План Б.

Харгроув очень изменился. Нет, он оставался прежним собой, этаким плейбоем, сошедшим с обложек модных журналов, со своим идеальным телом, кудрями, тщательно уложенными в хаотично-пропорциональном порядке, с усмешкой, запавшей куда-то очень глубоко в душу… Билли давно не улыбался. Стив заметил это совсем недавно, но, повспоминав, понял, что после того торгового центра Билли не улыбался вообще. Он усмехался, ухмылялся, надсадно хрипел вместо обычного смеха, скалился – что угодно, кроме улыбки. Город будто душил его; теперь и Стив заметил, что и его Хокинс душит. Билли прихрамывал, все время тянул руки к швам, но тут же одергивал: заживая, они очень чесались. Стив обрабатывал их, просил Билли прикрывать их, чтобы ничего не попало на раны, а Харгроув отмахивался – «пусть подышат». Билли ходил без футболки и не соглашался одеваться. Только потом Стив понял, что он просто боится и все время бросает беспокойные взгляды на красные рубцы, все время пробегает по ним пальцами. Билли хотелось обнять. Когда его в последний раз обнимали? Не его девицы, пока он тащил их в постель, не мнимые друзья, когда похлопывали по плечу, а просто: поглаживая по волосам, успокаивая. Стив следил взглядом за сосредоточенным на готовке Билли и думал, думал, думал, пока не понял, что Билли уже давно смотрит на него и что-то говорит. – А? – встрепенулся Харрингтон. – Я говорю, просыпайся и иди руки мыть. – А, – глубокомысленно отозвался парень и ретировался в ванную. Билли тяжело вздохнул. Вчера они до поздней ночи спорили, а потом пересматривали книги, чтобы дополнить список. Именно поэтому Стив сейчас буквально спал с открытыми глазами – а ведь ему еще на работу топать. И все же Билли был уверен: это лучший путь. Он считал себя должником, и так хотел отплатить Стиву за свое спасение. С другой стороны, именно это спасение помогло Билли понять, что Харрингтон вполне может стать неплохим реаниматологом. Билли было немного совестно, потому что он считал Стива чуть ли не дурачком, а оказалось, что он просто был таким же слепым, как и остальные. А не случись этого с ними? Стив бы учился на отвали в универе на юриста? Работал бы потом на отца и был самым херовым работником месяца? Харгроув тряхнул золотой гривой. Нехорошо. Нехорошо и неправильно думать, что это он спас Стива, а не Стив – его. Так или иначе, парень может выбрать какой душе его угодно путь. Даже если это путь херового юриста. Стив вернулся, вытирая руки о футболку и сладко зевая, плюхнулся за стол и почесал за ухом. Билли поставил перед ним тарелку с омлетом. Харрингтон расцвел. – Спасибо! – он сунул сразу большой кусок в рот, смешно раздувая щеки и пытаясь остудить. – А, а-а... М-м… Ощень кушна, де ты наущился? Билли наморщил нос и фыркнул, глядя на болтающего с набитым ртом Стива. – Хотел есть и научился. Кстати, когда я ем, я глух и нем, поэтому, ради бога, молчи и ешь. Стив не возражал. Билли даже подумал о том, что тот давно не ел обычной, нормальной еды, а только всякий подножный корм да пиво. В любом случае, Харрингтон выглядел довольным, и Билли это устраивало. Тот тоже положил себе омлет, но не сел, а оперся бедрами на плиту и держал тарелку на весу. На кухне были двое, запах еды, августовское солнце на столе и полу и неозвученный вопрос. Стив поднял голову и (уже нормально, а не с полным ртом горячего омлета) спросил: – Уилл считает, что ты скоро уедешь. Робин тоже. Это так? Билли нахмурился и кивнул. – Так… Что у тебя за план? – Харрингтон опустил глаза и сделал вид, что омлет красивее Билли и от него просто невозможно отвести взгляд. – Просто интересно. – Сначала к морю, – с легкостью начал Билли. – Пока не думал, но надо восстановить документы, устроиться на работу. Например, спасателем. Или инструктором в бассейн. Или автомехаником. Да кем угодно, я многое умею. И фамилию надо другую взять, все никак не придумаю. – О, – Стив поник. – Нужна какая-нибудь красивая и выебистая, а то ты без этого никак. А имя? Имя будешь менять? – Нет, меня мое устраивает. Стив кивнул и затих. Практически бесшумно доел свой завтрак, снова тихо, почти шепотом, поблагодарил Билли и смылся, так что Билли даже не успел его ни о чем спросить. Да Билли, вообще-то, и не собирался. Ну да, уедет, и что? Не торчать же здесь. Восстановится, попросит Стива пригнать ему его машину (хотя она сейчас, возможно, уже в металлоломе – от этой мысли у Харгроува прихватило сердце), отремонтирует её и как-нибудь в ночи скроется по дороге из Хокинса. Навсегда. Только позвонит потом Макс и скажет адрес, чтобы она всегда могла приехать. Сбежать из Хокинса и от Нила. А Харрингтон? А что Харрингтон? Билли помог ему начать готовиться к поступлению в мед. колледж. Не захочет – пусть идет в свой юридический. А Билли сделал все, что мог. Билли понял, что завис, не донеся вилку до рта. Аппетит резко пропал. Харгроув недовольно вздохнул и отставил тарелку – доест потом. Полторы недели прошли незаметно. Стив просыпался, завтракал, уходил на работу, а когда приходил – садился за учебники. Билли? Просыпался чуть раньше Стива, готовил (не дай бог подпустить Стива к готовке – спалит дом), ковырялся в угнанной Стивом со штрафной стоянки Камаро, потом либо читал, либо помогал Стиву с учебой. Стив запрокинул голову, закрыл лицо руками и застонал. – Я никогда это не выучу… – Все ты выучишь, – ворчал Билли. – Если сложно словами, то представь. Стив тяжело вздохнул и принялся с умным видом ощупывать руку, шепча под нос латинские названия. – Да… Так легче, – Стив поднял голову и улыбнулся. – Спасибо, Билли. Теперь Стив очень часто говорил «спасибо», и говорил это так, что Харгроув чувствовал, как внутри становится тепло. Когда он уедет, останется ли это чувство с ним? Билли кивнул, отвернулся, заняв свои руки и глаза чем-то очень интересным. – С химией что? – С химией все хорошо. Даже отлично, – Стив разулыбался и в целом был очень доволен. – Я ее еще в школе понимал, а сейчас взялся за ум, и дело пошло в гору. – Скоро сентябрь. В этом году ты уже опоздал, но в следующем, я уверен, с легкостью поступишь. Только не забрасывай, – Билли оглянулся на Стива. Тот поднялся, неожиданно притихший, подошел немного ближе. – Спасибо. Правда, спасибо, я без тебя бы до сих пор ебался с историей, а ты… Я наконец-то понял, что мне действительно интересно, а ведь это все ты. Билли сделал для Стива намного больше, чем это. Эти полторы недели… были не такими уж спокойными. Да, парни вроде ничего особенного не делали, вот только это днем. Днем смотрели друг на друга, передавали инструменты, учились, а ночью…

***

Билли еще не спал. Читал, сидя на кухне, при свете маленькой тусклой лампы. Посмотреть на него обычного – и не скажешь, что такое ходячее накачанное клише читать-то умеет, но впечатление о Билли может быть обманчиво. В жизни Билли было две страсти: искусство и автомобили. Автомобили тоже были искусством, но все же выносились в отдельную категорию. Стив давно ушел спать, и Билли не думал, что кто-то может ему помешать. Он ошибся. В комнате Стива явно что-то происходило. Сначала тихое копошение и будто… всхлипы? Билли изолировался от шума и продолжил читать. Пока не услышал тихий вскрик. – Стив? – Харгроув поднялся и отложил книгу. – Ты в порядке? Звуки в комнате затихли. Раздался приглушенный голос. – Да, все в порядке. И Билли бы поверил, только успел выйти из кухни и оказаться в дверном проеме комнаты Стива. Он лежал, скинув одеяло на пол и распластавшись по кровати. Лицо было мокрое от слез, волосы всклокочены, глаза закрыты, а руки крепко сжимали шею. Если приглядеться, можно было увидеть ярко-красные царапины на плечах, животе и шее. Стив не шевелился и дышал очень тихо: не заметил, что Билли пришел, старался вести себя тихо. – Эй, тигр, – тихо и мягко сказал Билли, проходя в комнату и пытаясь не испугать парня. Попытки успехом не увенчались – Стив подскочил на кровати и побледнел, не зная, что прикрыть первое: лицо или тело. – Спокойно, – Билли сел на край кровати. – Это я. – А что, если я тут… – последовала череда неразборчивых звуков, которые никак не хотели складываться в слова. Стив наморщил нос и судорожно вдохнул. – Если я тут… т-тут я что-то делаю… – Стив, эй, Стив, посмотри на меня. Билли поймал лицо Стива в ладони и силой удержал, чтобы тот смотрел ему в глаза. – Хорошо. Теперь иди сюда. – К-куда? – не понял Стив, икнув от продолжительной истерики (и сколько он рыдал? Билли было страшно подумать). Харгроув не стал объяснять, а показал, притянув в объятия. – Сиди тихо. Дыши. От Билли вкусно пахло. Запах геля для душа смешивался с деревянным запахом дома, дезодорантом, а если немного повернуть голову и ткнуться носом около мочки уха, можно было почувствовать запах самого Билли. Стив глубоко вдохнул. – Молодец, а теперь выдыхай. Стив честно попытался выдохнуть, но грудь снова свело судорогой. По щеке скатилась слеза. – Тише, все хорошо. Давай так, – Билли попытался отстраниться, но Стив его не отпустил. – Ладно, пусть. Билли протиснул ладонь между своей грудью и грудью Харрингтона. – Чувствуешь? Стив кивнул. – Хорошо, а теперь… – Билли чуть-чуть надавил ладонью на грудь Стива. – Выдыхай. С трудом, но Стив выдохнул. – Ты хорошо справляешься. Давай, теперь вдох. Они еще долго сидели, дыша в унисон, пока Стив не восстановил дыхание. За это время Билли успел оценить ущерб: некоторые царапины уже кровоточили. – Так, сейчас я выйду ненадолго за перекисью и ваткой, хорошо? Стив сжал объятия и помотал головой. – Не капризничай, Стив, надо обработать царапины. Молчание. Билли вздохнул. – Как дитя малое… Тогда пойдем вместе. Билли встал и поднял за собой Стива. У того подрагивали конечности, но держался парень стойко. Придерживая Харрингтона за плечи, Билли добрел с ним до кухни и усадил за стол. – Прости, – прошелестел Стив, отпустив руку Билли. – Все нормально, Стиви. Билли залез в ящик, судорожно пытаясь нащупать нужный пузырек. Вдох, выдох, нельзя беситься. Стив даже не морщился. Билли предельно осторожно обрабатывал царапины и молча дивился, как можно было так расцарапать себя до крови. Иногда он поднимал взгляд на Стива, но тот неотрывно и безэмоционально смотрел куда-то вбок, в пустоту. Билли дотронулся холодными, влажными от пролившейся перекиси руками до живота Харрингтона и тихо попросил: – Выпрямись, пожалуйста. Стив выполнил просьбу не переспрашивая. Билли надеялся, что он просто задумался. Дело было еще хуже, чем Харгроув предполагал – Стив не думал ни о чем. Когда Билли закончил, он еще долго сидел и смотрел на Стива. Почему он это сделал? Почему так жесток с собой? Как ему можно помочь? Насчет своего поведения у Билли вопросов не возникало: сейчас он точно понял, что Стив стал ему дорог. – Вставай, Стиви, нужно отвести тебя обратно, – Билли встал и протянул руку. Стив заторможенно посмотрел на Билли, потом на руку и наконец встал, оперевшись об нее. – Сможешь уснуть? – Билли еще придерживал его, но успокоившийся Стив справлялся и сам. Стив безразлично пожал плечами и, кое-как добравшись до кровати, молча рухнул на нее. Билли молча вышел. Стив понял, что теперь хочет умереть еще сильнее, чем до того, как в эту комнату зашел Харгроув. Когда Билли уедет, Стив заберет веревку из кладовки. Или можно будет прикрепить нож к стене, и… Как? Так, нужно будет приколотить к стене зажим… Нет, зажим слабый. А если длинный гвоздь? А ещё у отца где-то есть пистолет, точно. Да, он так и сделает. А как же колледж? Билли так старается ради него… А долго ли Стив продержится, если его не будет поддерживать Билли? Господи, какой он бесполезный, неспособный к самостоятельности, какой он отвратительный, без отцовских денег ничего из себя не представляющий, бесполезный, бесполезный, никчемный, ненужный, не заслуживающий любви… Билли вошел в комнату со своей подушкой и одеялом. – Двигайся. Стив удивленно моргнул и подвинулся. Билли бросил подушку и забрался на постель. Кровать широкой не была, но вдвоем спать можно. Стив глядел на Билли, растерянный, ждущий подвох. – Чего? С тобой спать пока буду, чтоб ты еще чего не учудил.

***

– Не за что, Стиви, – лицо Билли смягчилось. Стив просиял. Это выражение лица для него равно улыбке. Сказать ему? Нет, не надо. Зачем Билли лишний груз? Харгроув развернулся спиной к Стиву, намереваясь поставить чайник, а Стив беззвучно, одними губами произнес:

«Я люблю тебя».

– Я по дороге с работы зашел в магазин, – уже вслух сказал Харрингтон. – Печенье или вафли? – Печенье, – без раздумий ответил Билли, потянувшись за кружками. – Как твоя машина? – поинтересовался Стив. – Ещё немного и летать будет. – Ох, – Стив пожалел, что спросил. – Это… Это здорово. Как новенькая, наверное. – Осталось только покрасить. Только не в прошлый цвет, – Билли задумался. – В красный. Или в оранжевый. Как думаешь? – В оранжевый, – тихо отозвался Стив. – Значит, в оранжевый. – Все по плану, да? Билли обернулся и увидел, как перекосило лицо Стива. – Я не останусь в Хокинсе. – Конечно, – Стив сделал усилие и придал лицу нормальное выражение. – Конечно, я понимаю. Уже придумал, как достанешь документы? Билли кивнул. Стив повел подбородком, как бы отвечая: «Окей». На этом разговор заглох. Чай пили уже каждый уткнувшись в свою книгу. Стива тошнило от подкатившего к горлу отчаяния.