Туманное будущее

Мне кажется, что кто-то нагло отнимает у меня время. Его так мало. Эти шесть часов пролетают как шесть минут. Прим не отпускает мою руку. Мы о чём-то говорим. Я часто повторяю ей: «Будь сильной». И она будет. У неё всё будет хорошо. А я просто помогу ей в этом. К нам приходит семья Гейла. Кроме самого Гейла. Его мама благодарит меня и крепко обнимает. Я рада, что могу помочь ещё кому-то. Эффи приходит за мной, когда уже начинает темнеть. – Нам пора, дорогая, – грустно сообщает она. Тоска заполняет всё моё сознание. У мамы текут слёзы по лицу. Самой бы не расплакаться. – Всё будет хорошо, – одобряюще говорю я. – Вернусь через три месяца или около того. Обещаю, что буду звонить. Моя грустная улыбка не помогает. Прижимаю сестру к груди. Я хочу запомнить всё в этом доме. Как стоит мама, прижавшись к дверному косяку, как Лютик спит на подушке, как Прим держит меня за плечи. Когда я ещё их увижу? – Нам пора, – настойчивее повторяет Эффи. Я отпускаю сестру и целую её носик. Она улыбается. Подходит мама. Я целую её на прощание и выхожу следом за Эффи. Ухожу в кошмар, который будет длиться всю мою жизнь… *** Мне придётся целоваться с ним на перроне ещё раз. После сегодняшнего видеть его не хочу, не то, что целоваться. Как он вообще смеет трогать меня и угрожать. Ты ведь сама его ударила. Но он первый начал. Зачем было меня тащить на кровать?! Нам нужно научиться общаться. Иначе дело закончится плохо. Но как с ним общаться? Он же псих! – Вот и всё! – радостно сообщает Вения. Я смотрю в зеркало. Этот макияж лучше, чем был на интервью. С ним я хотя бы похожа на себя. Цинна приносит кружевное белое платье. Оно довольно короткое. Но я не возражаю. Пусть наряжают меня как куклу. Ни слова не скажу. Только бы туфли были не слишком высокие… Но они высокие. Когда же я уже начну носить нормальную обувь? *** На перроне меньше людей, чем я ожидала. Сюда не пустили даже родных. Несколько камер и разноцветных людей. Такое ощущение, что никто не знает про наш отъезд. Когда наша машина подъезжает к перрону, все эти люди подбегают к нам. Вспышки фотокамер ослепляют меня. Хеймич открывает дверцу. Я медленно выхожу и стараюсь стоять ровнее. Пит вылезает из машины следом за мной. Его холодная рука берёт мою. Странно, но сейчас я даже рада, что он рядом. Хоть какая-то поддержка. Мы не спеша идём к поезду. Нас сопровождают люди, которые суют нам в лица камеры. Хеймич идёт рядом. Мы договорились, что поцелуй должен быть около входа в вагон. Быстрее бы с этим разделаться. – Не боишься упасть? – спрашивает Пит, наклонившись ко мне к самому уху. Он смотрит на меня и нежно улыбается. Притворщик. Я поворачиваюсь к нему и говорю на ухо: – Если только ты не толкнёшь… – и возвращаю ему нежную улыбку. Слышу восторженные вздохи репортёров. Идиоты. Им только это и нужно. Будет о чём написать в своих газетках. Вам нужны события? Получайте! Я притягиваю Пита к себе и нежно целую. Пит ошарашено смотрит на меня. Не дав ему опомниться, я делаю шаг и сокращаю расстояние между нами до минимума, а затем ещё раз целую. Этот поцелуй другой. Я смелею и пускаю в ход свой язычок. Пит будто только в этот момент понимает, что нас снимают, и прижимает меня к себе, крепко обхватив рукой мою талию. Ещё пару секунд и я отодвигаюсь от Пита. Я смотрю на него и ехидно улыбаюсь. Не только ты умеешь удивлять, Мелларк! Хеймич и Эффи замерли на месте. Мы не следовали плану. Переживут. Поорут и перестанут. После мы спокойно доходим до вагона. Машем всем рукой и скрываемся за дверями. Вся наша команда идёт следом. Все молчат. Тишину никто не нарушает даже когда поезд трогается. У всех дар речи пропал что ли? Но я рано радовалась. Хеймич выдерживает не больше пяти минут: – Когда я говорю «следуем плану», значит нужно следовать плану! – грубо восклицает ментор. – Вы ещё слишком молоды, чтобы импровизировать. Как вырастете, я вам слова не скажу. А сейчас вы должны слушаться меня! – Хеймич потирает лоб ладонью. Он что-то обдумывает. Даже Эффи молчит. Остальные неспешно расходятся по своим купе. – Вот что, – начинает Хеймич. – У нас новость и она вам не понравится, – переводит взгляд на Эффи. Она кивает. – Этот поезд прислал Сноу, – начинает пищать Эффи. – Здесь всё сделано по его указу, – она мнётся, не решаясь что-то сказать. Да что такое?! – И? – не выдерживает Пит. – И вы спите в одном купе… – заканчивает Хеймич. – Что? – в один голос переспрашиваем мы. Мне не хватает воздуха. Питу, судя по его тяжелому дыханию, тоже. – Это его идея, – оправдывается ментор. Я растерянно смотрю то на Эффи, то на Хеймича. Пожалуйста, скажите, что вы пошутили. – Что, в вагоне нет свободного купе? – яростно спрашивает Пит. – Есть. Но в вагоне есть и посторонние глаза, – ментор многозначительно смотрит на нас. – Нам не нужны дурные слухи, – подытоживает Хеймич. Паника охватывает меня. Я и он в одной кровати? Нееееет! – А Эффи не может поспать с тобой? – спрашиваю я первое, что пришло на ум. Эффи удивлённо смотрит на меня. – То, что он лапает меня на Жатве, не означает, что я готова спать с ним рядом! – Эффи явно разозлилась. – Нет! – рявкает Хеймич, резко вставая. – Вы спите в одном купе и в одной кровати. Пора вам привыкать друг к другу. И точка. Хеймич разворачивается и уходит, закрыв за собой дверь. Эффи всё ещё злобно смотрит на меня. Я не буду извиняться! Мне в сто раз хуже, чем тебе, Эффи! – Ваша комната в конце вагона, – выдержанно сообщает она. – Ужин через час. И последовав примеру Хеймича, она уходит. Я сажусь на стул и кладу голову на стоящий передо мной стол. Зачем всё это? Почему они не дают нам свободы? Здесь ведь нет камер. Зачем нам спать рядом? – Это всё равно случилось бы рано или поздно, – говорит Пит и садится рядом. – Не здесь, так в Капитолии. Он прав. Ненавижу, когда он прав. Я устало машу ему головой, давая понять, что согласна. Мы не хозяева наших жизней. Ты знала на что идёшь, теперь терпи. За оставшийся час до ужина, мы так и не решаемся пойти в наше купе. Ещё успеем. Мы просто сидим и смотрим в окно. Сил не осталось ни на что. С каждой минутой я всё больше и больше отдаляюсь от Прим. «Будь сильной».