случае вооруженных конфликтов и прочих непредвиденных обстоятельств, — Тони фальшиво улыбался, мастерски скользя взглядом по аудитории разинувших рты детей и поочередно заглядывая каждому в глаза. — Справа от меня находится один из последних утвержденных прототипов… Щелк. Что-то в его мыслях всколыхнулось, и заготовленная по кальке речь свернула очевидно не туда, потому что следующее, что он сказал, было:  — Он, конечно же, имеет сильные огрехи, но мы все еще работаем над этим. На данный момент вы наблюдаете первую версию модели. В глазах детей блеснул интерес, они начали с любопытством осматривать экспонат, выискивая названные Тони «огрехи». Впрочем, сам он тоже кинул любопытный взгляд на абсолютно готовую модель, которой не хватало только полевых испытаний. Она не была первой версией, но Тони соврал, по какой-то причине осознав, что ракета совершенно не доработана.  — Мистер Старк, можно вас на минутку? — к нему весьма робко обратился напуганный до смерти испытатель, который заведовал отделом, предложившим только что оскорбленную конструкцию. Мастерски скрывая собственную растерянность, Тони кивнул и отошел в сторону.  — Вы же говорили, что все в порядке, конструкция крепкая и готова к тому, чтобы быть испытанной в поле, — шептал все тот же испытатель. — Прототип подписан лично вами и отправлен на тестовое производство. Тони поджал губы. А что ему сказать? Видимо, старость уже подкралась и стучит в двери, потому что мыслительный процесс переклинило резко и безвозвратно.  — Мне показалось, мы не учли выброс энергии и силу взрывной волны при детонации, — Тони нахмурился, будто не контролируя поток своих дальнейших мыслей. Он даже не жестикулировал. — Нам нужно будет собраться и еще разочек взглянуть на чертеж… Не сейчас, разумеется. Соберите совещание приблизительно в начале следующей недели. А теперь я вернусь к тем прелестным малышам и закончу. Он даже не выслушал ответа, теперь задумавшись о том, что не так с этой конструкцией и почему он увидел в ней ошибки (какие?). Кажется, что-то здесь нечисто, но размышлять обо всей этой соулмейтской хрени у Тони не было настроения.  — Прошу прощения, на самом деле с моделью все в порядке. Я просто спутал ее… С более ранней версией, — Тони обаятельно улыбнулся, игнорируя абсолютно все, что лезло в голову. А в голову лезло много что: например, примечания к дизайну (он, якобы, не слишком обтекаем, аэродинамика плоха), размерам, возможным ошибкам начинки… Тони не знал, откуда в нем все это взялось через месяц после подписания прототипа. Более того: он был почти уверен в этой чертовой ракете, пока не началась долбанная экскурсия. Ну конечно же, соулмейт! Неужели его гениальный друг где-то здесь? Неужели это… Школьник?  — Мистер Старк? — проворковала девчушка из первых рядов. — Вы замолчали… Она тут же опустила голову и вжала ее в плечи, словно сказала что-то неверное. Щелкнув пальцами, Тони активно закивал и повёл группу дальше, вглубь помещения. Черт-черт-черт! Если его соулмейт среди этих детей, тогда коллекция «лего» в его спальне — вполне объяснимое явление. Живот резко напомнил о том, что Тони, похоже, не ел со вчерашнего вечера, и сама эта мысль натолкнула его на гениальный план. На автомате рассказывая заинтересованным лицам заученные наизусть истории, он усиленно думал о ланче за основным корпусом здания. Причем думал он конкретно о месте, а не о еде, хотя и о последнем тоже: Тони не отказался бы от пончиков или воппера перед тем, как начнет разбор полетов с отделом по разработке и испытаниям ракетных установок. Кажется, где-то к концу экскурсии он все-таки сболтнул про пончик, чем вызвал несколько умилительных детских улыбок, но ни слова про лавочку за главным корпусом здания он не говорил. К этой лавочке, кстати, он и поспешил, как только толпа воодушевленных старшеклассников высыпала наружу. Кто он? А может быть, это она? Является ли соулмейт Тони несовершеннолетним зевакой или он кто-то из взрослых, забредших на экскурсию в качестве сопровождающего? Учитель? Учительница? Вполне вероятно, но «лего»? О боже, нет, какой учитель в здравом уме будет увлекаться этой детской ерундой? Бинго. Тони увидел на лавочке парня, непривычно прямо сидящего, аккуратно сложившего на коленях контейнер с едой и задумчиво жующего, по-видимому, сандвич.  — Что ты тут делаешь, ребенок? Ланч? — Тони встал на расстоянии двух-трех метров, стараясь понять наверняка, сработал ли его наспех придуманный план.  — Ага. Вы тоже? — мальчик выглядел слегка напугано и обескураженно. — Я не хотел идти на эту экскурсию, но мне пришлось… Тётя Мэй приготовила мне ланч, и я вспомнил о нём прямо во время экскурсии, пока вы говорили про ту непутёвую ужасную ракету, которая даже не полетит так, как надо, — мальчик откусил еще, не обращая внимание на перекошенное в раздражении лицо Тони. — Вкусный ланч. Мне нравится, что тётя Мэй добавляет туда солёные огурчики. Вы любите солёные огурчики в сандвичах? Тони пребывал в замешательстве. Имя «Мэй» крутилось у него в голове на протяжении последних пятнадцати или семнадцати лет, но он почему-то думал, что это одна из тех его любовниц, с которыми он не хотел иметь ничего общего. Имена таких женщин он знал назубок. Как оказалось, это — тётушка его соулмейта, хотя Тони не мог ручаться, что не спал с ней. Но ведь важно было другое: этот наглый пацан действительно назвал разработку его компании «непутёвой» и «ужасной», даже не извинился, а потом заговорил про солёные огурчики? Что с ним не так?  — Эй, полегче, — Тони прищурился, задирая голову. — Обращай внимание на то, с кем говоришь.  — С мистером Старком, главой корпорации Старк Индастриз, — мальчишка все еще смотрел на него невинно и непонимающе, рассеянно.  — Это фигура речи, пацан, — Тони закатил глаза и присел на край скамейки, не сокращая дистанции. — Я старше тебя и добился больше, а ты просто так тычешь пальцем в огрехи, даже не удосужившись извиниться.  — А за что я должен извиняться? Я же не виноват в том, что ракета не работает. Я могу показать, как исправить, — мальчик пожал плечами. Он, похоже, действительно не понимал своей проблемы, пусть и был заинтересован. Эго Тони было задето предостаточно, чтобы не позволять кому попало вносить правки в свою работу. Он потер переносицу, откинулся на спинку скамейки и взглянул на хлопающего глазами мальчика.  — Как тебя зовут?  — Питер. Питер Паркер. Живу в Куинсе. Мне там нравится, хотя тётя Мэй говорит, что-  — Стоп-стоп-стоп, — Тони поднял руку. — Попридержи коней, я только имя спросил.  — Коней? — Питер огляделся. — Каких коней? Ракета не работает, мистер Старк. Я могу показать, как исправить. Мальчик сжал пальцами края своей рубашки и поджал тонкие губы. Терпение Тони закончилось. Он закатил глаза:  — Так вот, Питер Паркер, — его голос звучал едва ли не яростно. — Очень просто быть школьником и указывать на ошибки взрослых дядь и тёть. Почему бы тебе сначала не добиться чего-нибудь в этой сфере, а потом указывать? Это — своего рода блеф. Тони полагал, что Питер прав. Если этот мальчик действительно его соулмейт, подначивший собирать будущие прототипы ракетниц из кубиков «лего», то он точно прав. Однако ребенок? Разве ребенок может разбираться в таких вещах настолько хорошо?  — Вы мне не верите? — Питер вдруг загорелся, подскочил с места и неосмотрительно скинул с колен контейнер из-под еды. — Идёмте, — он решительно пошел к входу в здание.  — Тихо, шкет, ты куда? Время посещений истекло, — Тони вовремя поймал его за руку, остановив.  — Вы мне не верите! — вскрикнул он, сильно оживившись по сравнению с тем, каким был всего пару минут назад. — Но я прав, я знаю! Она не работает, я покажу, — Питер сходил на истерику, нервно дергая руками. Тони не понимал, в чем дело, однако слегка покрасневшие нижние веки мальчика говорили о многом. Господи, только не говорите, что Старк довел ребёнка до слёз?  — Я прямо там всё покажу, — еще раз повторил он. — И нарисую. Просто поверьте, — он нахмурился. — Я прав! А вы не правы. Он резко дернул руку, вырываясь из хватки Тони, а затем… Затих. Просто стоял некоторое время, хмурясь и сопя, после чего взглянул на дешевые наручные часы ушел в неизвестном направлении — но точно не в главный корпус Старк Индастриз. По пути он непрерывно бормотал:  — В пять часов вечера ужин. Если я успею на автобус, который прибудет через десять минут, то я приду как раз к ужину. В пять часов ужин… Пять часов… Ну молодец, Тони, ничего не скажешь: собирался обсудить пару рабочих моментов с соулмейтом, а в итоге довел ребёнка до истерики. Тактичность никогда не была его сильной чертой, но в других ситуациях он хотя бы приблизительно понимал, что делает не так. Плечи Питера подрагивали, когда он уходил, обнимая ладонями контейнер, а Тони стоял в крайнем замешательстве, совершенно не понимая, где повернул не туда. В мыслях вертелась только одна странная фраза: «в пять часов вечера ужин».