Цвета сигаретного дыма

Небо затянуто тучами, будто вату бросили в лужу и она впитала в себя всю грязную воду, окрашиваясь в серый цвет. Всё вокруг монотонное, унылое и скучное, любой человек сойдёт с ума, находясь в таком месте очень долгое время. Но не я. Медленно бродя домой, мне приходится разглядывать эту картину несчастного художника, который в своих работах изливает всю свою боль. Я бы поставил ему самую низкую оценку за такие мерзкие картины, но никакого художника нет, это лишь плод моего воображения. Хмыкаю своей фантазии и иду дальше, желая побыстрее оказаться дома и спрятаться в своей комнате с пачкой сигарет. Мой путь домой идёт мимо дома соседей, точнее человека, которого я, казалось, ненавижу всю свою жизнь. Или уже не ненавижу? Я в замешательстве. Воспоминания окутывают меня туманом, заставляя забыть последние шаги в пункт назначения: дорожка, входная дверь, лестница, моя комната. Я был в ярости, она застелила мои глаза красной пеленой, почему я не видел, как бил тебя в твоё милое личико, сбивая свои костяшки. Из моего горла доносился рык в перемешку с криком, а с языка слетали все возможные ругательства в твою сторону вместе с: "Я должен был занять первое место, а не ты! Ты — второе место!". Я избивал тебя и кричал на тебя, пока не услышал тихий, осипший голос: — Пр.. Прости меня, — это было очень тихо, но я всё слышал, поэтому отряпнул от тебя. — Прости меня, пожалуйста, — в слезливых карих глазах плескалась горечь и вина: Эдд плакал. — Мой рисунок правда отстой, — Гулд еле говорил, но он пытался делать свою речь выразительной, хоть ему было очень больно говорить из-за разбитой губы. Посмотрев на свои руки, я первый раз в жизни замер, осознавая, какой я монстр. Я избил человека, который сейчас просит у меня прощения. Любой другой задира или враг начал бы бить морду в ответ, но Эдд... Он только извиняется за то, в чём фактически невиновен, потому что тогда учительница сама отдала ему первое место, а он по детской глупости начал говорить, что я второе место. Я запутался. Я теперь не понимаю, кто и в чём виноват. Внутри появилось кипящее чувство непонимания ситуации, своих обид, ненависти и гнева, которые были направлены в сторону Гулда. Эдвард еле встал с земли, держась за места, которые больше всего болели. Он тяжело дышал и пытался удержать равновесие, хоть ему было очень тяжело. Карие глаза снова посмотрели на меня, и я отступил на шаг, увидев в них безмерное раскаяние и вину. — Я это заслужил, — прошептал британец, криво улыбнувшись. И я снова закуриваю. Снова желаю избавиться от нежеланных эмоций и чувств, что заполонили мою грудную клетку. Щелчок зажигалки, маленький огонёк, по привычке взятая между двух пальцев сигарета, — и я делаю затяжку, а затем выдыхаю разноцветный дым. После того случая я начал курить, чтобы избавляться от эмоций таким способом. Это слишком хорошо расслабляет меня и заставляет опустошить голову от лишних мыслей. Я стал намного спокойнее благодаря сигаретам и дыму, выходящего и забирающего из моих лёгких все крики и ругательства. По комнате сейчас летает синий дым — осталось лишь большое количество уныния, которое я всё ещё выдыхаю вместе с дымом. Другие эмоции в дыме исчерпали себя и растворились в свежем воздухе из окна, которое я открыл, чтобы запах курева быстрее выветрился. Ребята знают, что я курю, но они никогда не видели, как я это делаю. Не хочу видеть их ошарашенные лица, когда они увидят не один цвет в дыме, а целую радугу, витающую по всей комнате, будто антипод унылого художника решил украсить моё жилище. Пусть лучше думают, что я избавляюсь лишь от одной-двух эмоций в день, чем видеть все мои настоящие переживания. Проветрив в комнате достаточное время, закрываю окно и направляюсь на кухню, чтобы отрыть в холодильнике что-то съедобное или диетическую колу. Проходя мимо гостиной, слышу спор Марка и Джона насчёт того, какой они сегодня будут смотреть фильм. Я хмыкаю себе под нос, думая, что Кортезу всё равно придётся смотреть то, что захочет Боули, потому что тот умеет делать щенячьи глазки. Я беру из холодильника баночку диетической колы и направляюсь на улицу, желая ещё подышать свежим воздухом. Хочется перед сном надышаться так, чтобы не сдохнуть от удушающего чувства ночью. Мои собственные чувства и эмоции душат меня даже ночью... Ничего и никого не замечая, мне приходит идея посидеть немного на крыльце, попивая напиток. Воплотив свои мысли в жизнь, я начинаю спокойно пить колу и смотреть на закат, который этим вечером почему-то особо прекрасный. Хотя он таким мне кажется только потому, что днём всё было однотонное и серое, а сейчас на горизонте появилась яркая красная точка, окрасившая монотонное небо и тучи в яркие цвета, напоминающие мне чем-то мой дым от сигарет. В этот раз вата вобрала в себя фиолетовый и розовый, которые дополняют друг друга своей загадочностью и нежностью. На небе же разлились банки с синими, оранжевыми и жёлтыми красками, которые так равномерно распределенные по всему небосводу. Я не могу отвести взгляда от этого зрелища, мне не хочется уходить с улицы назад в дом. Есть желание превратится в статую и начать ждать такие закаты вечность. — Сегодня красивый закат, не так ли? — слышится рядом до боли знакомый голос. Мне не нужно поднимать взгляда, чтобы понять, что это Эдд, но я всё равно это делаю и заглядываю в карие глаза, в которых теплится тягучий мёд, что так хорошо виден при лучах заходящего солнца. Пухлый паренёк мнётся некоторое время и, поняв, что я ничего делать не буду, сел рядом, стараясь не притрагиваться ко мне. От меня слышится лишь хмык, и он облегченно выдыхает, расслабляясь. Мы некоторое время просто сидим и молчим, наслаждаясь этим моментом вместе. Вокруг нас будто создался купол с приятной атмосферой, который может лопнуть, как мыльный пузырь, если кто-то из нас заговорит. Я сейчас не чувствую ничего, кроме тёплого и такого странного ощущения в груди, которое разливается по всей груди и даёт мне некое облегченние. На моих губах появляется улыбка, и я краем глаза замечаю, что Гулд тоже улыбается. У него такая милая и светлая улыбка, мне даже захотелось стать каким-то художник, как, например, Леонардо да Винчи, чтобы нарисовать эту улыбку. Через несколько минут Эдвард начинает о чем-то рассказывать, что-то о том, как он сегодня провёл день и что делал. При рассказе парень улыбается и жестикулирует, а я смотрю на него и слушаю, пока солнце продолжает медленно опускаться за горизонт, забирая последние краски вместе со своими лучами. Я не заметил, как купол только окрепнул...