They were...

Солнечный штат встретил их безоблачным небом и легким бризом, не оставлявшим Ричарду надежды на то, что отплытие придется отложить. – А до обещанной яхты мы пешком пойдем? – язвительно осведомился первым спустившийся по трапу Рид, прикладывая ладонь к глазам и демонстративно оглядываясь вокруг. Они находились в специальной зоне, предназначенной для бизнес-авиации: самолетов здесь было куда меньше, площадка более компактная, а атмосфера в разы спокойнее. Найнс фыркнул и подошел к Гэвину со спины, укладывая обе ладони на его бедра. – Конечно. Или ты боишься рассыпаться по дороге? – он коротко поцеловал Рида за ухом, воспользовавшись тем, что любовник не спешил выпутываться из объятий. – Не делай вид, будто на пустой полосе ты не заметил машину. – Вон ту консервную банку? – хмыкнул Гэвин и будто бы случайно ткнул Найнса локтем в живот, вынуждая все же разомкнуть объятия. Ричард коротко вздохнул, но не стал спорить, хотя так пренебрежительно называть одну из самых дорогих в мире машин мог только либо очень глупый, либо очень вредный человек. Вскоре Гэвин и сам понял свою ошибку, стоило ему оказаться в салоне приятного шоколадного оттенка. Мраморный пол, дорогие кожаные сидения с подлокотниками, которые легко убирались, прячась в спинку, кофемашина и открывающийся прямо в полу небольшой бар из нескольких вин, рома и виски с бокалами, инкрустированными драгоценными камнями, явно не были достойны называться содержимым консервной банки. Ричард обзавелся этим автомобилем, прельстившись продуманным салоном и завораживающим дизайном, и благосклонно относился к восторгу, который обычно демонстрировали его немногочисленные гости. Гэвин же и здесь оказался особенным: поерзав на мягком кресле и проследив, как плавно опускается автоматическая дверь, он лишь задрал нос и отвернулся, ни капли не впечатленный окружившим его лоском и шикарностью. Едва Найнс и Рид заняли свои места, как машина плавно тронулась с места и, быстро набирая скорость, покинула территорию аэропорта, направляясь в сторону причала. Ричард, устроившийся в своем кресле, с интересом наблюдал за тем, как не сдержавший любопытство Гэвин принялся нажимать на кнопки управления, проверяя работу кондиционера, откидывая спинку кресла и включая и выключая все, что их окружало. – А ты быстро привык, – беззлобно подколол он увлеченного детектива, опершись на свой подлокотник и склонив голову на подставленную ладонь. – Надо же испытать все. Когда еще удастся оказаться в машине босса мафиозной шайки, отравляющей жизнь работникам полиции, – в ответ бросил Гэвин, в этот самый момент опускающий перегородку между основной частью автомобиля и водителем. Мужчина за рулем никак не отреагировал на произошедшее, продолжая уверенно вести машину к порту – благо до места назначения нужно было добираться не более двадцати минут. – И чем же, позволь узнать, я отравляю жизнь работникам полиции? Еще ни один из них не приходил жаловаться, – заметил невозмутимый Ричард, провожая взглядом вновь поднявшуюся перегородку. Кофемашина, которую шустрый Рид успел включить первым же делом, пискнула, привлекая внимание и извещая о готовности напитка, и Гэвин тут же подхватил небольшую кружечку с дымящимся напитком. Третья чашка кофе за день? Хорошо, что бессмертным не нужно переживать об избытке кофеина в организме. – Я пришел. Тебе мало? – он выгнул брови, в упор посмотрев на Найнса, и сделал глоток, выжидающе глядя на собеседника. Тот расслабленно пожал плечами, без труда выдерживая прямой взгляд Рида. – Лично мне тебя более чем достаточно, но мы говорим обо всех работниках полиции. В этом случае один – слишком маленький показатель, – Ричард едва слышно вздохнул, подавляя улыбку. Вместо бессмысленного разговора о неких абстрактных полицейских ему безумно хотелось вновь обнять Гэвина и почувствовать его тепло. Но в данной ситуации за подобную попытку он, вероятней всего, получил бы горячим кофе прямо в лицо, испортив не только свою одежду, но и запачкав дорогостоящий салон. Приходилось сдерживаться, лелеять подобные мысли и выжидать момент, когда же Гэвин снова ослабит бдительность и будет готов совершить ошибку… Автомобиль аккуратно повернул, продолжая движение теперь уже вдоль берега; вскоре показались корабли, яхты, лодки и всевозможные береговые постройки разных форм и расцветок, предвещающие их скорое прибытие к нужному месту. – Если постараться – наверняка можно нарыть не одну папку компрометирующей информации о тебе, Рик… – после долгого молчания задумчиво пробормотал Гэвин и скривил губы. – Жаль, что я не додумался заняться этим раньше. – И что, ты бы серьезно принялся копать под мою компанию, пытаясь потопить меня? Потопить во всех смыслах… Выходит, ты остался прежним в большей степени, чем тебе хочется думать, – с иронией в голосе резюмировал Ричард, этим замечанием заставив собеседника неприязненно поморщиться. Выглядело это достаточно странно. Неужели нынешнему Гэвину было так неприятно слышать, что он слишком похож на себя же прошлого? Он так сильно хотел отгородиться от всего, что когда-то связывало его с пиратством, вольной жизнью и свободой? Или связывало с Найнсом?.. – Тебе кажется, – отрезал Рид и сделал глоток кофе, будто бы ставя точку в неприятном для него разговоре. Ричард же наоборот прищурился, не собираясь сдаваться так легко. – Возможно, ты прав, и папка действительно набралась бы… Однако она состояла бы всего из пары страниц с однозначным выводом: моя корпорация абсолютно чиста, не замешана ни в каких грязных махинациях и имеет идеальную репутацию, – Ричард сменил позу, наклонившись вперед и уперевшись локтями в колени, и продолжил вкрадчиво: – Неужели ты думаешь, что за столько лет я не научился безопасно обходить закон и скрывать информацию так, чтобы до нее невозможно было добраться? Да и люди, работающие на меня – профессионалы, которые скорее отдадут свою жизнь, нежели подставят меня. – И все же, тебе и раньше не везло с последователями, Рик… – теперь уже пришел черед Гэвина хитро щурить ставший лисьим взгляд. – Что же могло измениться сейчас? Он дернул плечом, будто бы задумчиво, и одним глотком допил свой кофе, деловито убирая чашку в подлокотник. Найнс остекленевшим взглядом проследил за этим движением, судорожно анализируя слова Рида. Что он мог знать? Говорил ли он просто так, зачем-то желая припугнуть расслабившегося и ставшего излишне самоуверенным Ричарда, или же действительно обладал некой информацией, способной подпортить жизнь самому Найнсу? Гэвин тоже имел огромный опыт общения с людьми, а также немало скрытых талантов, о которых Ричард наверняка и не догадывался. Мог ли он правдоподобно солгать сейчас? Обмолвиться о том, что не догадался разведать ситуацию раньше, а на самом деле еще до их второй встречи в небоскребе Найнса копать под него, желая обрушить слишком высоко забравшегося бывшего командора? На тот момент он еще не ведал, кто скрывается под личиной владельца корпорации… Были ли его слова сейчас серьезным предупреждением или всего лишь попыткой выбить Ричарда из колеи? Пока Найнс копался в своих мыслях и судорожно гадал, не были ли слова Рида двойным или тройным блефом, машина затормозила у частного причала, к которому сейчас были пришвартованы всего три судна. Деятельный Гэвин, не дожидаясь своего спутника, уже выбрался наружу, подошел к невысокому забору, ограждавшему набережную, и теперь щурился, спасая глаза от ослепительного солнца. Разноцветные блики рассыпались по глади воды, что простиралась перед ними на многие мили. – Это все твои или вон та, самая большая? Какие-то комплексы? – Что? – Ричард посмотрел в ту же сторону, куда и дразняще усмехнувшийся Гэвин, и выдохнул с облегчением. Неприятная тема осталась позади, и Рид снова был собой, упражняясь в язвительности, что ни капли не убавилась с годами. От парковки для автомобилей, оборудованной на небольшом возвышении, вниз к океану вела асфальтированная дорожка с удобной лестницей, сделанной для комфорта важных гостей. – К сожалению, не все три, и это даже не мой причал, – Ричард все же ответил на вопрос Гэвина, когда они уже спускались по узким ступенькам. – Я просто иногда арендую здесь место. Подхватив своего спутника под локоть, Найнс свернул к той самой большой яхте, которую Рид заприметил сразу. На самом деле, любимица Ричарда не была такой уж огромной: невысокая и некрупная, состоящая из двух корпусов яхта при ближайшем рассмотрении выглядела легкой и подвижной, способной чутко отзываться, маневрировать и реагировать на малейшие изменения в направлении. Высота же достигалась за счет огромных белоснежных парусов, при одном взгляде на которые у самого Найнса замирало сердце. В такие моменты воспоминания о временах, когда изящные парусные корабли бороздили морские просторы, снова и снова затапливали его. Едва увидев эту яхту несколько лет назад, он без раздумий купил ее и с того времени частенько выходил на ней в море, наслаждаясь ощущением полета и ветром, надувающим парус. Перед яхтой их встретил капитан – седой подтянутый итальянец лет пятидесяти со стильной стрижкой и белоснежной улыбкой – и жизнерадостно поприветствовал гостей, пригласив подняться на борт. Ричард тепло улыбнулся, пожав руку старому приятелю, и кивнул, когда тот сообщил о готовности экипажа. На борту их действительно ждала небольшая, но сплоченная команда: загорелые парни и девушки – все они были из разных уголков земного шара, однако успели крепко сдружиться за годы совместной работы и пережитых вместе путешествий. Найнс, ценивший их навыки и опыт, поздоровался с каждым членом команды, дождался, пока Гэвин сделает то же самое и, перехватив скользящий по палубе взгляд Рида, невинно уточнил: – Провести тебе экскурсию? Конечно, он знал о том, что Гэвин просто не найдет в себе сил отказаться: любопытство человека, не один год ходившего под парусом, наверняка толкало бывшего пирата в спину. А уж исследовать яхту в компании владельца, имевшего доступ во все комнаты… – Было бы неплохо… – с наигранным равнодушием протянул Рид, провел рукой по перилам и смерил заложившего руки за спину Ричарда нечитаемым взглядом, – командор. Мурашки скатились по позвоночнику вниз, когда Найнс вновь услышал это обращение, а в горле пересохло от внезапно накатившей жажды: Гэвин точно знал, как выбить его из колеи, и бессовестно этим пользовался, демонстрируя, что он тоже имеет здесь власть. Ричард не представлял, что отразилось на его лице и насколько хорошо вообще ему удалось проконтролировать себя, но Рид усмехнулся, отчего-то безмерно довольный. – Ладно, ладно… Я серьезно хочу посмотреть здесь все, так что буду чертовски тебе признателен, если покажешь что там внутри, – он указал за спину Ричарда – туда, где находился вход во внутреннюю часть судна. – С удовольствием, – решив отыграться, Найнс взял Гэвина за руку, крепко переплетя их пальцы – так, чтобы у последнего не было возможности отобрать свою руку – и только после этого повел его к почти прозрачной, но крепкой двери. Рид, на удивление, не сопротивлялся, молча следуя за ним. – Здесь, наверху, большую часть занимает прогулочная зона и смотровая палуба, справа ты видел кабинку капитана, а чуть ниже – спуск к кормовой части, откуда удобно нырять. Каюты расположены ярусом ниже… – дверь легко поддалась, отъехав в сторону и пропустив их в просторную гостиную, соединенную с маленькой, но функциональной и практичной кухней, на которой уже возился молодой парень-азиат, что-то бодро насвистывая себе под нос. Ричард махнул ему рукой, призывая не отрываться от дел, и повел Гэвина левее: – Тут, как ты видишь, кухня, здесь – зона отдыха, дальше находится небольшой уголок вроде рабочего места… Широкий компьютерный стол, занимающий большую часть этой зоны, располагался рядом с запасной радиоточкой. В целом кусочек офиса был достаточно компактным, незаметным и, скорее всего, малоиспользуемым: кто бы стал тратить время на рабочие моменты, будучи на борту роскошной прогулочной яхты? Даже в лютый шторм, который мог налететь в любое мгновение, здесь было чем заняться: огромные прочные окна, окружавшие гостиную, позволяли наблюдать за происходящим снаружи, не боясь, что бушующая стихия прорвется внутрь. А прочные двери и перегородки, защищавшие от ветра и дождя и при необходимости превращавшие помещение в неприступную крепость, скрывались в стенах в хорошую погоду, позволяя морскому бризу свободно гулять по палубе. Ричард терпеливо дождался, пока Гэвин осмотрит широкие удобные диваны, занимающие почти все пространство в центре так называемой гостиной, заглянет в рабочий уголок и со знанием дела проведет ладонью по панели радиоточки, после чего указал на узкие лестницы, ведущие вниз. – Два одинаковых спуска по обе стороны от этой зоны, оба ведут на нижний ярус, но к разным помещениям. В другой части находятся комнаты команды, их кухня и подсобные помещения, а мы спустимся вот сюда. Осторожно, тут высокие ступени, – он подвел Рида к проему между столиками и кухонной тумбой и первым отправился вниз по деревянной лестнице, после чего дождался, пока Гэвин осторожно спустится следом. Настроенные на автоматическое включение светильники загорелись, озарив выполненный в цветах темного дерева коридор неярким светом, располагающим к комфортному отдыху. – Там – спальня для гостей, – Ричард указал сперва налево, а потом без промедлений направо. – А в эту сторону – моя спальня и ванная. Что ты хочешь осмотреть первым делом? Он улыбнулся, стоя вплотную к Гэвину, в упор глядя на него и даже не подумав отойти в сторону – поскольку коридор был очень узким и рассчитывался на то, что проходить здесь будет только один человек, сейчас им двоим приходилось стоять, тесно прижимаясь друг к другу. – Пожалуй, я бы посмотрел на гостевую спальню… Я же буду там, – голос Гэвина звучал неуверенно, а сам он отводил взгляд, будто сомневался и в своих словах, и в своих действиях одновременно. Он попытался отвернуться и отойти, но Ричард будто случайно выставил руку – и Рид раздраженно выдохнул, когда путь оказался отрезан. – Слушай, Рик… Попытавшись сцепить свои руки, бывший пират нечаянно задел бедро Найнса и спешно продолжил, видимо, опасаясь, что тот как-либо прокомментирует это его движение: – А как мы найдем остров без карты? Поплывем наугад и будем нарезать круги по морю, глуша ром в кровати? – Меня бы устроил такой план – особенно часть про ром и кровать, – Ричард низко усмехнулся, прекрасно понимая, почему Гэвин решил поднять эту тему именно сейчас: надеялся, что Найнс отвлечется? Перестанет смотреть и, может быть, даже отступит, отойдя в сторону? Наверняка самому Риду сдвинуться с места мешала его гордость, нашептывающая, что сделать шаг в сторону означает сдаться… Сам же Ричард в глубине души прямо сейчас искренне благословлял такие узкие коридоры яхты. – Бортовому компьютеру задан приблизительный квадрат территории, где должен находиться остров, – все же раскрыл секрет он, когда Гэвин, не собирающийся отвечать, недовольно поджал губы. – Подойдем ближе, проверим данные, сверимся со спутником и локаторами в этом районе и отыщем его… Если он, конечно, не ушел под воду за прошедшие годы. – Вот и проверим, – буркнул Рид, глядя в сторону. Найнс позволил себе еще несколько секунд постоять так, в томительном ожидании, после чего все же вновь взял Гэвина за руку и потянул за собой дальше по коридору. Сердце замерло в предвкушении, когда они оказались на пороге большой каюты, которую почти полностью занимала великолепная двуспальная кровать. Здесь тоже было приглушенное освещение, настраивающее на романтический лад, а маленькие окошки позволяли наблюдать за океаном, не вставая с постели. Белоснежное белье, оттененное даже на вид безумно мягким покрывалом кофейного цвета, шкафчики, встроенные в стену, и полочки, на которых стояли мелочи для создания уюта вроде небольшого цветка в горшке и пары свечей – обстановка буквально дышала умиротворением. – Это наша спальня, – тихо заключил Ричард и сглотнул комок в горле, когда осознал, что прямо сейчас произнес одну из тех фраз, которые мечтал сказать Гэвину на протяжении трехсот лет. Похоже, они оба почувствовали себя непривычно и странно от прозвучавших слов: Рид неловко выхватил свою руку и сделал шаг вперед, пристально осматривая каюту. – Неплохо для яхты… Хотя, другого я и не ожидал, – он наклонился, чтобы провести ладонью по матрасу, будто проверяя его мягкость. – Эта обстановка очень подходит тебе… Твоему уровню и статусу. Медленно повернувшись, Гэвин нечитаемым взглядом посмотрел на Найнса, и тот замер, будто разом лишившись способности говорить: он не знал, к чему ведет его пират, но нутром предчувствовал сгущающиеся тучи. – Помнится, даже будучи на пиратском корабле в порванной рубашке ты смотрелся словно бриллиант в мусорной куче… Тебе идет эта роскошь, Рик. Но это не мое. И никогда моим не было. Пригвожденный к месту и забывший, как дышать, Ричард только и мог, что беспомощно наблюдать, как Гэвин возвращается к нему и замирает в полушаге напротив. Он смотрел вопросительно, вглядываясь в глаза Ричарда, будто с волнением искал что-то, но после нескольких секунд осознал тщетность попыток. – Разрешите покинуть Вашу каюту, командор? – невинно и неуловимо грустно улыбнулся Рид и, воспользовавшись заминкой, обошел Найнса, собираясь оставить эту спальню и, очевидно, уйти в гостевую. Оставить его, Ричарда, одного. Снова. Как и много лет назад, вновь исчезнуть, избегая проблем, вопросов и выяснений их несуществующих отношений – так, как на самом деле было правильно. Не вмешиваться, не пересекаться, не позволять их жизням вновь переплестись, чтобы позже – совсем скоро – не рвать на живую, не выдергивать с кровью нити привязанности, врастающие в сердца мгновенно и непозволительно глубоко, стоило им двоим лишь прикоснуться друг к другу. Бесконечной глупостью было позволить себе поверить, хоть на мгновение допустить, что возможен другой исход, и счастье наконец настигло Найнса, растопив окаменевшее сердце призраком надежды. Слишком жестоко было разрешить себе вновь очароваться – и рывком вернуться в реальность, в которой дела обстояли совершенно иначе. Долг и совесть никуда не делись, не позволяя играть грязно, напоминая не только об обязанностях, но и о честности по отношению к самому Гэвину, который заслуживал всего самого лучшего, что было в этом мире. И Ричард знал, что ему нужно сделать, был уверен, какие шаги предпринять, чтобы дать Гэвину то, чего он так страстно желал, и не заставлять его страдать еще больше. По злой иронии, каждый шаг к благополучию Рида был шагом прочь от него. Послав к черту абсолютно все и вся, Ричард резко развернулся и догнал Гэвина на пороге спальни. Не давая тому ни опомниться, ни сказать или сделать что-либо, он ударил ладонью по панели рядом с аркой выхода: из потайной выемки в стене показалась дверь, мигом перекрывшая путь. – Не разрешаю. Найнс глухо выдохнул и уперся ладонями в дверь по обе стороны от застывшего изваянием Рида, прижимаясь к его спине. Сердце болезненно ныло и заходилось в бешеном стуке, словно пытаясь выбраться на волю и оказаться ближе к тому, кто владел им безраздельно вот уже сотни лет. – В чем дело, Гэвин? – с мукой в голосе спросил бывший командор, не сумев сдержать бушующие эмоции. – В чем ты обвиняешь меня? Я не виноват в том, что родился в благородной семье и наследовал титул, земли и обязанности. Но виновен в том, что безумно хотел променять это все на вечность с тобой… и не сделал этого. Голос все же окончательно сорвался. Ричард уткнулся лбом в основание шеи бывшего пирата, судорожно пытаясь поймать отголоски аромата кожи и волос. Он столько раз ошибался и ловил пустоту в свои объятия, что теперь иррационально не мог поверить в то, что Рид рядом… – Тогда я бы отдал все, чтобы войти в твой мир, стать его частью и быть ближе к тебе… Теперь же я понимаю, что ты полюбил именно командора Найнса. Будь мы одного круга, мы бы даже, возможно, никогда не встретились. Положив руки на предплечья Гэвина, Ричард сжал их, в глупой и бессмысленной надежде стремясь удержать Рида с собой хоть таким образом, но после мучительной борьбы с собой ослабил хватку и оттолкнулся от любовника, вновь приложив ладонь к панели. – Гостевая спальня находится напротив, – проговорил он едва слышно, ощущая, как кровоточит сердце и изнывает израненная осколками правильных решений душа. – Чувствуй себя как дома – просто представь, что ты здесь тоже хозяин. Главное, не пытайся нас утопить… Собственная шутка горечью отдалась во рту, обжигая язык, а желудок сжался, отчего к горлу подкатила тошнота. Криво усмехнувшись, Найнс списал все на нежелание уходить и оставлять Гэвина в одиночестве, но и находиться в его обществе у Ричарда больше не было сил. Протиснувшись мимо потупившего взгляд и сжавшего кулаки Рида, бывший командор так больше и не коснулся его; ощутивший вдруг невыносимую потребность в свежем воздухе он вернулся на палубу и возблагодарил мироздание за сноровку команды – пока они с Гэвином знакомились с яхтой, судно уже покинуло причал и направлялось в открытое море, ведомое уверенной рукой капитана. Напевающий какую-то навязчивую песенку в такт негромкому радио мужчина в забавной фуражке с якорем с удовольствием включился в обсуждение погоды, последних новостей, курса валют и даже недавно вышедших фильмов, активно жестикулируя и живо комментируя любую тему. Ричард, опершийся о борт рядом с капитанской рубкой, больше слушал, вежливо кивая в нужные моменты и задумчиво поглядывая вниз, на пенящиеся волны. Уверенный и бодрый голос капитана не давал ему уйти в свои мысли и окончательно скатиться в меланхолию, и Найнс просидел бы с ним гораздо больше уже проведенного получаса, но, к сожалению, мужчине нужно было сделать слишком многое: работу на судне никто не отменял. Решив больше не отвлекать капитана, Ричард ушел в кормовую часть – туда, где был удобный спуск к воде – и устроился там, прямо на белоснежных ступенях, привалившись боком к стене яхты. Энергии на что-либо не осталось, а в голове была умиротворенная пустота. Лишь изредка в сознании, затянутом молочно-белым туманом, вспыхивали отдельные мысли: об источнике, о вечной жизни, о ее смысле… Чаще всего мозг мстительно подкидывал изображение одного лица, из-за чего Ричард болезненно вздыхал и морщился, чувствуя уколы где-то под сердцем. Гэвин прочно обосновался в его мыслях и покидать просто так их не собирался. Держать дистанцию до того, пока они не прибудут к острову, исполнить задуманное, а после разбежаться в разные стороны и постараться забыть случившееся… Ричард попытался представить, что через какие-то сутки будет смотреть в спину уходящему Риду с четким пониманием того, что они видятся в последний раз – долог ли человеческий век? Если у них все получится, то Гэвину останется еще лет пятьдесят, в лучшем случае и при большой удаче – шестьдесят пять, но при особенностях его работы этот срок можно смело сокращать до сорока, а то и тридцати пяти. А потом, однажды пасмурным утром очередного блеклого дня Ричард прочтет в ежедневной газете о погибшем при исполнении детективе полиции – Рид ведь никогда не умел сдерживать себя и не лезть на рожон… Картинка представилась настолько живой, что Найнс поежился от пробежавших по спине мурашек. Он свел брови и решительно покачал головой – нет, точно не так должна закончиться их история. Может быть, Гэвин, избавившись от бессмертия, женится? Наконец найдет подходящую женщину, которая родит ему детей, обзаведется домом или даже целым ранчо и проживет тихую жизнь, счастливо забыв о случившихся когда-то приключениях. Он состарится, будет ворчать на подрастающих внуков, которые обязательно возьмут несносный характер от дедушки, и однажды тихо скончается в своей постели, окруженный любящей семьей… Ричард с остервенением потряс головой, яростно желая избавиться от видения одного из своих шпионов, тайно приставленных к Гэвину, который со скорбным выражением на лице протягивал бы ему, ни на день не изменившемуся Найнсу, известие о смерти подопечного. Идиотские фантазии затянули настолько сильно, что заблудившийся в них бывший командор не сразу почувствовал чье-то присутствие, а шаги и вовсе не слышал до последнего – до момента, когда вокруг его шеи обвились чужие руки. – Эй, Рик, – жарко выдохнули ему на ухо, навалившись всем весом на автоматически напрягшуюся спину. – Ты чего тут сидишь?.. Переживаешь из-за меня? Потерявший дар речи Ричард только и сумел, что повернуть голову и вздернуть брови, вопросительно глядя на отпустившего его и приземлившегося на ступень по соседству Гэвина. Гэвина, который, судя по блуждающей на губах улыбке и поблескивающим хитро прищуренным глазам, в одиночестве явно не скучал. – Я там принял душ в твоей каюте… И нашел ром… Ричард вспомнил, что как раз меньше месяца назад недальновидно обновил запасы мини-бара, находившегося в спальне. Кто же знал, что Рид безошибочно отыщет алкоголь? Воспользовавшись тем, что бессмертие и регенерация никак не влияли на способность напиваться, бывший пират с азартом принялся уничтожать излишнюю выпивку. – А еще нашел спальные штаны в шкафу. Ты же сказал чувствовать себя как дома… Гэвин ухмыльнулся и придвинулся ближе, пользуясь тем, что впавшему в ступор Ричарду было некуда двигаться: одним плечом бывший командор уже упирался в стену яхты. Загнавший его в ловушку Рид прижался к нему всем телом, ткнулся носом в висок и судорожно выдохнул, одним этим действием заставив пульс Ричарда подскочить до немыслимых высот. Что он, черт возьми, делал? – Вот черт… – невнятно вторил его мыслям сам Гэвин. Горячие руки прошлись по телу напряженно сглотнувшего Найнса, обласкали грудь и живот и спустились к бедрам, замирая в волнующей близости от скрытого слоями ткани члена, а потом… Ричард до крови прикусил губу, каким-то невероятным усилием воли заставляя себя не дернуться. Мягкие губы, сперва едва ощутимо коснувшиеся мочки его уха, сменились на острые зубы, прикусившие кожу. В этот же момент его собственническим жестом обняли за талию, а другой рукой надавили на бедренную косточку, заставив мышцы сократиться в странной истоме. – Гэвин! Ответом ему послужил низкий смешок и исчезнувший жар ладоней. Рид быстро поднялся на ноги, окинул обернувшегося к нему Ричарда темным многообещающим взглядом и, развернувшись, стремительно удалился, лишь раз покачнувшись немного в сторону – похоже, он давно не употреблял алкоголь, и теперь организм, забывший это ощущение, подводил своего хозяина. Ричард, не имевший и шанса воспротивиться своему наваждению, пружиняще вскочил на ноги, вцепившись в металлический поручень. Он прекрасно понимал, что внезапная смелость Рида продиктована выпитым спиртным, но окрыленное сердце отказывалось воспринимать доводы разума, ликуя и празднуя победу – Гэвин продемонстрировал, что тоже неравнодушен к нему, и все далеко не так, как он пытается показать! А это значит, что еще не все потеряно, и можно было попытаться достучаться до той самой сущности пирата, по-прежнему любившей его, Найнса… Члены команды, которые, как оказалось, были совсем рядом, проводили хозяина заинтересованными взглядами, но Ричарду было все равно – он широкими шагами бросился догонять Гэвина. Тот, по всей видимости, вернулся в жилую часть яхты, и интуиция не подвела Найнса: когда он спустился к своей каюте, то с облечением заметил стоявшего там Рида в компании с опустошенной более чем наполовину округлой бутылкой рома. Умиление от осознания того факта, что Гэвин облюбовал его каюту больше, нежели гостевую, быстро сменилось снисхождением к нетрезвому любовнику. – И зачем ты это сделал? – покачав головой, Ричард приблизился к Гэвину и осторожно обхватил его лицо ладонями, поворачивая его к себе, чтобы проверить, насколько сильно алкоголь повлиял на бывшего пирата. – Неужели решил вспомнить молодость? – Разве сейчас я старый? – в ответ усмехнулся Рид, совершенно не сопротивляясь. Ричард постарался сфокусироваться на расширенных зрачках в упор смотревшего на него Гэвина и не обращать внимания ни на то, как провокационно любовник облизнул губы, ни на собственные внезапно атаковавшие его мурашки. – Ты знаешь, я не пил лет… семь… Он внезапно качнулся назад, освобождаясь от рук Ричарда, отступил и осел на кровать, прикрыв глаза. – Не могу на тебя смотреть. Не хочу снова в тебя… Найнс шагнул вперед, инстинктивно собираясь подхватить покачнувшегося Рида, но тот вовсе не собирался падать – напротив, он довольно ловко извернулся и дотянулся до пузатой бутылки из темного стекла, стоявшей на тумбочке. – Отлично поболтали, Ваша Светлость. А теперь не соизволите ли оставить нас наедине? Нас с ним, – Гэвин глумливо усмехнулся и кивнул на свою добычу. – Чтобы ты окончательно напился, уснул и думать забыл про источник? Идея, конечно, заманчивая, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать тебе что-нибудь еще столь же крепкое, – Ричард, чувствуя себя охотником в присутствии непредсказуемого хищника, осторожно присел на край кровати и, улучив момент, выхватил ром из чужой руки. – Так что ты там не хочешь, Гэвин? Что ты начал говорить? – Я начал говорить, что… – Рид прищурился, склонил голову к плечу, осматривая Ричарда, а потом вдруг развернулся и лег на живот, дотягиваясь до шкафчика в стене. За дверцей, которую дернул неугомонный бывший пират, располагался злополучный бар с коллекцией других бутылок. – Я нашел другой источник – источник рома! Он вот тут, в шкафу… Что, не оценил шутку? Он снова сел прямо, хрипло усмехнулся, искоса глядя на Ричарда, который всем своим видом выражал недовольство, и внезапно затих, опустевшим взглядом уставившись куда-то в стену. Наступившее молчание отдавалось звоном в ушах и дрожанием натянутых нервов; Найнс, еще минуту назад несколько раздосадованный легкомысленным поведением Рида, теперь буквально всей кожей ощутил изменившееся в каюте настроение. – Я хотел сказать, что не хочу снова в тебя влюбляться… – в тишине упавший голос Гэвина прозвучал особенно тоскливо и безысходно, словно бывший пират махом лишился последней опоры и остался один на один с бедой. – Вот только, кажется, уже слишком поздно… С силой сжавший бутылку Ричард, сперва посчитавший, что ослышался, и несколько секунд смотревший на прикусившего губу Рида широко распахнутыми глазами, в которых плескалось недоверие вперемешку с надеждой, ощутил выросшие за спиной крылья ровно в то же мгновение, как Гэвин вдруг подорвался с места и за ворот потянул с себя свою футболку. – Что-то тут жарко, не находишь? – бодро объявил он и, швырнув одежду в изголовье кровати, щелкнул кнопкой кондиционера. Тот тихо зашумел, разгоняя воздух волной прохлады. – Да, теперь особенно… – чуть хрипло отозвался Найнс. Не отрывая от Рида взгляд, он поставил бутылку с ромом на полку и сел поудобней, шире расставив колени. – Гэвин, иди сюда… Он почти промурлыкал эти слова и приглашающе похлопал по постели рядом с собой, зовя любовника сесть рядом. Сердце счастливо трепетало в груди, быстрее разгоняя кровь по венам: внезапное признание было нежданным, но самым лучшим подарком, который только мог вообразить Ричард. И пусть его несколько смущал тот факт, что Гэвин предварительно опустошил бутылку дорогого рома – не мог же алкоголь настолько сильно повлиять на Рида? Вероятней всего, он просто смыл ограничения в сознании бывшего пирата, разрушил собственноручно возведенные им стены и заставил выложить все то, что таилось на самом дне его души. То, на что в трезвом состоянии у Гэвина не хватало храбрости – искреннее признание в любви. Благодаря этому Найнсу еще больше хотелось запереть Рида в своей каюте, лечь с ним в обнимку и просто лежать, не позволяя любовнику никуда исчезнуть, и не отпускать его до тех пор, пока тот не поклянется остаться с ним, Ричардом, на всю их вечность. – Помнится, часом ранее тебя очень даже устраивала часть про ром и кровать, и ты даже поддержал эту идею… – Гэвин, сперва покорно двинувшийся к Ричарду, в последний момент сменил направление и вновь схватил оставленный без присмотра ром. Деловито осмотрев бутылку, он поболтал содержимое и с важным видом кивнул: – Думаю, хватит… – Ну, стоит ли мне озвучивать, что я рассчитывал выпить вместе, а не ты опустошишь бутылку в гордом одиночестве, – беззлобно усмехнулся Найнс, но не успел продолжить мысль и уточнить, на что должно было хватить остатков алкоголя. Гэвин, судя по всему, вообще пропустил его слова мимо ушей: поразительно твердым шагом приблизившись к Ричарду, он остановился в шаге от последнего и, поймав его взгляд, вдруг поднес ром к своим приоткрытым губам. Сердце слабо дернулось и замерло в предвкушении. Рид, не разрывая зрительный контакт с лишившимся возможности двигаться Найнсом, коснулся языком горлышка бутылки, лизнул его будто на пробу, а после полностью обхватил губами, запрокидывая голову и делая несколько глотков. Он прикрыл глаза, демонстрируя, как ему нравится вкус напитка, а Ричард внезапно забыл, как моргать и дышать, неотрывно глядя на разворачивающуюся перед ним картину. Жар мгновенно накатившего возбуждения душно опалил изнутри, словно подростка с бушующими гормонами, а кровь вскипела в венах, настойчиво требуя одного – схватить, повалить, забрать свое. Кадык Гэвина дернулся, когда он в очередной раз сделал глоток, а несколько капель стекли по подбородку, падая на его пресс. Ощутивший дрожь Ричард, давно и прочно позабывший всякие молитвы, сейчас готов был уверовать в любого бога и рьяно просить о терпении, чтобы не наброситься на Рида прямо сейчас. – Гэвин, ты же пьян… – почти умоляюще простонал он, абсолютно не уверенный, насколько хватит его выдержки: гордыня занимала поистине лидирующее место в списке его грехов, так как прежде он свято верил в свою непоколебимость и способность сохранять твердость в любой ситуации. Теперь же она обернулась пылью в присутствии Гэвина, который был воплощением всех мечтаний Найнса: открытый, смелый, не пытающийся сбежать или отрицать очевидное, знающий себе цену и предлагающий Ричарду все – в обмен на его душу. Ту самую, которую Ричард уже давно вверил в его руки. Рид еще раз обвел языком горлышко, опустил бутылку на пол и уверенно поставил колено между ног Найнса, тем самым оказавшись еще ближе к нему. – Я пьян не настолько, чтобы не отдавать себе отчет в своих действиях, Рик… – вновь столкнувшись с ним взглядом, Гэвин наклонился ниже. Чуть улыбнувшись, он провел кончиком носа по чужой щеке и невесомо поцеловал в уголок приоткрытых губ, из которых вырывалось сбивчивое дыхание – Ричард никак не мог надышаться, ощущая, как гудят легкие от недостатка кислорода. – Какая выдержка, я прямо восхищен… Или тебе просто хватило? Он коснулся языком нижней губы Ричарда, провел по ней, а потом, немного отодвинувшись, повторил тот же путь подушечкой большого пальца, удерживая покорного глядевшего на него снизу вверх Найнса за подбородок. – Может быть, тебе уже было достаточно произошедшего между нами? Но знаешь… – Рид будто бы в задумчивости отвел взгляд и на секунду прикусил губу. – У меня останется не так много времени после того как мы навестим источник, ты же понимаешь?.. И вновь бурно накатившее возбуждение быстро схлынуло словно океанская волна, которая уносила за собой все, до чего смогла дотянуться, оставляя лишь пустынный берег; Ричард был вынужден сжать зубы, чтобы удержать рвущийся из груди болезненный стон. Что-то внутри неприятно защемило и оборвалось с тихим звоном, реагируя на правду, которую Найнс не хотел слышать – времени осталось катастрофически мало. А с завтрашним рассветом оно начнет убегать еще быстрее, неумолимо отсчитывая минуты, и ни деньги, ни связи, ни влияние не помогут Ричарду хоть сколько-нибудь замедлить его бег, чтобы оттянуть то неизбежное, о чем он теперь боялся даже подумать… При хорошем раскладе они прибудут в нужное место уже этой ночью, и если все получится, с первыми лучами солнца огромные часы, отмеряющие срок для всего живого, вновь придут в движение. Это станет началом конца – останется совсем мало времени для Гэвина… Для них. Ричард резко втянул воздух и подался вперед, обнимая убравшего колено любовника за бедра и на мгновение вжимаясь лицом в его живот. – Гэвин… – чуть отстранившись, он провел губами по коже, собирая еще не высохшие капли рома и чувствуя терпкую горечь на языке – то ли от алкоголя, то ли от осознания, что Рид все равно уйдет, что бы Найнс ни делал… – Зачем тебе эта смертная жизнь? Останься со мной… Он почти выдохнул эти слова и поднял голову, чтобы взглянуть на Гэвина: Ричард знал, что его глаза сейчас были наполнены мольбой пополам с отчаянием, но не мог заставить себя даже самую малость приглушить эти чувства. Не сейчас, когда до конца оставались считанные часы, а душа выворачивалась наизнанку. Бывший пират ответил ему печальным взглядом, в котором сожаление переплеталось с решимостью. – Годы, что мы провели порознь… – его и без того тихий голос вдруг сорвался, и Найнс крепче сжал объятия, понимая, что тот тоже страдал. Из-за любви, из-за разлуки, из-за совершенных ошибок и неверных решений… Если бы сейчас он только позволил Ричарду переубедить себя, забрать эти страдания и подменить их светлыми чувствами! Они оба получили бы долгожданный шанс, найдя успокоение в объятиях друг друга. Но Гэвин был уверен, что их время прошло, и слишком долгой была жизнь порознь: ему тоже было чертовски больно, однако он не собирался отступать, свято веря, что делает все правильно… – Все это время… Мы его упустили. Ричард зажмурился до звезд перед глазами и вновь вжался лбом в чужой живот. Он сдавил Рида в объятиях так сильно, как только мог, иррационально боясь, что тот просочится сквозь пальцы и исчезнет, и вместе с тем без слов показывая, насколько он не хочет отпускать любовника. Гэвин сделал несколько прерывистых вдохов и продолжил, будто прочитав наполненные безысходностью мысли бывшего командора: – Что ты сможешь сделать, чтобы удержать меня? Не запрешь же в своей башне, не отберешь камни… – чужая рука вплелась в волосы Ричарда, мягко перебирая короткие пряди, слегка сжимая их у корней и осторожно оттягивая. – Я уже принял решение. Невидимая рука сдавила горло, мешая дышать и говорить. Негромкие слова причиняли почти физическую боль, резали наживую, вспарывая дрожавшее сердце и оставляя рваные раны. Ричард, конечно, мог бы все это сделать: и запереть в своем небоскребе, лишив шанса выходить куда-то кроме небольших закрытых террас на последних этажах тщательно охраняемого здания, и забрать камни, спрятав их так, что никто на свете не будет знать, где они. При желании он мог бы даже посадить Гэвина на цепь, заточить в камере и оставить существовать – потому что жизнью назвать это было бы затруднительно – в бетонной коробке, с тщательно проработанным распорядком дня… но он не стал бы этого делать. В любом из этих случаев конец был бы одинаковым: вместо любовника Найнс получил бы непримиримого врага, который никогда бы не перестал бороться. Рано или поздно он бы добился своего и сбежал… – Хорошо… – когда Рид, не получивший ответа, уже положил ладони на запястья Ричарда, собираясь убрать их и отойти назад, тот вдруг заговорил: – Хорошо, Гэвин. Бывший пират застыл, ожидая продолжения, а Найнс поднял на него ставший решительным взгляд. У него впереди века, чтобы лелеять свою боль и зализывать раны, вновь и вновь воскрешая общие воспоминания в памяти. А упустить шанс добавить новых было бы преступлением… Ричард знал, что должен был сделать их последние часы такими, чтобы не жалеть потом всю оставшуюся ему одинокую вечность. – Времени так мало, и я не хочу терять его попусту. Не давая Гэвину времени на раздумья, он потянул Рида к себе вниз, позволяя самому выбрать – сесть на его колени или же вместе опрокинуться на кровать – однако тот неожиданно воспротивился, сбросил с себя чужие руки и сверкнул прищуренным взглядом. – Кто сказал, что ты ведешь, Рик? Гэвин, будучи самим собой, не выбрал ни один из предложенных ему вариантов; вновь обхватив пальцами подбородок Найнса, он коротко, но властно поцеловал его, четко давая понять, за кем осталось последнее слово. И пока Ричард, ощутив вдруг странный азарт, пытался перехватить инициативу и все же притянуть Рида на свои колени, тот скользнул ладонью по груди Найнса, провел по его животу и уверенно опустил руку ниже, накрывая чужой член прямо через одежду. Ричард тут же прервал откровенный поцелуй, отрываясь от губ Рида, чтобы втянуть влажный воздух. Он ожидал, что это будет очередной издевкой со стороны бывшего пирата, шуткой, призванной раздразнить его желание, но Гэвин вновь удивил его. – Ты такой самоуверенный… – пробормотал он и, не дожидаясь ответа, ловко расстегнул ширинку на штанах Найнса. – Посмотрим, останешься ли ты таким же… Ричард широко распахнутыми глазами смотрел, как Рид опускается перед ним на колени и стягивает его белье, вытаскивая налившийся кровью член, и не мог поверить, что это происходит с ним. Может, он попал под чары и уснул, получив в награду сон с исполнением своего заветного желания, или вообще внезапно умер и попал в райские кущи… Лишь когда Гэвин, исподлобья взглянув на любовника, наклонился ближе и едва коснулся губами головки, посылая разряд молний вдоль позвоночника, Найнс рывком вернулся в реальность и инстинктивно выгнулся в спине. – Гэвин… – выдохнул он почти жалобно, на что получил ехидную усмешку и кольцо пальцев, плотно обхватившее его орган. В горле мгновенно пересохло, а температура словно подскочила на несколько градусов. Рид сделал несколько издевательски медленных движений рукой, облизнул верхнюю губу и вдруг вскинул брови, остановившись. – Я ведь даже не спросил, хочешь ты этого или нет… Ричард мог бы поклясться, что видел адский огонь в неотрывно глядевших на него зеленых глазах, слышал сарказм в каждом слове, что произнес Гэвин, но не мог ответить тем же: тело с готовностью предало его, воспламенившись почти сразу, сознание тоже решило слишком не задерживаться, уплывая на волнах возбуждения. Он посмотрел на Гэвина с искренней мольбой и вместе с тем выдохнул измученно, с тоской осознав, что увиденное отпечатается в его памяти навсегда – растрепанный, чуть покрасневший от выпивки или еще невесть чего Рид на коленях перед ним, Ричардом… И он сам, по своей воле сейчас легко проводит языком по всей длине чужого члена, сдавленно хмыкает и снова отстраняется, продолжая играть. – В чем дело, Рик? Я еще даже не начал… – Гэвин – судя по широкой ухмылке, явно довольный своими манипуляциями – выждал несколько секунд и снова двинул рукой, легко сжимая пальцы. Ему не требовался никакой ответ – он ясно видел, какое воздействие оказывает на Найнса. Ричард же вообще не представлял, что он должен сказать или сделать, как повести себя или что пообещать, лишь бы Гэвин не останавливался. Он был вынужден сжать зубы – из груди настойчиво рвался бессвязный поток мыслей. Просьбы двигаться быстрее, требования прекратить издевки… Тряхнув головой, Найнс уперся ладонями в постель позади себя и чуть отклонился назад, отчаянно понадеявшись, что руки не подведут в неудачный момент: позвоночник неотвратимо превращался в желе, отчего сил сидеть прямо не оставалось, а откинуться на спину полностью не позволяло что-то капризное внутри. Ему искренне хотелось видеть каждую секунду и не пропустить ничего. – Гэвин, пожалуйста… Никто из прежних любовников не имел такой власти над ним, и это пугало и восхищало одновременно – Гэвин всегда оставался единственным бесподобным. И словно в награду за такие мысли Рид дважды обвел языком чувствительную головку, шире приоткрыл губы и вдруг почти полностью взял его член в рот. В голове что-то ослепительно взорвалось, кажется, Ричард даже оглох на мгновение; в ушах набатом отдавался гул крови, перегоняемой заходящимся в сумасшедшем ритме сердцем, а бедра так и норовили дернуться вверх – продлить прикосновение, приносившее неземное удовольствие. Ему пришлось сжать простынь в ладонях, хотя бы так пытаясь удержаться, и отдышаться, то и дело облизываясь. Рид, до этого выжидающе наблюдавший за реакцией Ричарда, внезапно прикрыл глаза и плотнее сжал губы, отчего Найнсу пришлось с силой прикусить свою собственную губу, чтобы удержать себя на месте. А потом Гэвин начал двигаться… Рид не щадил его, не давал передышки, не позволял даже подумать о чем-то – весь мир сосредоточился на ритмичных ласках. Давление и жар лишали остатков разума, смывали человечность, оставляя лишь голые инстинкты и жажду. Каждое касание языка или губ, так правильно обхватывавших его член, снова и снова останавливали сердце Ричарда и каждый раз запускали заново. – Так что за «пожалуйста», Рик? – пальцы сжали его орган у основания, оттягивая нарастающую бурю, а чужой голос донесся до него будто сквозь подушку, но Найнс все равно открыл глаза – он даже не заметил, в какой именно момент закрыл глаза, не выдержав вида Гэвина, выписывавшего языком странные символы на тонкой коже. Тому это, судя по всему, не слишком понравилось: чуть наклонив голову к плечу, он перевел дыхание, медленно и провокационно облизнул губы и тихо усмехнулся: – Не смей закрывать глаза. Слышишь? Смотри на меня… И Ричард, лишенный воли, смотрел – как Гэвин вновь и вновь ведет языком от основания до головки, как надавливает самым кончиком на выступающие венки и широкими движениями проходится по коже, как насаживается ртом, позволяя члену упираться в свое горло, и двигает головой, неотрывно глядя в самую душу Найнса. Время вокруг них остановило свой бег и растянулось, опутав обоих своими тягучими нитями, а кондиционер не справлялся со сгустившимся воздухом, из-за чего тот застревал в глотке и выходил наружу только со стонами, звучавшими все громче и громче в маленькой каюте яхты посреди бескрайнего моря. Голова кружилась, как от самого лучшего вина, а жалкие остатки выдержки и рассудительности, которые еще тлели на самом дне, испарились, стоило Риду переложить ладони на бедра любовника и застыть в одном положении, задержав между губ влажно поблескивавшую головку. – Гэвин? – Ричард моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать подводившее его зрение: он по-прежнему смотрел только на любовника, но уже мало что видел за пеленой подступающего наслаждения. Рид не стал отвечать, лишь сильнее сжал его бедра и вдруг… – Боже, Гэвин… Бывший пират, рот которого был вновь занят одной только головкой, довольно прищурился, понимая благоговение, прозвучавшее в голосе Найнса. Он настойчиво повторил движение, вновь потянув на себя чужие бедра и заставляя бывшего командора на долгое мгновение упереться членом в тесное горло, а после этого снова отпустил, сверкнув ехидным взором. Более прямого приглашения к тому, чтобы начать двигаться самостоятельно, Ричард и представить не мог. – Гэвин… В целом мире осталось только одно-единственное имя, которое бывший командор был готов повторять всю вечность, начиная с этого момента. Он все же упал на спину, лишь в последний момент успев опереться на локти, и осторожно, еще не веря в происходящее до конца, приподнял бедра, боясь толкнуться слишком быстро или глубоко. Даже от этого простого действия, от теплоты чужого рта и мягкости губ сердце совершило очередной кульбит, а тело прострелило яркой волной обжигающего удовольствия, от которого из груди вырвался тихий стон. Ричард, не встретив сопротивления, повторил движение еще и еще, ощущая, как внизу живота сворачивается тугой узел. Казалось, что Гэвин до этого момента еще раздумывал: продолжать ли мучить Ричарда или пощадить своего командора. Он выдержал несколько толчков, но после все же отстранился, чтобы перевести дыхание и дать себе небольшой отдых – губы его были преступно красными и чуть припухшими, и от мысли о том, что все это из-за него, Найнса, Ричард снова не сдержал выдох, превратившийся в стон. Этот звук стал решающим: Рид, на время паузы вновь обхвативший член Ричарда пальцами, несколько раз двинул плотно сжатой ладонью, а затем сдавил орган у основания и без лишних раздумий вновь погрузил его в рот, теперь двигаясь в едином ритме с тем, как Найнс приподнимал бедра. Продержаться долго было просто невозможно, как бы великолепна ни была выдержка Ричарда. Кровь кипела, мышцы дрожали, а нервы натягивались, грозясь лопнуть в любую секунду; не отдавая себе отчета, Найнс зачем-то потянулся к Гэвину и скользнул ладонью по его голове, осторожно приглаживая волосы, но был вынужден почти сразу вновь откинуться на спину – так было удобней двигаться. Пожар, устроенный Ридом, без остатка поглотил Ричарда, и тот все чаще вздрагивал и все резче вскидывал бедра, толкаясь в чужой рот так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь. Впрочем, так и было: Найнс понимал, что останови его Гэвин прямо сейчас – и он точно умрет от разрыва сердца. Последней каплей для Ричарда стал язык, плотно прижатый к ставшей сверхчувствительной коже в качестве дополнительного давления. Бывший командор запрокинул голову, выгнулся в спине и застонал на выдохе, ощущая, как превратившиеся в стальные жгуты мышцы и нервы вдруг мощно и одновременно расслабились, оглушив его волной наслаждения такой силы, что на какое-то время Найнс оказался вне реальности. Он перестал видеть и слышать, лишь чувствовал импульсы, сотрясавшие его тело, которые достигали каждой клеточки и словно бы восстанавливали его целиком заново, собирая из разрозненных частей. Прошло несколько секунд, прежде чем Ричард осознал себя распластанным на кровати и, с усилием приподняв голову, сфокусировал взгляд на облизывающем губы выпрямившемся Гэвине. – Я не планировал глотать это, Рик… Теперь ты мне должен, – заявил он, когда убедился, что бывший командор в сознании и способен воспринимать речь. Найнс зачарованно пронаблюдал за тем, как поднявшийся на ноги любовник проводит пальцем по своей нижней губе, а после ерошит волосы, как будто смущаясь произошедшего, и едва заметно улыбнулся. – И как же мне рассчитаться по долгам? – в голосе все еще звучала соблазнительная хрипотца, а взгляд из-под ресниц наверняка был томным с поволокой – иначе отчего Рид, всем своим видом показывающий, что сейчас будет сыпать сарказмом, вдруг тихо вздохнул и поджал губы? Ричард усмехнулся, довольный такой реакцией, и после некоторых колебаний все же решил сесть: было жаль так скоро расставаться с приятным чувством легкости и ощущением сладкой неги во всем теле, но притянуть Гэвина в объятия хотелось куда больше. Он неохотно подтянул штаны, приведя себя в относительный порядок, а затем распахнул руки, без слов приглашая Рида – и тот не заставил долго ждать. – А что ты можешь мне предложить? – на грани слышимости спросил Гэвин, устраиваясь на коленях Ричарда и мертвой хваткой вцепившись в его плечи. Найнс положил ладони на чужие бедра и придвинул любовника теснее к себе, с восторгом ощутив жар его тела и то, как Гэвин вздрогнул, когда бывший командор будто невзначай прошелся пальцами по внутренней стороне его бедра. – Если исключить мое сердце – могу оказать ответную услугу… – он все же накрыл рукой член Рида, приятно ощущавшийся даже через грубую ткань джинсов, и прикоснулся губами к шее закрывшего глаза Гэвина. – Или же привязать тебя к постели и сделать так, чтобы ты кричал во всю мощь своих легких, чтобы все знали, чем мы тут занимаемся… – А ты так сможешь? – Гэвин ткнулся носом в висок Ричарда и усмехнулся почти в его ухо, продолжая храбриться и делать вид, будто его ничего не касается. Хотя Найнс прекрасно представлял те маленькие и волнующие разряды тока, которые сейчас пробегали по его телу в предвкушении… – И я не видел в этой каюте веревок, кажется… – Любовь моя, мы же на яхте. Думаешь, здесь не найдется достаточно крепкого каната, чтобы удержать тебя? – хитро улыбнулся Ричард, а после принялся покрывать легкими поцелуями удачно подставленное ему плечо и ключицы. – Хотя, те веревки слишком грубые и не подходят моему пирату. Как же удачно, что у меня завалялись наручники… Он выдыхал слова прямо в кожу Гэвина, с удовольствием ощущая, как тот едва заметно ерзает, стараясь взять под контроль чувства, но в конце концов сдается и откидывает голову, подставляя теперь и шею под распаляющие ласки. Ричард с готовностью поднялся выше, скользя губами по мягкой коже, колючему подбородку и неровно бьющейся жилке. Томные вздохи Рида подстегивали его, но в момент, когда Найнс провел ладонями по чуть выгнутой спине, рассчитывая прижать добычу еще ближе к себе, Гэвин вдруг соскользнул с его колен и выпрямился. – Прям-таки завалялись? – в его тоне сквозила неприкрытая ирония, а взгляд был критично прищурен. – Интересно, для каких целей они здесь… И как давно. Он забрался с ногами на кровать и целенаправленно потянулся к ряду шкафчиков, вмонтированных в стену у постели. Ричард, сперва непонимающе застывший на одном месте и шестым чувством ощутивший изменившуюся атмосферу, только сейчас догадался, на что намекал Рид – Кай! Конечно, Гэвин сразу вспомнил про увиденного прежде любовника Найнса и наверняка не сомневался насчет того, для кого конкретно в каюте Ричарда был припрятан целый набор. Беззвучно усмехнувшись, бывший командор принялся неторопливо расстегивать свою рубашку, воспользовавшись паузой. Гэвин очевидно безумно ревновал, и эта мысль наполняла душу светом, заставляла вырасти невидимые крылья за спиной и вызывала глупую улыбку на все лицо. Что бы он ни говорил, как бы ни вел себя – жгучую ревность скрыть у него не получалось, несмотря на все старания. И наблюдать за этим было до мурашек приятно, особенно зная, что повода для раздражения у Гэвина не было. Он же не знал, что Кай еще ни разу не посещал эту яхту. – Не против, если я посмотрю? Или это слишком личное? – уже положив ладонь на дверцу шкафчика, Рид сверкнул неприязненным взглядом, на что Ричард безмятежно отозвался: – Можешь даже не просто посмотреть. Гэвин сделал вид, что не услышал недвусмысленный намек; он распахнул шкафчик и оценивающе осмотрел его содержимое, а затем принялся вытаскивать игрушки и отбрасывать их за спину. – Весьма впечатляет, – буркнул он, отшвырнув очередную так, что она ударилась о противоположную стену. – Но где тут… Ричард склонил голову на бок, отлично понимая, из-за чего возникла такая заминка – Гэвин наконец добрался до длинных наручников и тонких мягких веревок, но по виду больше всего напоминающих веревки для шибари. – Чем вы вообще занимаетесь… – неодобрительно протянул он, разворачиваясь к Ричарду вместе с находками в руках. – И что мы будем… Найнс, улучив момент, потянулся, не спеша разминая мышцы, откровенно покрасовался и насмешливо дернул уголком губ – Гэвин явно в ту же секунду забыл, о чем хотел спросить, прикипев взглядом к фигуре любовника. Довольный этим фактом Ричард отложил рубашку подальше, предполагая, что она нескоро ему понадобится, и подобрался ближе к Риду, накрывая его руки своими. – О, ты нашел и веревки тоже? Отлично, – промурлыкал он и чуть сжал пальцы, воспользовавшись тем, что Гэвин будто впал в транс и не мог ни отодвинуться, ни отвести завороженный взгляд. – Я бы хотел связать тебя, но так, чтобы не причинять излишней боли, и ласкать, проверяя твою выдержку на прочность. Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждал и мечтал о том, что сделаю это. Заставлю тебя умолять меня… Или же… Убрав одну руку, Ричард дотронулся кончиками пальцев до щеки Рида, провел подушечками по скуле и линии челюсти, после чего мягко повернул его голову в сторону шкафчика. – Или тебе больше по душе наручники? – он понизил голос, добавив томных ноток, и тоже скосил взгляд на те самые обсуждаемые игрушки, привлекательно поблескивающие в неярком свете. – Служба в полиции наложила свой отпечаток, верно? Арестовать кого-то и получить полный доступ к нему, лишенному возможности сопротивляться, делать с ним все, что душе угодно… Да, детектив? Арестуете меня… или позволите мне сделать это? – Что-то подсказывает мне, что ты просто хочешь отыграться… – Гэвин повернул голову к нему и усмехнулся, наконец отпустив веревку и освободив руки из-под ладоней Найнса. – Служба в полиции ни при чем. У меня было достаточно любовников, которым нравилось подобное. Правда, не могу сказать, что у них получалось заставить меня о чем-то их умолять… Теперь уже он придвинулся ближе и уперся ладонью в бедро Ричарда, отчего последнему показалось, что температура в каюте вновь устремилась к критическим высотам. – Может быть, ты рискнешь… – Рид понизил голос до хриплого шепота, задевая губами мочку уха Ричарда. – Или мне поискать кого-то… посмелее? Сердце глухо и тяжело ударилось о ребра, неприятно отдаваясь в глотке – ревность исправно работала в обе стороны. Ричард сам не заметил как сжал зубы, поскольку любая мысль о том, что Гэвина совсем недавно мог касаться кто-то другой, вызывала слепую ярость, которая подтягивала за собой желание найти каждого и убить с особой жестокостью. – Думаешь, мне не хватит силы и смелости удержать тебя? Заставить тебя умолять и просить? – процедил он сквозь зубы и толкнул Рида в плечи, заставляя опрокинуться на спину. Тот легко поддался, вскинув брови и будто бы с интересом посмотрев на Найнса. Не теряя времени, Ричард навис над ним, опираясь по обе стороны от любовника, и наклонился ниже к его лицу, носом проводя по скуле. – А вот мне кажется, что за все триста лет никто не смог совладать с тобой так, как удавалось мне. И ты можешь остаться со мной и проверить… – В этом ты прав, – Гэвин неожиданно ласковым движением скользнул ладонью по шее Ричарда и тихо усмехнулся. – Наверное… Найнс отстранился немного, чтобы поймать взгляд зеленых глаз, в котором плескалось что-то странное – не то нежность, не то печаль или же досада – но не успел задать вопрос: Рид, сочтя разговоры затянувшимися, за шею притянул его к себе, накрывая приоткрытые губы трепетным поцелуем. В этом единении губ было так много самых разных эмоций, что Ричард ощутил, как его сердце сжалось, не выдерживая их поток; касания, ставшие едва ощутимыми и бережными, передавали чувства куда лучше обычных слов. Однако на этот раз мир не пожелал оставаться за дверями их каюты. Найнс вскинул голову, сбрасывая сладкое томление, а Гэвин напрягся всем телом, когда раздался резкий звук, похожий на пронзительный писк сигнализации, а на потолке над ними тревожно замигала красная лампочка. – В чем дело? Они оба подорвались с кровати, совершенно инстинктивно вставая в схожие боевые стойки, и уставились друг на друга с вопросом в глазах. – Это… тревога? Или мы уже прибыли к месту назначения? – с сомнением протянул Гэвин, покосившись на лампочку. Звук прекратился, но всполохи красного все еще озаряли каюту. – Слишком рано, – Ричард, нахмурив брови, подхватил рубашку и набросил ее на плечи. – Нет, что-то случилось… Я проверю. Он бросил полный сожаления взгляд на разворошенную их возней постель, с досадой подумав о том, что если это все же какая-то ошибка, обычная проверка или случайный сбой – не видать всей команде премии в этом месяце. Однако интуиция настойчиво шептала, что таких ошибок не бывает… Найнс быстрым шагом устремился к лестнице, спешно поднялся на палубу, на ходу застегивая рубашку, и с первого взгляда понял, что что-то действительно произошло: экипаж перекрикивался отрывистыми командами, действуя слаженно и быстро в экстренной ситуации, но в голосах четко было слышно волнение. Ричард не стал задерживаться, сразу же направившись к капитану, который, утратив всякую веселость, что-то торопливо набирал в бортовом компьютере. Яхта была безумно дорогой не только из-за внутреннего убранства и эксклюзивности, но в том числе и из-за системы безопасности: любая, даже самая маловероятная экстренная ситуация была предусмотрена и распланирована. Однако на случай того, что само судно восстанет против людей, плана не было: компьютер показывал то и дело сменяющиеся сведения, навигационная система отключилась, а тревожная лампочка мигала, сигнализируя о наличии пробоины в корпусе. Все указывало на то, что яхта медленно, но верно уходит на дно. – Этого же не может быть? – в растерянности Найнс посмотрел на поджавшего губы капитана, и тот отрывисто кивнул. Они прекрасно знали, что никакая пробоина просто не могла образоваться сама собой посреди моря, а если бы такое даже и было возможно, то судно могло оставаться на плаву еще очень долго в ожидании помощи. Но они отчалили, точно зная, что судно полностью исправно и готово к путешествию, а теперь медленно тонули… Удивление быстро сменилось холодным рассудком и твердыми расчетами: на то, чтобы привести системы яхты в порядок, требовалось время, да и проверить место предполагаемой течи не мешало бы. Ричард развернулся, чтобы спуститься обратно в каюту и предупредить Гэвина, но вдруг почувствовал касание к своему плечу. – И почему твоя команда всегда подводит тебя, Рик… – тот, кто вечно занимал его мысли, уже был рядом и с интересом заглядывал в идущий рябью экран компьютера, на котором цифры менялись каждую секунду. – Что там, кракен дно погрыз? Рид усмехнулся, получив сразу два хмурых взгляда, и отошел к борту, расслабленно прислонившись к нему и глянув через край. – Знаешь, я не специалист по яхтам ценой в пару вилл, но… Там же должна быть система, которая блокирует отсек с пробоиной, если она действительно есть? Только вот дело в том… Ричард уже знал, что скажет Гэвин, и искренне не хотел этого; он изо всех сил пожелал, чтобы Рид не озвучивал мыслей каждого, кто сейчас находился на борту, поскольку отчего-то это казалось ошибкой. Будто до тех пор, пока эти слова не были произнесены вслух, все еще можно было исправить. – …что на такой глубине мы не могли ничего зацепить. – Я рад, что ты не растерял своей наблюдательности и не разучился ходить в море, – видит бог, Ричард не хотел огрызаться. Однако нервы дрогнули именно в этот момент, заставляя едва ли не оскалиться на Гэвина, не стеснявшегося язвить даже в подобной ситуации. Тому, впрочем, не было ровным счетом никакого дела до срывов любовника: перегнувшись через борт, Рид вглядывался в размеренно плещущиеся волны так, будто видел или слышал что-то, что скрывалось под толщей воды. Найнс сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и продолжил: – Если ты не решил вдруг прогуляться по морскому дну до самого острова – пожалуйста, сядь в гостиной и веди себя прилично. К счастью, Гэвин не видел его умоляющего взгляда: Ричард действительно переживал, что своенравный Рид мог и в самом деле отправиться пешком, не позволив небольшой заминке задерживать его. Он мог выкинуть что угодно, и Найнс не был способен никак задержать его или переубедить, оттого и боялся дальнейших действий бывшего пирата. Однако тот вновь удивил его: пожав плечами, Гэвин оттолкнулся от борта и, не проронив ни слова, отправился в гостиную, с размаху приземлившись на диван в самом ее центре и всем видом демонстрируя, что не будет пререкаться. Ричард едва сдержал благодарную улыбку, несколько секунд с теплотой глядя на скрестившего руки на груди Рида, а после, стряхнув наваждение, твердо велел себе собраться и вновь повернулся к капитану. – Итак…