Damaged Goods

Забавно, настолько, что хочется смеяться в голос. Луи счастлив, действительно счастлив, что, наконец, может положить голову на мягкую подушку, а не до скрежета в костях держать ее на весу, сидя на жестком стуле. Засыпать страшно, особенно следя за какими-то манипуляциями Гарри, стоящего на кухне, но он ничего не мог с собой поделать. Искушение слишком велико, и он вновь падает на расписанные подушки и прикрывает глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Луи устал, и Гарри очень доволен этим. Он стоит и смотрит, как равномерно вздымается его грудь, и подрагивают уставшие глаза. Чем безопаснее он себя чувствует, тем лучше. Значит, это станет для него еще большим сюрпризом, когда Гарри, наконец, решится убить его. Больше нет смысла продолжать удерживать его живым. Да и тогда не было никаких весомых причин, только разве что его гребаное любопытство и самоуверенность. И если бы он так истошно не кричал, Гарри бы продержал его здесь еще немного. Наверное, это было единственным объяснением, почему Гарри не только позволяет ему жить так долго, но еще и самостоятельно заботится о нем. Но, ведь нельзя забывать и об убийстве Элеонор. Оно повешено на плечи Луи, и если он когда-нибудь снова выйдет в реальный мир ( только если сам Гарри будет пойман, а он никогда не будет пойман), то полиция его сразу же арестует. Он – идеальная мишень для этих неудачников, милый сосед напротив никому никогда не причинявший зла, но в один прекрасный момент, слетевший с катушек. Так что да, в его же интересах задержаться в доме у Гарри как можно дольше. Чем дольше полиция будет прочесывать, места, где, по их мнению, мог прятаться Луи, тем больше времени будет у Гарри на новые убийства. Он решил действовать по той же схеме: он будет оставлять следы в кроссовках Луи, использовать свои ножи и «забывать» клоки одежды на местах преступления. Так он введет полицию в тупик, заставив поверить, что у него действительно появился подражатель. Теперь он может убивать двоих за ночь: первого самостоятельно, второго как свой заложник. Ох, он даже мог попробовать поэкспериментировать в способах! Но все же, какая выгода от этого? Честно говоря, иногда Гарри и сам затруднялся ответить на этот вопрос. Нет, он, конечно, знал, кого и главное, почему нужно убивать, но…в целом никакого достойного объяснения он придумать не мог, разве что ему нравилось слышать их стоны. Он продолжал во всем винить родителей. Он всегда жил в тени своей гребаной умницы-сестры, прослыл белой вороной, не дополучил должной заботы, ласки, воспитания. Однажды, когда ему исполнилось пять, он признался маме, что ему больше нравятся мальчики, нежели девочки, и с этого момента он стал чем-то вроде бракованного товара, отправленного на переработку. Запугивания и издевательства – именно эти два термина стали для Гарри проводниками по жизни. Ну, так, и какая все же выгода от этого? Месть? Попытка доказать, что он умнее, ловчее, изворотливее? Хотя, к чему объяснения? Гарри просто делал то, что он хотел делать. Это его жизнь, его свобода, и только он вправе распоряжаться ею так, как сам того хочет. Когда он был помладше, особое удовольствие ему приносили поджоги: одежда, обувь, ценные бумаги его родителей или шерсть бездомных животных на улице. Только так он испытывал хоть какие-то эмоции, только так мог показать им, что он умнее, что он их победил. И тут Гарри вдруг снова вспомнил о Луи, мирно посапывающем в нескольких метрах от него. Его дыхание равномерно и глаза прикрыты, будто он не спит, а просто дремлет. Он выглядел таким расслабленным, таким умиротворенным и спокойным во сне, но стоит ему проснуться, он резко начнет дергаться, бегать испуганными глазами по помещению, в сотый раз подавлять в себе тысячи вопросов, и главный: почему Гарри продолжает его мучить, почему просто не убьет? Он был другим. Все те, кого Гарри когда-то убил, считали себя невероятно особыми и значимыми людьми, словно нет ничего важнее сохранения их жизни. Они почему-то были уверены, что чем громче будут орать, чем пафоснее придумывать себе и ему оправдания, то он непременно отпустит их, словно они для него что-то значат. Но Луи,…Гарри с первого дня понял, что этот парень не наполнен этими глупыми фантазиями о своей незаменимости. Луи понимал, что он всего лишь очередное поле для галочки в его списке. А вся его жизнь, все слова и поступки не имели даже малейшей ценности. Так зачем растрачивать понапрасну последние силы? Возможно, именно поэтому он настолько заинтересовал Гарри, что тот продолжает оттягивать дату его смерти. Но, это не значит, что время не придет. В мечтах Гарри продолжал представлять, как нож распарывает его гладкую кожу и все вокруг окрашивается алым. Даже, несмотря на то, какую покорность и терпение проявлял его пленник, он не при каких обстоятельствах не собирался дарить ему жизнь. И неважно, сколько уже вытерпел Луи. Неважно, сколько раз он, стискивая зубы, заставлял себя молчать. Он будет сломан. И когда Гарри добьется этого, он вытащит из комода свои перчатки и нож. Вот только главной проблемой стало время. Чем дольше Луи находится здесь, тем меньше Гарри хочется его убивать. Конечно, раньше он веселил себя этими испуганными расширенными серыми зрачками и наигранным внешним спокойствием, с которым Луи пытался побороть все то дерьмо, которое творил Гарри. Луи был игрой. Самой сложной игрой, в которую когда-либо приходилось играть Гарри. Но он все также полон решимости победить даже, несмотря на изъяны в плане. Луи попытался немного перевернуться, и цепи вокруг его лодыжки легонько зазвенели. Гарри улыбнулся, отставляя тарелку с обедом подальше. Внезапно он потерял аппетит. Ногами почти не касаясь паркета, он словно парил к кровати, ложась рядом и обхватывая Луи за талию. Он надеялся, этого будет достаточно, чтобы испугать его и услышать хотя бы сиплый писк. Он надеялся прочитать на его лице настоящий шок от испытанного. У самого Гарри вновь началась бессонница, но по совершенно непонятным ему причинам. Он забыл о новом ужасающем графике жизни Луи, а тот даже не шелохнулся от прикосновений. Луи провел без сна слишком много времени, поэтому сейчас он спит так крепко, что Гарри еще придется постараться разбудить его. Разочарованно засопев, он выбрался из-под одеяла и направился обратно в кухню. Уже поздно и ему скучно. С одной стороны, было бы неплохо пойти на поиски еще одного придурка, считающего себя особенным. Недолго думая, он направился к комоду. Кем ему сегодня быть? Собой? Подражателем? Но «Луи» совсем недавно убил Элеонор, и по идее, чтобы не вызвать излишнее подозрение должен пройти довольно большой промежуток времени. К тому же, чтобы избежать нелепых не состыковок, Гарри должен внимательнее разработать стратегию по «Луи». Это кропотливо, но стоит того, ведь гораздо проще всю свою вину свалить на «фаната». Холодный воздух коснулся кожи, но Гарри не обращал внимания. Он брел по улице с опущенной головой, грея замерзшие руки в карманах. Сегодня, на удивление, полно людей, и единственное чего сейчас хочется – согреться, там то он и найдет себе игрушку на ночь. Он хотел пойти в клуб, но потом вспомнил про свой рюкзак, вызывающий слишком много ненужных вопросов. И тогда он решил подыскать небольшой магазинчик, где вдобавок сможет купить себе что-нибудь горячительное. Окончательный выбор пал на место, где он приметил Луи, тем более, оставалось пройти всего пару кварталов. Вот только,…там же всегда тусуются одни студенты. Гарри не мог позволить убивать такое количество людей, схожих не только по возрасту, но и по роду деятельности. Эти общие черты незамедлительно прояснят картину. Нет, нужно что-то новенькое. Нужен кто-то, кому незачем жить, тот, кто долго просить не станет. Ну, и куда свернуть? В открытый клуб, где торгуют дешевой выпивкой и несвежей едой? Он быстро пересекал улицу за улицей, пока не почувствовал под ногами вибрации тяжелых басов, а виднеющиеся яркие огни уже резали глаза. Этот бар был чуть меньше тех, в которых он бывал раньше, а еще он более дорогой. Но вдруг ему в глаза бросилось что-то темное, оторвавшееся от мусорных баков и надвигающееся прямо на него . Их был несколько, но смелый нашелся только один, сгорбившись, подползая вплотную к Гарри. Из-под завесы из жирных волос виднелось лицо измазанное грязью и копотью. Судя по когда-то хорошему, а сейчас ободранному и заляпанному платью, это женщина. Ее ноги босые, и это омерзительное зрелище. Гарри боролся с собой, чтобы не сгримасничать. -Есть мелочь? – тихо спросила она, вытянув руку вперед. Гарри заметил странные отметины на ее коже. О, привет, новая жертва. Почему такие, как она, думают, что заслуживают сострадания? Ведь она уверена, что ей дадут деньги по первому щелчку. Она уверена, что заработает их, просто подойдя и начав клянчить. Она собирается потратить заработанные его родителями, нет, заработанные им деньги на очередную дозу. Она слишком самодовольна и эгоистична, раз считает, что может тратить его время. Кажется, она заметила смятение и наклонилась почти вплотную, оставив Гарри совсем мало места для движения. От нее несло дымом дешевых сигарет и грязью. -Пожалуйста, я сделаю все, что вы,…прошу вас, у меня младший брат и родители, им нужно это. Это жалкое паршивое существо думает, что он сделает это ради нее. Она прикрывается семьей, которая любит ее, чего у Гарри никогда не было, но они оба знают, что на самом деле ее не существует, этой семьи. Она пытается обмануть его, вообразив себя умнее и хитрее, чем он сам. Гарри схватил ее за руку, буквально заставляя себя прикасаться к ее коже и ровно дышать этими ужасающими запахами вокруг. -Пошли, я знаю одно местечко, - прошептал он, дергая и заставляя ее двигаться за собой. Она захохотала: и это было ужасно. Они шли по улице, приближаясь к общественным туалетам. Эта женщина действительно не понимала, что происходит, ровно до той секунды, когда Гарри запер дверь изнутри. -Оу, - напевала она, медленно стягивая платье с плеч, - Наверное, мамочка и папочка не одобрят твою сегодняшнюю компанию? Гарри нарочито громко засмеялся, отвлекая ее и незаметно проскальзывая в карман пальто, чтобы надеть перчатки. -Ты даже не представляешь насколько. Ее кожа была на удивление мягкой и гладкой, так что нож без труда распорол ее под оглушительные крики хриплого голоса, тяжелой музыкой отливающегося в ушах, точно под его сегодняшнее настроение. Но только сейчас Гарри не испытывал тех же чувств, как и прежде: словно каждое убийство – выполненный долг. Он не испытывал гордость, глядя на бассейн из ее крови под ногами, или на то, как она корчится от боли. Это не выигрыш. Это даже не игра. Она предложила ему любой наркотик бесплатно. Она предложила ему себя бесплатно. Господи, она даже предложила ему деньги за свою жизнь. Но это не игра, черт бы ее побрал! Эта дрянь даже не сопротивляется, и Гарри кажется, будто на него смотрят голубые глаза и над одним из них выгибается бровь, а тонкие губы вытягиваются в кривоватой улыбке. Потому что перед ним Луи. Ее крики ничтожны, он хотел большего, хотел тихих всхлипов и стонов, к которым он так привык за эту неделю. -Ну, и что дальше, Гарри? Что в ней особенного? Любой бы мог пришить ее. Стиснув зубы, Гарри вводит лезвие глубже и чувствует, как она задыхается под ним. -П-пожалуйста, - ее голос, словно наждачная бумага. – Н-надо. Она не заменит меня, и ты это знаешь. Пока я не умру, ты не обретешь покой. Ее рука последний раз дернулась и, застыв в воздухе, опала вниз. Гарри наблюдал, как жизнь покидает ее, обесцвечивая прежде черные зрачки. Почему он не убил ее так же, как и всех остальных? Без задней мысли? Почему этому Луи, словно вирусу, удалось заразить его? Где былое удовлетворение? Где впечатляющий успех? Почему вместо того, чтобы чувствовать себя окрылено, он ощущает еще большую, чем прежде пустоту? Она не он. Ее ор - не его тихие вскрики. Ее мерзкие волосы -не его аккуратно спадающие пряди. Она далась ему слишком легко, превратила весь процесс в рутину. Пришло время сделать уборку, и Гарри действовал рвано и агрессивно. Это не должно было случиться. Просто не должно. С кем угодно, но только не с ним. Еще одна проблема. Он слишком долго держал его возле себя. Поэтому он и привязался к Луи. Вот в чем проблема. Но выход из нее очень прост. Он сделает это сегодня же. А как именно, обдумает по дороге домой. И тогда Луи перестанет быть проблемой. Он вообще перестанет быть. Он закончил очистку, и, распахнув окошко, выбрался через него, воображая, какой приятный сюрприз персонал клуба обнаружит завтра утром. Идти недалеко. Одежда сожжена. Нож вымыт и спрятан вглубь рюкзака. Он ему не понадобится в ближайшее время. Дома гораздо больше всяких интересных вещиц. Есть из чего выбрать. И он сделал свой выбор. Зайдя домой, он сразу же направился на кухню, доставая из ящика нож с самым тонким лезвием. Затем он развернулся и двинулся в сторону кровати, туда, где продолжал глубоко посапывать Луи, даже не подозревая, как ему сейчас будет больно. Гарри дрожал. Его руки дрожали. На самом деле он дрожал всем телом. Он пытался успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи. Он досчитал до ста. И так три раза. Но в итоге так и не оставил ни одного пореза на этой бледной коже. Что он натворил? Что происходит с ним? Нож выпал из его рук, а в глазах стоял неподдельный страх, нет, скорее ужас. Когда он стал таким слабым? Когда опустился так низко? В его плане нет места тревоге, а тем более страху. Не должно было быть. Но, так или иначе, его рвет на куски от осознания – он не может. Он не может вспороть его. Он не может причинить ему еще больше боли. Кому угодно, но только не Луи. Он отступил на шаг назад, медленно осознавая, что больше никогда не сможет получать былое наслаждения от убийств. Больше не будет старого чувства гордости. И ничто не оживит его вновь, пока Луи не умрет. Даже если он убьет какого-нибудь похожего мальчика. Это не имеет значение. И впервые за многие годы, Гарри побрел в один из свободных углов своей крохотной квартирки, рухнул на пол, и свернувшись клубочком, залился слезами.