Туманное будущее

Всю ночь я практически не сплю. Как только я засыпаю — мне снится та или иная картина со мной и Питом. Мой страх и фантазия выдают отвратительные эпизоды, которые могут со мной произойти. Я боюсь, что хоть что-то из приснившегося произойдёт в реальности. Пит спит как убитый. Ему не интересны мои опасения. Он скорее доволен собой. Своей выходкой. Наверно уже кучу вариантов перебрал, как достичь своей цели и унизить меня. Я встаю несколько раз и брожу по комнате, захожу в ванну, смотрю в окно. Эта ночь кажется бесконечно длинной. Мне удаётся нормально заснуть, когда уже светает. Будит меня и Пита уже привычный писк Эффи. – Просыпайтесь, милые! Настал ещё один важный-преважный день! Пит встает, не потрудившись взглянуть на меня. Оно и к лучшему. Не хочу смотреть в его глаза. Пугают… Он идёт в ванну. Мог бы поинтересоваться и пропустить даму вперёд. Хотя… я могу поваляться в кровати лишние пятнадцать минут. Закутавшись в одеяло, ложусь обратно на подушку. Как же хочется спать. Учитывая трудную ночь, сон быстро затаскивает меня в свои объятия. Мне даже ничего не снится. Блаженство прерывает мой муженёк: Пит прикасается своими пальцами к моим губам. Открыв глаза, я быстро отстраняюсь от Пита и сажусь на кровати. Вопросительно смотрю на него. Пит молчит. Он лишь нагло улыбается, а затем вальяжной походкой уходит из купе. И чего хотел? Меня осеняет: он ушел! Наконец-то я одна! И… что? Ничего неохота. Хочу домой. Проснуться, а рядом Прим – лежит и улыбается мне. Нужно вставать. А то Эффи придёт за мной. Плетусь в ванну. Душ. Вчерашнее платье. Цинна всё равно даст новое при подготовке к выступлению в Одиннадцатом. Для кого мне наряжаться? Выхожу из купе и иду к остальным. – Привет, соня, – приветливо (приветливо!) говорит Хеймитч. – Не могла расстаться с кроватью? Сказала бы я тебе о своей ночке! Да что толку? Тебя это всё равно не трогает. Мило улыбаюсь, мол «да-да-да», «чудная кровать». Все остальные уже сидят за столом и завтракают. Хеймитч наливает себе больше половины стакана виски. И садится за стол следом за мной. – А не рановато для спиртного? – фыркает Эффи. – Сегодня они выступают только вечером, – Хеймитч делает глоток. – И я им особо не нужен. Вот ваши слова, – ментор протягивает нам две карточки. Приветливое слово для жителей и благодарность. Всего несколько предложений. Это я запомню. *** Очередное преображение длится больше трёх часов. Мне мажут тело каким-то маслом: – Чтоб блестело! – поясняет Вения. Распутывают мои волосы. Заплетают косу. И, конечно же, макияж. Не слишком яркий, но довольно заметный. Цинна приготовил зелёное платье. Это по колено. Что радует меня. И туфли. Куда без них? Выйдя из купе-салона, мы сталкиваемся с командой подготовки Пита и с ним самим. Он одет в черный костюм из необычной ткани (не знаю, как она называется) и темно-зелёную рубашку. Я упорно отвожу взгляд от мужа. Эффи провожает нас до Дома Правосудия Одиннадцатого дистрикта. Там нас ждёт Хеймитч, чтобы познакомить с мэром. Слышу, как снаружи разговаривают люди. Жители. Там есть и родители Руты. Хеймич оценивающе смотрит на нас. – Хорошо смотритесь вместе. Лучше бы он пил по ночам. Впрочем, именно этим он и занимается. Мы не реагируем на его замечание или комплимент, или что он хотел этим подчеркнуть. Мы спокойно стоим и ждём неизбежного — нашего выступления. Я повторяю каждое слово про себя. Питу легче. Он может наболтать и без подсказок. Почему я не такая? – Ваш выход через пять минут! – возбуждённо восклицает Эффи. – Спины ровнее, головы выше и улыбайтесь! – Эффи отходит на пару шагов, но потом оборачивается. – И не забудьте держаться за руки! – А целоваться нужно? – спрашивает Пит. Он что, решил меня в ступор вогнать? – Не обязательно. Это же обычный дистрикт, – и Эффи семенит на своих каблуках к ментору, удаляясь от нас. Тем временем, нас приглашают пройти к главным дверям для выхода на сцену. Пит протягивает мне руку. За весь день мы не сказали друг другу ни слова. Мне это не нужно. Видимо, ему тоже. Я кладу свою руку в ладонь Пита. Сегодня она холодная и немного влажная. Неужели он волнуется? Пять минут пролетают быстро. И вот мы выходим на сцену. Перед нами огромная площадь Одиннадцатого. Я ищу глазами родственников Руты. Их не трудно найти. Они сидят в первом ряду. Моя полуулыбка исчезает с лица. Как же всё это печально. Зачем Капитолий так поступает с нами? Мэр представляет нас, и Пит начинает нашу речь. Я, не отрываясь, смотрю на маму (я думаю, что это её мама) Руты. Как представлю, что моя мама и Прим стояли бы так же на нашей площади и смотрели на победителей, которые вернулись, а их дочери нет. Не смей плакать. Камеры везде. Сноу следит за тобой. Чувствую, как Пит сжимает мою руку. Я задумалась и пропускаю свою очередь говорить. Глубоко вдохнув, я начинаю произносить свой текст. Запнулась всего один раз. Для меня это просто успех! Мэр благодарит нас за приезд и уже собирается отпустить со сцены, но я понимаю, что другого шанса обратиться к семье Руты не будет. – Я хочу сказать спасибо всем Вам, – быстро начинаю говорить, не обращая внимания на слова мэра. – Спасибо за хлеб, – смотрю на мать Руты. – Я полюбила Руту, как свою сестру. Она всегда будет в моём сердце. Простите, что не смогла её уберечь, – слёзы начинают литься по щекам. На площади повисла тишина. Мне становиться неловко. Я сказала что-то не то? Но тут люди начинают один за другим поднимать свои руки, с зажатыми двумя пальцами, оставив лишь три поднятыми вверх. Меня бросает в жар. Они меня понимают. Они так же не согласны со всем происходящим. Вдруг четверо миротворцев подходят к нам и толкают обратно в Дом Правосудия. Пит возмущённо толкает одного в ответ. – Не трогайте нас! – кричит Пит. Хеймитч подбегает к нам и берёт за руки. Он явно зол. Затащив нас в ждущую на улице машину, Хеймитч спускает всех собак на меня: – Что ты себе позволяешь? – рычит Хеймич. – Не смей говорить что-то от себя! Любое слово может стоить нам жизни. Перестань думать только о себе! – Я думала о семье Руты! – с такой же интонацией отвечаю я. – А о нас подумать не хочешь? – Хеймитч переводит дыхание. – Руте ты уже ничем не поможешь! А вот жизнь сестры, да и всех нас, целиком зависит от тебя! Все мои возражения отходят на второй план. Ментор прав. Какая же я дура! Подвергла опасности всех. – Простите. Такого больше не повторится, – я опускаю голову и жду нового крика. – Ладно, – Хеймитч уже успокоился. – Просто держи язык за зубами и бери пример с Пита. Интересно, почему Пит не кричит на меня? Я украдкой смотрю на него. Он сидит с таким лицом, будто ему всё равно и вообще ничего не случилось. Оставшееся время мы едем в тишине до нашего поезда. На банкет не идём. Наверное, тоже из-за меня. Что ж, можно найти и кое-что положительное — не придётся изображать из себя миссис Мелларк! Поднявшись в вагон, все садятся за стол. Последней вбегает Эффи. Она возмущёно смотрит на меня, а потом делает вид, что не замечает. Плевать! Что теперь поделать? Всё уже позади. И Сноу это видел. Его реакции я боюсь больше всего. Только бы он не разозлился… Всем приносят горячий ужин. Не хочу есть. Я даже не беру вилку в руку. Выпиваю стакан сока и иду в своё купе, не обращая внимания на возмущенное удивление остальных. Я просто молча ухожу. Добравшись до купе, я скидываю туфли и падаю на кровать. Нет сил умыться и переодеться. Стараюсь не думать о том, что случилось и что Сноу может сделать с Прим за это. Что он может сделать со всеми нами… В итоге я просто засыпаю.