Can girls like other girls?

       Макс вздрагивает от этого вопроса, чувствуя, как её щёки начинают краснеть. Что, если она опять ответит что-то не так, и Одиннадцать не так поймёт её? Это будет просто провал. Самый ужасный провал в жизни старшей. Голубоглазая переводит свой растерянный взгляд на ожидающую ответа подругу. Всё-таки, эта дорога определённо не будет скучной. Рыжая ещё несколько секунд медлит, прежде чем ответить: — Не знаю. Откуда мне вообще знать это? Я, по-твоему, любила девочек? — патлатая недовольно поджимает губы. — Просто я думаю, что т... — начинает говорить Хоппер, но её перебивает Мэйфилд. — Ничего ты не думаешь. Ясно? Закрыли эту тему.        Шатенка кивает, дёргая себя за рукав кофты, потому что ей не по себе. Сейчас она не понимает, почему веснушчатая была с ней так груба. Что такого в этом вопросе? Как будто Айвз разрушила целый город, а не задала безобидный вопрос. Младшая вздыхает, поднимает голову и смотрит на скейтбордистку. «Наверное, надо сменить тему," — решает Дина. — Ты подружилась с Уиллом? — тихо спрашивает Джейн. — Да, подружилась, — Максин раздражённо выдыхает. — А что? Не только ты имеешь право иметь других друзей. — А при чём тут мои друзья? Я общаюсь только с Майком и с тобой. — Ну, с Майком. Какая вообще разница с кем? Всё равно же общаешься. — Общаюсь. А так нельзя что ли? — Одиннадцать с лёгким интересом смотрит на рыжую. — Можно. Ладно, забудь. Тебе не понять.        Младшая хмурится и уже с раздражением смотрит на подругу. Айвз не любила, когда что-то не понимала, особенно, если ей кто-то говорил об этом. Это злило девушку, от чего она сейчас сжимает кулаки так, что пальцы на руках немного белеют, и на руках выступают вены. Шатенка старается подавить свою злость, чтобы не пострадала Мэйфилд. Гнев – это ключ к её силам, ему нельзя поддаваться. Но это чертовски плохо получается, так как такое слышать ещё и от патлатой в сто раз обиднее, чем от кого-либо. Этим Джейн и похожа на своего отца, пуска он ей и неродной. Она кажется спокойной, но зло есть в ней и всегда было. — Почему мне сразу не понять? Если я не учусь в школе, как все, это не значит, что я не смогу понять! — прикрикнула младшая. — Видишь, ты даже сейчас не понимаешь! Тебе не нужна школа, чтобы понять это!        На этом моменте Элэвен почувствовала, как её тормоза слетели, а скорее даже взорвались. Она пронзительно смотрит на Макс, пытаясь сконцентрироваться на ней. Девушка даже ничего не успела понять, как услышала пронзительный крик старшей. «Нет, только не это, — панически проговаривает в мыслях Айвз и видит, как Мэйфилд находится в примерно двух метрах от неё, а из её ноги торчит кусок дерева». Непонятно, откуда он здесь взялся, но сейчас не об думать надо. Дина сделала больно дорогому человеку, из-за чего чувствует себя монстром не хуже, чем все монстры, которые были в Хоукинсе. Она и есть монстр.

***

— То есть она разозлилась на тебя и сделала это?.. Но как ты её разозлила? Она приходила к тебе? — спрашивает Уилл, сидя рядом с Макс у неё дома. Её не стали оставлять в больнице. — Нет, Уилл! Разумеется, она не приходила ко мне! Я не злюсь на неё, потому что, во-первых, я всё равно люблю её. — Я... Эм... Я не думаю, что она... Ну, что она... — Что? — Ну, точнее, что с ней безопасно. Что будет, если вы поссоритесь сильнее? Она же может убить тебя, — неуверенно произнёс Байерс. — Тебя тоже может убить Майк, — грубо ответила Мэйфилд, скрещивая руки на груди. — Не в том смысле... — Слушай, Уилл, я люблю Одиннадцать и мне плевать, что она может меня покалечить или убить. Я никого не любила так, как люблю её! Понимаешь? Я очень дорожу ей и ни в коем случае не хочу обижать! Ты видел, какая она наивная? Ей же может воспользоваться кто угодно! И теперь её могу защищать только я, потому что Майк её бросил! Только недавно я начала понимать, что тогда имел в виду он, когда говорил, что мы пользуемся силами Оди. Он был прав!        Патлатая прокашливается, потому что сказанное было на повышенном тоне. От переизбытка эмоций девушка буквально начала трястись, будто бы её напугало нечто страшное. — Прости... Я просто переживаю, — виновато сказал парень, вставая с места. — Мне уже надо идти, поэтому... Пока?.. — Пока.        Девушка фыркнула, сердито следя за тем, как её друг покидает помещение. Уилл не то чтобы её разозлил, он просто задел её. Как шатен посмел наговаривать на Хоппер такие вещи? Голубоглазая тоже может рассказать интересных вещичек о Майке, но не желает это, потому что уважает выбор старшего. Интересно, как бы повёл себя сам Уильям, будь бы он на месте Макс, а Майк на месте Оди? Сразу бы перестал общаться? Но, как парень сказал ранее – это разные вещи. Возможно, рыжая посоветовала бы пареньку то же, что и он ей.        Макс встаёт с места и подходит к шкафу, открывая его. Оттуда она достаёт маленькую невзрачную коробочку, сразу открывая её. Содержимое заставляет девушку улыбнуться, ведь она полна разных сладостей. Это своего рода тайник, который помогает рыжей справиться с негативными эмоциями. Сладкое всегда помогает, даже если её отец ей не разрешает. Хотя, язык не поворачивается называть его отцом. Даже Билли когда-то сказал, что такой человек не может быть никому отцом. Отчим строгий и злой, а ведь до того, как этот охранник женился на её матери, он казался даже хорошим, по крайней мере, лучше, чем те ухажёры, которые были до него.        Сейчас бы Мэйфилд вернуться к настоящему отцу, к любящему человеку, который поддержит её интересы и вкусы. Безусловно, у патлатой есть любящая мать, но даже сама дочка считает, что её мама скучная. Сьюзан не пускает Максин к своему бывшему мужу, ссылаясь на всякий бред. Идиотская правильность, а, может, гордость. Девчонка прекрасно понимала своего родного отца, он не такой, как все. Нет, не в буквальном смысле, конечно. Он не парится насчёт будущего, не стал скучным работником. Он тот, кем хочет быть голубоглазая. Девочки всегда любят своих пап больше, да? — Максин!        Она слышит требовательный голос Нила и непроизвольно закатывает глаза. Мужчина опять назвал её полным именем, хотя Мэйфилд просила миллионы раз не называть её так. — Иди ужинать!        Последовала команда. Этот идиот заставит её есть, но она не хочет. Почему рыжая вообще должна слушать этого тирана? Но делать нечего, поэтому голубоглазая встаёт с места и направляется на кухню. На её лице всё недовольство мира. Веснушчатая прикусываёт щёку изнутри, стараясь подавить своё раздражение. Макс заходит на кухню и садится за стол, смотря на поставленную перед ней тарелку. «Опять какая-то зелень, — мысленно ворчит Харгроув и вилкой ковыряет листья свежей капусты». — Я, что, корова? — сухо спрашивает она и резким движением отодвигает тарелку от себя.       Девушка чувствует на себе тяжёлый и непонимающий такого поведения взгляд мистера Харгроува, а после видит, как мама встревоженно смотрит на неё, наверное, раз двадцатый вытирая и без того сухую тарелку. — Почему мы едим только эти овощи? А-а-а, — ехидно протягивает Макс. — Потому что он так сказал, — патлатая указывает на отчима, а после смотрит на Сьюзан. — Ты только и делаешь, что слушаешь его! Как он скажет, так и будет! Пусть он подавится этими грёбанными овощами, пока их жрёт, но я не собираюсь есть это дерьмо!        Рыжая видит, как лицо Нила расплывается в дикой ярости, а его кулак сжимает свежую газету, которую только сегодня принёс почтальон. Мужчина уже встаёт с места, как резко садится, громко выдыхая. — Значит так. Я пожалею тебя только из-за твоей ноги, но если ты ещё скажешь своим грязным ртом что-то подобное, то, поверь, тебе будет далеко не сладко, — он делает паузу. — Сегодня ты останешься без ужина. — Да пожалуйста!        Скейтбордистка фыркает и уходит из-за стола, но успокаивает её тот факт, что коробка с конфетами ещё не тронута. Сегодня к ней должен зайти ещё и Лукас, вроде как что-то передать, только вот от кого и что передать - непонятно. Наверное, если Синклер опять пытается вернуть девушку, то она пошлёт его куда подальше. Нет, ну серьёзно. Их отношения уже далеко-далеко в прошлом, а прошлое уже не вернуть.

***

— С чего я вообще должен помогать всему этому? Это как бы Одиннадцать сделала, а я должен быть на побегушках? — возмущается Лукас. — Да тише ты, — шипит Майк, приобнимая Оди и успокаивая её. — Ей и без тебя нехорошо после этого, — брюнет поворачивается к Байерсу. — Уилл, ты точно уверен, что она любит мармелад? — Да, точно.        Началась жуткая суета. Парни продумывали план по примирению Оди и Макс, стараясь учитывать любые мелочи и проколы. Ситуация нестандартная, а, значит, что угодно может пойти не так. Изначально задумывались, чтобы к девушке всё-таки пошла Джейн, но, в связи с последними событиями, её лучше не посылать, а, скорее, начать издалека. Это буквально как начинать все отношения с чистого листа. Главное – не поставить на нём кляксу.        Слышится хлопок двери и чьё-то ворчание, а после шаги по коридору. В комнату заходит Дастин с коробкой шоколадных батончиков «Hershey’s*» — Знал бы, ф'то эти ваши батончики столько стоят, я бы не с'тал их покупать.        Хендерсон кидает коробку со сладким на пол и хмурится, садясь на диван, втесняясь между Лукасом и Майком, на что те недовольно фырчат, так как места не так уж и много, особенно для троих взрослых парней. — И всё же, почему иду именно я, а не Уилл? Я вроде как слышал, что вы хорошо обещаетесь с Макс, — Лукас обращается к Уиллу. — Да? — У нас с ней сегодня был кое-какой разговор. Сразу говорю, личный. — Ой, да ладно, колите'сь вы у'фе, что фстречаетесь, — Дастин улыбается, из-за чего видны его брекеты.        Уилл опускает брови и делает каменное лицо, раздражённо смотря на шепелявого парня и поджимая губы. Очевидно, что подколы в стиле «Ой, вы встречаетесь?», «Да ладно, можете всё рассказать нам, мы знаем, что вы там делаете вдвоём» очень сильно его бесят. — Я, вообще-то, парень Макс, — выдаёт Лукас. — Быф'ший парень Макс, — поправляет его Дастин. — Который даже не знает, какие конфеты любит его бывшая девушка.        Темнокожий рычит и закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — Мы всё, — одновременно говорят Майк и Оди, поворачиваясь к друзьям. — Как? Уже? - Спрашивает Синклер, удивлённо смотря на этих двоих. Брюнет и шатен кивают.        Темнокожий нехотя встаёт с места и берёт коробку с батончиками, после поправляя футболку, прощается с друзьями и выходит из дома. Да, ходит парень довольно-таки быстро, тем более, идти относительно недалеко, так что жаловаться, в принципе, не на что. Придя к нужному месту, он нажимает на кнопочку звонка. Дверь открывает ему, как и ожидалось, Макс. Наверное, к лучшему то, что он не встретился с её отцом. Мужчина не одобрял бывшего парня своей дочери. — И что ты тут забыл?        Спрашивает рыжая, опираясь головой на дверной косяк. Если бы не конфеты, то она была бы рада видеть Лукаса, но вдруг он сейчас вновь попросит стать его девушкой. Ему уж точно она не расскажет, что теперь официально лесбиянка. — Я тут тебе твои любимые шоколадные батончики передать решил, — он улыбнулся, протягивая красиво упакованную коробочку, до верху набитую «Hershey’s». — Это тебе от Оди, она прощения просит. — Подожди, серьёзно?        Большеватые глаза девушки удивлённо распахнулись, пока в них загоралась надежда, а малиновые губы образовали букву «О». "Она не злится на меня? Да? Ну если она передала мне конфеты, то да. Надеюсь," — мысленно рассуждала Мэйфилд, после чего выхватила коробку из рук парня. — Спасибо, Лукас.        На этих словах Максин закрыла дверь прямо перед носом парня. Не такой уж и хороший поступок, но ей нет дела до него и его чувств. Она пулей добежала до комнаты, прикрывая дверь, после чего падает спиной на кровать, поднимая коробку с батончиками вверх и любуясь ей, словно это драгоценность. Её веснушчатые щёки поднимаются от счастливой улыбки. Она опускает коробку и, поджимая к себе колени и прижимая её к груди, мечтательно смотрит в потолок, представляя, как уже завтра девушки снова воссоединятся. — Кто это был?        В комнату заходит мистер Хаугров, строго смотря на девочку, которая тут же испуганно смотрит на приближающегося к ней отчима. — Ну же, отвечай! — скомандовал тот, но, увидев коробку, почти сразу смекнул, что к чему. — Что это? Кто это тебе дал? Ты там с парнями развлекаешься, да? Не рано ли тебе? — он делает паузу, хватая рыжую за запястье. — Значит так, ты наказана, месяц под домашним арестом, поняла? Максимум, слышишь? Максимум кто к тебе может зайти это твоя мать и я, поняла? Никаких друзей, разговоров по телефону. Особенно что-либо с парнями.        На этих словах мужчина выходит из комнаты, пока рот Макс открывается то ли от испуга, то ли от удивления. Какой уже раз она убеждается, что её отчим - мудак, и Билли всегда был прав на его счёт. Такая сволочь просто не может быть отцом для кого-либо. Интересно, когда же до Сьюзан дойдёт, что этот индюк не достоин быть её мужем.