Созерцатель

Они переместились совсем не к дому, а к знакомому утесу. Луна удивленно выдохнула и оглянулась. Здесь совсем ничего не изменилось. До слуха доносились шум воды, бьющей о камни, шорох травы и далёкий раскат грома. Похоже, в их сторону надвигалась гроза. Но это совсем не пугало и не настораживало. Луне было спокойно. На ее устах играла легкая улыбка, а глаза сияли счастьем. Она так давно мечтала об этом поцелуе… И теперь внутри нее все трепетало, сердце заполошно стучало, а к щеками прилилась кровь, выдавая ее смущение. Луна взглянула на Северуса, не увидела на его лице ничего, что могло бы выдать его эмоции, затем подняла взгляд над его головой, разочарованно выдохнула, не заметив ни одного мозгошмыга, и приняла последнюю попытку понять его чувства. Луна подалась вперед и положила ладонь ему на грудь, ловко раздвинув края куртки. Под ее пальцами быстро стучало чужое сердце. — Почему сюда? — улыбнулась Луна, поймав внимательный взгляд черных глаз. — Не знаю, — честно ответил Северус. — Здесь спокойно. Хорошее место… — Кажется, надвигается гроза, — заметила Луна, и, вторя ее словам, раздался гром — куда более громкий и продолжительный, чем минутой раньше. — Будет весьма интересно полетать в дождь, — добавила она задумчиво. Северус вскинул одну бровь в немом вопросе. — Кто сказал, что я намерен летать? — Никто, — Луна беззаботно пожала плечами, — мне просто показалось, что именно этого ты хочешь. Разве не так? — В дождь я не полечу, — возразил Северус, не признавая своего желания, — но можно успеть взлететь один раз, пока гроза не настигла нас, — с этими словами он протянул Луне раскрытую ладонь. Та, конечно, ничуть не сомневаясь, приняла предложение. Тогда Северус удобнее перехватил ее ладонь, выставил сцепленные вместе руки в сторону и притянул ее к себе за талию. — Будто в танце, — улыбнулась Луна. — Только танцевать я не умею. — Не думаю, что этот навык пригодится в воздухе, — ответил Северус и шагнул к обрыву. Шаг, еще шаг, и вот они уже падают к бушующим волнам, но не достают до них какого-то сантиметра и взмывают в темное небо. Они взлетели не так высоко, как в предыдущие разы, но в этом была какая-то своя прелесть. Луна крепко прижималась к груди Северуса, ее взгляд был прикован к темному горизонту, где уже во всю сверкали молнии. Удивительная сила, освещающая мрачный небосвод яркими росчерками. Гром становился все громче. Казалось, вот-вот, осталось совсем чуть-чуть, и дождь прольется на их головы прямо здесь, в сотне ярдов от земли. Луна невольно улыбнулась, почувствовав теплую волну магии, укрывающуюся ее от промозглого ветра. Сегодня Северус колдовал больше обычного. Сначала там, на стадионе, теперь вот тут… — Одно падение, — предупредил Северус, оценивая обстановку, — и переместимся домой. — Хорошо, — согласилась Луна и почувствовала, что руки мужчины потихоньку расслабляются. — Я готова! — дала она свою отмашку, и вот руки совсем расслабились, отпуская ее. Падение… столь же захватывающее дух, завораживающее и дарящее чувство бесконечной свободы, которую не почувствовать нигде больше. Луна смеялась. Она падала спиной вниз, и ее взгляд был направлен высоко в небо — в темное, нахмуренное небо, посреди которого застыла в ожидании темная точка. Луна вытянула вперед руку, будто бы хотела дотянуться до этой темной точки, и та, словно услышав зов, качнулась из стороны в сторону и устремилась к ней, постепенно увеличиваясь в размерах и приобретая человеческие очертания. Взгляды серых и черных глаз пересеклись в молчаливом диалоге, Северус приблизился еще больше, поймал ее у самой воды и сразу же аппарировал. Переместился, как и предупреждал, прямиком в дом — в черную ладью, точно на диван в гостиной. Луна ожидала неприятного удара, но мягкий матрас приятно подстроился под изгибы ее тела, ловя в свои мягкие объятия, а Северус приземлился на одно колено и руки, расставленные по обе стороны от ее головы. Кажется, прыжок был рассчитан с арифмантической точностью. — Ох, ну и напугали вы! — Из кухни на хлопок аппарации выскочили Нора и Ксенофилиус. Северус ниже склонил голову, пряча лицо за ниспадающими длинными прядями, выбившимися из собранного на затылке пучка. Луна не сдержала веселого смешка. — У вас все хорошо? — заволновалась Нора. — Да-да, все прекрасно, — ответила Луна, улыбаясь, потянулась к карману куртки Северуса, достала черную кепку и без лишних слов надела ее ему на голову. Северус недовольно скривил уголок губ, поправил козырек, надвигая его ниже на лицо, выпрямился и поднялся на ноги. Луна поднялась следом. — Мы успели совершить один невероятный полет, пока нас не накрыла гроза. Гром и молнии были просто замечательными, — воодушевленно поведала Луна. — Полет? — удивилась Нора. — Вы что же, так вдохновились матчем, что и сами взялись за метлы? — Луна вновь звонко рассмеялась, а Северус презрительно хмыкнул. — Да, почти, — согласилась с ней Луна. — Знаете, это так грустно, команде Джинни не хватило совсем немного, чтобы победить. Но она сама, как я думаю, показала себя просто чудесно! А еще… — Луна тепло встретила взгляд папочки. — Еще они с Гарри объявили нам о своей свадьбе. Гарри сделал Джинни предложение, представляете, какая прекрасная новость! — И правда, замечательная, — улыбнулся в ответ Ксенофилиус и бросил короткий взгляд на Северуса, словно бы хотел увидеть какую-то реакцию с его стороны. Реакции, конечно, не последовало. — Так, проходите за стол, мы как раз только-только решили пить чай, — пригласил Ксено и вновь вернул внимание дочке. — Так, значит, они уже назначили дату свадьбы? — Нет-нет, пока что не назначили. Но Джинни хочет свадьбу летом. Этим или следующим. Кажется, намечается большое торжество, — задумчиво добавила Луна в конце. — Еще бы не намечалось, — качнула головой Нора. — Это ведь свадьба Гарри Поттера. — Будет время придумать им подарок, — улыбнулся Ксенофилиус. Луна согласно кивнула. — Думаю, идея подарка родится в новом путешествии, — сказала она. Улыбка Ксено стала чуть грустной. Нора удивленно моргнула. — В каком это путешествии? — поинтересовалась она и глянула на Ксенофилиуса с немым вопросом в глазах. — Какая-то экспедиция со Скамандерами? О, или… — Нора нахмурилась и перевела взгляд на молчащего по обычаю мужчину. Человек, скрывающий свои лицо и имя, не внушал ей доверия, но она не могла сказать ничего против, когда Луна так светилась рядом с этим мужчиной. — Или, — весьма жестко подтвердил Северус. — И вы уже решили, куда отправитесь? — взял себя в руки и спросил Ксено. — Вернетесь в Индию? Как скоро? — Не знаю, — пожала плечиками Луна и с вопросом поглядела на Северуса. — Наверное, в Индию. — Вернемся в Индию, — подтвердил Северус, — а дальше будет видно. Завтра мне надо будет наведаться в Гринготтс, больше меня здесь ничего не держит. Поэтому, как скажешь, так и отправимся, — добавил он в конце, повернувшись к Луне. — Хорошо, — кивнула Луна. — Тогда поможем тебе, папочка, с оставшимися рисунками и отправимся в путь. Думаешь, как много времени на это понадобится? — Нужно напечатать еще двенадцать картинок и столько же описаний к ним, — быстро подсчитал Ксенофилиус и тяжело вздохнул. Как бы ему не хотелось, но такая работа не займет больше одного дня. — День, самое большее — два, — ответил Ксено. — Значит, три дня, — улыбнулась ему Луна. Она поймала грустный взгляд дорогого папочки, и сердце ее дрогнуло. Конечно, он не хотел, чтобы Луна уезжала, но и не думал сказать ничего против. Просить остаться он тоже не собирался. Луна была ему благодарна за такое благословение, несмотря на все переживания и, возможно, недоверие к подобному будущему. Может, он и не сомневался, что Северус не причинит ей зла, но отцовские страхи были сильнее любых умозаключений. — Три дня, — повторил за ней Ксено и вздохнул, через силу улыбаясь, — как мало. Надо будет обязательно приготовить наш славный лимонный пирог… — пробормотал он, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку. — И, конечно же, надо будет обязательно напечатать хотя бы один журнал! Я не смогу отпустить вас без свежего выпуска «Придиры». — Обязательно, папочка, — важно кивнула Луна. — Ох, нет, я знаю, надо обязательно напечатать хотя бы пять журналов. Я бы хотела сама отправить их друзьям. Профессору Флитвику я привезла чудесный сувенир, думаю, ему понравятся те чары, которые я смогла реализовать… — Луна прервалась на секунду и улыбнулась Северусу, — которые мы смогли реализовать. Новая версия напоминалки. — Правда? — удивился Ксенофилиус. — И за все время дома ты ни разу не показала нам свое творение? Это подло, — улыбнулся он без всякой обиды. Луна звонка рассмеялась. — Я совсем о ней забыла, — оправдалась Луна. — Но я ее тебе еще покажу, — пообещала она. — Три дня, — запричитала Нора, качая головой. — Три дня — так мало! Вы ведь толком и не погостили дома. А как же мои чудесные сдобные пироги? А как же традиционный тыквенный пудинг? — спросила она, а Луна удивленно моргнула. Тыквенный пудинг не был чем-то обычным в их осеннем рационе, а может, она просто пропускала его, пока пребывала в школе? — Я не могу отпустить вас, пока вы не попробуете мой пудинг! — Мы попробуем, — пообещала Луна с улыбкой. — У нас есть еще целых три дня!

***

Три дня. Они пролетели так мимолетно, так незаметно, что Луна даже засомневалась, что время не ускорило свой бег. Первый день был честно отдан работе с печатью. Второй день — кулинарным изыскам и отправке драгоценных посланий друзьям, в число которых вошли Скамандеры, профессор Флитвик, гриффиндорская пятерка и Ричард, потерявшийся где-то во Франции. Третий день подходил к концу, преследуя экспериментальный интерес, неожиданно пробудившийся в Северусе, и с новыми кулинарными шедеврами, которыми Нора, кажется, хотела оставить их в Англии на подольше. — Стоять! — Северус выставил в сторону руку, не позволяя Луне пройти в гостиную. Луна с интересом вытянула шею, пытаясь разглядеть, что же там такого необычного происходит в котле на столе, если даже сам Северус отошел от него на безопасное расстояние. — Оттуда должен появиться цветочный монстр? — весело предположила Луна. — Наверное, он бы смог отпугнуть нарглов так, что они еще год не терроризировали бы папочку. — На монстра рассчитывать не стоит, — возразил Северус, внимательно наблюдая за реакциями в котле, за меняющимся запахом, за паром, скручивающимся в невообразимые фигуры. Луна подняла взгляд на его бледное лицо и невольно улыбнулась. В черных глазах горел ничем не прикрытый интерес, присущий любому ученому-практику, который решил рискнуть на поприще науки. Мужчине это нравилось, сомневаться не стоило. Отказываясь от магии, он попросту лишает себя такой простой радости… — Я думала, ты хотел создать более пригодные для непринужденной работы машины чернила, — задумчиво протянула Луна. — Но ведь чернила уже готовы. Это что-то другое… — Удивительно точное наблюдение, — с издевкой заметил Северус. — Так, что это? — поинтересовалась Луна, пропустив мимо ушей его замечание. — Если верить расчётам, — Северус хмыкнул вдруг, кажется, даже весело, — должен получиться более легкий вариант умиротворяющего бальзама с приятным цветочным ароматом. Однако я не отрицаю возможности, что получится просто взрыв. — Луна удивленно моргнула. — Кажется, все идет к взрыву, — коротко посмеялась она, когда котел вдруг подпрыгнул на месте. Впрочем, ни капли состава за его пределы не вылилось. — А почему настолько разный возможный результат? — Потому что ромашка, — пояснил Северус и сам же нахмурился. — Просто ради интереса. — Ромашка, — повторила за ним Луна, и глаза ее засияли ничем не прикрытым весельем. Именно ромашку она хотела добавить в его зелье на своем переводном экзамене. Конечно же, добавить ей ничего не разрешили. — Под руку попалась, — отмахнулся от нее Северус. — Ромашка внесла дисбаланс в изначальный расчёт, но… если котел не взорвется, эффект должен получиться весьма преобладающий над стандартным составом. Истинное спокойствие после всего одного глотка, — добавил он, и в этот же момент котел вдруг застыл, более не покачиваясь и не издавая устрашающих звуков. — На ком будем испытывать? — Луна подошла к котлу вслед за мужчиной и с интересом поглядела на ровную гладь серебристого состава. Северус задумчиво глянул на нее. Затем перевел взгляд на часы, прищурился и скривил губы в мрачной улыбке. Как раз в этот момент скрипнула входная дверь. — Я принес первые угощения! — прокричал Ксенофилиус из коридора. — Нора будет с минуты на минуту с черничным пирогом! О, что-то творите? — спросил он, появляясь на пороге гостиной. — Избавляемся от остатков цветов, которые больше не пригодны для чернил, — скучающе протянул Северус в ответ. Луна поймала его взгляд и чуть наклонила голову к плечу, с интересом наблюдая разворачивающуюся сцену. — Вот, думаю, на ком испытать экспериментальный экземпляр. Не желаешь стать подопытным, Ксенофилиус? — Звучит не очень заманчиво, — честно признался Ксено и даже попятился к кухне, словно бы опасался, что выпить неизвестное зелье заставят силой. Впрочем, узнать наверняка, заставили бы его или нет, не удалось. Входная дверь вновь скрипнула, впуская внутрь гостью. — Нора! — с облегчением выдохнул Ксенофилиус. — Давай, я тебе помогу. — Что ты, Ксено, я же… ой, — растерялась Нора, когда тот выхватил из ее рук пирог и скрылся вместе с добычей на кухне. Луна весело рассмеялась. Северус презрительно скривился и вытянул руку, призывая с дивана свою кепку. — Я могу попробовать зелье, — улыбнулась Луна, хватаясь за небольшой черпак и опуская его в серебристую жидкость. Если бы мужчина не был уверен в безопасности состава, Луна не сомневалась, он бы сразу же остановил ее от легкомысленной пробы. Но Северус даже бровью не повел, наблюдая за ее действиями. — Маленький глоток, — только и предупредил он, не стремясь отобрать черпак. Луна кивнула, примерилась и поднесла черпачок к губам, сделала совсем крохотный глоток и удивленно выдохнула. — Вкусно! — изумленно заметила она и даже принюхалась, чтобы разобрать цветочные нотки. Самый обычный умиротворяющий бальзам пах больницей, а на вкус был весьма нейтральным, но этот состав, кажется, можно было пить галлонами. И, наверное, это была его самая большая опасность, ведь всего от одного крохотного глотка Луна почувствовала такое спокойствие, которое, казалось, не чувствовала никогда. — Просто вкусно? — Северус выгнул одну бровь в немом вопросе. — Нет, не только, — спокойно возразила Луна. — У меня такое чувство, что все в этом мире стало совершенно понятным. Кажется, чего не сделай, любой результат устроит, никакого разочарования уж точно не будет. Хотя и радости, видимо, почувствовать не выйдет. Истинное спокойствие, — улыбнулась Луна, повторив слова мужчины, — но вовсе не отрешенность, как бывает со стандартным составом. — Так и должно быть, — кивнул Северус. — Скажи мне, когда эффект отпустит, — приказал он. Луна кивнула, соглашаясь. — А ты будешь экспериментировать еще? — поинтересовалась она все тем же спокойным голосом. — Тебе ведь это нравится. — Я просто избавился от остатков цветов, — повторил Северус. — Вынужденный эксперимент. Я не стану ничего варить больше. — Понятно, — спокойно согласилась с ним Луна, хотя и понимала, что наверняка бы чуточку расстроилась, если бы не действие зелья. Она видела искреннюю радость от возможности сварить зелья, создать что-то новое, поэкспериментировать в черных глазах. Отказываться от радости — все равно, что продолжать бороться с желанием жить. — Пойдем пить чай с черничным пирогом? — Иди, я разолью зелье и присоединюсь к вам, — Северус коротко кивнул ей и достал из-под стола ряд небольших колб, предназначенных для малой дозы зелья. Подобная подготовка однозначно указывала на то, что взрыва быть просто не могло. Мужчина не сомневался в себе, своих силах и в абсолютно точных расчётах улучшенного варианта умиротворяющего бальзама, даже несмотря на такой вредный в магических кругах ингредиент, как ромашка. Луна недолго понаблюдала за тем, как Северус аккуратно переливает зелье по колбам, затем развернулась и отправилась в кухню, где Нора и Ксено уже накрыли на стол, выставили тарелки и столовые приборы, разлили чай и, кажется, ждали только их двоих. Зелье действовало на славу, истинное спокойствие не отпускало. Луна прошла к столу, заняла свое любимое место, расправила кофту и принюхалась. Пахло вкусно, спору нет, но эмоций совсем не было. Радость от предстоящего торжественного ужина была очень тихой, но Луна бы не сказала, что это было плохо. Ей просто было спокойно, словно бы они находились в куполе, где не могло случиться совершенно ничего необычного и непредсказуемого. — Сначала лазанья, а потом сладкое, — строго заметила Нора, хлопая Ксенофилиуса по руке, когда он уже собирался потянуться к пирогу. — Это, может, их последний вкусный ужин! Отпускаем ребенка невесть куда… вернется худая, как… как… — Нора набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь подобрать наиболее подходящее сравнение. — Как кто? — мрачно осведомился Северус, присоединяясь ко столу. — Как ее спутник, — скуксилась Нора. — Наверняка ничем нормальным не питаетесь! — Бесполезный спор, — выплюнул Северус в ответ. — Я не имею привычки морить людей голодом, — протянул он недовольно, мысленно продолжая, что, конечно, такой привычки у него нет, но есть другие. Например, унижать людей словесно, принижать их способности, язвить и огрызаться даже на самые незначительные выпады в его сторону. Но об этом женщине знать точно не стоит. По крайней мере, пока его лицо скрыто за козырьком кепки. — Надо вести список блюд, — весело предложила Луна. — Ой, кажется, зелье отпускает. — Заметно, — Северус недовольно скривил губы. — Но чувство спокойствия все равно осталось. Только эмоции вернулись. Интересный эффект. — Луна задумчиво прислушалась к своим самоощущениям. Да, спокойствие никуда не делось. Ее ничего, совершенно ничего не тревожило. И радость вернулась самая искренняя и настоящая. — Мне нравится, — заключила она. Нора подозрительно нахмурилась. — Давайте уже кушать, — привлек внимание к столу Ксенофилиус, — очень уж я проголодался. — Приятного аппетита! — улыбнулась Луна и первая потянулась к вилке. В общем и целом, ужин прошел вполне мирно. Нора, конечно, еще не единожды успела поохать и поахать насчет питания в этой их Индии, чем вызывала жуткое раздражение у Северуса, но в остальном все было хорошо. Луна на пару с отцом помечтали об интересных интересностях, которые могут повстречаться в пути, обговорили, как им связываться, чтобы оперативнее присылать зарисовки к журналам, обсудили еще какие-то незначительные темы, и к этому моменту как раз закончилось все съестное за столом. Часы пробили десять вечера. Пора было собираться и прощаться. Сборы были недолгими. Луна только собрала некоторые свои альбомы, в которых еще оставались чистые листы, добавила пару любимых платьев и отдала все это Северусу, чтобы он убрал вещи в рюкзак. Спохватившись, Луна написала пару писем друзьям, чтобы они не теряли ее и отправляли письма, если в этом будет необходимость, сначала ее папочке. Волноваться за нее не было никакого смысла. Луна заверяла их, что она в полной безопасности в паре с чудесным Созерцателем. — Чуть не забыл! — Ксенофилиус уже крепко обнял дочку, намереваясь отпустить ее к Северусу, готовому аппарировать знакомым маршрутом, но тут же встрепенулся. — Я ведь обещал Рольфу передать тебе кое-что. — Рольфу? — удивилась Луна. — Да-да, он прислал мне вчера фотографии для журнала и ответ к твоему посланию. Все еще надеется, что ты примешь приглашение в экспедицию. И вот… — Ксенофилиус оглянулся и поспешил стянуть со шкафа небольшую фигурку, вырезанную из дерева. — Наргл, — улыбнулась Луна, разглядывая фигурку. Она обернулась на Северуса, поймала его хмурый взгляд и протянула фигурку обратно отцу. — Эта фигурка зачарована на защиту, — поведал Ксено и упрямо заставил дочку принять подношение, — это я попросил его. В экспедиции, к которой я присоединился, собралась очень деятельная команда. Специалисты самых разных направлений работали все вместе, как единый организм. Это большая гордость быть частью такого замечательного общества, чувствовать себя причастным к по-настоящему интересному волшебству. Я попросил Рольфа, чтобы все они приложили руку к этому подарку. — И они сделали наргла, — улыбнулась Луна тепло. — Он замечательный, папочка. — Надеюсь, он послужит защитой вам обоим, — ничуть не кривя душой, заметил Ксено и поднял взгляд на Северуса. — В прошлый раз ты застал меня врасплох, — сказал он спокойно, — но теперь я могу сказать при Луне. Я доверяю тебе, Северус Снейп, самое дорогое, что у меня есть. — Нора ушла, а потому скрываться не имело смысла. — Я делаю это со спокойной душой. — Не уверен, что мне делать с этой информацией, — хмуро заметил Северус. Ксенофилиус в ответ пожал плечами. Луна чуть ему улыбнулась. — Спасибо, папочка, — сказала она и прижала фигурку наргла к груди. — Я обязательно напишу тебе о каждой интересности, встреченной на пути. — Напишешь, — согласился Ксенофилиус с такой же теплой улыбкой. — Но лучше прибереги самую интересную интересность на Рождество. Вы ведь навестите старика, правда? — Мы постараемся, — не стала говорить однозначного «да» Луна, хотя и надеялась, что так и будет. — Пообещай, папочка, что отправишься с Рольфом и командой в экспедицию, если только они пригласят. — О… — Ксено вдруг неловко улыбнулся. — А они уже пригласили… — Правда? Но это же здорово! Когда отправляетесь? — Вообще-то, я отказался… но еще не поздно изменить свое решение. Они отправляются в экспедицию в начале ноября, — сказал Ксено и поймал настойчивый взгляд серых глаз дочки. — Я напишу Рольфу. — Правильно, — улыбнулась Луна, обняла его еще раз и отошла к Северусу, упираясь спиной ему в грудь. Северус обнял ее за плечи, совсем как на фото у водопада. На фото, которое Луна трепетно хранила поближе к себе. — Обязательно сообщи нам, где пройдет новая экспедиция! — Прыжков будет много, на этот раз мне хватит сил до самой Индии, — предупредил Северус и кивнул Ксенофилиусу. — Сейчас, — скомандовал он, чтобы Луна была готова, прижал ее крепче к себе и совершил первый прыжок. Затем еще один, и еще, и еще, пока они не оказались на берегу Индийского океана. Здесь было тихо. Вода шумела, накатывая барашками волн на песок, унося с собой мелкие крупинки, навсегда скрывая их в своих необъятных просторах. Здесь было спокойно. Темнота ночи укутывала их, скрывая от посторонних взглядов случайных загулявших туристов. Они впервые остались совсем одни с того дня. Со дня поцелуя, о котором Луна вспоминала с теплым трепетом, воспоминания о котором отзывались жаром в груди и смущением, выдающим ее с головой блеском серых глаз и легким румянцем на щеках. Смущение, трепет и ни капли неловкости. — Что-то изменится? — поинтересовалась Луна совершенно спокойно, поймав взгляд черных глаз. Она знала, что все могло, как измениться к лучшему, так и откатиться на месяцы назад. В этом был весь Северус Снейп. Нельзя было предугадать, что он выберет даже после того, как все же поддался чувствам и внезапным эмоциям. Как будто бы всегда был вариант, что он постарается убедить ее в неправильности ее же выбора. — Что-то всегда меняется, — хмуро заметил Северус. — Я… — Ошибся? — опередила его Луна, очень боясь в действительности услышать нечто подобное. — Нет, — удивительно мягко возразил Северус. Луна облегченно улыбнулась. — Я всего лишь не имею ни малейшего понятия, что я делаю, — поведал он, хмурясь пуще прежнего. — Я до сих пор, не знаю, как жить, но я не хочу искать ответ в одиночестве, — признался он вдруг очень честно. — Чтобы жить, надо просто делать то, что хочется, — улыбнулась ему Луна чуть шире. Она и хотела бы сказать, что для жизни надо совершенно точно не отказываться от магии и вернуться к экспериментам, к которым, очевидно, так лежит душа, но решительно промолчала. — Как все просто, — мрачно хмыкнул Северус. — Проще не бывает, — звонко рассмеялась Луна. — Мне вот, например, очень хочется, чтобы ты меня поцеловал, — добавила она так, словно бы говорила о погоде. Северус вскинул одну бровь, а в следующее мгновение тишину пляжа на пару с прибоем разбил тихий смех. Луна удивленно моргнула. Смех — такой непривычный, редкий, но завораживающий, очень приятный. Смех, от которого в груди разливалось радостное тепло. — Неужели? Мне показалось, тебе не очень понравилось… — Смех стих так же неожиданно, как и раздался. Луна спокойно наклонила голову к плечу. Ее взгляд метнулся над головой мужчины, и губы тут же растянулись в улыбке. Северус помрачнел и скривился. — Что, появился, да? — Появился, — весело заметила Луна и вдруг поняла кое-что очень важное. — Ты как-то их контролируешь! — Быть того не может, — ровно возразил Северус, но Луна ему не поверила. — Это нечестно. — Нечестно читать по ним эмоции людей, а прятать или показывать их — дело личное, — протянул Северус, и точно по волшебству мозгошмыг над его головой испарился, не оставив после себя ни следа. И все же… цвет этого создания Луна могла бы описать, как весьма волнительный. Впрочем, это была только ее личная интерпретация. — Полагаю, ты сама не осознаешь, что делаешь нечто подобное. — Луна удивленно моргнула. — Или же тебя просто никогда ничего не волнует. — Волнует, — возразила Луна, — иногда. Так что там с поцелуем? — спросила она и затаила дыхание. Северус тоже замер. Лицо его разгладилось, превращаясь в ледяную маску, совершенно нечитаемую. Догадаться, о чем он думает в этот момент, было просто невозможно. А он думал… много о чем. Мысли его неустанно крутились вокруг всего происходящего. Мог ли он хоть когда-нибудь вообразить, что окажется в подобной ситуации? Что его сердце будет трепетать перед юной девушкой, открыто смотрящей в ответ с искренним желанием быть рядом? Мог ли он помыслить, что окажется перед столь тяжелым выбором — сделать, что должен, или просто попытаться хоть раз в жизни сделать то, чего ему хочется без сожалений, без всепоглощающей вины, неустанно преследовавшей его на протяжении, казалось, всей жизни. — Ты очень много думаешь, — улыбнулась Луна. — Приказываю не думать сейчас. — Не выросла еще, чтобы приказывать, — холодно хмыкнул Северус. — Один раз сработало, — возразила Луна. — С некоторыми оговорками, но сработало ведь. Интересно, какой возраст ты посчитаешь достаточным, чтобы приказывать, — повеселела Луна. — Двадцать лет? — предложила она. Северус изумленно вскинул одну бровь. — Маловато? Двадцать пять? — Я даже не стану это комментировать. — Хорошо, проверю экспериментальным путем, — заключила Луна и замерла, когда ее подбородка настойчиво коснулись прохладные пальцы. Сердце пропустило удар. Поцелует все же? Северус чуть наклонился и остановился в нескольких сантиметрах от лица девушки. Мысли — их было безумно много. Он разрывался на части, поддаваясь противоречивым эмоциям. Хотел ли он поцеловать? Да! Хотел. Это было совершенно искреннее желание, такое же честное, как и там, под трибунами стадиона. Сомневался ли он? Да! Всю свою сознательную жизнь он был в должниках. Он не имел права иметь ничего личного, потому что всякое личное могли отобрать в любую секунду. Он жил обещаниями и обетами, данными самым разным людям. Он жил с мечтой об избавлении, о смерти, которая должна была стать ему наградой за пройденные испытания. Он мечтал о прощении, но мертвые не могут прощать живых. Надеялся ли он получить прощение в смерти? Да, возможно. Он не строил планов, не мечтал о чем-то людском. Жил прошлым, своими ошибками, своими потерями. Он жил, думая о женщине, которая никогда бы не выбрала его. Он всегда считал, что любил Лили Эванс. Возможно, так он и было, но эта любовь давно стала фальшивой — просто предлог, чтобы заставлять себя двигаться дальше, не остановиться, не сдаться, закончить свое дело. Он давно запретил себе чувствовать. Но разве это так просто? Избавиться от чувств — не возможно, не превратив себя в монстра. А Северус, как бы не считали все вокруг, был далек от того же Волдеморта. Была ли нынешняя распустившая крылья любовь к Луне Лавгуд похожа на ту, что он испытывал к Лили Эванс? Нет, ни капли. Возможно, лишь те далекие отголоски из самого детства еще немного связывали их воедино, но не больше. Эта любовь была взаимна, как бы не хотелось убедить себя в том, что девушка ошибается и обманывает сама себя. Эта любовь, хоть и вызывала много противоречий внутри, была желанной. Впервые за долгие годы одиночества, разбавляемого лишь ничего не значащим плотским желанием к безликим фантомам. Если он поцелует, его не оттолкнут. Если поцелует — от него не сбегут, наоборот, ему, кажется, захотят доказать нечто большее. В этот самый момент это не казалось чем-то неправильным. Возможно, неправильным это покажется чуть позже. Северус вновь возненавидит себя, придумает тысячу и один довод, почему Луне стоит сбежать от него, а ему не позволить ей пустить корни в его душе еще глубже, — хотя, казалось бы, глубже уже просто некуда. Страдать Северус умел, но сейчас страдать не хотелось. В этот самый момент, прислушавшись к приказу девушки, он насильно затолкнул все мысль подальше в сознание и сделал то единственное, что действительно хотелось, — без сожалений и никому ненужных размышлений. Луна прикрыла глаза и чуть приоткрыла рот медленно выдыхая. Шум накатывающих волн успокаивал, тусклый свет ее тезки причудливо играл на ее бледном лице, легкий бриз обдувал разгоряченные щеки, унося всякое смущение к воде, далеко вглубь океана. Время замерло. И вот, наконец, ее губ нежно коснулись чуть шершавые, словно бы обветренные, губы мужчины. Северус мягко перевел пальцы с подбородка на нижнюю челюсть, провел ими к уху, вместе с тем неспешно углубляя поцелуй, ничего не требуя и не подчиняя. Пальцы трепетно заправили белоснежную прядь за аккуратное ушко, спустились к тонкой шее, слегка задержались у ключиц и наконец зарылись в непослушные волосы, притягивая Луну ближе в поцелуе. Луна невольно улыбнулась и шире приоткрыла рот, встречая его язык своим. Она не боялась, полностью доверяла, была абсолютно уверена, что это то, чего она и хотела. И сейчас Северус никуда не торопился, не было тут того резкого напора, который случился впервые, на стадионе, была только трепетная нежность, которая так пленила Луну. — Ой, прости! — Луна резко открыла глаза и отстранилась, а Северус изумленно коснулся кровоточащей, прокушенной губы свободной рукой. Неожиданный громкий взрыв нарушил всякое уединение и напугал. Небо раскрасилось множеством ярких огоньков, треск сопровождал падение десятка распадающихся на искры звезд. На лицах заиграли разноцветные тени. — Это было весьма… неожиданно, — выдохнул Северус весьма хрипло и выпутал пальцы из волос девушки. — Больно? — виновато спросила Луна, но глаза ее весело блестели. — Неприятно, — согласился Северус, — но тебя это, кажется, только веселит. — Просто… если так подумать, салют замечательный. И поцелуй тоже, — с улыбкой сказала Луна и осторожно коснулась плеча мужчины, словно бы извиняясь за свой испуг и неприятные от него последствия. В черных глазах застыло отчетливое недовольство. — Наверное, у кого-то праздник, — предположила Луна. — Это, конечно, повод, чтобы разрушать тишину в пятом часу ночи, — язвительно заметил Северус. Луна негромко рассмеялась и пожала плечиками. Волшебство момента было окончательно потеряно, но это почему-то совсем не расстраивало. Наверное, потому что появилась уверенность, что подобных моментов будет еще очень и очень много. По крайней мере, Луна очень в это верила. — Думаю, надо отдохнуть. Это ведь не последнее перемещение, верно? Мы ведь возвращаемся в Индию… — Я собирался переместиться в Калькутту. Это еще около четырех прыжков, — Северус вернул себе ледяное спокойствие. — Передохнуть не помешает, — согласился он и кивнул в нужную сторону: — Там круглосуточный отель… — Я помню, — кивнула Луна, приглядываясь в темноте к тусклым огонькам. — Обойдемся без острого завтрака? — Пожалуй…

***

Калькута встретила теплом — привычным для Индии, но таким далеким от Англии, из которой они прибыли. Казалось, перерыв был совсем маленький, но от такой температуры удалось быстро отвыкнуть. Было ли это хорошо или было плохо — Луна не бралась выбирать. И там и там были свои плюсы, свои минусы. Луна искренне любила свой частенько дождливый дом, но и Индия стала ей по-своему дорога. Здесь была своя атмосфера. Конечно, она понимала, что находилась здесь, скорее как турист, очарованный лишь великолепными строениями прошлого и непривычными взору пейзажами. Необычное всегда привлекало. Но смогла бы Луна жить здесь всегда? Наверное, нет. В Калькутте Луна еще не была, но Северус, видимо, успел посетить этот город до нее. Он сносно ориентировался в центре, знал достопримечательности и мог даже рассказать что-то интересное. Все вернулось на круги своя, к привычным уже будням в изучении Индии. Они сняли квартиру, Луна забрала в единоличное пользование спальню, а Северус — диван в гостиной, по своей личной инициативе. Все было, как обычно. И даже поцелуй начал казаться какой-то давней мечтой, словно бы его и не было. Или все не так? Нет, конечно, что-то изменилось. Отношение изменилось. Изменилось понимание происходящего. Надежда, что трепетала в груди, шепча — «Докажи, докажи ему еще и еще, пока не дойдет!». Надежда обрела более объемную, более уверенную форму. И поцелуи были, в основном подверженные какому-то моменту, мимолетной эмоции, но были. Пускай редко, пускай часто Северус останавливался, коротко касаясь губами ее лба, но когда все же не сдерживал чувств — целовал всегда искренне и бережно, а это радовало больше всего. А большего… Луна и не просила, а Северус избегал по своим причинам. Наверное, сомневался в чем-то, что она расшифровать пока не могла. Их новое путешествие началось с города, постепенно уводя их все дальше в джунгли, к каньонам, к водопадам, к затерянным местечкам, казавшимся нетронутыми человеком. Пару раз даже набрели на какие-то совсем уж волшебные места. А когда интерес несколько поугас, перебрались в Китай. И Луна была по-настоящему счастлива обнаружить себя в совершенно другой Азии, совершенно не похожей на Индию. Нет, конечно, нечто абстрактное, связывающее две страны, найти при большом желании было можно, но все же… — Северус, — позвала Луна и оглянулась, не обнаружив его рядом с собой. — Ой… — удивилась она, когда перед ней замерла рука, сжимающая нежный бутон, — красивый… — Реакция неоднозначная, — отозвался Северус, кривя уголок губ. Луна поспешила забрать бутон, пока мужчина его не выкинул. Цветы… тоже стали странной традицией. Приятной традицией, которая очень радовала Луну. — Вовсе нет, он действительно очаровательный. Мне очень нравится, — возразила Луна. Они стояли среди множества туристов на одной очень популярной смотровой площадке. Они не вернулись на Рождество в Англию, потому что папочка остался в экспедиции до самого марта, но зато очутились в Китае в канун их Нового Года. Это было невероятное таинство красных фонариков, загадочных, волшебных деревушек и бескрайних рисовых полей. — Откуда ты постоянно их берешь? — улыбнулась Луна, приглядываясь к бутончику на своих ладонях. — Возможно, колдую потихоньку, — задумчиво предположил Северус. Луна вскинула на него чуть грустный взгляд. Колдует? Нет, это вряд ли. К магии он до сих пор питал странные чувства, не желал пользоваться ею больше, чем предполагают крайняя необходимость и возможность преодоления больших расстояний. Не видела Луна и стремления создавать что-то новое, варить зелья, хотя это желание жило в нем и было совершенно искренним. — Не думаю, — улыбнулась Луна. — В этом цветке нет ни капли магии. Но я знаю, что я с ним сделаю… — Выкинешь? — нахмурился Северус. — Нет, я сделаю из него чудесную заколку. Думаю, этот цвет мне идет, — сказала Луна и примерила цветок к волосам, после чего весело рассмеялась, благодарно улыбнулась и замерла, поймав собственное отражение в черных глазах. Северус приподнял кепку повыше, подался вперед и оставил легкий поцелуй на ее лбу. В этот же момент вдруг щелкнула чья-то камера. Вспышка осветила их фигуры, и раздался слегка смущенный лепет на каком-то языке, которого Северус не знал. Язык этот не звучал грубо, но и не обладал слишком выраженной мягкостью. Луна с интересом взглянула на девушку которая, видимо, хотела только настроить свой фотоаппарат, но случайно сделала фото. Это был такой же полароид, о каком ей рассказывал случайный английский турист у водопада Ранех. И точно, из камеры выползла белая карточка. Девушка потрясла ее, затем приложила к груди, подождала, пока фото проявится, и виновато протянула карточку им. — Спасибо, — Луна с благодарностью приняла подарок, хотя и понимала, что это просто случайность. Тем не менее, она не смогла оставить этот подарок без обратной любезности. Недолго думая, она достала только-только нарисованную Северусом открытку, глянула на него с вопросом, получила в ответ короткий кивок и вручила открытку девушке. Кажется, все остались довольными подобным обменом. Девушка получила единственную в своем роде открытку от прославившегося на страницах волшебного журнала Созерцателя, а Луна получила новую фотографию, которую будет так же трепетно хранить в паре с той, у водопада. — Судьба, — улыбнулась Луна, показав Северусу фотографию. Тот в ответ тяжело вздохнул и неопределенно дернул плечом, после чего протянул ей руку. — Идем, пройдем до той пагоды и вернемся на обед в город. — Хорошо, — согласилась Луна, схватилась за его пальцы и пристроилась рядом, нагоняя широкий шаг.

***

Если бы кто-то сказал Луне однажды, что она встретит свой девятнадцатый день рождения на пару с Северусом Снейпом в удивительном горном массиве, среди тумана и странного волшебного трепета, зовущего куда-то вглубь каменной гряды, обещающего необычное приключение, она бы сильно задумалась, кто больший мечтатель — она или тот человек, который выдвинул бы подобное предположение. Но все было так. Плотный туман не давал толком рассмотреть, куда они идут, скалы вырывались из белесой пелены, подобно острым пикам, а магия — непривычная обычному английскому обывателю — звала все дальше. — Почему я не удивлен, что тебя потянуло именно в такое место? — Северус по обычаю недовольно скривил губы. Луна не смотрела на него, но была абсолютно уверена, что так все и было. — Что это? Заветное желание — приключение в день рождения? — Заветное — другое, — улыбнулась Луна и прислушалась. Магия звала все дальше, а туман только плотнее жался к ним, сгущался и не позволял увидеть, куда они ступают, поэтому продвигались они весьма медленно. — К тому же, ты сам предложил эти горы. — Я лишь указал их, как возможный вариант для посещения, — возразил Северус и дернул ее к себе, словно бы почувствовал что-то неладное. И чутье его не подвело. Еще шаг, и Луна бы слетела с обрыва. — Что ж, замечательный день, чтобы свернуть себе шею. Легко считать прожитые годы. — Мне кажется, это была бы весьма грустная надгробная плита, — спокойно заметила Луна и с интересом вытянула вперед ногу, пытаясь нащупать землю. — Хотелось бы дожить хотя бы до двадцати. — Грандиозный план на будущее, — хмыкнул на подобное Северус. — А там будет видно, — рассмеялась Луна и крепче вцепилась в его руку, делая небольшой шажок вперед. — Интересно, насколько там высоко? — задумчиво протянула она. Магией избавиться от тумана не получалось, это они проверили в первую очередь. Шагать на удачу не хотелось. — Но ведь мы же можем полететь? — Сомнительное предложение, — Северус тяжело вздохнул. — Но, кажется, это действительно единственный вариант. Они ушли далеко от туристического маршрута. Это было искреннее желание Луны, настаивающей на том, что слово именинника — закон, а если кто-то этим законом не пользовался в свой день — это только его проблемы. Северус согласился с неохотой, с недоверием поглядел на стелющийся по земле легкий туман и все же пошел вперед. Туман становился все плотнее, все выше, и вот они оказались тут, без возможности расчистить дорогу магией, без хоть какого-то ориентира и окруженные непонятной магией, в которой не было ни доброжелательности, ни враждебности. Как эта магия воспримет его умение летать? Позволит ли воспользоваться таким умением? Или заставит шагнуть в неизвестность без какой-либо помощи… Назад эта магия пускать не хотела. — Хорошо, попробуем, — согласился Северус и крепче прижал Луну к себе. Сосредоточившись, он призвал все силы и желания к тому, чтобы взлететь. Собственная магия слушалась очень тяжело, но он смог все же оторваться от земли вместе с девушкой. Двинуться в обратную сторону не получилось. Северус раздраженно скрипнул зубами и двинулся вперед. Началось медленное планирование вниз, в неизвестность. — Будет весьма забавно, если внизу нас ждет какое-нибудь чудовище. Наверное, уже разинуло пасть острых-острых зубов и только и… — Луна… не продолжай. — Просто обстановка навевает. Очень подходит для того, чтобы прятаться в густом тумане и подлавливать неудачливых путников. Надо будет обязательно написать об этом месте папочке… — Если чудовище нас не сожрет — обязательно, — съязвил Северус. На его висках выступил пот, а дыхание сбилось. Тяжело было сражаться с магией этого места за контроль собственной силы. И все же… спуститься удалось весьма мягко. И никакого чудовища рядом не оказалось. — Жаль, — заметила Луна спокойно, — это было бы весьма веселое приключение. Они продолжили свой путь, осторожно ступая вперед. Луна теперь не спешила шагать в неизвестность, прежде всего проверяя, куда собирается сделать этот самый шаг. Северус крепко держал ее за руку, готовый вытаскивать из любой ямы. Он старался идти чуть впереди, но Луна, ведомая интересом и чудной магией, то и дело высовывалась в сторону. Так они и шли. Все дальше и дальше, отдаляясь от какой-либо цивилизации. Пока вдруг Луна не замерла на месте, поднимая взгляд к одной из рассекших туман вершине. — Ой, Северус! — Луна указала рукой точно на острый выступ. — Там ребенок? — Что? — изумленно переспросил Северус и поднял взгляд, прищурился. На вершине и правда сидел мальчишка. Сложно было рассмотреть его с такого расстояния, но было очевидно, что мальчик был напуган. — И как только забрался на такую высоту… — недовольно пробормотал Северус. — Надо его снять оттуда, — Луна сделала шаг вперед и пригляделась. До слуха вдруг долетел шум срывающихся камней. — Там кто-то еще. Видимо, мы не единственные, кто заметил мальчика. Но… — Так они к нему не заберутся. — Туман вдруг стал чуть отступать, и Северус смог оценить обстановку. Было не известно, маги это были, кто, подобно им, не мог использовать свои силы, или самые обычные магглы. Но все их попытки забраться к ребенку были совершенно бесполезными. — Отвлеки их, я смогу подняться к мальчишке. — Хорошо, — с готовностью кивнула Луна и, ничуть не задумавшись, побежала прямиком к взволнованной толпе, собравшейся у подножия. Ее метод отвлечения внимания был давно известным. И совсем не важно, что ее язык вряд ли здесь кто-то мог понять. — Осторожно! Морщерогие кизляки лезут! — выкрикнула она. И ее крик, конечно взбудоражил толпу. Ненадолго внимание людей обратилось к ней, как к фактору, возникшему совершенно неожиданно и непредсказуемо. Ненадолго, но этого хватило. — Ой, видимо, уже не лезут, — улыбнулась Луна весьма спокойно и указала пальцем на вершину скалы, с которой, точно используя магию, мягко спускался Северус. Ребенка он взял на руки. Толпа зашумела, затараторила что-то непонятное. Спасителя обступили со всех сторон. Северус передал ребенка взволнованным родителям, как предположила Луна, после чего попытался выбраться из толпы и даже почти добрался до нее, как вдруг его обступили с новой силой. Что говорят все эти люди, они, конечно, не понимали, но, видимо, те выражали свою благодарность. Вместе с тем толпа начала оттеснять Северуса вглубь туманной долины. Он только и успел дернуться вперед, чтобы схватить Луну за руку и притянуть ее к себе. — Возможно, чудовищу нас еще скормят, — недовольно заметил Северус. Луна звонко рассмеялась, беззаботно подчиняясь толпе, уводящей их все дальше в туман.