Туманное будущее

Сегодняшний день начался неожиданно (в хорошем смысле этого слова): меня будит не стук в дверь и крик Эффи, а Цинна. Он бережно гладит мою руку. – Пора вставать, – тихо говорит мой стилист. – Ещё один день в Капитолии. Я сонно потягиваюсь и дарю ему улыбку. Осматриваюсь. Пита нет. – Он с Порцией, – поясняет стилист. Быстро умываюсь и спешу за Цинной. Его общество всегда приятно. Команда подготовки начинает с моих ног. Все безумно рады, что мы в Капитолии. Здесь они могут работать с моим телом по-капитолийски: с дорогим оборудованием и новейшими технологиями. Мне удаляют все волосы. Оставляют только на голове. Чувствую себя общипанной. Затем всё моё тело мажут, моют, снова мажут, и опять моют… Это кажется бесконечным! Разукрашивают все ногти, стригут волосы, делают причёску (укладывают локоны по плечам). Мажут всё тело жидкостью (кажется это масло). – Так ты будешь сиять! – делает ударение на последнем слове Вения. Цинна приносит платье. Кремовое. С длиной развивающейся юбкой. – Оно удивительно! – восхищаюсь я, в то время как Октавия заканчивает красить мои ресницы. Стилист помогает надеть мне платье. Протягивает туфли (открытые и каблук значительно меньше, чем обычно). Это успокаивает. Меньше шансов, что я упаду. – Готова себя увидеть? – ободряюще спрашивает Цинна. – Да, вроде… – немного нервничаю. Цинна разворачивает меня к зеркалу. Это не я! Это совершенно другой человек! Глядя на неё, можно подумать, что она воспитывалась в богатой семье и у неё отличные манеры. Дааа… Внешность обманчива. – Не нравится? –спокойный голос Цинны. – Нет, – я оживляюсь и смотрю на него с улыбкой. – Очень нравится. Я, оказывается, могу быть красивой! – снова смотрю на себя в зеркало. – Ты всегда красива… – Я просто молода, – зачем-то оправдываюсь от смущения. – Но спасибо. – Пойдём, я провожу тебя к остальным. Это он про Эффи, Хеймитча и компанию. А дальше встреча с Цезарем. Дебильные вопросы и неискренние демонстрирование своих зубов. Где бы взять сил, чтобы пережить всё это? *** Толпа ликует, когда Цезарь объявляет, что совсем скоро Победители 74 Голодных игр поднимутся на сцену. Все кричат наши имена. Эффи провожает нас к большой платформе, которая поднимет нас на сцену. Подол платья развивается и местами оголяет мои ноги. Пит несколько раз оценивающе смотрит на платье. – Не боишься запутаться и упасть? – говорит он серьёзно, а сам улыбается. Перевожу взгляд на Пита и широко улыбаюсь, делая шаг в его сторону: – Ну, ты ведь не позволишь этому случиться? – хлопаю густо накрашенными ресницами. – Правда, милый? Пит приоткрывает рот и цокает языком, а затем сладко улыбается, смотря по сторонам. – Смотри не заиграйся, – поворачивается Пит ко мне и берёт за руку. – А то я и поверить могу… Непонимающе смотрю на него и пожимаю плечами. – … во всю эту ерунду… – он останавливается, смотрит на подходящего к нам Хеймича. – … с несчастными влюблёнными. Хеймитч выглядит возбуждённым: – Врите ему, – тихо говорит он нам. – Со времени свадьбы вы стали ещё сильнее любить друг друга и всё, что происходит… – Да мы знаем! – перебивает его Пит. Я не способна произнести ни звука. Несчастные влюблённые? Пит явно не в себе! – Просто предупреждаю! – зло произносит Хеймитч. – Идите. Вам пора, – и он указывает рукой наверх. Там сцена и жаждущая зрелища публика. Пора на растерзание. Мы с Питом встаём на платформу. Он всё ещё держит мою руку. И я рада этому. Всё это нервирует меня. Пит не даст мне упасть. Ну, я надеюсь, что не даст… Через мгновение яркие вспышки не позволяют мне нормально открыть глаза. Я крепче сжимаю руку Пита. Разноцветное месиво орёт, когда мы появляемся на сцене. Это какой-то маразм! Они сумасшедшие! Этим людям нужна только картинка, они не способны проникнуться глубже… Ограниченные. – А вот и они! – завывает Цезарь. – Прошу к нам! – он указывает на диван рядом с его креслом. Пит делает шаг к нему и тянет меня за собой. Хоть у одного из нас есть координация. Цезарь протягивает Питу руку, мой муж крепко пожимает её в ответ. Я мило улыбаюсь Цезарю. Думаю, будет достаточно. Обниматься к нему не полезу! Мы садимся на диван. Я делаю взмахи рукой, давая понять, что рада всех видеть (о как я рада!). Крики не унимаются долгое время. Все мы ждём хотя бы малейшего затишья. – Рад вас видеть отдохнувшими! – весело приветствует Цезарь, когда толпа немного успокаивается. – Как же вас любит Капитолий! Я прав?! – он обращается к толпе. В ответ ему слышится рёв и гул. Но быстро угасает. Они нас любят? Возможно… Затем следует ещё череда вопросов, на которые не требуется моих ответов. Я почти не слушаю. Пит все равно справляется с этой пустой болтовней лучше… Во мне засела только одна мысль: несчастные влюблённые… Я действительно начинаю путаться, а Пит лишь подливает масла в огонь… Моё внимание возвращается к происходящему на сцене, когда Цезарь спрашивает про предстоящую свадьбу. – Мы считаем часы до неё, – Пит с интересом смотрит на меня. – Нам не терпится всё сделать по правилам! Я немного в шоке, но улыбаюсь. Киваю и соглашаюсь: – Да, – прижимаюсь к Питу. – Это всё, чего мы хотим. Наверное, Гейл меня сейчас проклинает. А что поделать? Мне нельзя отступать ни на шаг назад. Публика охает, Цезарь делает вид, что сейчас расплачется. Мы, с Питом переглядываясь и, слегка улыбаемся. Это забавно: мы словно подумали об одном — «как трогательны эти лицемеры». Ещё вопросы, на которые в основном отвечает Пит. Я ещё на первом совместном интервью поняла, что от меня лучшая помощь – кивать, соглашаясь с Питом и улыбаться. Что и делаю… – Мне уже не терпится посмотреть на ваших детей! – это восклицание Цезаря, заставляет меня напрячься и сдавить руку Пита. Я моментально меняюсь в лице, но тут же одергиваю себя. Улыбайся! Никто не должен видеть твой страх. – Да, – отвечает, немного помолчав, Пит (для него это тоже неожиданность). – Но мы ещё не думали об этом, – он понимающе смотрит на меня. – Почему же? – Цезарь округляет глаза. – У ваших детей будет большое будущее! Их уже все любят! И зрители начинают смеяться, мол, само собой разумеется. Дети? Эта мысль всегда пугала меня. Я не хочу детей. А сейчас это нежелание лишь усилилось! Сноу не оставит моих детей в покое! Я уверена. Он пошлёт моё дитя на Арену, как только тому исполнится двенадцать лет. Нет. Этому не бывать! Да и потом… Я оглядываюсь на Пита, который что-то ещё отвечает Цезарю. Дети от него… Я с мыслью, что он мой муж ещё не до конца смирилась, а дети… Но ведь Сноу понимает, что наша семья не может быть бездетной. Эта будет такая новость для Капитолия! Все разговоры будут только о нас. О нет! Я не думала об этом. Моё будущее теперь кажется ещё более печальным… – Надеюсь, это случится в скором времени! – замечает Цезарь на какой-то ответ Пита, и они оба смеются. Я тоже начинаю изображать смех. Китнисс, заставь себя слушать! – Что ж, я с нетерпением жду вашей свадьбы! – говорит Цезарь в заключение нашей беседы. Пару взмахов рукой на прощание залу и уходим со сцены. Мы быстрым шагом идём к лифту, который должен довезти нас до Хеймича и Эффи. Надеюсь, им всё понравилось. Хотя мы не поцеловались с Питом. Этого Хеймитч нам может не простить. Но сейчас меня это не волнует… Детей? Ещё детей полумелларков в моей жизни не хватало! *** Как только появляется свободное время, я подбегаю к телефону в номере. Хочу услышать Прим. Мне нужна её поддержка. – Я видела ваше интервью! – восклицает сестра почти в начале разговора. – Ты очень красивая! Нам всем понравилось! – Я счастлива, что тебе нравится, – немного грустно говорю я. – Мама сказала, что ты похожа на настоящую капитолийку, – весело говорит Прим. – Даже лучше. И Пит красивый! Похоже моя сестра на всё смотрит положительно. Словно в жизни нет проблем. Радуется каждому дню. Как же я её люблю… – К нам Гейл заходил, – роняет Прим, между прочим. Я замираю. Я так давно ничего не слышала о нём. – И как он? – стараюсь спокойно спросить я, но голос дрожит. – Хорошо, – бодро отвечает сестра. – Сказал передать тебе «привет», когда позвонишь. – Спасибо, – холодным тоном отвечаю. Не знаю почему. Может от того, что я не хочу приветов от него. Или хочу. Ааа. Ничего не соображаю. Потираю лоб и выдыхаю. Соберись. – Я скучаю…по всем… – с печалью в голосе делюсь с сестрой. – Я тоже, – Прим стала серьёзной. – Мне тебя не хватает, – мы обе молчим. – Но ты ведь скоро приедешь! Всего пара месяцев! – и я вновь слышу мою неунывающую сестрёнку. Кажется, Прим умеет найти что-то положительное в любые времена… – Конечно! – борюсь с грустью и делаю голос поживее. – Скоро увидимся. Поцелуй за меня маму. – Хорошо! – Я вас очень люблю… – И мы тебя, – Прим почти кричит в трубку. Я ещё какое-то время держу трубку около уха и слушаю гудки. Секунды назад я слышала Прим. А теперь тишина. Прислоняю трубку по лбу, и слёзы начинают катиться по щекам. Только будь сильной. Я всё сделаю ради твоего счастья, Прим. Я тебя не брошу… *** Возвращаюсь в общую гостиную. Хеймитч и Эффи сидят на диване, смотрят повтор интервью. Пит отрешенно стоит у окна и разглядывает город или о чём-то размышляет. Кто его знает? Мы не переодеваемся. Ментор сказал, что возможно Сноу зайдёт именно сегодня. Ещё одна «хорошая» новость! Придерживаю подол платья одной рукой и прохожу к креслу, рядом с диваном. Спокойно сажусь и жду критики Хеймитча. После самого интервью он и слова не сказал. Мы даже не поняли: ему понравилось или он недоволен… Хеймитч! Что тут скажешь?! – Вы уже более раскованы, – вдруг произносит Хеймич. Что заставляет и меня, и Пита посмотреть на него. – Скоро вам и нянька не понадобится, – это он о себе. – Да! – оживляется Эффи. – Отличное интервью! Я, было, собираюсь спросить об отсутствии поцелуя, но передумываю. Ещё получу «достойный» ответ на свою голову. – И что теперь? – Пит подходит к нам и вопросительно смотрит. – Что по плану? Хеймитч устало закидывает руки за голову и вытягивает ноги: – Пока отдыхаем, – он не смотрит на Пита. Разглядывает потолок. – Ждём гостя. *** Не думала, что в Капитолии может быть так скучно! Ожидание длится бесконечно. Тем более, когда ожидаешь своего врага. На улице уже стало темнеть. Эффи весь день болтает по телефону. Делится впечатлениями с кем-то из знакомых. Принимает поздравления. Ещё бы! Теперь она «звезда». Целых два победителя из её дистрикта! О таком она могла только мечтать. Хеймитч пьёт. Разбивает стакан. Берёт новый и снова пьёт. Пит уходит в нашу комнату, после того как ему надоело смотреть глупые передачи Капитолия. Что он там делает? Я ем. То ли от волнения, то ли потому что еда вкусная, то ли потому что заняться нечем. Суть одна – я жую и жую. Думаю о Гейле. Зачем он передал мне «привет»? Что бы показать, что он и без меня справляется не плохо. Или, быть может, он скучает. Этих «или» может быть тысячи! Правду я так и не узнаю… – Я могу переодеться? – тяну я. – Я устала. Хочу одеть что-нибудь посвободнее. Хеймич меня не слышит или делает вид, что не слышит. Эффи увлечена разговором с очередным собеседником. У неё ухо ещё не отсохло? Отлично! Всем плевать! Тогда пошло всё к чёрту. Спрыгиваю со стула и прохожу мимо всех. Спокойно раскрываю двери и вижу Пита, который спит на нашем ложе. Здорово! Мне бы его спокойствие. Он просто лежит и спит! Подхожу к кровати и разглядываю его лицо. Так и хочется какую-нибудь гадость сделать! Напугать? Хотя нет, стой! Одергиваю себя. Мы уже оба поняли, что умеем мстить. Что он, что я. Раздумав его пугать, иду в гардеробную. Ещё раз любуюсь на себя в зеркало. Макияж цел. Локоны немного растрепались, но выглядит сносно. Только платье поменять. Я бы с удовольствием надела шорты или штаны, но ведь это сам Сноу зайдёт в нашу скромную обитель. Нужно платье. Только не такое нарядное. Смотрю на свой длинный подол. Осматриваю варианты и останавливаюсь на бледно-оранжевом сарафане. Он короткий, но плечи закрыты. Сноу понравится! Даже если нет — ПЛЕВАТЬ!!! Снимаю кремовое платье и аккуратно вешаю к другим нарядным костюмам. Какое же оно красивое. Хочу взять его домой. Я в жизни такой красоты не видела! И Прим будет рада. Надеваю сарафан. Сразу видно, что его делал Цинна. Он идеален. Свободный крой позволяет спокойно дышать, а длина даёт гарантию твёрдо стоять на ногах. Повертясь около зеркала, думаю пойти посмотреть, есть ли мороженое в холодильнике. Закрываю за собой дверь гардеробной и направляюсь выходить из номера. – Решила Сноу свои ноги показать? – вздрагиваю от громкого возгласа Пита. Всё-таки надо было его напугать! – Уверен, он оценит, – Пит встаёт с кровати и потягивается. – Ага, – безразлично отвечаю. Не понимаю: чего он хочет? Чего пытается добиться? – Что ж не разбудила? – Пит саркастически улыбается и делает шаги в мою сторону. – Я бы помог тебе снять платье… Я вытягиваю руку, тем самым показывая, чтобы он не подходил. Что опять? Лучше б спал. Неужели я его разбудила? – Поверь, – начинаю холодным тоном. – Если я захочу, чтобы ты меня раздел… – мой голос словно сочится сквозь кубики льда. – … я тебя позову… Пит остановился и удовлетворённо меня слушает. Как будто он понимает меня, но сделает по-своему. – Поверь, – изображая меня, говорит Пит. – Если я захочу тебя раздеть, – Пит напрягает грудь, делая паузу. – Твоё разрешение мне не понадобится… Я опускаю руку, и зло смотрю в глаза Пита. Он улыбается. Вот же гад! Опять задирается. Ещё чуть-чуть и я накинусь на него с кулаками. Был бы у меня в руках лук и стрелы! Посмотрела бы я, как он улыбался в этой ситуации! Прикрываю глаза и даю себе успокоиться. Сноу придёт скоро. Не выходи из себя. Разберёшься с Питом после визита президента. Иди куда собиралась. А куда я шла? Точно! Мороженое! – Буду ждать, – кидаю я на прощание Питу и закрываю за собой дверь. *** Напряжение нарастает с каждой секундой. Одна из гостевых комнат нашего номера заполняется запахом роз. Теперь понятно, зачем сделали эти комнаты. Президент спокойно, с наслаждением размешивает сахар в своей чашке. На нас он не смотрит. Смотрит вдаль за окно. Мы с Питом сидим напротив, едва дыша, и ждём. Ждём. Ждём неизбежного разговора. Ни я, ни Пит не решаемся сделать глотки из своих чашек. Что-то не хочется. Я в упор смотрю на идеально гладкое лицо пожилого Сноу. Молодящийся старик. Даже состариться достойно не может! – Как вам новый дом? – президент говорит это не агрессивно, а просто твёрдо, однако для нас эта твёрдость звучит чертовски агрессивно. Дом? Капитолий никогда не станет для нас домом. – Достойно, – коротко отвечает Пит. – Достойно для победителей, – Сноу переводит взгляд на нас. И невозможно понять: это вопрос или утверждение. Я соглашаюсь, качая головой (на всякий случай). – Я доволен, – повелительно сообщает Сноу. – Мы смогли понять друг друга, – он делает жест рукой, который указывает на нашу «связь». – Если так будет и дальше — проблем не будет, – он берёт чашку с чаем и делает глоток. – Ни у меня, ни у вас, – на последнюю часть он делает особое ударение, которое говорит, что мы зависим от него. И в его власти воспользоваться своим положением. А то мы не знаем?! Мы спокойно слушаем. Я пытаюсь замедлить ритм своего дыхания. Будь моя воля, вцепилась бы в его лицо своими отполированными ногтями и выцарапала глаза. Но я сижу. Спокойно. Показываю свою покорность. Своё понимание ситуации. – Как твоя сестра, Китнисс? – обращается ко мне Сноу. Решил задеть за самое дорогое. Напоминает, что будет, если его что-то не устроит… – Хорошо, – ледяным тоном отвечаю. – Считает дни до моего приезда. – Она славная, – улыбается президент. Только тронь её. Клянусь, я убью тебя. – Ради неё стоит всё это терпеть? – не останавливается Сноу. Я не отвечаю, я лишь наклоняю голову вниз, давая знать президенту, что стоит. Сноу внимательно наблюдает за мной. Тебе не удастся подчинить меня полностью. Я не твоя собственность! – Ваша свадьба будет пышной, – вдруг меняет тему Сноу. – И я настойчиво рекомендую вам… – президент останавливается, что-то обдумывает. – …Убедить друг друга, что вы влюблены до беспамятства. Сноу сначала смотрит на меня, потом на Пита. – Иначе, – снова молчание Сноу. – Жизнь непредсказуема. Всё может случиться. Дорога в школу не так уж коротка… Прим и братья Пита. – Шахты очень хрупки… Гейл. – А печки крайне опасны,… они могут стать причиной пожара… Родители Пита. Сноу — не Сноу, если не будет угрожать и запугивать. Президент довольно улыбается. Видимо, удовлетворён нашей реакцией на его слова. Страх. Это единственное, на чем строится сейчас управление страной. Нет ничего страшнее, чем потерять близких. Да ещё и по своей вине. – Я ясно излагаю? – Сноу делает ещё глоток. – Да, – отвечаем мы с Питом в один голос. – Тогда увидимся на свадьбе! – президент встаёт и собирается выходить из комнаты. – И кстати, – оборачивается он напоследок. – Ваши дети, и в правду, будут иметь большое будущее, – Сноу протягивает букву «О» в слове «большое». Ехидно улыбается и уходит. Я сползаю со стула и закрываю лицо руками. Нет. Прим. Мама. Гейл. Дети. Ужас. Моя жизнь … Жизнь? Это нельзя назвать жизнью! Сноу дал чётко понять, чего он от нас ждёт. Наши дети — ещё один способ сделать нам больно за выходку на играх. Лучше бы мне было умереть. – Успокойся, – хриплым голосом говорит Пит. – Он просто пугает. Придерживаемся плана, и все будет в порядке. Я раскрываю лицо и с безысходностью смотрю на Пита. В порядке. В порядке?! Это не про нас. Пит смотрит на чашку Сноу. Весь бледный. – Наверное, – без энтузиазма отвечаю я. – Пошли спать. Завтра может быть, будет лучше, – я встаю со стула и направляюсь к двери. Пит встаёт следом за мной и устало говорит: – Надеюсь… *** Быстро приготовившись ко сну, я сижу на кровати и смотрю в одну точку. Прижимаю к груди одну из подушек, опустив на нее подбородок. Как моя жизнь стала такой? За что такое? Вопросы, на которые нет ответов. К чему трепать себе нервы? Уже ничего не изменить. Только терпеть. Чувствую ладонь Пита на щеке, которая стирает покатившуюся слезу. Я поворачиваю голову и смотрю на Пита. Его глаза так же испуганы, как и мои. Пытаюсь выдавить подобие улыбки. Сейчас Пит как никто другой понимает меня. У нас одна клетка на двоих. А ключ у Сноу, который он давно уже выбросил. И сидеть нам в этой клетке всю жизнь… Отпускаю подушку, дав ей упасть на пол. Я беру руку Пита в свою руку и отвожу от лица. – Ну, мы с тобой попали… – рассуждаю вслух. Пит кивает — не то покорно, не то уклончиво. Он смотрит на наши сплетённые руки. – И это только начало… – также рассудительно комментирует он. Я поджимаю губы. Мы ничего не сможем сделать. Мы — уже не мы. Мы то, что хочет видеть Сноу. И так будет всегда. – Давай спать, – Пит разъединяет наши руки и устраивается под одеялом. Я следую его примеру и закрываю глаза. Вспоминаю, что хотела разобраться с Питом. Но сейчас это кажется смешным и не имеет смысла. Нужно спать. – Китнисс, – зовёт меня Пит. – Что? – не открывая глаза, отвечаю. – Ты выйдешь за меня? Взрыв смеха заполняет всё моё сознание. Я вынимаю подушку из под головы и кидаю в сторону Пита. Я смеюсь, как не смеялась, по-моему, никогда. Пит начинает смеяться вместе со мной. Наверно это истерика от страха, от понимания, что мы бессильны перед Сноу. Я вытираю слёзы и буквально задыхаюсь от смеха. – Я подумаю, – отвечаю я Питу сквозь смех. Пит кидает обратно подушку. Мы всё ещё смеёмся. Я укладываюсь и стараюсь успокоиться. Наши смешки не прекращаются ещё долго, но в конечном счёте, усталость берёт своё…