План Б.

Сколько раз Билли повторял себе: у него не должно быть якоря в этом городе. Он отталкивал от себя сводную сестру, чтобы не привязаться к ней, отца отталкивать даже не нужно было — Билли его ненавидел, друзей заводил только таких, чтобы не жалко оставить. И надо же такому случиться — привязаться к Стиву Харрингтону, к Стиву Харрингтону. Билли пытался прочитать четыре строчки уже полчаса, а думал о сраном Стиве Харрингтоне, который не входил в его план вообще, вот совсем не входил, но сам Стив вошел, не спросив! С другой стороны, Билли мог продумать запасной план, но он больше походил на те навязчивые мечты перед сном, где ты живешь в доме у моря с парнем своей мечты, у вас есть дочь и собака и вы женаты уже пять лет… Мыло-мочало, начинай сначала. Харгроув вздохнул и отложил книгу. Такой план его не устраивал по трем причинам. Во-первых, он не влюблен в Стива Харрингтона. Во-вторых, тот не согласится сорваться с места и ехать с бывшим врагом невесть куда. Ну и, наконец, в-третьих, Билли рассчитывал только на себя. Импровизировать он не любил. Скоро должна была прийти Макс: сейчас она заходила чаще, а их разговоры становились все длиннее. Кажется, отношения с ней начинали налаживаться. Еще не совсем, но уже очень близко, и Макс уже не боялась Билли. «Это хорошо,» — думал он, — «это очень хорошо». Это означало, что у Билли еще есть шанс на семью. Пока он валялся тут целую вечность между бредом и реальностью, он успел многое понять. Например, что лучше бы он умер. Или, что злился он все это время не на ту. Злиться ему нужно было не на Макс, а на мать, которая бросила его, на мачеху, которая была слишком трусливой, чтобы вступиться за пасынка, на отца, в конце концов, на которого он и без того злился, но сам тоже чувствовал вину. Он помнил, какого это — когда тебя любят, потому что теплые воспоминания из детства все еще грели его душу, и за эти недели, которые он провел лежа на диване, умирая от боли и анализируя прожитую жизнь, его прихлопнуло осознанием, что больше-то его никто и не любил. Разве что сейчас, когда Харрингтон возится с ним, а сам Билли хочет как-то его отблагодарить за это — вот это уже похоже на то, что было тогда. Целую вечность назад. Хлопнула дверь, и Билли отложил книгу. — Привет, — улыбнулась Макс и поставила на стол бумажный пакет. — Я принесла тут... к чаю. — Привет. — Билли проследил взглядом за движением руки сестры и поднялся. Ему захотелось улыбнуться в ответ. Не получилось. — Сейчас поставлю чайник. Макс начала трещать обо всем: о друзьях, о прогулках, о своем парне. Билли не перебивал, отвечал на вопросы, даже спрашивал сам. Его Макс почти не расспрашивала, между ними установилось негласное правило: если есть, что рассказать — рассказывай, если не хочешь — молчи. Это было правильнее и удобнее в их заново устанавливающихся отношениях. Билли рассказал, что почти закончил с машиной и хочет перекрасить ее в другой цвет. Сказал, что будет ей писать: вдруг захочет сбежать из паршивого городка. Макс оживилась, даже расцвела. — А твои вещи? — вдруг спросила Макс. — А что с ними? — не понял Билли. — Я не дала Нилу их выкинуть, — Макс опустила взгляд. — Ты же наверняка захочешь их забрать. Билли задумался. — Тогда нужно придумать, как их забрать. Хотя бы одежду, кассеты и журналы. — Я уже все придумала! По частям, скажу, что отдаю их в фонд. Или продаю, — Макс была восторге от своей идеи. — Только будь осторожна, — Билли резко стал очень серьезен. Макс побледнела. — Я попрошу ребят помочь. — Отец может разозлиться, — Харгроув нервно дернул рукой, но постарался успокоиться. — Пусть только попробует, — Макс вздернула подбородок. — Устрою ему веселую жизнь. Билли опустил голову и невесело хмыкнул. Макс могла. Макс вообще что угодно могла, бесстрашная. А он не мог. — Верю. Еще через полчаса Макс засобиралась домой. Стив сегодня ночевал дома — он предупредил заранее. Родители были недовольны, что он все время где-то пропадает. Билли смотрел, как Макс надевает легкую куртку и думал, что она наверняка замерзнет, когда пойдет домой. На улице уже холодно. А Макс всегда очень легко простужалась. Ей же много не надо — легкий сквозняк и все, температура. — Возьми свитер. Макс подняла голову и как-то долго посмотрела на брата. Как будто пыталась что-то в нем разглядеть. — Нельзя, мама спросит, откуда он. — Ничего, скажешь, что взяла у друга в школе. Её не пришлось долго уговаривать: Макс очень шустро влезла в вытянутый свитер, бережно принесенный Стивом для Билли. — Спасибо, Билли! И убежала. Как только хлопнула дверь, Билли лег и закрыл глаза. Он очень хотел её забрать. Он так сильно её любил, что не мог бросить её здесь. Макс бежала через лес так, будто за ней кто-то гнался, а потом… Потом села под дерево и зарыдала. Она всегда была сама по себе. Мама? Ну, это мама. Сначала она оберегала дочь, потом они немного отдалились, что вполне естественно — Макс взрослела и ей хотелось независимости. Но мама никогда не могла вступиться за неё перед мальчишками, которые дергали за волосы. Никогда не объясняла, что люди могут быть мудаками. Никогда не сажала на колени и не позволяла держать руль. Никогда не брала с собой на рок-концерт, не сажала на плечи, чтобы Макс было видно, что там на сцене. Никогда не объясняла математику. Никогда не позволяла играть в свои компьютерные игры, не учила зажимать сразу две клавиши, и потом быстро третью, чтобы сделать удар в полете. Макс рыдала, потому что у неё никогда не было брата. Он был рядом, он жил с ней в одном доме, но его никогда не было. Она почти выросла без него. А теперь он появился. Он появился. И она сделает ради него что угодно. А Билли понял, что его план проваливается с грандиозным треском. Любовь навалилась на него, как тяжелая болезнь, как бетонная плита, как самое лучшее в его жизни. И как то, что разрушит его жизнь. Если он уедет, это его уничтожит. Макс снова возненавидит его. Да, она знает, что он уедет, она даже поможет ему в этом, а потом возненавидит, потому что все равно надеется на другой исход. Какой другой? Какой?! Остаться здесь, жить иждивенцем, ничего не делать и вечно скрываться? Билли тоже хочет жить! Он хочет работать, хочет отдыхать, хочет гулять, смотреть вокруг, ходить в кино, плавать в море, завести собаку, может, завести семью… Но он не может бросить Макс. Можно продолжать держать с ней связь. А потом она закончит школу и переедет к нему. Поступит в колледж и они будут жить как брат и сестра. Как брат, которого никогда не было, и сестра, которой никогда не было. Как два похоронивших свое прошлое человека. Только он готов похоронить свое прошлое. А она нет. У неё друзья, у неё парень, у неё мечты, планы, жизнь… То, чего никогда не было у Билли. У него был только один план. Уехать. Сесть в свою отремонтированную Камаро и гнать с такой скоростью, будто за ним гонятся все копы Америки. А потом остановиться где-нибудь в поле или на берегу моря… где угодно, где ему понравится, выйти из машины и курить, курить, курить, наслаждаясь сво-бо-дой… Он не позволял себе ни дружить, ни любить, ни привязываться, ни жить ради этого плана. Оказывается, так себе была тактика. Если долго запрещать себе жить, рано или поздно захочется умереть. Еще и его странные отношения со Стивом… Господи. Билли встал и принялся нарезать круги по дому. Хотелось так сильно нахуяриться, вот прям в слюни, чтобы даже руку поднять было сложно, чтобы слова не складывались, чтобы не думать. У Хоппера же должна быть заначка? Как помешанный, как героиновый наркоман он залез везде, на все полки, во все шкафы, под половицы, чтобы найти бутылку какого-то пойла. Билли даже не стал вникать, что это. Этого было мало, но он выпьет все до капли и уснет. Выпьет и уснет. Выпьет и… Где-то на середине бутылки Билли поднял голову. Он сидел на кухне, лицом к окну. На кухне горел свет, а за окном уже была темень. Поэтому в окне был Билли. Один Билли с бутылкой непонятного и явно дешевого алкоголя. Он даже не знал, что пил. И даже не понял, как выпил половину. И сейчас поднял голову и увидел себя. Застрявшего между оконными стеклами, распавшегося на несколько плоских и бледных изображений самого себя. Пьяный, растрепанный, потерянный. Может, там еще не так темно, может, получится что-то разглядеть за окном? Ничего. Только он и темнота. Он вдруг понял, что до отвращения сильно похож на отца. Те же глаза. Тот же овал лица. Под глазами круги — точь-в-точь как у отца. И бутылка спиртного. Лучше бы он умер в ту ночь. Только не плакать, только не плакать… А почему нет? Кто ему запретит? Он один в доме. Он один. Он вообще один. Он никому не нужен, на самом деле. Если его не станет, всем будет только легче. Если бы его не было, все были бы счастливы. Как же сильно он ненавидит себя, ха-ха! Всем было бы лучше, да. Все были бы счастливы. И мама была бы счастлива. Он знал наверняка, что она тоже ненавидит себя за то, что бросила его. А если бы его не было, она бы не мучилась. Если бы его не было, она бы ушла от отца намного раньше. Она была хорошая. Она была самая лучшая. Она его любила. Он был ей нужен. Но он был нужен ей меньше, чем свобода. Он никогда не будет тем, кого выбирают. Поэтому он будет сам по себе. Он тоже не хочет никого выбирать. Если Макс дать выбор: уехать с Билли или остаться здесь с друзьями, что она выберет? Очевидно. Его никто никогда не выберет. Телефонный звонок прервал гудящую ненавистью к себе тишину. Билли даже не сразу понял, что звонит телефон. И не сразу нашел телефон. Но нашел. С трудом, спотыкаясь, ругаясь, усилием воли не свалился на пол, а встал и дошел до адской машины, издающей мерзкий скрежет. — Да? – Привет. Это Стив. Это Стив. — А это Билли. — Естественно, блин, я же тебе звоню. Знаю куда. Ты как? — Как я? Я нормально. Я как всегда. Я вообще лучше всех. — Что с тобой? Стив лежал на кровати. На животе лежала книжка из библиотеки. Он теперь все время учился и у него получалось. Он никогда не думал, что медицина — это именно то, что нужно. Без Билли он никогда бы этого не понял. Когда он набирал номер телефона, который Хоппер (слава богу) оставил в доме, он ожидал услышать что угодно, но… не это. Голос Билли был странным. Вроде обычным, но что-то было не так. Не похоже, чтобы что-то случилось, но что-то было не так. — Все нормально. Я же сказал, все шикарно! Мне никто не нужен. Я все могу сам. Я вам только мешаю. — Ты чего? — Стив привстал. — Что случилось? Тебя кто-то нашел? — Меня никто не нашел. Меня никто не найдет. Я, — Билли вдруг засмеялся странным гавкающим смехом. — Я сам-то себя найти не могу. — Что на тебя нашло? Ты что… — Стив осторожно, надеясь, что ошибся, прошептал. — Ты пьяный что ли? — А что? Мне не двенадцать лет, можешь меня не контролировать. Я сам все могу. Я вам всем мешаю. Я не хочу никому мешать. Если бы меня не было, вам было бы лучше. — Прекрати. Ложись спать, я приеду завтра и поговорим. Бесполезно говорить с пьяным. Стив это хорошо знал. А с пьяным Билли он говорил впервые, поэтому не имел ни малейшего понятия, как себя вести. — Не надо. Не надо, Стив. Ты хороший. Мне жаль, что я относился к тебе как к дерьму. Мне очень жаль. Я хотел быть неприкосновенным мудаком без личности. Ты хороший. Ты умный. Ты все сможешь. Спасибо за все. Я тебе только мешаю. Стив молчал. Что ему ответить? Как его успокоить? Как отправить спать? Блин, что делать? — Слушай. Ты мне не мешаешь. Билли начал что-то мямлить, но Стив перебил. — Нет, слушай. Ты — единственная причина, по которой я все еще живу, слышишь? Если бы не ты… Я не знаю. Я к тебе иду с облегчением, а домой — как на казнь. Не знаю, мне с тобой лучше. Да, ты сложный и мы не друзья, но ты мне нужен, слышишь? Я без тебя не могу. Я не знаю, как без тебя. Зачем сказал? Выпалил, что в голову пришло. Блин, блин, как отреагирует Билли? Лишь бы угомонился, наутро не вспомнит. — Почему? — Билли спросил так тихо, что Стив чуть не пропустил вопрос. — Что почему? — Почему я тебе нужен? — Я не знаю. Я правда не знаю. Билли сел на пол, обняв телефонную трубку обеими руками. — Пожалуйста, не оставляй меня. Я никому не нужен, кроме тебя. — Конечно нужен. Ты нужен Макс. — Она никогда меня не выберет. Да, сейчас она относится ко мне лучше. Мы сейчас, представляешь, как брат и сестра. Я даже не знал, что это такое. Она мне рассказывает всякое, я рассказываю, мы разговариваем… Она такая крутая. Боже. Она самая лучшая. Я бы хотел все изменить. Быть для неё лучшим братом. Да просто братом быть. Может, все было бы по-другому. Но она меня никогда не выберет. Между её жизнью, друзьями, своими планами и мной она выберет первое. Я никогда не окажусь у неё в приоритете. Я никогда не в приоритете. — Ты в приоритете у меня. Билли замолчал. Стив дышал в трубку, голос у него дрожал, но он говорил так уверенно, что Билли ему поверил. — Я сейчас приеду. Они оба хотели, чтобы разговор состоялся именно так. И Стив бы приехал. И Стив бы обнял его. Стив бы все рассказал. Стив бы попросил Билли подумать. Стив бы попросил Билли взять его с собой. Но они оба еще не готовы к этому. — Как я? Я нормально. Я как всегда. Я вообще лучше всех. — Что с тобой? — Все хорошо, Стив. Я живой, за один вечер со мной ничего не случится. Спокойной ночи. — Уверен? — Я не твои малолетние дети. Я не натворю апокалипсис, если оставить меня на ночь одного. — Точно не нужно приехать? Нужно. Очень нужно. Пожалуйста, будь рядом. — Нет. Встретимся завтра. — Хорошо. Спокойной ночи. Он бы приехал. Он бы сорвался и приехал. У Билли не должно быть якоря в этом городе.