План Б.

Становилось все холоднее. Стив даже не заметил, как быстро пролетело время и наступила осень. А потом осень сменила зима. И вот он стоит посреди зимы и смотрит, как с неба падают редкие снежинки. Город готовился к Рождеству: все магазины украшены, на домах уже развесили самые немыслимые иллюминации, люди радостно снуют туда-сюда с подарками в руках. Все вокруг такие счастливые… но почему-то Стиву от их счастья было очень больно. Он остановился у витрины музыкального магазина. Если бы они с Билли были вместе, что бы Стив сейчас искал ему в подарок? Кассету? Может, новый проигрыватель? Взгляд Стива упал на гитару. Да, это был бы хороший подарок. Почему-то Стиву казалось, пусть даже он никогда этого не видел и не слышал, но ему думалось, что Билли отлично играет на гитаре. Глупо. Стив зашел в магазин. Это было очень глупо. И по-детски. Он выбрал кассету с последним альбомом Bon Jovi «Slippery When Wet» из-за одной единственной песни. Стиву это казалось уморительным. «Твой первый поцелуй оказался прощальным…». В этом его поступке была какая-то усталая злость и печальная насмешка. Он принес кассету домой, поставил в проигрыватель и перемотал до нужной песни. В ней, на самом деле, не было ничего общего с тем, что чувствовал Стив. Но некоторые строки… Он рассмеялся. Билли бы оценил шутку. An angel's smile is what you sell You promise me heaven Then put me through hell Chains of love, got a hold on me When passion's a prison You can't break free Время никак не лечило. Время никак не лечило. Билли работал с утра до ночи, днем — механиком, ночью — участвовал в гонках. Он всегда любил машины, любил скорость, но сейчас это стало чем-то… другим. Это было похоже на то, как некоторые забываются на дне бутылки. Билли уговаривал себя, что это то, что он любит. Что это еще один способ заработать деньги. Но когда двигатель ревел на пределе, огни города сливались в одну сплошную линию, когда казалось, что еще чуть-чуть — и покрышки лопнут, и он улетит в кювет — в груди было такое же чувство, как когда Билли тушил об себя сигареты. Это было давно, это было очень давно, он так больше не делает, но… возможно, он снова себя обманул. Обманул себя, не в первый раз и, кажется, не в последний. Обманул себя, когда принимал страх за ненависть, когда принимал тоску за злость, когда принимал любовь за отчаяние. Любовь… Громкое слово. Странное. Как будто совершенно неприменимое к такому, как Билли Харгроув. Он был создан для злости, тяжелой работы, бесконечной борьбы, но точно не для любви. Тогда почему она так пытает его сердце? Почему он засыпает и просыпается с мыслью о том, что совершил ошибку тогда, полгода назад? Почему его так тянет в Хокинс, почему он ненавидит себя за то, что не продумал запасной план на случай, если ему все-таки захочется забрать с собой что-то… кого-то с собой? Может ли вообще быть для такого план «Б»? В случае влюбленности разбейте стекло? Время не лечило, но неумолимо шло. Наступила весна. Казалось, все наладилось. Больше почти не хотелось умереть, больше не было истерик по ночам, не было панических атак в самый неподходящий момент, не было той глубокой апатии к жизни. Но иногда он просыпался утром, а щеки были мокрыми от слез. Стив так ни разу и не спросил у Макс о брате. Он уже не тешил себя ложными надеждами о том, что Билли передумает, приедет к его дому на своей оранжевой Камаро и скажет «Я приехал за тобой». Не приедет. Даже если бы хотел, не приехал бы. У него на это свои причины, и это нормально. Все нормально. Стив все понимает. Стив давно простил его. Простил сразу же, как только услышал «Прости меня» тем солнечным летним днем. Билли оставил бесценный подарок перед тем, как ушел, — смысл жизни. Сначала это было просто чем-то, за что можно было зацепиться, но теперь Стив понял ценность этого подарка. Теперь ему действительно хотелось стать реаниматологом, спасать жизни, вытаскивать людей с того света, дарить вторую жизнь — так же, как Билли подарил её Стиву. И как Стив подарил её Билли. Мечта теплилась в сердце, и потихоньку согревала его. Раньше не хотелось просыпаться, а теперь у каждого дня появилась цель. Заработать деньги на колледж. Прочитать еще одну книгу. Выучить то, чего еще не знал. Лето. Документы поданы, вступительные сданы. Оставалось дождаться письма о зачислении. Лето. Душная, темная комната. Билли вернулся после очередной гонки. Вымотанный, несчастный, с пачкой денег за пазухой и дырой в груди, которая почти год как не могла затянуться. Он осторожно коснулся пальцами майки, под которой скрывался ужасный шрам от той самой ночи. Как так вышло, что эта дыра зажила, но в груди пробили новую? Билли подошел к открытому окну и закурил. Дым не хотел лететь в небо и коварно заползал обратно в комнату. Желанной свежести открытое окно не приносило. Билли вздохнул, выкинул окурок и долго следил взглядом за оранжевым огоньком, который падал все ниже и ниже, пока не пропал в духоте переулка. Захотелось проехаться. Не так, как на гонках, не на бешеной скорости — просто, спокойно. Выехать за город, может быть, взять паршивый кофе на заправке, отъехать подальше от города, посмотреть на звезды. И вот уже ключи в руке, кошелек в кармане, рев мотора. Кажется, соседка с первого этажа снова орала что-то по поводу «сраного корыта на колесах» вслед. Билли выехал на большую дорогу. Вот это чувство он так любит, этого ищет в монетизированной скорости по ночам. Дорога, ветер, пролетающие фонари за окном — в этом его покой. Маленькая деструктивная мысль. Это плохая идея. Из этого ничего хорошего не выйдет. Но просто навскидку, сколько времени займет дорога до Хокинса, если ехать без остановок? А сколько времени займет уговорить Стива сесть в машину и уехать в Лос-Анджелес? Письма все не было. Стив волновался, нарезал круги по дому и поминутно выглядывал в окно. Он знал, во сколько приходит почта, но глупая слабая надежда на то, что почтовое отделение сделает для него исключение и пришлет курьера с письмом сразу же, как только оно придет, нервно скреблась глубоко в душе. Мучительно тянулись дни ожидания. Спалось просто отвратительно. А если уснуть удавалось, то снились бесконечные кошмары, в которых весь дом был завален отказами от колледжей, а Стив писал ответные письма с мольбами о том, чтобы его все-таки приняли. В эту ночь было так же. Он проснулся под бешеный стук сердца и долго не мог успокоиться. Что делать, если ему действительно откажут? Наверное, мама расстроится, а отец скажет, что так и знал. Придется либо бросить мечту, либо ехать в другой город, чтобы пойти на курсы там, потому что в Хокинсе он научился всему, чему мог. Только бы приняли… Из мыслей вырвал звук мотора. В этом городе ночью ездят только искатели приключений на задницу, а, насколько известно Стиву, малышня сегодня сидела дома у Уилла под присмотром миссис Байерс и играла в «Подземелья и Драконы». Если бы что-то случилось, он узнал бы об этом первый — как почетный ветеран битвы с монстром из другого измерения. Странно. А если это все-таки тот самый курьер с письмом? Стив выглянул в окно. Надежда не оправдалась, на такой машине почтальон не ездит. Слишком яркая, оранжевая. Прямо как у Билли. Не может быть. Он не помнил, как смог так быстро оказаться на улице. Или ему только показалось, что это было быстро. Это точно его машина. Билли открыл переднюю пассажирскую дверь. Под глазами залегли синяки — он действительно ехал без остановок. Стив медленно подошел к машине и сел рядом с Билли. Может, он все еще не проснулся от кошмара? Или господь смилостивился и послал ему хороший сон? — Привет, — Билли заговорил первым. — Я… Как ты? — Если это сон, пожалуйста, пусть я проснусь сейчас. Я знаю, чем это кончится. Стив смотрел вперед, не моргая. — И чем обычно он кончается? — Тем, что я просыпаюсь в слезах. Он наконец перевел взгляд на Билли. Они не виделись всего год, а он так изменился. Что это за выражение на его лице? Какие синяки под глазами… Какие глаза, какой взгляд. Билли изучал Стива, а Стив — его. Мысли у обоих были одинаковые. Как сильно они изменились и в то же время остались такими же, какими друг друга запомнили. — Хотя знаешь… Такого сна у меня еще не было. В моих снах ты только уезжаешь, но еще никогда не приезжал. Может, это какой-то необычный сон. Я, наверное, перенервничал, вот и снится всякое. Билли не смел прервать. — Я не хочу упускать этот шанс. Вдруг, в этом сне я могу хоть что-то сделать? Может хоть один сон присниться мне так, как мне хочется? — Может, — как заколдованный произнес Билли. — Все, что захочешь… — Тогда я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Это возможно? — по щеке скатилась непрошенная слеза. Стив даже не заметил её. А Билли… Билли не стал больше ждать. Он так резко приблизился к лицу Стива, что тот вздрогнул. Один миг раздумий, но все-таки — поцелуй. Они оба этого ждали, об этом мечтали весь невыносимый бесконечный год друг без друга. Теперь каким бы долгим ни был поцелуй — этого было мало, ничтожно мало по сравнению со всем пережитым. Но Билли старался. Он прижал к себе Стива, вплел пальцы в его волосы на затылке, целовал так нежно и так страстно, как только умел. Когда воздуха перестало хватать, он отстранился для вдоха. Стива било мелкой дрожью. — Это не сон, — выдохнул Билли. — Я действительно здесь. Я так скучал по тебе, прости меня, я идиот. Я думал, так будет лучше, я не понимаю, что взбрело мне в голову. Я так мучился… И так долго не мог решиться приехать. Прости меня, прости… — Зачем? Билли тупо посмотрел на Стива. — Что? — Зачем ты приехал? — ничего не выражающие глаза напротив убивали. — Я… Я приехал за тобой, Стив. Поедешь со мной? Пожалуйста, поехали, это невыносимо. Я был неправ. Я перед тобой так виноват. Ты простишь меня? Что угодно, я сделаю что угодно, чтобы ты согласился, прошу тебя, умоляю, я больше так не могу… — Я давно тебя простил. Почему вдруг закончились все слова? Почему их было так много, пока он подъезжал к дому, но сейчас они все вдруг кончились? Почему Стив так холоден? Разве он не сам попросил его поцеловать? Значит, все еще любит? — Ты меня еще любишь? — Люблю. Билли замолчал. Он не знал, что еще сказать. Почему-то он думал, что уговорить Стива не составит труда. Что он подъедет к дому, Стив прыгнет в его объятия, расплачется, спросит, почему же Билли так долго не приезжал? Как в каком-нибудь романе. И после волшебных слов «Ты поедешь со мной?» схватит сумку с вещами, будто она стояла давно собранная, и прыгнет в машину. Снова скажет, что любит, что скучал, улыбнется… Все вышло не так. — Я полгода просыпался от кошмаров, в слезах и соплях. Я полгода мучился от панических атак и суицидальных мыслей. Я не знаю, каким чудом не вскрылся или не повесился, когда ты уехал. Месяц не выходил из дома. Я купил тебе подарок на Рождество. Я зарылся в книги, работу и подготовку, чтобы не сойти с ума. Я смотрел колледжи в Лос-Анжелесе, хотел поступать туда и найти тебя, но не подал туда ни одной заявки, потому что ты ушел. Ты ушел, потому что не хотел меня видеть, потому что я стал тебе не нужен, и я это понимаю. Все в порядке, Билли. Я почти в порядке. Я понимаю тебя, я простил тебя, я люблю тебя. Я еще никого так не любил, как тебя. Стив смотрел прямо в глаза. Он говорил все это, глядя в глаза Билли, а Билли разрывало от бессилия. Он даже не думал об этом. Все это время он думал только о том, как ему плохо без Стива. И ни секунды не думал о том, как плохо Стиву без него. — Я не спрашивал Макс о тебе. Я боялся, что сорвусь и уеду вслед за тобой. Но ты уехал от меня. Ты попрощался со мной только потому что думал, что я сплю. Я тебя не виню, нет, ни в коем случае. Я просто хочу, чтобы ты больше никогда не спрашивал у меня, люблю ли я тебя. Да, я тебя люблю. Поэтому я не искал тебя. Поэтому просто надеялся, что у тебя без меня все хорошо. Что ты счастлив без меня. Я готов любить тебя хоть с другого конца света, лишь бы ты был счастлив. Ты это заслужил. Господи, какой же он уебок. Билли молча слушал, но каждое слово вонзалось в руки, ноги, живот, спину. Каждое «я тебя люблю» убивало выстрелом в сердце. Какой же он уебок. Какую же ошибку он совершил, когда уехал. — Стив, прости меня… Слова звучали глупо. Билли опоздал с извинениями. Точнее, их вообще не должно было быть. Всего этого не должно было быть. Они должны были лежать на мокрых простынях в темной комнате в дурацком доме на отшибе города ангелов, мучиться от духоты, но все равно целоваться. Вместе. Всего этого не должно было случиться. Это страшная ошибка. Это ошибка Билли. — Пожалуйста, поедем со мной. Я виноват, это все… это все моя вина, Стив. Я не хотел, чтобы ты… Я не хотел… Прости меня, дай мне все исправить. — Я не подавал документы в Калифорнию. Намеренно. Чтобы случайно не встретить тебя, не стать тебе обузой, воплощением плохих воспоминаний. — Ты не плохое воспоминание, Стив. Ты мое лучшее воспоминание. Билли умолял. Он сам не думал, что сможет сказать все эти слова, но они сами вырывались из глотки. Он так сильно нуждался в Стиве, что не мог остановиться. — Я не могу уехать с тобой. Я должен поступить в колледж. Когда… Когда я начал выходить из дома, есть и смотреть людям в глаза, я думал только об одном. Я жил только этим. Я не могу… Понимаешь, не могу бросить это. У меня наконец-то появилось что-то мое. Моя мечта, моя цель. Если я уеду с тобой, я могу не выдержать. Я был совсем пустой. Ты подарил мне эту мечту, спасибо тебе за это. Без нее я был никем, шел на поводу. Я стал собой, когда поднял тебя, истекающего кровью, на руки и как дурной понесся к машине. С тех пор я был собой. Кто знал, что это так паршиво… Стив засмеялся. Смех был похож на кашель или на истерику. Слезы полились с новой силой. — Ну вот, снова я плачу. Это ничего, не переживай. Я хочу поехать с тобой. Господи, я хочу этого больше всего на свете. Но я не могу. Мне кажется, я снова потеряю себя. — Не потеряешь. Ты поступишь в колледж там, я сделаю для тебя все, что хочешь. Я клянусь тебе, я пойду на все ради тебя, — Билли сжал кулаки. — Я… — Знаешь, — прервал Стив. — Ты никогда не говорил, что любишь меня. Даже сейчас. Я знаю, это просто глупые слова, но ты никогда их не говорил. — Я люблю тебя, — прошептал Билли. — Теперь не считается, — усмехнулся Стив. — Так это не работает. Все хорошо, Билли. Я пойду. Стив открыл дверь машины, но замялся. Он принимал правильное решение, но все внутри кричало, что если Билли сейчас еще раз попросит уехать с ним, Стив сдастся. Может, это будет правильным решением? Он так устал бороться с собой. Устал ошибаться. Что, если сейчас он снова ошибается? Что, если это второй шанс, а он его отвергает? Билли молчал. Стив вышел из машины и захлопнул за собой дверь. Билли ударил по рулю, уронил лицо на ладони и закричал. А потом заплакал.