Наша бурная молодость.

Они немного прошли по тротуару, мирно общаясь – после каждый должен был повернуть в свою сторону. Наранча, приловчившийся делать домашку под руководством Фуго, уже не сомневался, что сегодня получит пять – ведь Паннакотта объяснил ему тему, и он всё хорошо запомнил. Бросив печальное «увидимся», Наранча встаёт на носочки и быстро целует Фуго в щечку. Абсолютно невинное, не осуждаемое действие – но Гирга зажмуривается и краснеет, как спелый томат. Паннакотте это безумно нравится. *** - Эй, не надо! – ладошка черноволосого мягко оттолкнула лицо Фуго собравшегося поцеловать его. Идеальная обстановка – они снова вместе смотрят фильм, укрывшись пледом, Наранча устроился на коленках Фуго – так почему бы не поцеловать его сейчас? Но, конечно же, этот грызун всё обломает. - М? – блондин непонимающе уставился на Гиргу взглядом обеспокоенных фиолетовых глаз. - Я… не умею целоваться, - Наранча прячет, залившееся румянцем, лицо на груди Паннакотты, зарываясь носом в его домашнюю рубашку. - Я тоже, - пудинг в очередной раз усмехается. Когда Гирга решается посмотреть на него, Паннакотта не теряет возможности заключить это ангельское личико в свои ладони, чтобы оно никуда не сбежало. Характер Наранчи взрывной, задорный, практически такой же вспыльчивый, как и у Фуго… Но когда дело доходит до отношений, парень превращается в зажатый комок смущения. Да и сам Фуго меняется, оставаясь наедине с этой апельсиновой душонкой. Он становится беспредельно нежным и ранимым, чего не может позволить себе в рабочий день. Все его проблемы с внутренними монстрами становятся жалкими, полупрозрачными пылинками, пока Наранча рядом. Губы Паннакотты осторожно, почти невесомо, прикасаются к губам Наранчи. Он даже не думает о том, чтобы задействовать язык. «На сегодня этого более чем достаточно» - уже собираясь отстраниться, заключает он. Вдруг Наранча сам хватает его за лицо и пытается поцеловать по-настоящему. Неприятное столкновение зубов, кончик одного языка робко касается другого. Чёрт возьми, этот малый умеет удивлять. Паннакотта на своей коже ощущает жар неловкости, исходящий от Гирги. Гирга, походу, стал обогревателем.