План Б.

— Так значит с ним уже все в порядке? Робин накладывала мороженое осторожно, с любовью, в отличие от Стива — тот шлепал ложечкой без задней мысли. — Не ори ты так! — Харрингтон опасливо оглянулся. — Типа того. — Отлично, значит, скоро Хокинс вздохнет спокойно. Ну, или хотя бы та часть Хокинса, которая спасла задницы остальных. Робин удовлетворенно хмыкнула и щедро посыпала мороженое топпингом. — Супершоколадное мороженое для супершоколадной малышки. Эрика Синклер наморщила нос. — Еще одно расистское высказывание в мою сторону, Баксли, и я кричу на весь зал, что ты пускаешь слюни по ножкам Тэмми Томпсон. Стив тяжело вздохнул: считай до трех и наслаждайся взрывом атомной бомбы побольше, чем у русских. — Так-так, девочки, не ссорьтесь, меня на всех хватит. Робин и Эрика одновременно отпрянули, а Стив устало улыбнулся — сработало безотказно. Впрочем, пошутил и хватит. Теперь Стив уставал слишком быстро даже от общения с Бакли, с которой всегда было легко и весело. Ему хотелось только приползти в лесной домик Хоппера и забыть поскорее о том, что реальный мир существует. Когда Стив был рядом с Билли, он сразу забывал о себе. Забота о Билли была спасением от проблем. А может, и сам Билли был спасением? Об этом думать не хотелось, особенно после мягкого намека Робин на то, что едва Харгроув поправится, то ноги его в Хокинсе не будет. Харрингтон взглянул на циферблат наручных часов и тяжело вздохнул: еще полсмены не прошло, а чувство такое, будто он уже целую вечность на ногах у проклятого прилавка. Эрика высокомерно ушла в сопровождении подружек, а Робин проводила ее неприязненным взглядом. Она была той еще занозой, но очень уж крутой занозой, поэтому Робин ее терпела и втайне уважала; что до Стива, то ему просто было все равно: он слишком устал, чтобы тратить силы еще и на какие-то чувства к Эрике. Стив уселся на заднюю стойку и опустил взгляд в серый пол, будто отдыхая от обилия цвета вокруг. Робин обеспокоенно смотрела на него, стоя вполоборота, но молчать не стала. — Ты в последнее время как в воду опущенный. Стив мрачно хмыкнул. — Спасибо, ты как всегда удивительно тактична. — Зато говорю правду. Робин замолчала, Стив не спешил комментировать. Небольшое затишье во время обеда перед вечерним наплывом казалось оазисом в бесконечной суете торгового центра, и Харрингтон не собирался проскакивать мимо. — Справишься тут без меня? Я позже присоединюсь. Бакли даже не успела ответить, только вздохнула в спину уходящему Стиву. Что-то с ним было не так. В лесу было хорошо. Намного лучше, чем в городе. В городе было жарко, и пыльно, и шумно, хотя Хокинс вовсе не был большим. А в лесу было приятно, свежо и прохладно, и дышалось легче. А еще здесь было тихо, так тихо, что можно было без труда услышать стук собственного сердца или дыхание человека рядом. Стив был благодарен Хопперу за то, что тот уступил свой лесной домик для Билли, но также знал, что Хопперу уже все равно: Эл можно не прятать, да и вообще домик полуразрушенный после. этого всего. А еще Стив любил свои дурацкие шорты, которые не стал переодевать после смены. Совершенно идиотские, но безумно мягкие и удобные, в них можно было забыть о существовании модных жестких джинсов, в которые все влюбились. Раньше это было важно — быть модным, а теперь… А теперь Стив топал по лесу, хрустел ветками и откровенно наслаждался легкостью в ногах. Лето уже махало августовским хвостом: в этом году осень придет раньше, чем в прошлом. Стив не любил осень. Осенью холодно, дождливо, тоскливо, мрачно и школа. Ах, да, Стив же больше нигде не учится. Хорошо, хоть школу закончил. И на том спасибо, как говорится. И какой же стыд! Стив снова почувствовал себя дико уставшим, будто пробежал марафон. Поскорей бы домой… То есть, конечно, к Билли. Билли не услышал тихий скрип двери из-за шипения масла. Стив прокрался на кухню и замер в дверном проеме. Харгроув стоял у плиты в одних растянутых домашних штанах и фартуке на голое тело — очевидно. рубашки он не признавал от слова совсем. Стив от этого зрелища почему-то почувствовал себя еще более жалким. Заходящее солнце сквозило в узкие окна и падало на растрепавшиеся кудри Билли, высвечивало его широкие плечи и кривые раны (он снова размотал бинты). От взгляда на них Стив тяжко вздохнул; Билли обернулся. — Ты вовремя. — Не знал, что ты умеешь готовить. Билли хмыкнул. — Ты много чего обо мне не знаешь. Стив почувствовал себя дураком. Он шмыгнул за стол, опустил голову и замолчал. Блинчики на сковороде шипели и брызгались маслом, но будто облетали Билли стороной. Если бы взялся готовить Стив, то он надел бы что-нибудь с длинным рукавом и защищался крышкой как щитом. А Билли стоял перед плитой полуголый, и раскаленное масло от такого бесстрашия облетало его стороной. Ну, или просто не смело тягаться по температуре с самим Билли Харгроувом, но это уже другая история. Только сейчас Стив заметил, что сидит перед Билли в дурацких синих шортах, по-детски нелепых, и дергает их за край, точно так же по-детски смущаясь перед Харгроувом, как детсадовец перед воспитателем. Глупое ощущение неловкости царило в этом доме с самого начала, едва Стив переступил порог с раненной любовью всей своей жизни на руках. Ну ладно, с любовью всей своей жизни Стив может и загнул, но чувство было очень сильным. И непонятным. Может, это и не любовь вовсе. Короче говоря, Стив ужасно запутался, устал, ему хотелось ткнуться в чье-нибудь плечо и долго-долго плакать, пока все не наладится. Да только некому было поплакаться, да и проблемы Стива были проблемами только Стива, а значит и решить их мог только он. И все, что теперь оставалось — это сидеть здесь и молча орать в себя. — Ешь. Тарелка с дымящимися блинчиками придвинулась ближе, а Стив поднял глаза. — Чего? — Ешь, дурень. К блинчикам на столе добавился мед. Билли стянул фартук через голову и уселся на стул напротив, поморщившись от боли. Стив хлопнул ресницами, а Харгроув тяжело вздохнул. — Ты с работы, а я здесь валяюсь без дела. Ты меня выхаживаешь, лечишь, я должен отблагодарить. А теперь ешь. Стив, по правде говоря, был голоден как пес, поэтому еще раз предлагать не пришлось: целый блинчик мгновенно оказался во рту. На лице Билли эмоции менялись со скоростью света: от удивления до скепсиса. — Тебя кто есть учил, придурошный? Стив поперхнулся, но быстро проглотил и возмущенно фыркнул: — Никто! — Оно и видно. Билли закатил глаза и взял вилку в руку. — Открывай рот. Стив непонимающе уставился на парня, а Билли отломил вилкой кусочек и требовательно поднес его ко рту Харрингтона. Стив послушно открыл рот и почувствовал, как теплеют уши. – Кстати, зачетные шортики.