Damaged Goods

Сонной негой были окутаны его последние часы. А когда Луи проснулся, он вдруг точно понял, что Гарри хоть и ушел не так давно, но, будто, уже навсегда. И кажется, что мимо пронеслись недели, месяцы и даже года, прежде чем дверь снова отворилась с оглушительным яростным звуком, и на пороге показался он, принося за собой солнечный свет и громкость уже забытых звуков. Гарри вошел внутрь, но дверь оставил открытой, и Луи пришлось жмуриться, чтобы разобрать черты его лица, переливающиеся на свету. Но на самом деле было трудно сказать, что перед ним сейчас именно Гарри стоит. Но Луи даже не мог предположить, что здесь может находится кто-то еще. Единственный, кто сюда всегда возвращался - Гарри. Единственный, кто ему нужен – Гарри. И это был он, даже если Луи не мог сейчас разглядеть кудрей. Но он продолжал стоять в дверях, и Луи уже успел задаться вопросом почему. Сегодня Гарри вообще весь день вел себя странно. Слышал ли он его плач? Внутри все похолодело от этой мысли. Ведь Гарри знал, как ему одиноко. Но он все равно собирался продолжать морить его голодом, не давать воды и не мыть, точно так же, как и на прошлой неделе. А все потому, что Гарри, наверное, решил, что Луи его ненавидит: вот почему он всегда уходил так надолго. -Г-Гарри? – Луи попытался приподняться и сесть, чтобы получше разглядеть силуэт в дверях. -Луи Томлинсон? Этот голос не принадлежал Гарри. И Луи почувствовал, как внутри стремительно распространяется все тот же холод и сковывает все его органы, не позволяя даже дышать. Что случилось с Гарри? Где он? Кто это? Луи упал на спину, и, вжимаясь лопатками в стену, старался как можно дальше отстраниться от приближающийся фигуры. -Не нужно бояться, Луи. Я здесь, чтобы помочь тебе, - глядя на него и будто стараясь казаться добрым, мягко произнес мужчина. Прежде чем Луи ответил, и даже прежде чем он мог переосмыслить сказанное, в комнату вошли еще несколько человек. На всех была надета одинаковая полицейская форма, как и на мужчине, сидевшем рядом с ним. Они принесли большие плоскогубцы и перекусили стальную цепь, удерживающую его лодыжку. -Что вы здесь делаете? – наконец вымолвил он, наблюдая за тем, как полицейский вставляет ключ в окову. Не сработало. Мужчина отпустил цепь и попытался снова. Вторая неудача. Третий раз завершился легким щелчком и Луи, наконец, был полностью освобожден, - Где Гарри? -Тебе больше не нужно беспокоиться о нем, - ответил полицейский, теперь Луи был уверен, что стоящие перед ним люди из полиции, хотя его мозгу все эти плоскогубцы и связки со странными ключами точно не гарантировали этот факт, - Он сдался. А у нас к тебе есть несколько вопросов, - улыбнулся он, погладив Луи по ноге. Луи кивнул, до конца не осознавая его слов. Мужчина встал и уступил место женщине в официальном костюме. Сразу было видно, как она любит красоваться в своей команде. Она пыталась задавать ему какие-то вопросы, и даже пару раз ткнула его, вероятно чтобы убедиться, что он не ранен. Луи казалось, будто его ударили током, или что он стоял где-то в тумане, а его язык вдруг увеличился в три раза и стал слишком огромным для собственного рта. Гарри никогда бы не сдался. Он не стал бы. Всегда каждый его поступок был наполнен невероятной уверенностью, и сам он был таким же, и Луи даже завидовал ему временами. Гарри никогда не сомневался в правильности всех своих действий. Да, как-то он сказал, что не достаточно хорош. Еще он сказал, что не способен убить Луи. Но, разве это не означало, что он будет стараться еще упорнее? Ему просто нужно убивать чаще, и тогда он докажет, что может абсолютно все. Это совсем не похоже на Гарри. Он бы не оставил Луи. В конце концов, до них все же дошло, что Луи не собирается ничего рассказывать о днях своего заточения. Его проводили точно до вокзала и передали матери, смахивающей с лица слезы. Она сжала его в крепких объятиях, а потом потянула за руку и он шел рядом с ней, поглаживая ее по спине, и попутно пытаясь избавиться от чувства, кричащего, что все это неправильно. Его довели до дома, отворили дверь, пропустили внутрь, но он по-прежнему молчал. Джей изо всех сил старалась заставить его почувствовать себя лучше, уложила в постель и укутала одеялом, а затем принесла ему кружку его любимого чая Yorkshire. -Два кубика сахара и немного молока. Все, как ты любишь, дорогой. Но ничего не помогало. Ничто не заставляло чувствовать себя лучше. Слишком много времени он провел в другом месте: лежал на другой кровати, спал на другой подушке, жил в другой комнате. Этой ночью он не мог заснуть, но даже сверкающие на потолке неоновые звездочки не могли утешить его. Он пересчитал их ровно три раза – сорок семь штук. В конце концов, он все же смог заснуть, скатав одеяло у себя в ногах и плотно зажмурив глаза, считая про себя собственные вздохи, все точно так же, как и последние…три недели. Они ему так сказали. Двадцать один день его жизни. Сейчас кажется, что это прошло так мало, но на самом деле так долго и так много за все это время пережито. А еще все это так неправильно. Он уверен, что ему солгали. Один. Вдох. Два. Выдох. Три. Вдох. Четыре. Выдох. Когда он проснулся, он кричал. Джей прижимала его к себе крепко-крепко, и поглаживая по кругу его спину, нашептывала. -Его здесь нет, Бу. Только я. Ты в безопасности. Его здесь нет. А Луи изо всех сил пытался оттолкнуть ее, вырваться из рук, вскочить и бежать как можно дальше, но он уже успел забыть насколько его мать сильная,…или он просто такой слабый, и в конце концов он снова сдался и поник на нее руках, сотрясаясь от рыданий. И, правда, Гарри здесь нет, но он должен быть. Никто его не понимает. Спустя несколько дней он спустился по лестнице вниз и нашел в гостиной Джей и Лотти. Они моментально схватились за пульт и начали переключать каналы, в надежде, что Луи не успел ничего расслышать. Но Луи успел. Они смотрели новости, где журналистка рассказывала о Гарри Стайлсе и том, что своими расправами он всего навсего пытался отомстить своей собственной семье. Луи пришлось присоединиться к ним и попросить переключить обратно на тот же канал. Обычно Лотти всегда говорила нет, потому что сейчас начнутся мультики. Джей решительно отказала ему, но он попросил снова, и у нее не осталось выбора. -Только на пять минут, хорошо? Не дольше. Только так ты, наконец, поймешь, что его больше нет. И она сдержала общение, четко выдержав поставленный срок, а затем выключила телевизор, пытаясь убедиться, что Луи не услышал ничего лишнего. Он сорвался с места и побежал обратно на второй этаж, и закрывшись у себя в комнате, снова закричал, швыряя все, что попадалось под руку в стены, потому что все это ужасно несправедливо. Почему Гарри бросил его? Почему Гарри оставил его, чтобы разобраться со своей семьей, жизнью и своим гребаным мозгом? Почему он не взял его с собой? Они могли бы сбежать куда-нибудь вместе и жить тайно. У них бы все получилось. Никто бы не узнал. К Луи приставили психолога. Ту же самую женщину, что пыталась с ним поговорить на месте преступления. У нее были темные прямые волосы, настолько прямые, что казалось, ими можно резать бумагу. А взгляд ужасающе яркий - синий, она будто могла видеть его насквозь. Ее звали Эмили, и она приходила дважды в неделю. Она, правда, очень старалась помочь ему раскрыться и рассказать, что же все-таки творится в его голове, но Луи не собирался этого делать. Однажды, она, наконец, поняла, что он ничего не расскажет. И тогда Эмили решила, что говорить теперь будет она. И она решила, что Луи хотел услышать именно это. -Луи, я хочу, чтобы ты узнал кое-что, - Луи поднял глаза и уставился на книжные полки позади нее, пытаясь разглядеть названия на корешках книг, - Гарри подал просьбу о признании его невменяемым. -Зачем он это сделал? - Луи, наконец, удивленно взглянул прямо в ее дикие глаза. Его голос сорвался на последнем слове. Эмили моментально выпрямилась, понимая, что вот эта слабинка, за которую она может ухватиться и выудить побольше информации. -Что ты имеешь в виду, Луи? -Он не мог этого сделать, - огрызнулся Луи, сжимая свои руки так сильно, что аж костяшки побелели, - Он не мог бросить меня и продолжить жить дальше. Я был уверен, что хотел умереть! Я был уверен, что я – причина того, почему он еще жив! Почему он поступил так? Как он будет жить без меня? – Луи не знал, что еще сказать, он не мог говорить, его голос колебался между истерическим криком и шепотом. Ему было наплевать, что сейчас творится в голове у Эмили и записывает ли она его слова. Гарри не просто бросил его, он предпочел ему другую жизнь . Он решил, что гораздо лучше жить в обитой поролоном плате, чем рядом с ним, с Луи. Это была самая ужасная новость за все его пребывание дома. Гарри не хотел умереть. Он просто не хотел быть с ним больше. И это как удар ниже пояса, заставляющий задыхаться и чувствовать себя преданным и снова в одиночестве. -Луи? – позвала его Эмили, когда тот откинулся назад на спинку стула, и схватился руками за глаза, растирая их до красноты, а зубами закусывал губу, пытаясь унять дрожь, - Луи, пожалуйста, сделай мне одолжение, - мягким голосом попросила она. Он покачал головой, но, кажется, она не обратила на это внимания. -Ничего особенного, просто, если ты,…если ты не хочешь говорить ни с кем о том через что ты прошел и как ты сейчас себя чувствуешь, - она вырвала страницу из своего блокнота и протянула ему ручку, - То, может быть, ты напишешь об этом? – Луи специально проигнорировал бумагу, продолжая буравить глазами пол. - Хорошо, если ты не хочешь писать и читать мне, то я попрошу твою маму купить тебе ежедневник, - вздохнула она, - Пожалуйста, Луи. Я уверяю, тебе станет легче. И, кончено, в итоге Луи принесли тетрадь, потому что Эмили настоятельно рекомендовала это Джей. И как-то раз, зайдя в комнату, он обнаружил красный moleskine* и черную ручку рядом. Ни Эмили, ни Джей сегодня за ужином, даже не догадывались, как на самом деле Луи хочется высказаться. Наверное, не эти слова он должен был написать, ни таких мыслей от него ожидали, но он очень старался, и пока что это все, на что был он способен. Гарри. Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал. Единственное чего я хочу – вернуть свою жизнь обратно. Я хочу, чтобы ты гнил в камере смертников. Хочу вернуться в твою квартиру. Я знаю где, я знаю, что ты не хочешь больше меня видеть, но, кажется, у меня другие планы. Никто не может этого понять. А я не собираюсь им ничего объяснять: слишком сложно. Я выжат. Из-за тебя теперь невозможно вернуться обратно, невозможно жить так, как я жил прежде, д о т е б я. Ты добился того, чего хотел? И это все, что ему удалось в первый день, а после он быстро захлопнул дневник и сунул под подушку, всеми фибрами души надеясь, что никто и никогда не сможет прочитать это. Ведь то, что он сейчас сделал неправильно? Он не должен был. Не должен был писать, что хочет его смерти. Но, так или иначе, он написал. И потом он продолжал исписывать строку за строкой, заполняя дневник до последних страниц письмами к своему потенциальному, но так и не состоявшемуся убийце. А когда листы кончились, он взялся их перечитывать, просто пока что не мог попросить у мамы еще один. Но Джей все же купила ему еще, на этот раз немного толще предыдущего. Луи поблагодарил ее поцелуем в щеку, и она улыбнулась так широко и искренне, как еще не улыбалась после его возвращения домой. А письма для Гарри, теперь единственное, что все еще удерживало его там, в своем доме. Возможно, Гарри и хотел жить без Луи, вот только Луи теперь не представлял своей жизни без Гарри. ---------------------------------------------------------------------------------------- Примечание. moleskine* - http://s017.radikal.ru/i430/1307/5f/b7a0f32bca0d.jpg