Per aspera ad astra

      Нож вонзается в ногу, в руки, кровоточащие порезы на венах. Больно, но не смертельно. Снова замах — снова порез. Сколько уже продолжается издевательство? Час? Два? Больше? — Я тебя ненавижу! Ты! Ты все испортил! Но ничего, я тебя проучу!       Еще один выстрел, на этот раз в голень. Острая боль пронзила тело. На крик сил не осталось.       Пинок, удар, очередной выстрел, очередной порез. Силы настолько иссякли, что даже стенд призвать невозможно. Он измотан, очень сильно измотан. Впрочем, такого результата и добивались.       Дуло пистолета приставлено к виску. Палец на спусковой скобе. Неужели это конец? Какая же тупая смерть. — Все еще может закончиться хорошо, мы будем счастливы, подумай, — маниакальный шепот раздался над ухом, — у нас все будет замечательно, только представь… — Мы с тобой никогда не будем вместе.       Истеричный смех. Слезы. Выстрел.

***

      Все в крови: руки, одежда, волосы. Воздух пропитался запахом железа. Омерзительно, просто омерзительно. Это слишком походило на реальность. Он чувствовал холод чужого тела.       Чужого мертвого тела.       Большой перерыв подходил к концу. Брюнет сидел на крыше школы, неторопливо раскуривая сигареты и погружаясь в свои мысли. Чертов сон мешал сосредоточиться на занятиях и даже сейчас в голову ничего не лезло. Это же насколько надо было приготовиться к худшему, чтобы такое приснилось? Нет, он не может быть мертв, это просто невозможно, однако Куджо чувствовал, что время поджимает. Очень сильно поджимает.       Выбросив окурок, юноша направился в сторону кабинета. Как бы ему не было хреново — японский все равно придется сдавать. Джоджо, зайдя в класс и опустившись на свое место, старался не смотреть на соседнюю пустующую парту. Но ком к горлу все равно поступил, как и в прошлые дни, а сердце начало колоть так, что хотелось вырвать его. Больно. Очень больно.       Учитель вещал о чем-то, скорее всего, важном, но все внимание голубоглазого заняла одноклассница. Нагаи выглядела слишком встревоженной и слишком часто косилась то на часы, то на Джоджо. Чересчур странное и подозрительное поведение. Причастность девушки к пропаже уже никто не отрицал, однако доказательства, к сожалению, отсутствовали.       Сосредоточиться на разданных тестах было сложно. Иероглифы плыли перед глазам — их невозможно было собрать в кучу, потому все мысли занимал пропавший… товарищ? Друг? Любимый? Нет.       Все вместе. — Ты когда-нибудь задумывался, насколько мы разные и одинаковые одновременно?       Варанаси. Теплая ночь. Отвратный отель. Душевные разговоры, поцелуи, рисунки и сигареты. — О чем ты? — Джотаро с недоумением взглянул на юношу. — Невыносимые характеры у обоих, к примеру, мы же оба упёртые и стоим на своем до последнего, в какой-то степени вспыльчивые, — Какёин продолжал лежать на плече брюнета и поглаживать его торс, слегка царапая смуглую кожу, — даже наши знаки зодиака это пиздец! — Только не говори, что веришь в эту чушь, — хмыкнул Куджо, доставая сигарету из пачки и крутя ее в пальцах, — разве это важно? Совместимость знаков, характеры… Я понимаю, в общем-то как и ты, что если бы не стенды — мы бы даже не общались, но, черт побери, если бы все было настолько хуево, то наше общение сводилось бы к минимуму. Блять, Нори, мы лежим полуголые в захудалом номере отеля в жопе мира, смеемся со всякого бреда и нежимся, какими мы бы не были засранцами — нам хорошо вместе или я не прав? — Прав, — выдохнул красноволосый, — но… — Ой, да помолчи ты уже со своим но, — парень, откинув сигарету, грубо заткнул юношу поцелуем, нагло вторгаясь языком в чужой рот.       Ни протестующее мычание, ни слабые то ли удары, то ли шлепки по животу не могли заставить голубоглазого остановиться. Да и под таким жадным напором тяжело сдерживаться, так что любителю вишни ничего не оставалось как вновь окунуться в дурманящий омут страсти с головой.       Жадно, очень жадно. Складывалось ощущение, что это их последний поцелуй. Руки мягко сжимают чужие плечи, обвивают шею и притягивают ближе, очерчивают контуры тел, зарываются в волосы. Губы опухли от укусов, но это никак не мешает продолжать временами стискивать зубы. Языки то сплетаются в мокром танце, то проходятся по всему, до чего достанут. Судорожные вздохи чередуются с еле слышимыми стонами, разлетаясь по комнате и заполняя пространство.       Резко открывшаяся дверь заставила юношу оторваться от воспоминаний. Возле учителя стояли директор и… дед вместе с сотрудником Фонда? Какого черта? Что уже случилось? — Куджо, давай на выход.       Дважды повторять не требовалось. Выйдя из класса под перешептывания одноклассников и победный взгляд Минако, брюнет еле держался, чтобы не засыпать вопросами старика. — Какёин нашелся, — сказал Джозеф, когда они вышли из здания. — И ты только сейчас об этом говоришь?! Где он?! — взревел юноша, хватая родственника за плечи. — Сейчас его везут в больницу Фонда, а нам, точнее тебе, надо поговорить кое с кем, — аккуратно сказал Джейк, — Джотаро, только не бесись, если хочешь узнать кто похитил вашего друга, то придется поехать. В любом случае, отдел расследования находится в том же здании, что и больница, поэтому умерь свой пыл, раньше расправимся с этим недоноском — раньше увидишь Нориаки.       Скрипнув зубами, Джоджо все-таки отпустил Джостара и, достав сигарету, последовал за сотрудником. Джейку пришлось прилететь из Америки первым же рейсом, когда учреждение подняли на уши из-за пропажи красноволосого. Мужчина был одним из немногих сотрудников организации который смог найти подход к двум школьникам, отказывающимся разлучаться во время реабилитации, да и во время комы старался всячески поддерживать Джотаро и порой сам выгонял медсестер, оставляя их наедине. Словом — делал для них все возможное, будто чувствовал, что между ними происходит.       И Джотаро это ценил.

***

      Здание Фонда Спидвагона — огромное. Все отделы и больница занимали колоссальную площадь, даже небольшой парк с озером имелся. Куджо держался из последних сил, чтобы не рвануть в крыло, где был Какёин. Однако первостепенной задачей было выведать, кому же так насолил любитель вишни. — Давай еще раз обговорим все, — вздохнул Джейк, — ты не ломаешь ему кости, лицо не разбиваешь, в случае чего — говоришь про Роберта, чтобы мы пришли и успокоили его, я буду за стеклом. — Да понял я, — фыркнул голубоглазый, — неужели он так важен? — Ради него и приехали Джозеф с остальными. — Ну и ну.       «Жопой же чувствовал, что этот стендюзер причастен»       «Не удивлюсь, если Минако тоже замешана» — А что с Какёином? — тихо спросил Куджо, пока они шли в комнату допроса, — Как вы его нашли? — Ну, чисто технически, он сам себя нашел. В какой-то момент этот дебил вышел, когда Нориаки пришел в сознание, а там уже черт знает что произошло, он сам позвонил нам и мы отследили местоположение. Когда приехали — оба в отключке, но.., — мужчина замялся, — только не горячись, но у Нориаки подозрение на перелом ребер, сломано несколько пальцев, ножевые ранения, в машине скорой помощи несколько пуль достали, большая потеря крови. Я уже говорил вам, в Штатах, вы слишком везучие чтобы так просто умереть. И еще, — сотрудник остановился ровно перед дверью, — это все делал не он, потому что слишком тупой, был кто-то еще, кто очень хорошо знает анатомию, потому что столь точных попаданий в такие места, чтобы задеть, но не убить, я еще не видел.       Брюнет кивнул. Сейчас он понимал, что те боли в сердце оказались ничтожными. Сейчас его сердце действительно готово было разорваться. Собрав волю в кулак, юноша открыл дверь и шагнул в комнату. — Ох, какие люди почтили меня своим присутствием, — хмыкнул светловолосый парень, сидящий за столом, — позволь представиться, Утияма Таро. — Ты хотел меня видеть, выкладывай что знаешь, — бросил Джоджо, садясь напротив. — Ты все равно сегодня сдохнешь, Куджо, — ухмыльнулся Таро, — может, вспомнишь хоть об Юко? Ха, ты ведь даже имени ее не знал, ублюдок. — Что за херню ты несешь? — А тебе напомнить, что было чуть больше полутора года назад? Твоя одноклассница, Утияма Юко, которая повесилась, не припоминаешь такую?! Невысокая, короткие черные волосы, карие глаза, худенькая, всегда тихо себя вела?! Вспоминай, мразь!       Утияма сорвался c места и подлетел к брюнету, склоняясь над ним: — А ведь она из-за тебя повесилась, скотина.       «Чего, блять?» — Сел на место, — холодно отчеканил парень, — не заставляй меня применять силу. — Рискни.       По ногам поползли нити, постепенно поднимающиеся выше, видимо, чтобы сковать все тело. Сразу в атаку, ничего нового. — Господи, ты хоть что-нибудь пытался узнать, — пробормотал Джотаро, останавливая время и усаживая светловолосого обратно на стул, попутно разбираясь с его странным стендом.       Это были не совсем нити. Очень тонкая проволока, которая, видимо, должна была вонзиться в кожу. Что ж, стенды дальнего действия встречаются не так часто, тем более такие. — Какого черта?! — время вернуло свой ход и Таро не понимал, что сейчас произошло. — Слушай меня внимательно, Утияма, — брюнет поджег сигарету, — эта штука, которую ты пустил по моим ногам, называется стендом. А ты, похоже, идиот, раз не додумался узнать, есть ли у меня такая же способность. Теперь по порядку: рассказывай откуда у тебя стенд, что он умеет и кто замешан в похищении Какёина, если не хочешь загреметь в тюрьму. Про твою сестру потом поговорим и со всем разберемся.       Юноша чувствовал себя отвратительно. Он понимал боль светловолосого, потому что видел, как содрогался Полнарефф от одного упоминания о Шерри. Да и Таро тоже передернуло от упоминания Юко. — Мой… стенд, — неуверенно начал парень, — я увлекался стрельбой из лука и мне дядька притащил из Египта декоративную золотую стрелу. Когда я нашел сестру… в петле… я разнес почти весь дом и порезался об нее, вот и появился он, — Утияма призвал стенд, напоминающий огромную сине-белую гусеницу, оплетенную проволокой, — первое время думал что свихнулся, но потом как-то привык к нему. Он может управлять человеком, но недолго, и либо оплетает его, либо жертве достаточно коснуться того, что пронзил он. Спросишь, почему я с тобой сразу так не сделал? Я элементарно не знал, что Юко наложила на себя руки из-за тебя, вот и все, поэтому пришлось извозиться в крови, прежде чем выйти на тебя. В общем… в один из таких дней, я нарвался на одного человека, который рассказал мне об этом, и он предложил провернуть это, пообещал, что ты сам примчишься спасать Какёина. — Интересно, и кто это был?       Таро замялся. Он не хотел выдавать сообщника, но сам и предложил сделку. — Мне почему-то кажется, что ты догадываешься. — Ну ты скажи, а я уже или подтвержу твои догадки, или опровергну. — Нагаи Минако, — выдохнул светловолосый, — Она сказала, что была близка с моей сестрой и… и вот. Сказала, что с твоим другом ничего нельзя делать, но вчера она над ним издевалась так, что мне пришлось оттаскивать ее, чтобы она его не прикончила.       «Так и знал, что эта сучка замешана»       «Убью сразу же, как увижу, и не посмотрю что девушка» — Ясно. Есть фотография сестры с собой? — пускай Джоджо и не особо запоминал своих одноклассников, тем более девушек, но такую, как описал юноша, узнал бы точно.       Утияма достал из внутреннего кармана ветровки изображение Юко. Нет, ее Куджо видел впервые. Неужто одноклассница настолько помешалась на Нориаки, что пошла на такое? — В какой школе она училась? — В частной, где и… — Мои поздравления, тебя использовали. Блять, ты реально не додумался хотя бы узнать, откуда Минако ее знала?

***

      Возле палаты Какёина собралось немало людей: крестоносцы, семейство Джостаров и Куджо, родители юноши. Все ждали, когда выйдет врач и сообщит о самочувствии любителя вишни.       Тишина, которую изредка нарушал Игги своим чавканьем, была отвратной. Но говорить о чем было бесполезно.       Что касается Таро и Минако — ими занялся Фонд. Девушке грозит срок за покушение, а парню — за убийства. И если Утияма интересен как стендюзер, хоть и тупой как пробка, его могут отмазать, то Нагаи точно посадят. Хотела в медицинский, а попадет в тюрьму. Интересный расклад. Впрочем, она сама виновата. С такими замашками ей не место в обществе. Кто вообще додумается попытаться убить человека, который нравится? Только больной на голову псих. Адекватный человек на такое не пойдет.       Джотаро сидел на подоконнике у открытого настежь окна, выкуривая сигареты одну за одной. Кто бы что не говорил, ему сейчас тяжелее всех. Брюнет старался не думать о плохом, но получалось, откровенно говоря, хуево. Лучшим вариантом сейчас было прикрыть глаза и погрузиться в воспоминания.       Погода к вечеру испортилась окончательно. Дождь стоял непрерывной стеной, грохотало, молнии то и дело вспыхивали на затянутом, практически черном, небе. Однако юношам это не мешало наслаждаться друг другом. — Вы хоть не сидите допоздна, — вздохнул медбрат, окидывая школьников взглядом, — завтра тяжелый день, надеюсь помните. — Зявтря тязелый день, — передразнивая, фыркнул Нориаки, когда они остались вдвоем, — если я могу более менее нормально ходить, то и пятьдесят метров проплыву. — Не возмущайся, — брюнет мягко улыбнулся и убрал красную прядь за ухо, задерживая ладонь на щеке, — но нам правда надо поспать. — С каких это пор сам Куджо Джотаро соблюдает предписанные правила и нормы? — засмеялся обладатель фиолетовых глаз. — Столько говоришь ненужного порой, — неожиданно тихо сказал юноша, утягивая друга в поцелуй.       Нежно, ненавязчиво, передавая все тепло. Приторно сладко. Но какая разница, если их это более чем устраивает?

///

      Они собирались готовиться к пробникам. Но собираться и делать — разные вещи. — Ах, черт, Джотаро! — Какёин вновь ухватился за черные волосы, искусывая губы, дабы не закричать во весь голос. — Я сколько раз просил тебя не сдерживать стоны, — прорычал Куджо, наращивая темп. — М-м, сам-то не.., — незаконченная фраза утонула во влажном поцелуе.       Жадно, грубо, жарко, по-собственнически. Даже чересчур пошло. Сейчас они только в таких и нуждаются.

///

— Я больше не хочу тебя видеть, я тебя ненавижу!       «Я люблю тебя, идиот»

///

      Стычку с Wheel of Fortune можно отнести к одной из самых выматывающих. Множество ранений, куча бинтов, проклятые антисептик, йод и зеленка. Тем не менее, несмотря на полученные травмы, юноши со спокойной душой отдыхали в отеле, болтая обо всем подряд. — Знаешь, — любитель вишни навис сверху, заглядывая в чужие глаза, — я этого ублюдка был готов на части разорвать, потому что жизнь без тебя — ничто.       Вышедший из палаты врач вернул юношу к реальности. Он сразу спрыгнул со своего места и прислонился к стене в ожидании слов женщины.       «Не томи, прошу» — Что ж, Нориаки в норме, выпишем завтра, но ему придется соблюдать некоторые меры, принимать лекарства и раз в неделю до конца мая заходить на обследование, — выдохнула Камилла, — сейчас к нему только родители могут зайти, и никаких но, Джотаро, твои уловки, как в Америке, не прокатят.       Женщина перевела строгий взгляд на юношу, ясно давая понять, что таких же выходок, как год назад, не будет. — Вы сейчас издеваетесь? — Джоджо напрягся, но старался не выдавать бушующих эмоций. — Куджо, когда ты уже наконец поймешь, что ты здесь ничего решаешь? — отец Какёина устало потер переносицу.       Мужчина до этого времени не проронил ни слова, потому что прекрасно осознавал, что вступать в словесную перепалку будет бессмысленно. Но продолжал угрюмо поглядывать то на брюнета, то на крестоносцев. — Но ведь.., — Джозефа также не устраивал такой расклад, но его сразу перебили. — Мистер Джостар, не прошло и года как парень оправился, а он опять был на грани смерти. Ему повезло, что область живота не задели — иначе все кончилось бы куда хуже.       Снова молчание. Брюнет двинулся в сторону палаты, невзирая на слова доктора. Но все же та преградила ему путь. — Джотаро, только родители, — скрестив руки на груди, шатенка покачала головой, — даже не думай, таков устав. — Плевать я хотел на этот устав! Мне надо его увидеть! — Джотаро, успокойся, надоел уже! Научись уже слушать, что тебе говорят! — мистер Какёин вместе с женой уже собирались зайти к сыну, но чертова ситуация не позволяла этого сделать.       Садао нервно напряг кулаки, услышав, по сути, оскорбление в сторону сына. Холли же мягко обняла его и попросила не лезть.       Ситуация накалялась быстрее скорости света. Все надеялись, что очередные, абсолютно не лестные, высказывания закончатся адекватно и не придется их разнимать, как это иногда бывало в Штатах. — Хватит уже! Джотаро, пойми, я могу пустить только родителей, детей, жену, невесту и на крайний, самый крайний, случай девушку, прости, — произнесла Камилла, пропуская к двери супружескую пару.       Стоило миссис Какёин коснуться ручки, как Куджо, не обдумав возможные последствия, неожиданно громко, с замиранием сердца, сказал: — Я его парень.