Damaged Goods

Луи казалось, его голова разорвется от этих бешеных пульсаций. Каждая мысль отдавалась стремительной волной в спинном мозге, заставляя жмурить глаза от напряжения. Хотя, возможно это потому, что он ужасно обезвожен: просто ждет, когда, Гарри вернется и, наконец, убьет его. Он потерял счет времени, сидит в одной и той же позе, даже не открывая глаз, а лишь вздрагивая, от сменяющих друг друга кошмаров. Сколько уже прошло дней: один, два, три? Когда Гарри ушел, а главное когда он вернется? Луи уверен, что попросту сходит с ума, воображая длинные тени с вьющимися волосами, скользящие во мраке пустой квартиры и звуки скрипящих половиц позади него. От него самого ужасно пахло, и выглядел он сейчас просто отвратительно. Но ему наплевать, ведь он умрет в течение минуты, стоит только Гарри снова появится здесь. Единственное, чего хотелось, так это напоследок нормально поесть и полежать на кровати, ведь от этих ремней, стянутых вокруг его рук, ранки очень чешутся. А еще шея болит. И глаза болят. Но, несмотря на жуткую усталость, он заставлял себя не засыпать. Он не может позволить Гарри застать себя врасплох. Снова. Но из раза в раз Гарри это без проблем удавалось. Он держал Луи в плену без малого уже полторы недели, но, тем не менее, большую часть времени Луи проводил в одиночестве. Гарри был вынужден оставлять его одного, просто чтобы, как и прежде для поддержания имиджа посещать занятия в школе. Луи старался не думать о том, что Элеонор мертва, ведь еще совсем недавно он с уверенностью мог назвать ее одной из самых жизнелюбивых людей. Он отвлекал себя размышлениями о стоящем напротив комоде, в котором Гарри хранил тонны черной одинаковой одежды. А еще о заброшенном в угол кровати рюкзаке, который он иногда брал с собой. Эта комната буквально светилась чистотой. Луи никогда прежде не доводилось видеть такую опрятность у парней. Его кровать аккуратно застелена, у изголовья разложены точно по возрастанию несколько подушек. Безупречно обставленная кухня с несколькими расписными керамическими кастрюлями и сковородками, свисающими над плитой. Обеденный стол накрыт на две персоны, а серебряные приборы настолько начищены, что когда в них отражались солнечные лучи, Луи непроизвольно жмурился. Вдруг половицы снова заскрипели, Луи попытался обернуться назад и взглянуть на дверь,но...просто, там же никого нет и быть не может, тогда бы он услышал щелчки в замках. Все окна не только закрыты и занавешены плотными шторами, но одно из них даже было заколочены двумя досками. Там точно никого нет. Но это не остановило его, и он подпрыгнул на стуле, тихонько заскулив от резкой боли в руках, едва увидев тень, напоминающую ему чью-то голову. Он несколько раз моргнул и замер, плотно зажмурив глаза. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох Там точно никого нет. Он вдруг подумал, что за окном, наверное, ярко светит солнце и стоит довольно погожий день. Не спать, главное не спать. Гарри обязательно вернется, и перережет ему горло во сне. Так что не спать главное не спать. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох Никто так и не появился. Луи по-прежнему был один, и вполне мог немного подремать, хотя бы для того, чтобы вновь держать голову ровно. И он бы обязательно проснулся еще до того, как вернется Гарри. Он бы услышал. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох А вдруг он все же здесь не один? Вдруг Гарри снова крадется в своей излюбленной позе, как он это делал раньше? Поэтому он подождет. У него еще будет время поспать, а пока что он обязан быть на чеку, сидеть на привязи, как дрессированное домашнее животное, ждущее своего хозяина. У него будет время поспать, когда он умрет. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох Здесь снова стало слишком тихо. Луи хотелось говорить, хотелось выиграть для себя еще немного времени. Может день, или два, а вдруг к этому моменту его найдут и спасут? Может, Гарри все же не станет убивать его спящим? Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох Просто Луи так устал… Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох -Луи,…-сквозь плотный туман позвал его чей-то голос, - Луи, иди сюда, малыш. Он дома. В безопасности. Укутан в свое пуховое одеяло, словно в кокон, и пьет домашний мятный чай. Он младше, чем есть на самом деле, и он в полном порядке. Разве с ним может что-то случиться? -Луи, - голос становится более отчетливым, но ему все еще тяжело разобрать, кому именно он принадлежит. Тот, кто звал его, будто находился за несколькими железными дверями. Возможно, это была мама, и она звала его спуститься к столу на завтрак. А может, это Лотти старается испугать его. Она недавно посмотрела фильм ужасов, и теперь пытается изобразить тех самых монстров, от которых еще недавно сама вопила. Ему очень холодно. Он накрывается с головой и плотнее прижимается к одеялу, создавая беспросветный мрак, но согреться все равно не получается. Пальцы на ногах поджались, когда голос вновь позвал его. Он решил все же выбраться и посмотреть, кто такой настойчивый. Поэтому он приподнялся и натянул одеяло до самых ушей. Когда он опустил ноги, пальцев коснулся ледяной паркет. Когда он подошел к двери, пальцев рук коснулась ледяная ручка. Но Луи все равно. Он лишь очень хотел забежать в ванную и стащить пару носков, а потом все же выяснить что от него нужно. Он спустился вниз в мрачный коридор, где единственным светом служили редкие световые блики, проникающие сквозь занавески. Это было странно, потому что он не помнил этих занавесок. Его мама всегда была против того, чтобы закрывать окна. Ей нравилось солнечное тепло, нагревающее половицы. Раньше Луи считал вкусы своей матери бредовыми, но теперь, когда пальцы буквально сводит от соприкосновения с паркетом, он понимает ее как никто другой. Тем временем голос стих, и в легком утреннем воздухе перестало слышаться напевом его имя. Видимо, кто-то перестал в нем нуждаться. В доме вновь стало подозрительно тихо, и больше всего Луи хотелось сейчас создать вокруг хотя бы искусственный шум, но внутреннее чувство подсказывало ему, что это плохая идея. На столе вкусно пахла яичница, а рядом в чашке дымился ароматный чай, и Луи не мог не улыбнуться, время для завтрака, в конце концов. Но стоило ему сесть за стол, как в глаза бросился свежий иней, покрывающий плотный слоем его чашку, желток остыл и высох, а на лежавших рядом тостах масло замерзло и стало похоже на ледышку. Дыхание снова перехватило, и Луи неуверенно оглянулся по сторонам. -Мам? – позвал он, но, как и прежде там никого не было. Куда все ушли так рано? Неужели он действительно один? Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз такое было. Но вдруг за спиной послышались тяжелые шаги, которые точно не принадлежали его матери. Луи попытался повернуться, сидя на стуле, но с ужасом понял, что не может помочь себе руками, они примерзли к столу. Кожа молниеносно синеет и покрывается коркой льда, заставляя держать позвоночник ровно и вжиматься в спинку стула. Но чем ближе становились шаги, тем отчетливее Луи понимал, кому они принадлежат. -О, здорово, ты, наконец, проснулся, - голос Гарри был приглушенным и ровным, но даже так он отдавался в ушах Луи оглушительным звоном. Изо всех сил он мотал головой, пытаясь избавить себя от шума, но тщетно, - Я решил приготовить тебе завтрак. Луи ошеломленно уставился сначала на еду, а затем на Гарри. На Гарри с его милыми шоколадными кудряшками и оживленными изумрудными глазами. На Гарри, чье сердце было таким же холодным, как самая морозная зима в Англии. Перед ним Гарри, ведущий борьбу со своей истинной сущностью, которую он пытается похоронить заживо. Но вспоминая, с каким воодушевлением он оставлял порезы на его груди, Луи понимает, что ему это почти удалось. Гарри обошел его со спины и выдвинул для себя соседний стул. Он провел рукой по своим сальным кудрям и широко улыбнулся, от чего на его щеках появились ямочки, придавая лицу совершенно ангельскую нотку. Луи смотрел на него и поражался этой поистине детской невинности, а ведь через несколько лет он, возможно, станет прототипом героя для фильма ужасов, о нем буду писать книги и снимать сюжеты для криминальных телешоу. Он точно станет любимчиком миллионов, ведь еще ни один серийный убийца не был таким очаровательным. -Кушай, малыш, - попросил Гарри. И в его голосе не было ни единого намека на привычную злобу и презрение, с которым обычно он разговаривал. Старший парень отчаянно пытался высвободиться из оков, вытягивая и выкручивая руки во все стороны. Гарри смерил его любопытным взглядом, а затем наклонился вперед и предупредил. -Все остынет, если ты не поторопишься. Что-то было не так, словно одного паззла не хватало. Неужели Гарри не чувствует этот жуткий мороз? Сделав последний рывок, Луи с терском смог высвободить одну руку, но с нее все равно не удавалось скинуть ледяные черепки. Он сжал в руке вилку и отломив кусочек, поднес яичницу ко рту. Чрезмерная соль и жаркий холод обжигали рот, но даже, несмотря на это, он продолжал усиленно жевать и заглатывать. Ему просто хотелось порадовать Гарри, хоть он и не понимал зачем. -Тебе нравится? – вдруг спросил Гарри, и Луи кивнул в ответ. И лицо кудрявого озарила довольная улыбка. Он резко встал со своего стула и подлетел к Луи, крепко обнимая его за плечи. Он был теплым. Его руки дарили Луи такой необходимый сейчас жар. Под ногами вдруг стало мокро, Луи опустил глаза и увидел под собой лужицу. Лед начинал таять. Прикосновения Гарри согревали его изнутри, дарили то, что он так жаждал все это время. А легкий поцелуй в висок заставил Луи счастливо зажмуриться. Он продолжал улыбаться, ощущая неплотное нажатие ножа вдоль по горлу, а Гарри медленно шевелил мягкими губами, прижимаясь к его мочке. -Я никогда тебя не отпущу. И нож плавно рассек оттаявшую кожу. Он вскрикнул и резко распахнул глаза, морщась от крупных капель пота, выступивших на лбу. И вдруг он понял, что лежит. Но как ему удалось это? Он помнил, что сидел и ждал Гарри, не спуская глаз с двери. Луи привстал и попытался сесть. Сейчас так необычно чувствовать свободу, способность двигаться. Это вселяло надежду, и определенно было хорошим знаком. Дверь из ванной отворилась, и оттуда вышел мокрый Гарри, с его волос стекала вода, а сам он выглядел настолько сосредоточенно и отрешенно, что скорее всего не замечал, с каким изумлением смотрит на него его же пленник. Они молчали. Гарри длинными шагами пересекал комнату взад-вперед, крепко сжимая в руке какой-то предмет. Когда он подошел к своему рюкзаку и приподнял его над собой, из руки выпал небольшой фрагмент цепочки и кулончик в виде самолетика. Луи внимательно следил за тем, как Гарри бережно открывает рюкзак и кладет туда маленькое колечко, которое точно не налезло бы ему на палец, а затем напротив, вытаскивает оттуда какой-то журнал, и ставит его на книжную полку. По коже пробежали мурашки, все это точно принадлежало не Гарри. Но Луи совсем не хотелось знать, откуда они у него, скольких человек он убил за эти вещи. И словно прочитав его последние мысли, Гарри, наконец, заговорил. -Это мое. Захотелось принести что-нибудь обратно домой. Луи было достаточно и этого. Правда это или нет, не имеет значения, странно, что Гарри вообще решил с ним заговорить. Но даже такое объяснение подействовало на него успокаивающе, просто теперь он знал, что все эти вещи не память об умершем человеке. Может быть, Гарри начинает понимать, что он что-то делает неправильно. И в эту секунду Гарри опять взглянул на Луи. Но его глаза, они…оставались такими же холодными, как и прежде. Он вновь пересек комнату и в одно мгновение оказался рядом с Луи, прожигая его хищным взглядом. -Должно быть, ты очень утомился сегодня, Луи. Поэтому, когда я нашел тебя спящим, я решил дать тебе возможность отдохнуть. Но теперь пора вставать. Ну же, ради меня? Луи попытался отодвинуться в сторону, как можно дальше от него. Но сразу же почувствовал режущую боль внизу. Его руки были свободны, а вот ноги,…его лодыжку удерживает стальная цепь. И он зафиксирован точно по центру матраца. Он практически парализован. И идея быть неподвижным лежа под Гарри отдавалась в сердце новой волной страха. И снова Гарри будто уловил его мысли, и с омерзительной улыбкой протянул. -Кассир в магазине был уверен, что мы с моей девушкой собираемся повеселиться сегодня. И с этими словами он ухватился рукой за цепь и с силой потянул на себя. Ногу Луи прожгла адская боль, и он закусил и без того израненные губы, просто чтобы не закричать. -Черт, и почему у них такое высококачественное оборудование? Они порядком облегчают мне жизнь. Гарри медленно наклонился над ним, и Луи широко распахнул глаза, вспоминая их прошлый раз, ту ночь, когда он был похищен. Все было идентично. Холодные капли продолжали стекать с волос и падать на его обнаженную грудь, и Луи вдруг стало интересно, что Гарри сделал с его рубашкой. Двигаясь еще ближе, Гарри буквально загнал его в угол, пожирая своими безумными глазами. Сейчас, когда его лицо обрамляли влажные волосы, он выглядел намного моложе. Как ребенок. И от этого Луи становилось досаднее вдвойне. Как такой очаровательный парень может быть настолько опасен? Он, как две стороны одной монеты, внешне безобидный, даже невинный мальчик, с темной пропастью внутри, засасывающей в себя остатки всего хорошего в нем. -Смотри, что у меня для тебя есть, - Гарри поднял с пола газету и открыл первую страницу, - Видишь себя рядом с фотографией Элеонор? – он широко улыбался, а Луи недоуменно рассматривал страницу, - Они уверены, что именно ты прикончил ее. А знаешь почему? Потому, что убита она была на улице и не своим ножом, а главное очищена она небрежно. Вот не задача, они нашли кусок твоей рубашки рядом с ней,…плохой вышел из тебя подражатель, а, Лу? Луи не мог поверить. Он не хотел верить. Он не мог заставить себя верить. Друзья обязательно заступятся за него. Лиам и Найл, а главное Зейн скажут, что он был с ними, что он сам жертва. -Твой идеальный мир рушится, - пробормотал Гарри, вплотную прижавшись к нему. Его дыхание мятное, - Твоя идеальная жизнь, добрые друзья и счастливая любящая семья. Все это исчезло, развалилось! Твоя жизнь разрушена. Луи знал, что не стоит. Он не хотел задавать вопросы, но еще больше он не хотел получать на эти вопросы ответы. Гарри непредсказуем, более того он безумен и невероятно опасен. Одно неверное слово и вытащив из кармана нож, он покончит с ним за секунду. Но эта его дурацкая черта называющаяся любопытством все же берет верх. -Но…почему? И…Гарри кинулся вперед и впился в рот Луи, кусая его так сильно, что брызги теплой крови коснулись его собственного языка. В этом поцелуе не было ни любви, ни нежности. Грубость. Каких-то несколько секунд, но Луи отчаянно вырывался, настолько, насколько мог. Так не должно быть. Он сейчас должен быть дома. Должен быть со своими друзьями. Но он здесь, находится на волоске от собственной смерти, и целуется с тем, кто хочет его убить. Гарри отстранился также быстро, как и прильнул. Он медленно вытирал, а скорее размазывал по рту кровь, но не свою, кровь Луи, а затем ухмыльнувшись, произнес. -Мамочка и папочка, должно быть, всегда поддерживали тебя? Бьюсь об заклад, они плакали от счастья и крепко обнимали тебя, когда узнали, что их сын гей? Бьюсь об заклад, они постарались дать тебе все то, в чем ты так нуждался? – Гарри вновь наклонился, прижимая Луи лопатками к стене, - Но они ни за что не будут любить убийцу. Я, Луи, все что у тебя осталось. Луи пытался отвернуться, пытался сфокусироваться на чем-то другом: ноутбук, разбросанные кольца, браслеты. Нельзя поддаваться, нельзя верить его словам, нельзя снова проигрывать, но…газеты не лгут. Ведь он действительно исчез, а ровно через день его соседку нашли мертвой. К тому же прежде он проявлял большой интерес к череде тех странных убийств. Все знали, что он умен. Да, и к тому же, если бы сам Луи прочитал эту статью, он бы поверил каждому написанному там слову. Гарри снова заговорил только тогда, когда отпустил руки Луи и встал с кровати. -Ты прекрасно знаешь, что я люблю, и буду делать тебе больно снова и снова. Это не новость. Поэтому ты должен понимать, Луи, я – твоя единственная надежда на всем белом свете. Он шагнул в сторону кухни и открыл холодильник. Обеденное время. Он обернулся и через плечо посмотрел на Луи, растягивая губы в одной из своих мертвых улыбок. Не было ни злобы, ни счастья. Если Луи всегда словно открытая книга, то Гарри – бетонная стена. Никогда нельзя до конца понять, что он на самом деле чувствует. -Если они меня никогда не поймают, твое имя никогда не будет очищено. А Луи так и продолжал бороться с желанием закричать.