Per aspera ad astra

      Вечерний Токио обескураживает любого человека, в особенности туристов, приехавших сюда впервые. Жан-Пьер давно уговаривал товарищей прогуляться и посмотреть город. Его упорство взяло вверх и, наконец, крестоносцы согласились на вылазку в центр.       Куджо никогда не любил такие прогулки с товарищами. Особенно когда всем руководил дед. А эти попытки выяснить, кто же наставил столько засосов школьникам и остроумные изречения в стиле «да не девчонки это сделали» только еще больше злили и выводили из себя. Какая им разница?       Юноша понимал, что рано или поздно придется все рассказать. Мать, впрочем, бабуля Сьюзи тоже, скорее всего, поймут, а вот отец и дед… Да и черт с ними. За последнюю неделю Джотаро до конца осознал, что чувствует к своему другу. Все эмоции, воспоминания, чувства, что он так старательно пытался заглушить и забыть за полгода молчания, всплыли наружу.       Вместе со всеми сопутствующими проблемами и страхами. А их оказалось больше, чем он думал.       Четыре месяца комы Какёина были тяжелыми для всех, особенно для Куджо, который только и выслушивал, что он виноват в произошедшем. Никого ведь не волновало, что Нориаки сам решил отправиться в путешествие и именно он спас всех, что эта победа над Дио — его заслуга. Да и никто даже не задумывался, насколько паршиво себя чувствует юноша. Три-четыре пачки сигарет стабильно выкуривались, сбитые кулаки не успевали заживать. И подушка целыми днями сушилась на солнце. Никому не было дело до боли Джотаро. Всем было плевать на его чувства.       Всем было плевать, что он любит Нориаки.       И сейчас он убедился в этом. — Раздражаете, — рыкнул брюнет, когда услышал очередную шутку, — я домой.       Он уже успел развернуться и отойти от группы, прежде чем его окликнули. А потом еще раз.       «Черт тебя побери, неужели ты можешь спокойно это слушать?» — Джотаро, успокойся, ну пошутили, чего сразу психовать? — ладонь Нориаки опустилась на его плечо и он тихо добавил, — родителей-то нет еще, будешь себя хорошо вести — может что и перепадет. — А может лучше сейчас? Смысл ждать? — голубоглазый мягко убрал чужую руку, нежно проводя пальцем по костяшкам, — Я устал слушать их болтовню, голова начинает раскалываться. — Мы обещали Полнареффу прогулку, — выдохнул красноволосый. — А кто-то обещал мне нормальную бессонную ночь.       Фиолетовые глаза игриво блеснули, вишневые уста дрогнули в похотливой улыбке. Да, обещал. Еще тогда, в Каире, обещал. — Это немыслимо, — шикнул Какёин, — просто немыслимо. — Тебя никто не заставлял ехать с нами, — голубые глаза вынырнули из-под фуражки, внимательно смотря на собеседника. — Я даже не про путешествие, Джотаро, — любитель вишни взглянул на чистое небо, — я просто не понимаю, почему мы провели столько бессонных ночей ломая голову над способностью Дио, а сейчас даже не знаем что делать. — Будто у нас был выбор, — пальцы машинально потянулись к сигаретам и зажигалке. — По крайней мере, мы с тобой могли бы иначе их проводить.       Огонь не успел коснуться табака. Брюнет застыл, размышляя над словами товарища. Действительно, а как они могли бы проводить все эти ночи? — Знаешь, — чужая ладонь перехватила излюбленные атрибуты для успокоения нервов, — у нас с тобой могли бы быть замечательные бессонные ночи. В Японии уж точно. — Обещаешь? — слова вырвались слишком быстро и резко, заставляя крестоносца выронить все из рук. — Да, Джотаро, обещаю.       Они чуть больше шести месяцев как вернулись домой. И не было еще ни одной нормальной бессонной ночи, о которой они тогда беседовали. Скорее мечтали. — Голубки, вас долго еще ждать? — крикнул Полнарефф.

***

      И все же последняя стопка была лишней. — Ты… сегодня, — икая, произнес Джозеф, — дома ночуешь? — Вы споили Какёина, мне надо его домой довести, — раздраженно сказал брюнет, — мы пошли.       «Сколько же они влили в него?» — Хорошо вам повеселиться! — воскликнул Жан-Пьер, прежде чем юноши скрылись за поворотом.       Убедившись, что переулок пуст, Джотаро закинул красноволосого на плечо. Так уж точно будет проще добраться до дома. И без приключений на жопу. Наверное. — М-м, пусти, — промычал юноша. — Нориаки, ты пьяный в стельку, отпущу только если блевать будешь, — прорычал голубоглазый, — я же просил не поддаваться на провокации деда, поэтому будь хорошим мальчиком и не ной. И не читай нотации, что я не лучше.       Один из самых престижных частных секторов, расположенный в десяти минутах ходьбы от центра, был кратчайшей дорогой до дома Какёина. А если пройтись вглубь — можно найти их любимое место, где они проводили много времени.       С тех пор, как любитель вишни показал товарищу парк, они каждый раз пытались выяснить, кому может принадлежать дом напротив. Нориаки восхищался архитектурой: смесь запада и востока действительно очаровывала. Куджо лишь пытался узнать, какой очередной европеец потратил столько денег на такую роскошь, а учитывая еще стоимость земли — точно какой-нибудь миллиардер. Только если это не…       Твою мать.       Нет, это невозможно. Старик не мог этого сделать. К тому же, он говорил про квартиру, но никак не про дом, в котором не менее трех, а то и четырех, сотен квадратов. Идиотизм какой-то. Но зная Джозефа — возможно все. От таких мыслей руки сами тянутся к сигаретам, но протестующее мычание отрезвляет от этой затеи. Сейчас явно не лучшее время для курения. — Джотаро… — дальше продолжать не надо было, брюнет сразу поставил товарища на ноги, — дай… сигарету. — Чего? — ошарашенно спросил голубоглазый. — Дай попробую, — настойчивей сказал красноволосый. — Нет.       Джоджо отчетливо понимал, что с характером Нориаки это «нет» превратится в «да». Стоило только подумать об этом и зеленые ленты проникли в карман брюк, ловко вытаскивая содержимое. — Если ты проблеваться хочешь — пожалуйста, кури сколько влезет, волосы свои дебильные только убери за ухо, — огрызнулся юноша, сокращая дистанцию. — За языком следи, — в той же манере ответил Какёин, поднося фильтр к губам, — ты не имеешь права мной командовать и решать за меня. — Имею, — раздраженно выдохнул Куджо, отбирая никотиновую палочку. — Ты уже успел забыть, что у нас свободные отношения? Забыл, что динамил меня все это время? Что ты, по сути, никто для меня? — Нориаки начал срываться на крик, — Думаешь, за это время я взял и простил тебя?! С чего бы мне это делать?! Ты даже не задумывался насколько больно мне сделал! Ты… — Заткнись.       Брюнет никогда не говорил этого товарищу. И надеялся, что не скажет. — Нам осталось пройти метров двести от силы, утром договорим, — холодно кинул он и немного прошел вперед, — ты идешь или собираешься тут ночевать? — П-прости, я не… — Я же сказал, утром договорим!       «Чтобы я еще раз согласился пойти пить с ними»

***

      Еще одна бессонная ночь. Принеси тазик, воды, лекарства, подержи волосы.       Голова кругом идет, стены и потолок до сих пор пляшут, желудок готов разорваться от боли, во рту суше, чем в египетских пустынях. Связанно думать даже невозможно. — Да, приболел, — услышал Нориаки, — не беспокойтесь, миссис Какёин, он наберет как проснется.       Юноша приподнялся на локтях и фиолетовые глаза устремили свой взор на часы: одиннадцать утра. Черт, очередной прогул.       Воспоминания о вчерашнем медленно всплывали в сознание и собирались в полноценную картину. Сначала в бар, пару бокалов вина, виски, еще виски. Джотаро вышел подышать, предложили саке и… провал. Крики, сигареты, сизый дым, дошли до дома, желудок, ванная, фарфоровый друг. Таблетки, вода, неудачная попытка встать и вновь тошнит.       «Ты никто для меня!» — Какого хрена, — промычал красноволосый и упал обратно на подушку, от чего голова еще сильнее заболела. Как он мог такое сказать? — Проснулся? — Куджо зашел в комнату, держа в руках поднос с едой, — Как ты себя чувствуешь? — Отвратительно, — выдохнул Нориаки, — я себя лучше чувствовал после того, как Дио пробил мне дыру в животе. — Оу, вот как, — усмехнулся юноша, ставя поднос на столик, — а я тебе говорил: не пей крепкий алкоголь, не поддавайся на провокации. Ах да, кто я такой, чтобы ты меня слушал. — Я лишнего наговорил, прости, — пробормотал Какёин, закрывая лицо руками, — я не хотел. — Все нормально, не придавай этому большое значение, — брюнет сел рядом, — твоей матери позвонили со школы, сказали что тебя нет, пришлось ей соврать что ты приболел. Там, — он кивнул в сторону подноса, — чай и хоть какой-то завтрак, чтобы твой желудок заработал нормально, ну и минеральная вода с таблеткой от головы. — Спасибо, очень мило с твоей стороны, — любитель вишни улыбнулся и постарался встать, — ты… останешься сегодня? — Мне надо с дедом поговорить, вечером вернусь, — Джотаро приблизился к товарищу и нежно, насколько мог, поцеловал в щеку, — не скучай.       Признайся уже ему, кретин.       Как только дверь захлопнулась, Нориаки не мог найти себе места. День был распланирован от начала до конца и происходящее ну никак не вписывалось в рамки возможного. Ладно, матери перезвонил, успокоил ее, прибрался. Может, стоит отвлечься от всего произошедшего за последние недели и порисовать?       Холст, мольберт, карандаши, краски и… А рисовать-то что? Очередной портрет? Воспоминания из путешествия? Родителей? Натюрморт? Джотаро?..       «У него же послезавтра День рождения»       «И День всех влюбленных»       «Блять»       Юноша взвыл от сложившейся ситуации. Ладно еще забыть про этот праздник, но день рождения… Надо срочно все решать.       Карандаш уже струился по будущей картине, намечая набросок. Океан. Такой же глубокий голубо-синий, как и глаза Куджо. Дельфины, рыбы, морские звезды, крабы. Вся морская фауна.       Какёин случайно узнал о любви брюнета к этой тематике. Они только выбрались на сушу после столкновения с High Priestess и Мидлер и любовались рассветом. Джоджо, конечно, рассказывал еще на подлодке о морских обитателях Красного моря, а вот на берегу, узрев несколько водорослей, принялся описывать всю необычность этого вида.       «Океан вообще не исследован, мне всегда было интересно какие тайны он хранит»       Какёин зажмурился от нахлынувшего воспоминания о тех днях. Они всегда были болезненными. Первые шрамы, больница, тупые апельсины. И брюнет каждый раз старался подольше задержаться в палате и побыть наедине.       Чертовски больно.       Сердце начинает колоть, стоит только красноволосому подумать о Джотаро. Да, чувства есть, глубокие чувства, но… его отношение это перебор. Полгода затишья очень сильно потрепало обоих, но больше всего сказалась на Нориаки. — Наконец-то мы можем вернуться домой, — выдохнул любитель вишни, — и сможем нормально быть вместе.       Летний вечер окутывался легкой прохладой. Люди с наслаждением гуляли, радуясь приятной погоде. Юноши сидели в сквере напротив больницы Фонда Спидвагона и коротали время до прибытия Джозефа. Еще немного и они вернутся в Японию. — Какёин, нам надо поговорить, — с некой нервозностью произнес голубоглазый, — не пойми неправильно. — В чем дело, Джоджо? — Давай договоримся забыть обо всем, что между нами было.       Не сказать, что обладатель фиолетовых глаз возненавидел товарища после этого поступка, но первое время было неприятно находиться вместе. Приходилось скрывать бушующие внутри эмоции под маской вежливости и тактичности, что, впрочем, бесило брюнета. И это было видно.       Нориаки всегда было известно, что от любви до ненависти — один шаг, но чтобы потом обратно вернуться к той любви, к тем теплым чувствам… Нет. Еще рано. Он еще не простил Джотаро.       А это чересчур глупое предложение свободных отношений лишь усугубило ситуацию. Зачем было соглашаться? В надежде, что что-то поменяется? Что они могут быть счастливы? Что все будет нормально? Что Какёин уже признается, хотя бы себе, в чувствах?       Смешно.       Если Куджо и принял чувства, полностью сознался себе, то любитель вишни сделал все с точностью наоборот. Юноша еще больше вогнал себя в тиски сомнения и абсолютно отказывался принимать, да и понимать, происходящее. Мечты неожиданно быстро стали явью, от чего стало сложнее трезво воспринимать все. Тем более, для Нориаки не были понятны чувства друга и есть ли они вообще. С момента их встречи многое изменилось. Они, естественно, вряд ли бы стали друзьями, если бы у них не было стендов, что уже говорить о чувствах, но все же желание узнать всего Джотаро никуда не делось.       «Мне всегда было интересно, какие тайны ты хранишь, Куджо Джотаро»

***

— Я никуда не пойду, — простонал брюнет, когда с него все же стянули одеяло, — и не смей воду лить на меня!       Четырнадцатое февраля, утро. Недовольные крики разносились по всему дому. Этот день, возможно, станет одним из самых важных в их жизнях. — С Днем рождения, Джотаро, — усмехнувшись, Нориаки мягко поцеловал друга в щеку и завалился обратно в постель, — мы уже раз прогуляли, надо идти на учебу. — За поздравление, конечно, спасибо, но ты не забывай, какой еще сегодня день, — юноша приподнялся на локтях и взглянул на товарища, — ты правда не хочешь до вечера побыть вдвоем? — Давай вставай, это не повод прогуливать занятия, — красноволосый перекинул ногу через пояс Куджо и сел сверху, — тем более, мне интересно как извернутся девушки с подарками для тебя. — Я уверен, что они не сравнятся с твоим подарком, — мягко улыбнулся Куджо. — Ну, это конечно факт, — засмеялся Нориаки, — поднимайся уже, жду тебя на кухне.       Год назад брюнет даже мечтать не мог, что в свои девятнадцать проснется в доме Какёина, что все будет хорошо, что он, наконец, будет счастлив.       Что это, наконец, не сон.       Девятнадцать. Еще двенадцать месяцев и пойдет третий десяток. Как судьба будет складываться дальше? Что еще она может преподнести? Будет ли он дальше также счастлив, как сейчас? Будет ли счастлив Нориаки?..       «Надо бы уже ему признаться» -…вчера был найден., — вещало радио. — Тебе не надоело это слушать? — возмутился Джотаро, выключая приемник. — Порой надо быть в курсе событий, — выдохнул красноволосый, обнимая друга, — в особенности, когда в городе череда несвязанных убийств. — Сегодня точно без этого, — поцеловал в кончик носа, брюнет попросил вытянуть руку, — не знаю, стоило ли это делать, но… это тебе.       Вложив в ладонь небольшую, аккуратно упакованную, зеленую блестящую коробку, юноша немного отошел и стал наблюдать за реакцией. — Что это? — юноша повертел подарок в руках.       Пальцы скользнули по ленте, развязывая бант и открывая презент. Сладкий аромат вишни и шоколада моментально ударил в нос, от чего Какёин еле сдерживался чтобы не заверещать: те самые сладости, которые он так давно хотел попробовать, но постоянно забывал купить. Те самые вишни в шоколаде. — Джотаро, это, это… — парень кинулся на шею друга, крепко обнимая, — спасибо. — Я помню как ты заглядывался на них каждый раз, когда мы проходили мимо, — сказал Куджо, не сдерживая улыбки, и прижал к себе.       «Может, пора уже сказать ему?»       «Черт, еще рано, слишком рано»       «Вечером точно признаюсь»

***

— С Днем рождения!       Резкий крик немного оглушил юношу, когда он переступил порог того самого дома, хоть и до последнего надеялся, что его догадки не окажутся верными. — Ну и ну, я ведь просил ничего не делать, — выдохнул Джотаро. — Я настоял на этом, — засмеялся Джозеф, обнимая внука, — ты уж прости, что соврал тогда про квартиру. — Джотаро, ну ты же понимаешь, что мы не просто так прилетели, — усмехнулся Абдул, — хоть ты еще и несовершеннолетний* для Японии, но все же — отметить стоит. — Абдул-сан прав, сынок.       Этот голос Куджо не был готов услышать. Серьезно? Он прилетел с Европы? Опять отменил концерт? Что происходит? — Мистер Куджо, послушайте, к пациенту сейчас нельзя, — устало сказал врач. — Мне плевать, я хочу его увидеть! — Джотаро, успокойся, — на плечо юноши легла ладонь отца, — док, спасибо, мы не будем Вас задерживать. — Пап, ты не понимаешь, мне надо его увидеть, он всех нас спас, — юноша сел на скамью, закрывая лицо руками. — Подожди еще немного, я понимаю что тебе тяжело, поэтому я и прилетел тебя поддержать. — С Днем рождения, Джотаро, — Садао подошел к юноше и стиснул его в объятиях, — я обязан был прилететь. — Спасибо, пап.       Праздничный ужин был слишком семейным, учитывая присутствие крестоносцев. Брюнет терпел и старался проявлять хладнокровие, как и попросил Какёин, до конца вечера. Даже несмотря на спокойную обстановку, юношу все равно раздражало столько внимания к себе. Заметив настроение сына, Холли вежливо намекнул что время уже позднее, а школьникам завтра на учебу и лучше бы дать им отоспаться немного. — И ты молчал все это время? — усмехнулся Джотаро, когда они выпроводили гостей. — Джостар-сан попросил, — вишневые уста растянулись в улыбке, — а мы наконец можем побыть вдвоем, как ты и хотел. — Ах да, а где мой подарок? — брюнет поднял друга на руки и мягко поцеловал в нос. — Мы все твои подарки отнесли в спальню, — промурчал красноволосый. — Странно, почему я тогда вижу тебя перед собой?       Ноги сами понесли в комнату. Лунный свет расползся по просторной спальне, освещая каждый уголок через большое панорамное окно. Над кроватью уже висела большая картина морской фауны, которую написал Какёин. — Когда ты успел ее нарисовать? — поинтересовался Куджо, рассматривая полотно. — Будешь смеяться, но позавчера, — усмехнулся юноша.       Голубоглазый мягко улыбнулся и, оставив в покое картину, примкнул к вишневым губам, попутно расстегивая зеленый гакуран и усаживая друга к себе на колени.       «В этот раз нам никто не помешает»       Какёин прекрасно знал, чем закончится сегодняшний вечер. И он хотел, чтобы все прошло хорошо. Чтобы хоть один долбанный раз все было так, как они этого хотят.       Вещи летят по разные стороны, цепь глухо звенит об дорогой паркет, на котором, скорее всего, останутся царапины, но это последнее о чем можно сейчас думать. Губы в губы, руки сжимают все, за что только можно ухватиться, рваные выдохи и чертовски тесные трусы.       Если сегодня не получится — то уже никогда.       Повалив брюнета на мягкую кровать, Нориаки вновь и вновь искусывал чужую шею, пока с него стаскивали последнюю вещь. — Я все прихватил, не беспокойся, — прошептал любитель вишни, призывая стенд, чтобы не отвлекаться на лишние действия. — Предусмотрительно, — усмехнулся Джотаро, выхватывая у Hierophant Green смазку и бережно укладывая партнера на кровать.       Оказавшись сверху, Куджо не спешил сразу приступать к действиям. Какёин выглядел слишком прекрасно и упускать возможность еще немного поиздеваться над ним юноша не собирался. Фиолетовые глаза искрили страстью, грудь сильно вздымалась от каждого рваного вдоха, а томный шепот, столько сладкий, что крышу срывает, невыносимо будоражит душу.       Понимая, что старые следы их ночных приключений скоро совсем пропадут и ставить новые будет очень некстати, юноша припал губами к ключицам. И пока красноволосый шумно вздыхал, Джотаро сжал в кулаке достоинство Нориаки, заставляя его протяжно, и неожиданно громко, застонать. — Я уже думал, что не услышу тебя сегодня, — усмехнулся голубоглазый, втягивая друга, никакого, блять, уже не друга, в мокрый, до одури пошлый, поцелуй.       Массивная спина еще не успела зажить после прошлых выходок, как на ней вновь появлялось все больше и больше новых царапин. Какёину нравилось помечать Куджо, чтобы все смотрели на это с завистью, гадали кого же он так близко к себе подпустил. Все, в принципе, завидовали красноволосому, потому что он единственный был близок с брюнетом. Но никто не догадывался, что между ними давно нет дружбы.       А может никогда и не было.       Любитель вишни слегка опешил, когда перестал чувствовать ладонь партнера на своем члене, но лишь до тех пор, пока не осознал, что в него вновь беспрепятственно проникли пальцы. — Стой, — юноша постарался отстраниться, — давай я перевернусь. — Я хочу смотреть на тебя, Нориаки, — прошептал Джотаро, вглядываясь в любимые фиолетовые глаза, — я хочу любоваться тобой.       Щеки вспыхнули, моментально став такого же цвета волос, на что Куджо лишь усмехнулся и закинул к себе на плечо чужую голень. Обильно смазав собственный член, юноша медленно, стараясь не сделать больно, проник внутрь, слушая сдавленное шипение и ощущая болезненную хватку на плечах, и аккуратно вошел до упора и замер, давая привыкнуть обоим к новым ощущениям. — Нори, все нормально? — выдохнул голубоглазый, всматриваясь в лицо друга.       Сдержанный, в какой-то степени даже судорожный, кивок дал понять, что Какёину надо привыкнуть, и брюнет, в очередной раз, накрыл вишневые уста своими.       Торопиться было некуда, хоть и желание начать двигаться разгоралось со скоростью света. Джотаро вновь обхватил член своего искусителя и принялся доставлять ему удовольствие несложными движениями вверх-вниз, надеясь что хотя бы так юноша немного расслабится.       И он оказался прав.       Сильная боль постепенно сменялась удушающим наслаждением, Нориаки наконец поддался тазом вперед, прося о большем. Просить еще раз не надо было — Джотаро намек понял и, оперевшись свободной рукой об изголовье кровати, стал медленно двигаться.       Их маленькая мечта о бессонной ночи в Японии наконец сбылась.       Потребовалось несколько минут, чтобы оба смогли словить нужный темп. По комнате разносились дурманящие стоны вперемешку с томным шепотом. И, черт возьми, они не ожидали что им настолько хорошо может быть.       Разврат берет вверх над обоими и уже плевать, как и что делать. Позы меняются ужасно быстро, просьбы понимаются с полуслова. И вся ночь еще впереди. — Джо… Джотаро, — простонал Какёин, когда оказался сверху, — я… — Я тоже скоро, — выдохнул брюнет, притягивая одноклассника к себе.       Слишком приятно, слишком хорошо. Это все слишком.       Протяжные стоны обоих в унисон. Разлившееся семя внутри и на груди Куджо. Обмякшее тело, упавшее сверху без поддержки. Умиротворяющая сладкая тишина. — Черт, — спустя несколько минут молчания подал голос любитель вишни, — это было… прекрасно. — Согласен, — выдохнул Джотаро и крепко обнял друга.       Ну же, самое время признаться, неужели упустишь такой шанс и промолчишь? — Пойдем в душ.       Какой же ты дурак.       В любом, маленький шаг был сделан. Он обязательно признается.