Созерцатель

Луна проснулась и первым делом поглядела в окно. Погода оставляла желать лучшего. Было пасмурно. Кажется, собирался начаться дождь. Однако настроения это ничуть не испортило. Луна была так воодушевлена вчерашним вечером, что энергия била ключом. Она поднялась с кровати, довольно потянулась и поспешила спуститься на первый этаж. Было тихо, на кухне никого не было, а отец обнаружился в гостиной с альбомом в руках. Луна тепло ему улыбнулась. — Доброе утро, милая, — Ксено кивнул ей, отвлекаясь от своей зарисовки. — Я заварил свежий чай и сделал омлет. — Спасибо, папочка, — Луна на мгновение скрылась на кухне, забрала свою порцию легкого завтрака и решительно вернулась со всем съестным обратно в гостиную. — Северус пока не вставал? — поинтересовалась она, немного взволнованно прикусив изнутри щеку. — Нет, сегодня я его еще не видел. Хотя время, конечно, уже довольно позднее. Обычно он просыпается намного раньше, — Ксено задумчиво глянул на часы, — но это и не удивительно. Вчера вечером он выглядел совсем неважно. — Он потратил много сил. Но, папочка, это такое невероятное чувство! — восхищенно протянула Луна. — Настоящий полет! Свободный от всего… — Ксенофилиус тепло улыбнулся, наблюдая за тем, как сияет лицо дочки. — Я давно мечтала об этом. И это ни с чем даже не сравнить… — Я рад, что тебе понравилось, — продолжал улыбаться Ксено. — Я даже не знал, что он на такое способен. Полеты без ничего всегда казались мне гранью чего-то невозможного. Даже несмотря на всю магию, что нас окружает, — Ксено удивленно качнул головой. Конечно, было бы странно сомневаться в способностях человека, который держался так высоко, так близко к сильнейшим волшебникам. Но полеты — это нечто иное. Северус сильно его удивил. Кроме того, при всем своем недовольстве миром и окружающими, он потратил, очевидно, невероятное количество сил, совершенно себя не жалея, только лишь для того, чтобы и Луна смогла прочувствовать, что такое настоящий полет. А это что-то да значило. — Мне бы хотелось научиться самой, — протянула Луна мечтательно, — но Северус не станет меня учить. — Почему? — поинтересовался Ксено, откладывая альбом в сторону. — Он сказал, что это опасно, — пожала плечами Луна, — и я не стану просить. Раз это опасно, я не хочу, чтобы вы с ним за меня беспокоились, — вполне серьезно заявила она. — Я обещала рассказать тебе о Хогвартсе… — вдруг спохватилась Луна и принялась пересказывать те немногие события, что успели произойти за прошедшую неделю. Не сказать, что событий этих было много, особенно, если учесть, что Луна и вовсе все дни была погружена глубоко в свои мысли, однако на целый час разговоров ее хватило. — Профессор Флитвик не был против, что уже вторую неделю ты отлучаешься из школы? — Нет-нет, что ты, профессор дал свое согласие. Он совсем не против, — Луна качнула головой. — Наверное, я только немного расстроила Джинни своим отъездом. Она звала меня посидеть вместе с ней, Гарри и Роном с Гермионой в Хогсмиде. — Думаю, с нами здесь ничего не случится, если ты в следующий раз согласишься посидеть с друзьями вместо поездки домой, — Ксено улыбнулся, вселяя в дочку уверенность, что так и будет. Ей совсем незачем переживать. Хотя, конечно, Ксено отчетливо понимал, что лично его роль в желаниях дочери с каждым днем меркнет на фоне второго обитателя дома. Обижало ли его это? Возможно, лишь чуть-чуть. Злило? Вряд ли… его дочка выросла, а в поступках Северуса, если закрыть уши и не слушать обидных фраз, то и дело слетающих с его языка, еще не было замечено ничего плохого. Привязанность Луны была очевидной его отеческому взору, и в этой привязанности смущал лишь возраст. — Папочка, — Луна вдруг подняла на него очень серьезный взгляд, и Ксено встрепенулся, — о чем ты думаешь? — Что? Почему ты спрашиваешь? — удивился Ксенофилиус и несколько растерялся, не зная, что на это ответить. Луна же продолжала смотреть на него очень серьезно, непривычно. — Я только… — Ксено замялся. — Если не хочешь, можешь не говорить. Просто, у тебя было такое серьезное лицо, — пояснила Луна и в эту же секунду вернулась к своему привычному состоянию, — что мне стало интересно. Знаешь, я все хотела спросить… тогда, на платформе, когда пришел Ричард, — Луна вдохнула побольше воздуха, словно собиралась с духом, и бросила короткий взгляд над головой отца, где зависло несколько ярких точек, — я тогда сказала ему, что люблю другого. Но это вышло так спонтанно, — поведала Луна и неожиданно заволновалась, — я сама даже не поняла, почему сказала ему это. Но ты… казалось, что ты совсем не удивился. Разве ты знаешь что-то, чего я не знаю? — спросила она и замерла. — Разве же в этом я могу знать больше, чем ты? — изумился Ксено почти искренне, не желая встревать в решения, которые Луна, по его мнению, должна была принять сама. — Я еще не научился читать мысли, — улыбнулся Ксено. — Ну ты же подумал о ком-то! — Луна нетерпеливо подалась вперед. Если она все эти дни думала о Северусе, то скорее всего и папочка тогда, на платформе, подумал именно о нем. Ведь вариантов у него было совсем немного. Ричард отпадал сам собой. И оставались лишь двое, с кем Луна общалась при отце. Рольф и Северус. — Ты подумал о Северусе, да? Похоже, что я его люблю? — А что думаешь ты сама? — вопросом на вопрос ответил Ксенофилиус, старательно придерживаясь своего плана. — Я! — неожиданно звонко воскликнула Луна и покраснела от смущения, совсем себя не понимая. А вот в родных глазах напротив продолжало светиться такое понимание, что не оставалось сомнений, он точно все знает намного лучше. — Я не знаю. Я честно не знаю, папочка. Сейчас я лишь немного переживаю, что из-за меня он теперь чувствует себя неважно. Я… думаю, я проверю, как он, — с этими словами Луна подскочила на ноги, хлопнула себя по щекам, которые продолжали гореть от смущения, и поспешила на второй этаж. Так глупо Луна еще никогда в жизни себя не чувствовала. Мало того, что сама не может разобраться в себе, еще и папочка теперь будет думать о ней невесть что! А засмущалась как… как никогда раньше! И ведь для этого ее смущения даже не было особого повода. Луна поднялась по лестнице и на мгновение замерла перед закрытой дверью. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и решительно вернула себе свое привычное спокойствие. Нет, пока она наверняка ничего не поймет, она будет просто делать все так же, как до этого. Решив так, Луна без стука толкнула дверь и переступила порог. — Северус, — позвала Луна и тут же замерла, удивляясь представшей ей картине. То, что Северус спал, было совершенно очевидно. Он совершенно точно не просыпался и не вставал со вчерашнего вечера, потому что до сих пор оставался в той же одежде. Однако, видимо, ночью ему было очень жарко, потому что плед оказался наполовину запутавшимся в ногах, наполовину — на полу, а кофту и рубашку он, лежа на животе, задрал к плечам и продолжал до сих пор держать ткань правой рукой, согнув ее в локте над головой. Луна остановила взгляд на расчерченной шрамами спине и погрустнела отчего-то. Шрамов было много. Какие-то совсем блеклые, едва заметные, какие-то до сих пор яркие, как тот, что пересекал всю спину от плеча и уходил под пояс брюк. Луна невольно отвела взгляд от неаккуратных рубцов, появившихся после ее лечения, качнула головой и подошла ближе, осторожно касаясь плеча мужчины. — Северус? — вновь позвала она. — Ум? — отозвался тот, никак больше не реагируя. — Как ты себя чувствуешь? — негромко поинтересовалась Луна. — В пределах нормы, — хрипло выплюнул Северус, не двигаясь. — Ты хотела что-то конкретное? — Я только немного волновалась, — честно призналась Луна. — Уже почти обед, а ты все не встаешь. И… тебе жарко, да? Может, я могу чем-то помочь? — Чем? — все так же хрипло выдохнул Северус и ядовито добавил: — Разденешь меня? — впрочем, не дав Луне вставить и слова, он быстро пояснил: — Это шутка. — Я так и поняла, — улыбнулась Луна, хотя, если быть совсем честной, будь это не шуткой, она бы действительно не отказалась помочь. Северус же наконец тяжело вздохнул и шевельнулся, приподнимаясь на локтях. Движения его были медленными, почти ленивыми. Свесившиеся вперед волосы закрывали лицо, и понять что-то было просто невозможно. Луна терпеливо ждала, когда он сядет. Северус действительно чувствовал себя более менее нормально. Он даже выспался. Только вот в неудобном положении все тело затекло, и теперь мышцы покалывало. Он снова вздохнул, медленно сел, спустив ноги на пол и нахмурился. Кофта и рубашка как попало съехали вниз, они были ужасно мятыми и немного раздражали кожу оставшейся от морской воды солью. Поморщившись, Северус стянул кофту, снял рубашку, бросил их на диван рядом и поднял взгляд. Луна стояла прямо перед ним, и в ее серых глазах действительно сверкало беспокойство. Она смотрела на его шрамы, на грубые рубцы, пересекающие шею, на порезы на плечах, и от этого становилось немного неуютно, потому что раздеваться перед кем-то Северус совершенно точно не привык. Показывать шрамы, которых у него было в достатке по всему телу, он тоже не собирался. Однако прикрываться было уже поздно. — Со мной все в порядке, — раздраженно выплюнул Северус. В горле немного першило со вчерашнего вечера, а шрамы слегка воспалились, но это было совсем несущественной проблемой. — Лучше подай рубашку, — приказал он и протянул вперед левую руку, указывая на необходимую вещь. Луна повела взгляд в указанную сторону и споткнулась о темное пятно на бледном предплечье. Раньше она об этом не задумывалась, но Темная Метка никуда не делась после гибели Темного Лорда. Она лишь слегка поблекла, но в остальном продолжала портить кожу своим жутким видом. Северус зло стиснул зубы и развернул руку так, чтобы укрыть метку от чужого взора. — Эту? — Луна сняла со стула простую белую рубашку и неожиданно поняла, что мужчина никогда не носил вещей с коротким рукавом. Должно быть, все дело было именно в метке. Ну, конечно, ведь и на теле маленького Марка этот знак должен быть виден. Луна даже попыталась припомнить тот единственный случай, когда Марку пришлось снять рубашку в кухне, но тогда она просто не обратила на его левую руку никакого внимания. — Жарко, наверное, постоянно ходить во всем длинном, — задумчиво протянула Луна, передавая Северусу необходимый предмет гардероба, — ее совсем никак нельзя убрать? — Никак, — коротко ответил Северус, набрасывая рубашку на плечи и продевая руки в рукава. — А если перекрыть другой татуировкой? — предложила Луна. — Как рисовать чернилами, получается, что это твой стиль, — добавила она с улыбкой. Северус вскинул одну бровь в немом вопросе. — И шрамы тоже можно укрыть таким образом, если они беспокоят. — В таком случае, мне придется забить половину тела, если не больше, — бросил на это Северус и нахмурился, поймав грустный взгляд Луны. — Что? — Это больно? — спросила она вдруг. — Шрамы… они болят? — Шрамы на то и шрамы, что они уже не болят, — ответил Северус и поднялся на ноги. — Который час? Ты говорила что-то об обеде. Надеюсь, Ксенофилиус еще не начал никакого своего непредсказуемого эксперимента с продуктами. Я этого не переживу. — Луна на это только улыбнулась и первая направилась к двери. — Вообще-то, он приготовил очень вкусный омлет на завтрак, жаль, что ты его не пробовал, — отозвалась Луна, желая защитить кулинарные способности любимого папочки. — Омлет у него всегда выходит просто замечательный. Это почти как лимонный пирог. — Очень сомневаюсь, — не согласился с ней Северус. — Северус, — Луна вдруг остановилась на лестнице, и мужчина едва не налетел ей на спину, что было бы весьма опасно последствиями падения. Северус затормозил, недовольно скривив губы, и уперся одной рукой в стену, восстанавливая равновесие, после чего вскинул бровь в немом вопросе. Луна повернулась к нему и запрокинула голову, встречая хмурый взгляд черных глаз. — А почему ты сделал это вчера? — Если что-то не понра… — Нет же! Это было замечательно, — поспешила заверить его Луна, — это было лучше, чем замечательно! — воскликнула она, сияя самой радостной улыбкой. — Я так мечтала об этом и… — Тогда, что не так? — довольно резко бросил Северус и стиснул зубы. Он сам бы никогда не сказал, почему сделал это. Он бы не сказал, потому что сам не знал ответа на этот вопрос. Просто… Северус не любил чего-то не понимать и не любил действовать на эмоциях. Хватит с него глупых поступков, коих в жизни было и без того предостаточно, думал он, пока не переместился накануне вечером на платформу, чтобы встретить Лавгуд с поезда. Почему? Он не знал. В душе не чаял. Это было совершенно спонтанное решение! Просто засевшая в голове мысль; просто оставшаяся в воспоминаниях картинка, на которой Луна очень вдохновлено говорила о полетах; просто знание, что сам он обладает подобной силой, чтобы взмыть в воздух; просто стечение обстоятельств, ведь он мог встретить девушку, чтобы та не тратила лишнее время на электричку или мучения в волшебном автобусе. Этих «просто» было бесконечное множество. Он мог придумать миллион случайностей, которые привели к тому, что он решил вот так порадовать девушку, только бы не признаваться, что в этом было что-то большее. Северус не хотел признавать ничего, потому что это было неправильно. Но в этом неправильном уже начали зарождаться дурные чувства, знакомые ему слишком хорошо, чтобы этому радоваться. Такие чувства он испытывал к Лили, когда они только познакомились. Детское восхищение, радость от того, что у него есть что-то общее со столь красивой девочкой, что у них есть один секрет на двоих — их волшебная суть. Первая и самая яркая привязанность, которую хотелось защитить от всего и всех, эгоистично присвоить себе одному. В детстве ему мечталось лишь о том, чтобы они с Лили навсегда остались вдвоем, чтобы никто больше не проник в этот чудесный мир, где было только хорошее. И как же его раздражало, если Лили начинала общаться с кем-то еще. Ну да, куда ему, оборванцу из бедного района, до таких, как Поттер с компанией. Вот только Лавгуд не была Лили. И Северус давно не был ребенком, тогда как Луна оставалась еще всего лишь семнадцатилетней девушкой. Испытывать к ней что-то, кроме дружеской симпатии, было не правильно. Было не правильно, что сама девушка желает проводить с ним время, отталкивая ровесников, которые готовы ради нее на все. И с одной стороны Северус ненавидел себя, что все складывается именно так, а с другой — ненавидел себя еще больше, потому что в глубине души радовался ее вниманию. Как же он жалок. Их разница в возрасте колоссальна! Своим существованием он просто портит девушке жизнь. Мрачные мысли преследовали его, и он ничего не мог с ними поделать. В этой жизни у него не было ничего ценного. Одна цель, множество обещаний, клятв, свалившееся на плечи бремя шпиона, но ничего личного. В этом мире у него не было друзей, только лишь горстка знакомых, которым иногда было до него дело. До прошлого года у него были коллеги, которые изредка находили общие темы для разговоров, были Филиус Флитвик, Альбус Дамблдор и надоедливое внимание странной когтевранки. В прошлом году из всего этого списка у него осталась только Луна Лавгуд, несмотря ни на что предложившая ему помощь. И уже тогда его привязанность к ней имела место быть. Он действительно чувствовал благодарность к ней, потому что справляться со всем одному — невыносимая тяжесть. Но это была всего лишь благодарность, ничего большего! А сейчас дурные чувства, что вспыхивали где-то глубоко внутри, словно бы еще боялись показаться в полную силу, жестко контролируемые хозяином, сводили его с ума. Он одновременно желал плюнуть на все, сбежать обратно в Коукворт и никогда больше не выходить из запоя, и вместе с тем остаться рядом с Луной, чтобы стать ее крыльями — в прямом и переносном смысле. Ему хотелось сделать так, чтобы эта светлая девушка получила все, что только ей захочется. Он противоречил сам себе. Впрочем, в этом не было ничего необычного или хоть немного нового. Противоречить самому себе, делать не то, чего на самом деле бы хотелось, избегать всего доброго, что внезапно тянулось к нему, только бы не почувствовать еще большую боль, когда это хорошее исчезнет, — в этом была его суть. Он был трусом. — Все так, — ответила Луна, отметив, как мужчина напрягся. На его лице были прописаны все самые мрачные вселенские смыслы, которые только возможны. Конечно, Луна не могла знать, о чем он думает, но, кажется, мысли его были не очень-то веселыми. И все это лишь из-за ее вопроса? Северус Снейп был сложным до невозможности и жутко упрямым. Мог просто сказать, что это было спонтанное и ничего не значащее предложение, и Луну это совершенно точно устроило бы. — Спасибо, — Луна тепло ему улыбнулась, — думаю, никто больше в этом мире не сможет похвастаться такими прекрасными крыльями, как у меня. — Да, это вряд ли, — согласился Северус, изумившись такой формулировкой. Прекрасными? Что это значит… Впрочем, такое заявление немного его взбодрило. Он задвинул дурные мысли подальше и качнул головой. — Иди уже, Луна, иначе обед обещает задержаться. — Это совсем не страшно, — Луна продолжила улыбаться, но все же развернулась и спустилась на первый этаж. — Папочка, мы идем готовить обед! — объявила она Ксенофилиусу, продолжавшему размышлять над своими зарисовками. — Ой! — тут же опоминалась Луна. — У меня же есть новая картинка для журнала, я ее тебе сейчас принесу. — Неси, конечно, — улыбнулся Ксенофилиус и махнул им с дивана. — Как ты, Северус? — Вполне сносно, — коротко отозвался тот и шагнул к шкафам с продуктами. — Ксенофилиус, если что-то берешь, в чем проблема вернуть все так, как оно было? — недовольно спросил он, не особо рассчитывая на ответ. — Разве я много прошу… — пробормотал он и принялся доставать все необходимое. — Вот, папочка, — Луна вернулась в гостиную со своей открыткой и протянула ее отцу. Чудесная иллюстрация с булочной Джо грела душу. — Чудесный рисунок, правда? — О, это же та булочная, — сразу же узнал Ксено, — невероятная работа, как, впрочем, и все предыдущие. Северус, у тебя настоящий талант. — Глупая лесть, — послышалось с кухни весьма недовольно. Ксено и Луна переглянулись и одновременно пожали плечами. — Ты уже ставил новый журнал на печать? Или мы еще успеем добавить картинку? — спросила Луна, очень надеясь, что новый рисунок Созерцателя сможет уже так скоро порадовать читателей «Придиры». — Нет-нет, я еще ничего не печатал, но мы можем заняться этим уже сейчас. Поможешь мне, милая? — Конечно! Луна и Ксено поспешили к печатной машине, чтобы наконец запустить печать нового журнала, перепроверили статьи, которые должны были выйти в свет, поместили рисунок Северуса на одну из страниц и добавили к нему небольшую историю, которую Луна сочинила всего за несколько минут. Управившись со всеми делами, они спустились в кухню на зов чудесного аромата, что тянулся к ним из кастрюльки. Луна быстро накрыла на стол, и все, наконец, приступили к обеду. После они проверили теплицы, немного поболтали — хотя болтали, конечно, в основном Луна и Ксено, Северус же отделывался односложными фразами, погруженный глубоко в свои мысли. А вечером, после сытного ужина, они все втроем устроились в гостиной, и Луна решительно взяла на себя роль чтеца какого-то приключенческого романа. — Папочка, — Луна опустила книгу, когда глаза уже немного устали от пляшущих перед ними букв. Ксено отложил альбом и поднял взгляд. — Северус уснул, да? — Луна улыбнулась, остановив взгляд на посапывающем мужчине. Кажется, такое уже было. — Неужели я так скучно читаю? — посмеялась она, ничуть не расстроившись этим своим предположением. — Что ты, очень интересно, — возразил Ксено. — Думаю, он все же устал больше, чем хотел показать. Да и время уже довольно позднее. — Луна согласно кивнула, отложила книгу, заложив страницы ненужным листочком, поднялась на ноги и подошла ближе к спящему. — Северус, — позвала она, легонько тронув его за плечо. Северус сразу же открыл глаза, сонно щурясь, встретил ее взгляд и нахмурился. Ему еще подумалось, что сегодня это было уже второе пробуждение от прикосновений Лавгуд, и это становится нехорошей тенденцией вкупе со всеми идиотскими мыслями, что преследовали его все это время, и Северус скривил губы в неудовольствии. — Так не понравилось, как я читаю? — удивилась Луна. — Не говори ерунды, — выплюнул Северус и с по-прежнему недовольным видом поднялся на ноги. — Просто хочу спать. — Спокойной ночи, — Луна чуть грустно улыбнулась, глядя ему в спину. — И добрых снов! — Добрых, — пробормотал в ответ Северус и скрылся на втором этаже. Луна и Ксено тоже не стали больше засиживаться и разошлись по своим комнатам. Спать хотелось всем. Утром же все встало на свои места. Северус проснулся самым первым, спустился на кухню и принялся за завтрак. Луна и Ксено присоединились к нему чуть позже и практически одновременно, сели за стол и принялись ждать свои порции ароматного завтрака. Затем каждый из них занялся своими делами, Луна, например, навестила Нору, чтобы лично передать ей свежий журнал, и все втроем встретились они только за обедом. А после обеда собирались отправиться в Лондон. План был такой же простой, как и в прошлый раз — зайти в булочную, проведать Джо и спокойненько прогуляться по парку и улицам большого города в сторону Кингс-Кросс. Однако план дал сбой, когда Ксено вдруг нашел себе более важное дело, чем проводить дочку на поезд. — Ты не пойдешь? — не на шутку удивилась Луна. — Но ты же уже отнес все журналы. — Я забыл, что обещал отправить Ньютону и Рольфу все выпуски за прошлые несколько недель, — Ксено виновато улыбнулся, — у них будет возможность получить журналы только лишь сегодня в три часа дня. Мне надо оформить экспресс-доставку ровно в это время до почтового отделения Амстердама и убедиться, что она нигде по пути не пропадет. Надеюсь, ты простишь меня, милая. К тому же, Северус будет с тобой. — Луна грустно вздохнула, но приняла такую отговорку и кивнула. — Что ты скрываешь? — а вот Северус молчать не стал. — Ты совершенно не умеешь врать, Ксенофилиус. — Но я не обманываю! — воскликнул Ксено в ответ довольно яро, хотя, сказать честно, все же недоговаривал всего. Просто ему показалось, что Луна лучше разберется в себе, если он не будет мешать ей в этих ее размышлениях. — Мне еще необходимо проверить коробку, поэтому вы можете уже отправляться. Ждать меня нет никакого смысла, — довольно настойчиво закончил Ксено, после чего крепко обнял дочку на прощание. — Желаю славной недели в Хогвартсе. И если вдруг друзья и в следующие выходные пригласят тебя посидеть с ними, не отказывай им. С нами здесь ничего не случится, уверяю. — Спасибо, папочка, я обязательно пришлю тебе сообщение, если не приеду на выходные, — Луна обняла отца в ответ и улыбнулась ему, после чего повернулась и протянула руку Северусу. — Я готова. — Хорошо, — Северус нахмурился, кивнул и набросил на шею медальон, превращаясь в Марка. Бросив подозрительный взгляд на Ксенофилиуса, он схватил Луну за руку и переместился в уже знакомый тупичок. Путь их лежал к пекарне. Какое-то время они шли в тишине, но затем Северус вдруг решил поинтересоваться: — Ты отказала друзьям, чтобы приехать на выходные домой? Почему? — Луна подняла на него привычный отстранённый взгляд. Она хотела было уже ответить честно, что больше желала навестить их с папочкой, чем встретиться с друзьями, как бы обидно для друзей это не было, но вдруг сказала совсем не это. — А тебе что-то не понравилось? — спросила она довольно твердо. — Нет, — опешил Северус, не ожидавший подобного ответа, и недовольно поджал губы, поняв, что проиграл девчонке. — Тогда, что не так? — весело уточнила Луна, возвращая монету за монету. Недовольство на лице мальчика было очень ярким. — Это глупо, Луна, — заметил Северус. — Лучше бы ты занялась тем, что тебе нравится, и не тратила время зря на ерунду. — Я всегда делаю только то, что мне нравится, — улыбнулась Луна и даже кивнула, словно бы подтверждала сама же свои слова. Она делает только то, что ей нравится. Да, она возвращается домой, потому что ей это нравится, потому что дома ее ждет папочка. Потому что дома… есть Северус. Луна неожиданно задумалась. Если бы Северус остался в Коукворте, куда бы она поехала сначала. Домой или в этот мрачный район? Но за неимением какого-либо ответа, она отбросила эти мысли и вновь посмотрела на недовольного мальчика, идущего по правую руку от нее. — Чего ты ворчишь? — неожиданно спросила Луна совершенно спокойным тоном. — Я ворчу? — возмутился Северус. — Я лишь осуждаю твое решение променять друзей на двух стариков. — Луна в ответ звонко рассмеялась, ничуть не обидевшись. — Чего ты смеешься… — Не понимаю, о каких стариках речь, — Луна качнула головой. — У нас ведь такая незначительная разница! — Незначительная? Ты в своем уме? — Северус подался вперед, заставляя Луну чуть наклониться, и прошипел: — Я тебя на двадцать лет старше. — Даже на двадцать один год, — поправила его Луна, — а папочка старше меня на двадцать семь лет, но разве это что-то значит, если мне с вами интересно? — справедливо заметила Луна. Северус в ответ недовольно качнул головой. — Привет, Джо! — Луна махнула рукой добряку пекарю. — О, Луна, Марк, доброго вам дня. А что сегодня без отца? — У папочки дела, он не сможет меня проводить, — ответила Луна. Джо покачал головой и беспокойно поглядел на мальчика. — А ты один-то нормально до дома вернешься? — Я довольно взрослый, — возмутился Северус, — не раз один уже ездил. — Ну, смотри мне… — Джо качнул головой и поспешил принести им свежих булочек и чай. — Угощайтесь. Да с собой на поезд обязательно возьмешь, Луна. И ты, Марк, тоже. И сам дома чай попьешь, и отца угостишь. — Он мне дядя, — поправил Северус, а затем шепнул Луне, — на таком рационе можно набрать тонну лишнего веса. — Тогда тебе надо съесть побольше, — улыбнулась Луна, — а то ты очень худой. — Кто бы мне это говорил, — недовольно заметил Северус. — Что ты, что Ксенофилиус. Удивительно, как выживали все это время на ботве и вонючих экспериментах. И набирать вес надо уж точно не на булочках. — Это была шутка, — улыбнулась Луна. — Предлагаю выпить чаю и прогуляться по тому чудесному парку. Там было вкусное мороженое, — припомнила Луна. — Как тебе план? — Мне без разницы. Куда захочешь, туда и пойдем. Луна улыбнулась и с удовольствием потянулась за свежей булочкой, от которой исходил просто потрясающий аромат! Ах, как же это было вкусно. И что бы там не говорил Северус, Луна видела, что и ему это произведение сдобного искусства весьма приходится по душе. Будучи ребенком, он не всегда следил за эмоциями, а потому от Луны не укрылось, с каким удовольствием он сделал первый укус. Луна наблюдала за ним, и почему-то ей было хорошо в этот момент, хотя не происходило ровным счетом ничего такого. Значило ли это, что она его любит? Ох, эти утомительные вопросы так и продолжали лезть к ней в голову. Но сейчас, рядом с самим Северусом они казались такими жалкими. Ей просто хорошо. Разве этого не достаточно? Хотя, сказать честно, ей было бы значительно приятнее, если бы перед ней сейчас он был в своем взрослом обличии. От того Северуса Снейпа, которого она знала, в этом маленьком теле оставались только глаза. И этого казалось, почему-то, мало. Луна задумчиво остановила взгляд на этих самых глазах и неожиданно смутилась, когда Северус вопросительно приподнял бровь. — Плохо себя чувствуешь? — нахмурился он, и тонкие пальчики коснулись ее лба, проверяя. — Нет, просто стало как-то душно. Наверное, можно уже пойти гулять, — предложила Луна. Северус в ответ хмуро кивнул, соглашаясь, забрал все пакеты с булочками и первым отправился к двери, придерживая ее перед Луной. Какое-то время они просто шли по улице, не особо разбирая дороги. — Как думаешь, если использовать чары сопротивления огню и жару, можно ли спуститься в жерло вулкана? — вдруг спросила Луна, заметив яркую картинку в витрине какого-то магазина, оказавшегося лавкой старьевщика. — Конечно же, для этого используются другие, более сильные чары, — Северус остановился перед витриной и задумчиво глянул на девушку. — Кроме того, для этих целей зачаровывают специальное снаряжение, а ткань вымачивают в зельях. Хочешь зайти сюда? — Не знаю, меня просто привлекла эта картинка, — Луна кивнула на вулкан на постере. — Можем зайти? — Я же сказал, мне без разницы. Хочешь — зайдем. Ну? Идем или нет? — Северус раздраженно выдохнул. Луна широко ему улыбнулась. — Идем! — кивнула она и с радостью толкнула дверь лавки. Это ведь так интересно! Мало ли, что мог насобирать старьевщик за годы работы. Магазинчик был небольшим. Луна с интересом ходила от стеллажа к стеллажу, перебирала какие-то побрякушки, самодельные украшения и старые игры. Что-то, что ей приглядывалось, она даже показывала Северусу, но тот не выказывал никакого интереса к этим вещам. Конечно, много интересного Луна и не нашла. Но ей очень приглянулась одна шкатулка с милой росписью и понравились тонкие сережки с забавными ящерками. Их она крутила в руках дольше всего, но в итоге все равно поставила обратно на свои места. Денег у нее с собой столько не было, а шкатулка стоила весьма дорого по ее меркам. — Провели тут столько времени, теперь не успеем за мороженым, — немного грустно заметила Луна. — Идем? — Ничего не возьмешь? — нахмурился Северус, внимательно за ней наблюдая. Луна пожала плечиками. — Ладно, как хочешь. Идем. За мороженым все же успели. И даже еще немного посидели на лавочке в парке, рассуждая на тему вулканов и экспедиций в них организованных, после чего переместились прямиком к вокзалу, прошли на нужную платформу и остановились перед поездом. Луна взглянула на своего маленького провожатого и чуть улыбнулась ему. Северус по обычаю нахмурился весьма недовольно, встретил ее взгляд и качнул головой. — Будешь и дальше так стоять, и поезд уйдет без тебя, — заметил он. Луна улыбнулась шире. — Думаю, ничего страшного не произойдет, если я пропущу один день учебы, — протянула Луна в ответ и решилась спросить: — А мы сможем еще полетать в следующий раз? Просто не так много, чтобы ты не устал, — попросила она. Северус поджал тонкие губы и хотел было резко отказать, потому что это все было неправильно, нельзя давать повод ни себе, ни ей усилить дурацкую привязанность. Но… — Посмотрим, — наконец выдохнул он, мысленно ненавидя себя за свою слабость. — Иди уже. — Спасибо! — Луна подалась вперед, коротко обняла мальчика и махнула ему на прощание, спеша к отправляющемуся поезду. — Я сообщу, если приеду на выходные! — крикнула еще она и вскинула руку с черным браслетом, который почти никогда не снимала, и вдруг почувствовала, как он нагрелся. Луна опустила руку и глянула на короткую надпись: «Я ничего не обещал». Поезд тронулся.

***

В Хогвартсе все шло своим чередом, Луна честно училась, даже иногда что-то конспектировала, бродила по коридорам замка, размышляя над все тем же вопросом, что вот уже сколько недель крутился в ее голове, болтала с Пивзом, взявшим за привычку проследовать ее повсеместно, изредка присоединялась к посиделками факультета и все чаще обнаруживала себя в компании обеспокоенной подруги. Джинни, кажется, была настроена весьма серьезно, чтобы что-то узнать. — Луна, ты как? — спросила она вечером в среду, не выдержав. Пивз показал ей большие пальцы, одобряя вопрос. Луна же встрепенулась и удивленно моргнула. — Как я? — переспросила она привычным отстраненным тоном. — У меня все хорошо, — улыбнулась Луна, надеясь успокоить подругу, но Джинни ей не поверила. — Меня ты не обманешь, — Джинни уперла руки в бока, в этот момент очень напоминая свою мать. — Луна, ты ходишь и не замечаешь ничего вокруг. Не замечаешь Пивза, игнорируешь нас, своих друзей. Это же неспроста. И я просто переживаю. У тебя что-то случилось дома? В эти выходные ты тоже поедешь домой? — Нет-нет, дома все хорошо, — качнула головой Луна. — Если вдруг вы с ребятами хотите встретится, то я совсем не против, правда. Поеду домой на следующей неделе. — Точно? — Джинни подозрительно сощурилась. — В эти выходные мы договорились встретиться только с Гермионой, она очень волнуется перед свадьбой. Думаю, она будет рада, если мы с тобой взглянем на ее идеи свежим взглядом. — Они уже назначили дату? — Луна с интересом подалась вперед. Она была искренне рада за друзей, но в то же мгновение внутри почему-то было грустно. — Нет, точной даты еще нет, но Гермиона хочет свадьбу зимой. Возможно, уже в декабре, — отозвалась Джинни и вновь серьезно глянула на подругу. — Луна, — обратилась она, — скажи мне честно, что тебя беспокоит? — Мне ничего… — начала было Луна, когда перед ней вдруг появился весьма недовольный Пивз. И именно в этот момент ей почему-то захотелось сказать правду. — Вообще-то, — Луна вдруг смущенно покраснела. Пивз и Джинни удивленно переглянулись. — Я! Мне кажется… Точнее… — Та-а-ак, подруга, — Джинни настойчиво взяла Луну за руку и потянула за собой к пустому классу, где никто посторонний не мог их услышать. Она усадила подругу за парту и встала напротив. Пивз завис неподалеку. — Рассказывай. — Я запуталась, — честно призналась Луна и вздохнула. — Вот скажи, Джинни, как ты поняла, что любишь Гарри? — О, — изумилась Джинни в ответ и тепло улыбнулась, — так все это дела любовные? — протянула она. — Созерцатель? — предположила Джинни и очевидно попала в точку, потому что Луна зарделась, точно спелый помидор. — Луна, так ты все же влюбилась! — довольно заявила она. — Я не совсем уверена, — Луна качнула головой и с надеждой посмотрела на подругу. — Так, ты расскажешь? — Расскажу? — удивилась Джинни в ответ, но тут же закивала. — А, о Гарри. Ну, знаешь… — она вдруг замялась, — я не знаю. — Не знаешь? — нахмурилась Луна. — Меня всегда тянуло к нему, — поведала Джинни с тепло улыбкой. — Сначала я просто восхищалась им, как принцем из сказки. Я мечтала, что он спасет меня от жуткой опасности, героически придет на помощь. О нем ведь так много говорили все вокруг. А потом… он действительно меня спас. Но он был так далеко, жил своей жизнью, а я была всего лишь сестрой лучшего друга. И все же, мое восхищение никуда не пропало, я наблюдала за тем, как самоотверженно он справляется со всем злом, что на него нападает, как никогда не сдается, и детское восхищение переросло в уважение. Затем я узнала его лучше, когда мы оказались в одной команде по квиддичу и в ордене. Он был таким милым, добрым. С ним было очень интересно. Он всегда был готов помочь, — Джинни говорила вдохновенно, от всего сердца. — К концу пятого курса я почувствовала обиду, потому что он не обращал на меня внимания. Это так сбило меня с толку, ведь он никогда ничего мне и не должен был. Я переживала, если с ним что-то случалось, а случалось с ним что-то регулярно. И… знаешь, мне всегда хотелось его обнять, быть рядом, прийти на помощь… — Это и есть любовь? — поинтересовалась Луна, отчего-то нервно сцепив пальцы в замок. — Ну, я думаю, что у каждого это что-то свое, — ответила Джинни и задумчиво поглядела на подругу. — А что у тебя? Почему ты сомневаешься? — Я… не знаю, — Луна погрустнела. — Ну давай так, тебя к нему тянет? Хочется быть рядом? — спросила Джинни, Луна осторожно кивнула. В этом она не сомневалась. — Хорошо, один пункт есть. А что ты о нем думаешь? Он красивый? Умный? — Он невероятно сильный, — вдруг сказала Луна и продолжила, сама себе удивляясь: — Он мужественный, очень умный, он знает столько всего! И у него очень красивые глаза, такие выразительные и глубокие, что в них можно потеряться, упасть внутрь и никогда не выбраться. А еще у него красивые руки… и он так невероятно рисует! — протараторила Луна на одном дыхании и покраснела пуще прежнего, встретив понимающий взгляд подруги. — Луна, да ты же сияешь, говоря все это! — воскликнула Джинни. — У тебя точно есть к нему чувства, какие тут могут быть сомнения! — И что же мне теперь делать? — несколько даже испугано спросила Луна. — А если это не то? — Как это не то? — удивилась Джинни. — А как ты хочешь это проверить? Это же чувства, Луна. Тебе надо просто признаться ему! И тогда, вот увидишь, когда только он признается, что тоже в тебя влюблен, то ты станешь самой счастливой на свете, — протянула Джинни, ничуть не сомневаясь, что так и будет. Однако она тут же заметила, как подруга вдруг погрустнела. — Что такое? Думаешь, не признается? — Он никогда не признается, — вполне уверенно кивнула Луна, — не думаю, что он испытывает ко мне что-то, кроме раздражения. — Джинни нахмурилась. Ей казалось, что подруга намеренно настраивает себя на неправильный лад, словно бы желает сама в это поверить. — Почему? — настойчиво спросила Джинни, но не успела ничего добавить, когда в окно вдруг поскреблась маленькая сова. Пивз подлетел к окну, открыл одну створку и молчаливо пропустил почтальона внутрь. — Ой, ты ко мне? — Луна удивилась, потрепала сову по взъерошенным перышкам и осторожно отвязала вполне увесистую посылку. Она не ждала ни от кого никаких посланий и даже не могла предположить, кто отправитель. Подписей никаких не было. — Странно, кто это тебя послал? — спросила она, словно бы действительно ожидала, что птица ей ответит. — Не подписано? — удивилась Джинни. — Уверена, что можно это так открывать? — Не думаю, что кто-то желает мне зла, — улыбнулась Луна, беззаботно разрывая упаковку, и тут же ахнула, потому что внутри оказалась та самая шкатулка, которая так приглянулась ей в лавке старьевщика. Покрутив шкатулку в руках, Луна трепетно открыла крышку и заглянула внутрь. Первым делом она вытащила из нее открытку с чудесным пейзажем и не смогла сдержать теплой улыбки, а затем улыбнулась еще шире, заметив, что внутри шкатулки лежат еще те славные сережки с ящерками. Джинни и Пивз наблюдали за всем этим очень задумчиво. — Луна, — позвала Джинни, разглядывая открытку, — это ведь от Созерцателя? — О, ну, да… — кивнула Луна, — Эта шкатулка очень понравилась мне в воскресенье в одном магазинчике, — поведала она, не понимая, почему подруга спрашивает, — и эти ящерки тоже. — И ты, конечно же, не просила его ничего тебе покупать? — поинтересовалась Джинни следующим вопросом, поглядывая на подругу, как на несмышленого ребенка. — Ну, я только посмотрела их, и мы пошли дальше, — согласилась Луна. — Ну и о каком тогда раздражении ты нам тут болтаешь? А? — Джинни сложила руки на груди, Пивз согласно кивнул, а Луна подняла на них удивленный взгляд. — Мерлин, Пивз, она не видит дальше своего носа. — М-да, всему-то тебя учить, — согласился Пивз и начал загибать пальцы: — Этот твой Созерцатель отправляет тебе открытки, рисует сам! Чтобы ты могла отдать их на печать. Он гуляет с тобой! Если бы ты его только раздражала, то я не могу представить, как бы вы могли оказаться в одном магазине вместе. Он покупает тебе то, что тебе понравилось, ничего не спрашивая, просто потому что ему захотелось тебе что-то купить! Ты совсем недалекая, что ли?! — возмутился Пивз в конце. — Да ты ему наверняка нравишься! — Вот-вот, — согласилась Джинни. — В следующий же раз ему и признаешься. — Но… — Никаких но! — возмутились Джинни и Пивз одновременно, впервые за всю жизнь проявляя такое единодушие. — И потом расскажешь нам, как все прошло. А сейчас отправь ему что-нибудь в ответ, поблагодари за подарок. — Но у меня ничего для него нет, — погрустнела Луна. — Ну ты вообще! — Пивз недовольно цокнул языком. — Ты когда так потупеть успела? Когда это тебя останавливало отсутствие подарков? Садись и рисуй что-нибудь красивое! — Пивз, ты гений! — восхитилась Луна в ответ. — Конечно, я нарисую что-нибудь очень красивое! Я… — воодушевилась Луна не на шутку и задумалась. Почему-то в этот момент она вспомнила о Темной Метке, которую сама же предложила перекрыть другой татуировкой, и ей не пришло в голову ничего лучше, как попробовать нарисовать что-то такое, что хорошо бы смотрелось на руке. — Я знаю, что я нарисую, — кивнула она очень серьезно. — Я подарю ему этот рисунок при следующей встрече. — Что-то настолько грандиозное? — улыбнулась Джинни, порадовавшись, что ее подруга немного воспрянула духом. Джинни ничего не знала об этом Созерцателе, но если Луна любила этого человека, а в этом Джинни совсем не сомневалась, то она рада помочь. И Джинни могла лишь надеяться, что этот загадочный Созерцатель — хороший человек, который ни за что Луну не обидит. — Ой, все, это надолго. Бывайте, — Пивз облегченно выдохнул и поспешил вылететь в стену.

***

В субботу Гермиона ждала их в «Трех Метлах» к двум часам дня. Джинни и Луна встретились у ворот замка и вместе побрели к деревне. Джинни поглядывала на подругу весьма загадочно и нетерпеливо, но ничего не спрашивала. Луна только улыбалась в ответ, не зная даже, что предполагать, а потому просто думала о своем. После того их разговора Луне почему-то стало легче. И хотя она еще не совсем приняла то, что это любовь, но уже не терзала себя странными мыслями и сомнениями. Северус был ей дорог, и сейчас все ее мысли крутились вокруг эскиза, который она уже десять раз перерисовывала в альбоме. — Луна, ты чего улыбаешься? — удивилась Джинни, когда они уже подошли к пабу. — А? Я просто подумала о фестралах, — поведала Луна. — Наверное, я бы могла зарисовать их для Созерцателя. — Я думала, ты уже придумала картинку ему в подарок. — Нет… точнее, не до конца. Это будет не стандартная картинка. Вот… — Луна покопалась в сумке, проходя вслед за подругой в паб, и достала свои эскизы. — Я хочу запечатлеть тут что-то приятное. — Знаешь, Луна, у обычных людей фестралы ассоциируются с плохим, со смертью. Ну, то и не удивительно. Уверена, что он это оценит? — О, за это можно не переживать, потому что он не обычный, — улыбнулась Луна. Джинни удивленно качнула головой. Загадочный Созерцатель был действительно загадочным. — О, смотри, вот и Гермиона. Привет! — Привет, — Гермиона махнула им из-за дальнего стола, поднялась навстречу и крепко обняла обеих. — Луна, давно не виделись. Как твои дела? — поинтересовалась она. — О, вполне… — Гермиона! — перебила подругу Джинни и продолжила заговорщицким шепотом: — Наша Луна влюбилась! — Луна засмущалась, покраснела, чем вызвала искреннее изумление на лице Гермионы, непривыкшей к таким реакциям от всегда отстраненной и спокойной ко всему девушки. — Похоже, все очень серьезно, — улыбнулась Гермиона. — И кто же он? — Мистический Созерцатель, — поведала Джинни, — помнишь, те славные рисунки в «Придире»? Их автор. — О, я рада, Луна. А что же он? Ты уже ему призналась? Что он сказал? Вы вместе? — Нет же! — поспешила ответить Луна. — Я ничего ему не говорила. — Мы только в среду определились, что она его любит, — Джинни весело улыбнулась, поглядывая на смущенную подругу. — Будем наблюдать дальше. Следующий шаг — признание! Но а пока… Давай, Гермиона, что у тебя там за идеи? — Сейчас покажу! — Гермиона с готовностью кивнула девочкам и достала кучу чертежей. — Я долго думала над тем, как организовать все свадебные зоны. Гостей с каждым днем становится все больше. Я ума не приложу, откуда они появляются, но… — Гермиона развела руками. — Я уже и не рада, что затеяла все это. Надо было устроить скромную церемонию в кругу семьи, и все! — Поздно метаться, — твердо отрезала Джинни. — Ну-ка, что тут у тебя. Сейчас мы тебе со всем поможем. Правда, Луна? — Конечно!

***

Следующих выходных Луна ждала с большим волнением. Всю неделю она занималась рисунком, который бы хорошо смотрелся на руке. Она была далека от татуировок, но надеялась, что ее картинка, если и не подойдет, то на что-то вдохновит Северуса. Она зарисовала полянку фестралов, лес, самих гордых созданий, пару сюжетов с рыцарями, мимо которых просто не могла пройти и улыбнулась, делая завершающий штрих. Помимо этого, послушав Пивза с Джинни, послушав саму себя, она решила, что чувства точно есть, и это не те чувства, которые она питала к папочке или Норе, к друзьям. Нет, это было что-то другое. Наверное, это она и была — любовь. Луна шла к поезду, бережно прижимая к себе сумку, в которой хранился драгоценный рисунок. Она шла, полная решимости, что расскажет Северусу о своих чувствах. Она была готова, как ей показалось. Она ведь приняла это для себя. И, конечно, Луна ничуть не обманывалась, не строила никаких ожиданий, не думала, что это будет просто. Луна знала наверняка, что Северус обязательно ответит что-то совершенно ужасное. Высмеет? Унизит? Да, он вполне на это способен. Но почему-то именно сейчас от этого становилось больно. Если раньше Луна все думала, любит ли она. То теперь ее мысли сместили вектор. А может ли полюбить он? Пивз мог сколько угодно называть ее глупой. Джинни могла сколько угодно смотреть на нее, как на маленького ничего не понимающего ребенка. Но правда заключалась в том, что он не знали, с кем Луна имеет дело! Северус Снейп был невыносимо сложным, скрытным и… страдающим. Последнее определение пришло Луне внезапно. Но если так подумать, страдать Северус умел просто мастерски. Отказываться от помощи, от людей, от чувств… жить в ненависти, даже когда уже стал героем. Но, может, она ошибается? Может, он действительно что-то чувствует, раз до сих пор остается в их доме? Раз рисует для нее… Не для журнала, нет, ни в коем случае. Северус рисовал именно для нее, и Луна это знала. Все это было очень сложно! Вздохнув, Луна неожиданно громко чихнула и нахмурилась. Странная усталость напала на нее, стоило разместиться в теплом купе. Ее разморило и потянуло в сон. И противиться этому сну было столь же сложно, как и внезапному ознобу, захватившему тело спустя пару часов. И чем ближе Луна приближалась к Лондону, тем сильнее становились симптомы. Кажется, поднялась температура. Луна плохо понимала, что происходит. Ей хотелось покрепче закутаться в мантию, свернуться клубочком и забиться подальше в угол. Весь путь пролетел словно бы и вовсе мимо Луны. Она не замечала ничего вокруг, кутаясь в мантию. Она не заметила даже, как поезд остановился, и не поспешила выйти на улицу. Немного очнулась Луна лишь тогда, когда браслет нагрелся на ее запястье. С трудом разлепив слезящиеся глаза, она опустила взгляд на браслет и невольно улыбнулась, ярко представив с каким недовольным лицом Северус должен был отправить ей это сообщение. — Луна, что с тобой? — сквозь шум в ушах услышала Луна спустя несколько долгих минут. Кто-то тронул ее лоб прохладными пальцами, чертыхнулся сквозь стиснутые зубы, после чего бережно притянул к себе. И вместе с рывком аппарации Луна честно потеряла сознание. Первый раз Луна очнулась спустя долгие часы. Ей стало немного лучше, но голова была такой тяжелой, что не хотелось даже шевелиться. И все же она чуть приподнляась и открыла глаза, чтобы оценить обстановку. Она точно была в своей комнате, и за окном была ночь. На языке чувствовался вкус какого-то зелья, а на столе стоял уже остывший котелок. В кресле спал папочка. Луна едва заметно улыбнулась, опустилась обратно на подушки и прикрыла глаза, когда послышался шорох открывающейся двери, а затем осторожные шаги. — Ксенофилиус, иди в кровать, — негромкий голос было сложно спутать с кем-то другим. Да и не могло быть в их доме никого другого, кроме Северуса. — А? — сонно дернулся Ксено. — О, Северус, ты уже закончил? — Я сварил все необходимое. Этот котел можешь унести на кухню. Болеть больше суток не получится. — Спасибо, — улыбнулся Ксено и спохватился. — Но ты и сам не спал. Еще и стоял у котлов столько часов! Лучше ты иди спать, а я послежу за ее сном. — Исключено, мне нужно будет проследить за действием зелий, — не согласился Северус. Ксено нахмурился, но кивнул и наконец вышел за дверь. Северус же придвинул кресло ближе к кровати, достал из кармана несколько фиалов, затем наклонился к оставленному на полу тазу с прохладной водой, вылил туда один из составов, подождал немного, затем смочил марлю и осторожно обтер горячую кожу лица девушки, шею, руки. — Щекотно, — Луна улыбнулась и открыла глаза, встречая весьма беспокойный взгляд черных глаз. — Марля такая шершавая… как кольчуга тех рыцарей, что я тебе нарисовала… Они получились весьма грозными. Думаю, они справятся с меткой… — Тебе надо поспать, Луна, — негромко сказал Северус и вдруг начал отворачиваться. И Луна почему-то испугалась, что он уйдет. Она потянулась к нему и успела поймать большую ладонь. — А ты… посидишь со мной? — Посижу, — согласился Северус весьма мягко. Луна сразу же успокоилась. — Хорошо, — улыбнулась она облегченно, — тогда я посплю. Спасибо… Второй раз Луна открыла глаза утром. Она не знала, который был час, но понимала, что время близилось к полудню. Луна чувствовала себя почти хорошо. Мысли прояснились, ничего не болело, и только некоторая слабость напоминала о том, что она умудрилась подхватить где-то магическую заразу. Луна приподнялась в кровати и огляделась. Сначала она никого не заметила и подумала, что Северус и папочка ушли спать в свои комнаты, но затем удивленно опустила взгляд и тепло улыбнулась. Северус был с ней всю ночь. Он сидел рядом с кроватью, откинувшись на стену, и спал, уронив голову на грудь. Рядом с ним валялось несколько пустых флаконов. — Северус? — Луна наклонилась и тронула его за плечо. Тот сразу же дернулся, непонимающе оглянулся и наконец остановил уставший взгляд на Луне. Должно быть, уснул он совсем недавно. — Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросил он и сразу же протянул ей оставшийся заполненным фиал. — Это необходимо выпить, — приказал Северус и потер уставшую шею. — Хорошо, — Луна и не подумала возражать и выпила все зелье до капли, поморщилась и тряхнула головой. — Мне стало намного лучше. — Я рад, — коротко кивнул Северус и неловко поднялся на затекшие ноги. — Но до завтра тебе положен постельный режим. Я приготовлю что-нибудь легкое. — Тебе надо поспать, — Луна нахмурилась. — Посплю, когда вылечу тебя, — бросил Северус, — не смей вставать с кровати, — с этими словами он вышел из комнаты, а Луна вздохнула и упала обратно на подушки. Вообще-то, Луна болела весьма не часто. Она и не помнила, когда последний раз валялась вот так без дела в кровати. Однако никаких возражений Северус не принимал. На жалостливые взгляды не реагировал, отвлекаться от лечения не позволял. Сам он, кажется, едва держал себя в вертикальном положении, но продолжал варить ей нужные зелья, вместе с тем готовил, проверял состояние больной, даже снизошел до того, чтобы развлечь скучающую Луну продолжением того романа, что она начала читать в прошлый свой приезд. Правда, на этот раз под размеренный голос уснула уже она сама. Утро воскресенья встретило ее бодростью и чудесным настроением. Луна проснулась, потянулась и вскочила на ноги абсолютно здоровая и полная сил. Она сразу же поспешила разбудить уснувшего в кресле с книгой Северуса, настойчиво взяла его за руку и потянула на кухню, объявляя, что сегодня завтрак будет готовить она. Северус принял такое предложение весьма скептически, но сил возражать у него не было. Луна же могла только надеяться, что не разочарует его, если пожарит яичницу с колбасками и соорудит легкий салат. Все необходимые продукты она уже нашла в шкафах. — Доброе утро, папочка! — улыбнулась Луна, заметив отца на лестнице, пока порхала по кухоньке, устраивая творческий беспорядок. — Сегодня я за повара! — О, Луна, смотрю, ты прекрасно себя чувствуешь, — обрадовался Ксено и благодарно глянул на Северуса, но тот этот взгляд оценить не смог бы при всем желании, потому что умудрился уснуть, опустив голову на сложенные на столе руки. — Северус, — позвал Ксено, положив руку ему на плечо. Северус вздрогнул и резко выпрямился. — Ты не хочешь прилечь нормально? — Я нормально, — возразил Северус. — Долго ты еще будешь разрушать мой идеальный порядок на этой кухне? — недовольно отозвался он, оглядев масштабы катастрофы. Луна в ответ только улыбнулась. — Я все уберу, обещаю, — ответила она. — Но сначала мы все попробуем завтрак от шеф-повара, — Луна не сдержала веселого смешка и поспешила сервировать стол. — Можно пробовать! — Это изумительно вкусно, Луна, — тут же отозвался Ксено, стоило только сделать первый укус. Северус оценку не озвучил, но согласно кивнул. А Луне большего было и не нужно. На этот раз к поезду поехали только Ксено и Луна. Северус, едва держащийся на ногах, пускай и возражал весьма яро, но все же недостаточно, чтобы убедить Лавгудов, что способен на перемещения. В конечном итоге он сдался и ушел спать. Луна так ему ничего и не сказала, но не потеряла своей решимости. Она только тихонько прошла вместе с ним к спальне и еще успела передать свой рисунок, коротко объяснив, что хотела изобразить, и как этот рисунок можно было использовать, после чего больше не стала мешать ему отдыхать. Вместе с Ксено они доехали до Лондона на электричке, прогулялись до Большого Джо, отведали сладких булочек и отправились вновь к вокзалу. Они пришли сильно заранее, а потому еще около получаса сидели на скамеечке и делились произошедшими за две недели событиями. Затем Луна крепко обняла папочку на прощание и заскочила в вагон. Путь до Хогсмида пролетел весьма незаметно, она спокойно вышла на платформу, огляделась и поспешила к замку, где ее неожиданно встречали Пивз и Джинни. — Ну как?! — воскликнули они одновременно. — Я ничего ему не сказала, — пожала плечиками Луна. — Как это? — удивились тогда Джинни и Пивз. — Совсем ничего? Вы с ним не виделись, что ли? Или ты испугалась? — Нет-нет, просто я немного заболела, а он так устал, помогая мне, что мне показалось, будто это не тот момент. Скажу ему в следующий раз, — беззаботно отозвалась Луна. — Хотите почитать о бармалейских констатопах? Папочка выпустил наиинтереснейшую статью!

***

В следующие выходные сказать ничего тоже не удалось. Луна приехала домой, но встретил ее не Северус, а Ксенофилиус. Папочка отчего-то виновато встретил ее взгляд, чем несказанно удивил, и потянул в сторону другой волшебной платформы. Луна поглядывала на отца с небольшим беспокойством. Казалось, он что-то хотел от нее скрыть. Или, может, он просто не знал, как ей это что-то сказать. Когда же они уже подъехали к деревне, Луна не выдержала. — Папочка, что-то случилось? — спросила она, а сердце пропустило удар. Это что-то касается Северуса? Он все же ушел? Просто так? Не прощаясь? — Накануне мы с Северусом немного повздорили, — признался вдруг Ксенофилиус, и Луна совсем испугалась. Она права? Значит… — Боюсь, что он… — Он ушел? — глухо поинтересовалась Луна. Ксено поспешно качнул головой. — Нет же, милая, — успокоил он. — Хотя, конечно, сначала он ушел, но за пару часов до того, как я поехал встречать тебя, он вернулся. Вот только… — С ним что-то приключилось? — заволновалась Луна еще больше. — Полагаю, это была пьяная драка. Он пьян настолько, Луна, что я с трудом дотащил его до кровати, — сказал Ксено и удивленно моргнул, когда его дочка облегченно улыбнулась. — Ох, папочка, зачем же ты меня так пугаешь! — звонко возмутилась Луна, словно бы не видела ничего ужасного в том, что мужчина напился. Главное ведь, что вернулся, что жив и способен двигаться. А остальное… остальное лечится. — Чего же вы такого не поделили? — С твоего позволения, я оставлю это в секрете, — Ксено нахмурился, не желая ни в чем признаваться, потому что этот конфликт никак нельзя было назвать обычным. Луна чуть наклонила голову к плечу, но расспрашивать больше не стала. — Как хочешь, папочка, — согласилась Луна. — Он сильно пострадал? Ты сказал про драку. — Думаю, ему не слабо досталось, — покачал головой Ксенофилиус и тяжело вздохнул. — Я купил некоторые зелья только перед твоим приездом. Надо обработать его раны, но я не думаю, что он подпустит меня близко. — Хорошо, — Луна ничуть не испугалась, — я попробую ему помочь, если он не откажется. Луна забрала все зелья, вздохнула и решительно направилась к спальне Северуса, не думая, что увидит что-то страшнее того, что она уже видела до этого. Пьянством ее не напугаешь. Сбитыми костяшками и разбитым лицом — тоже. Ее немного лишь настораживало, что и на этот раз могли быть сломаны какие-то кости, но все это довольно быстро лечится. Как хорошо, что они все же живут в волшебном мире. Луна захватила по пути простое железное ведро и тихонько прошла в комнатку. Северус обнаружился лежащим на диване. — Скажешь, что не противен тебе? — тут же раздался хриплый вопрос. Луна чуть наклонила голову к плечу. Драка явно была ожесточенной, но зелья со всем справятся. — Скажу, — согласилась Луна и подошла ближе. Она поставила ведро рядом с диваном, на что Северус презрительно скривил тонкие губы и тут же стиснул зубы от боли, а сама села на край. У нее не было никакой стратегии. Не смотря на то, что в последнее время Северус немного смягчился, сейчас он наверянка будет плеваться ядом и гнать ее прочь. Это надо было опередить. Больного надо было обезвредить. — Лучше не сопротивляйся, — твердо сказала Луна, отбрасывая всякую отстраненность, — иначе я тебя обездвижу. — Неужели? — Северус не поддался. — Обо мне заботиться не на… а-а! — он болезненно вскрикнул, когда Луна надавила на одно из ранений. Вообще-то она не хотела сделать ему больно, это произошло совершенно случайно. Кажется, что-то все же было сломано. — Сам виноват, — в той же твердой манере бросила Луна, не собираясь проявлять и капли сочувствия, хотя внутри все скручивалось от беспокойства. — С этим не поспорить… — неожиданно согласился Северус, тяжело дыша. Луна нахмурилась, расстегнула его рубашку и осторожно раздвинула полы в стороны, рассматривая алеющие гематомы на ребрах и животе. — Вообще-то, им досталось больше… — поведал Северус. Он был ужасно пьян и неожиданно разговорчив. — Я не создаю должного впечатления… но им не стоило считать это своим преимуществом… — Где ты их все время находишь? — нахмурилась Луна, смазывая первые раны. — Места знать надо… — А что вы не поделили с папочкой? — спросила Луна, надеясь, что в таком состоянии он может рассказать что-нибудь. Она встретила совершенно отсуствующий взгляд черных глаз и вздохнула. Нет, даже в таком состоянии ничего он не расскажет. — Я надавила здесь, — Луна осторожно коснулась левого плеча, — но я не вижу тут никаких ушибов. — Сустав вылетел, вывихнул… — ответил Северус. — И как это исправить? — Вставить обратно. Помоги согнуть ее, — попросил Северус. Луна тут же осторожно приподняла запястье и согнула его руку в локте, наблюдая за тем, как кривятся от боли тонкие губы. — А теперь можешь приподнимать ее вверх… — приказал Северус, а сам положил здоровую руку на плечо и принялся вращать его, кривясь от боли, но не останавливаясь, пока наконец плечо не встало на свое место. Луна также осторожно опустила его руку на диван и вернулась к обработке ран и царапин. — Хочешь, я могу тебе почитать? — предложила Луна, когда все все ушибы и ссадины были обработаны. — Голова раскалывается, — отказался Северус. — Тогда я просто посижу рядом. Луна честно осталась сидеть рядом и могла лишь похвалить себя за то, что додумалась принести ведро, потому что влитый насильно алкоголь, конечно же, посреди ночи поспешил выйти наружу. В остальном боевые ранения под действием зелий быстро сошли на нет. Однако последствия пьянства искоренять Луна не умела. Поэтому всю субботу Северус честно болел. В воскресенье он тоже не стал сильно бодрее, и Ксено с Луной отправились на платформу вновь одни. Луна заскочила в поезд, заняла свободное место, доехала до Хогсмида, вернулась в замок и махнула друзьям, дожидающимся ее у ворот. — Ну как?! — воскликнули они одновременно. — Я ничего ему не сказала, — пожала плечиками Луна. — Как это? — Пивз недовольно сложил руки на груди. — Ты чего это юлишь, а? Это уже второй промах! — Просто он немного заболел. Мне показалось, что ему не до моих признаний. Признаюсь на следующих выходных! — пообещала Луна. — Луна, на следующих выходных ты обещала, что посидишь с нами, — Джинни сложила руки на груди. — Точно! — согласилась Луна. — Тогда, на следующих после этих, — ничуть не расстроилась она. — Хотите посмотреть новую игру в нашем журнале? Это очень занимательно!

***

Луна так и не призналась Северусу вплоть до середины декабря. И не сказать, что были еще какие-то серьезные поводы, чтобы оттянуть этот момент, просто… Луна тяжело вздохнула. Наверное, она все же боялась. Как бы она не пыталась уверить себя, что готова к любому его ядовитому ответу, но она совсем не хотела слышать ничего подобного. Кажется, Луна по-настоящему его любила. К середине декабря она окончательно это признала. Ей хотелось возвращаться домой, слышать его голос, наблюдать за ним. Ей хотелось знать, что он не ушел. Пускай даже он будет пить, пускай будет гнать прочь, пускай будет говорить одни только гадости… она все это уже знает, и это ее совсем не отталкивает. Наверное, это ненормально? Но она всегда была немного чокнутой. С другой стороны, он ведь продолжал рисовать ей открытки, он готовил дома, он не отказывал ей в полетах, каждые выходные становясь ее крыльями совершенно добровольно. Он каждый раз как-то угадывал, чего бы ей хотелось, хотя Луна ничего такого ему никогда не говорила. И ведь поступки говорят многое, правда? Луна выглянула в окно, и поезд затормозил. Лондон встретил ее удивительно заснеженным. Такое случалось не часто! Луна невольно улыбнулась и спрыгнула на платформу, тут же замечая Марка, недовольно выслушивающего очередного взрослого, забеспокоившегося о том, что он стоит тут совсем один. Заметив девушку, он поспешил к ней, раздраженно схватил за руку и потянул к выходу с платформы, но не переместился, как это бывало обычно, а неожиданно вывел в город. Луна с интересом оглядывалась, словно бы видела все вокруг впервые. — Куда мы идем? — улыбнулась Луна. — За чернилами, — отозвался Северус весьма недовольно. — На твои дурацкие открытки я истратил все, до последней капли. — Правда? — удивилась Луна. — Но там было довольно много чернил. — Возможно, я рисовал чуть больше, — вынужден был признать Северус и ускорил шаг, чтобы поскорее купить все и переместиться к дому. До нужного магазина дошли довольно быстро. Это был маггловский магазинчик, и чернила были здесь, конечно, совершенно немагическими, но очень качественными и весьма не дешевыми. Только Северуса последнее ничуть не волновало. Он знаючи выбрал необходимые чернила, добавил к этому пару перьев и поглядел на Луну, после чего указал еще на веселый альбом с замком на обложке и добавил ко всему прочему ярко-зеленые чернила. Зеленые чернила он сунул Луне в руку. — Это мне? — удивилась она. — Они ровно такого цвета, — неожиданно бросил Северус. Луна недоуменно моргнула, но затем улыбнулась. Они такого цвета. Она пригляделась к чернилам в банке. Ее мозгошмыги вот именно такие. Как здорово! — Ой, — Луна оглянулась и поняла, что Северус ждет ее у выхода. Она поспешила к нему, и внезапная храбрость захватила ее дух. Луна дождалась, когда они доберутся до неприметного тупичка и скроются от посторонних глаз, после чего отошла на шаг, чтобы он не успел переместиться. Северус непонимающе нахмурился. — Северус… — Луна собралась с силами и попросила, — сними медальон, пожалуйста. — Зачем? — не понял Северус. Его снедало странное предчувствие чего-то… нехорошего? — Просто сделай это, — попросила Луна, неожиданно очень нервничая. Северус нахмурился еще больше, но все же стянул медальон, обращаясь в настоящего себя. Теперь он вновь стал выше девушки и смотрел на нее сверху вниз несколько подозрительно. Луна улыбнулась. — Я только лишь хотела сказать… Мне кажется, что я люблю тебя, — выдохнула Луна и замерла. Она в надежде подняла взгляд над черноволосой головой, но мозгошмыгов не было. Ей ничего не могло помочь, чтобы узнать хотя бы настроение его мыслей. И потому, когда Северус только разомкнул губы, чтобы что-то ответить, она подалась вперед и накрыла его рот ладонью, не позволяя ничего признести. — Нет! — вдруг воскликнула Луна. — Я знаю, ты можешь сказать много ужасно обидных вещей. Скажешь, что все это глупость… Но, пожалуйста, можно сегодня обойтись без этого? — взмолилась она, отчетливо понимая, что именно сейчас любые привычные ему ответы, саркастичные и злые, добьются своей цели. Северус напряженно замер. На его языке действительно крутилось много очень ядовитых ответов. И весь неожиданно ранимый вид Луны буквально кричал о том, что… скажи он сейчас что угодно из этого, и его наконец прогонят! Разве не этого он желал? Разве не желал он, чтобы Луна навсегда забыла о нем, выгнала из своего дома, перестала тратить время на подобный мусор. Но внутри все буквально сжалось от того, как же на самом деле он этого не хотел. Мог ли он позволить себе такое? Северус ненавидел себя. Он медленно поднял левую руку, накрыл ладонь девушки, легонько сжал и отвел ее от своего рта, но из своей хватки не выпустил. — Тебе кажется? — переспросил Северус довольно мягко. Луна проследила взглядом за его рукой, заметив что-то странное за слегка упавшими рукавами рубашки и пальто. Рисунок? Татуировка? Засмотревшись, она едва не пропустила его вопрос. — Я… — Луна встрепенулась и прямо встретила его взгляд. — Нет, я в этом уверена. — А я думаю, что ты заблуждаешься, — все тем же удивительно мягким тоном возразил Северус. Но Луна была не согласна. — Думаю, я знаю лучше свои чувства, — она решительно выпрямилась. — Ты мне не веришь? — Я вообще не склонен верить кому-то. Сложно представить, что красивая семнадцатилетняя девушка может влюбиться в списанный товар, вроде меня. Я прекрасно знаю, кто я и что из себя представляю, — выплюнул Северус. — Хорошо, — кивнула Луна, но еще смогла удивить его: — Сколько тебе нужно времени? — Что? — Сколько тебе нужно времени, чтобы поверить мне? — спросила Луна весьма настойчиво. Северус помрачнел. — Я докажу, что мои чувства не выдумка. Возможно, я не создаю впечатление серьезного человека, но ты ошибешься, если посчитаешь, что и это всего лишь странная выдумка Полоумной Лавгуд. Так, сколько? — Я не знаю, — выдохнул Северус весьма растерянно. Он упустил шанс оттолкнуть девушку навсегда, но все еще не позволял себе сделать то, что действительно хотел бы. Луна Лавгуд была его новой самой яркой привязанностью, заменившей все прочие, сгоревшие в пламени битвы. Возможно даже, заменившей намного раньше… — Много. — Я докажу, что не вру ни себе, ни тебе, но только скажи… скажи честно, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то? Я приму любую правду. Я просто хочу знать, есть ли у моих чувств шанс, — Луна замерла в ожидании. Ее мысли были чисты. Сердце заполошно стучало в груди. Она ждала. Она была готова к любому ответу, к правде. Луна не обманывала. У нее были недели размышлений. Она тянулась к этому человеку несмотря ни на что. И даже если он скажет, что ничего не чувствует, то она все равно будет доказывать ему, что ее чувства настоящие. Северус долго молчал. — Я ненавижу себя, Луна, — вдруг произнес он, очень тихо и тяжело, словно бы через силу, — потому что я что-то чувствую. И это неправильно.