Туманное будущее

Добираться нам до родного дистрикта меньше трёх дней. Я смотрю повторы наших выступлений. Даже не верится, что девушка на экране – это я! Я изменилась. Действительно становлюсь притворной капитолийкой – Китнисс Мелларк… Это моя цена за счастье сестры. «Это был твой выбор», - говорит охотница внутри меня. Практически весь день я провожу около экрана. Мне всё лень. Я не вижу ни Пита, ни Хеймича. Мне всё равно, что они там делают. Я даже в наше с Питом купе не заходила. Так и засыпаю на диване (в сарафане, без подушки и одеяла). Утром меня будит Хеймич. - Тебе лучше спать в кровати, - в его руках уже стакан с алкоголем. – Будешь выглядеть отдохнувшей. Его так и тянет сказать мне гадость! Но он не испортит моё приподнятое настроение. Я на один день ближе к Двенадцатому. К Прим и маме. О Гейле думать не хочу. И так всё сложно. Завтра вечером я уже буду обнимать Прим. Эта мысль греет моё сердце. Завтрак проходит в тишине. Мы все молча, поглощаем содержимое своих тарелок. - Ты сегодня в хорошем настроении? – Спрашивает Хеймич с набитым ртом. - Скоро увижу сестру, - отвечаю ему и мельком смотрю на Пита. – Наконец-то, что-то хорошее... - Ага, - соглашается ментор и пьёт из своего стакана. Как он может столько пить? - Вы бы поспали, а то у вас вид уставший… Он прав. Не хочу, чтобы родные видели, что я замучена. Не попрощавшись, я встаю и иду в купе. Принимаю душ и надеваю уютную пижаму. Расправляю кровать, кутаюсь в подушки. Спать. Спать. Спать. *** Я просыпаюсь не то от шума снаружи, не то от страшного сна (снилось что-то ужасное, но я не могу вспомнить что). За окном темнеет. Сколько же я проспала? Удивляюсь, когда вижу рядом спящего Пита. Теперь здесь много свободных купе, не зачем спать в одном. Я встаю с кровати и думаю о стакане холодной воды. Направляюсь в общий вагон. Резкий запах алкоголя почти сбивает меня с ног. Усердно протираю глаза и стараюсь глубоко не дышать. В углу на кушетке спит Хеймич с бутылкой в одной руке и не допитым стакане во второй. Подхожу к бару и беру бокал. Наливаю воду и бросаю несколько кусочков льда. Это то, что нужно. Выпиваю до дна и выплевываю обратно кусочек льда. Хеймич начинает храпеть. И как он победил на играх? - Жажда мучает? – Я вздрагиваю от неожиданного вопроса Пита. Он стоит в дверном проёме и потягивается. На нём пижамные штаны и майка. Я не отвечаю и сажусь на барный стул, наливая себе ещё пол бокала. Пит подходит, и садиться на соседний стул, а затем рассматривает Хеймича. Я облокачиваюсь на стойку и смотрю в окно. Уже скоро… Прим, мама, дом. Несколько счастливых недель. Грустно улыбаюсь. Боковым зрением вижу, как Пит также облокачивается. - Завтра в это же время мы будем дома, - задумчиво произносит Пит. - Да… - Допиваю воду из бокала. – Это я тебя разбудила? - Можно сказать, да. Без тебя холодно… Я не обращаю внимания на это замечание. Пит берёт крайнюю бутылку из бара (в ней какая-то зелёная жидкость, наверняка алкогольная). Он тянется себе за бокалом и наливает эту зелёнку. Берёт мой бокал, заполняет его до половины. Я непонимающе смотрю на бокал, потом на Пита. Он убирает бутылку в сторону и берёт свой бокал. - За возвращение! – Поднимает Пит бокал и ждёт, пока я подниму свой. - Ээ… - Я в растерянности. – Я не хочу… Пит делает грустное выражение лица. - Что так? - Не хочу быть похожей на него, - и указываю рукой на спящего Хеймича. – Даже во сне с бутылкой не расстаётся. - Сравнила! – Пит всё ещё держит бокал на весу. – Сколько лет он уже пьёт?! А я предлагаю только в этот вечер. Мы ведь почти дома! С одного стакана ничего не будет. – Он внимательно смотрит на меня. – Или ты боишься? Опять! Он снова делает это со мной! Иногда я думаю, что от этого все мои проблемы: я не умею вовремя сказать НЕТ! Я беру свой бокал и слегка ударяю им о бокал Пита. Мы оба пьём, смотря друг на друга. Не понимаю, зачем я выпила сразу всё до дна? - Рада? – Спрашивает Пит, ставя бокал на стойку. - Чему? – Я действительно не поняла его вопроса. - Тому, что увидишь всех… - Да, - грустно отвечаю я. - По тебе не скажешь, - бросает на меня неоднозначный взгляд Пит и отворачивается к окну. Я начинаю чувствовать, как зелёная жидкость растекается по всему моему телу. Голова начинает ходить ходуном. Мои запутанные мысли становятся ещё запутанней. Я потираю лоб и думаю, что ответить Питу. - Просто мы возвращаемся не навсегда. Потом всё будет повторяться, - поворачиваюсь к Питу и концентрирую внимание на его руках. - Перестань, Китнисс, - Пит разворачивается ко мне всех телом. - Что? – Дерзко огрызаюсь я. – Это так! Теперь вся наша жизнь… - Я умолкаю. Как он не понимает? – Вся жизнь – не жизнь… - Ты хоть иногда умеешь радоваться мелочам? – Серьёзно спрашивает Пит. – Ты зациклилась на спасении своей сестры. Попробуй подумать о себе. Посмотреть по сторонам и найти хоть что-то хорошее! – Пит разводит руками, призывая меня оглянуться. - Не могу я найти хорошее, - протягиваю руку и беру открытую бутылку. – Всё печально. – Наливаю себе и Питу в бокалы. - Может, ты просто плохо смотришь? – Пит берёт бокал и выпивает, не подождав меня. Я беру свой бокал и задумываюсь над словами Пита. Хорошее? Ну да! Прим жива. И умрёт она своей смертью. Тоже самое и про семью Гейла. Что ещё? Ничего… Я осушаю свой бокал. Зелёная жидкость обжигает всё внутри меня. Может предложение Пита не такое уж и бредовое? Я жива. У меня всё есть! Выполнять приказы Сноу я научилась. Куча вещей. Я больше не буду умирать с голоду. Слышу, как по поезду начинают стучать капли дождя. Дождь! Я обожаю дождь! Весело улыбаюсь и встаю со стула. Оу! Голова кружится. Нужно привыкнуть. Жду пару секунды и обхожу Пита. - Ты куда? – Медленно спрашивает он. - В тамбур! – Весело восклицаю я. – Хочу потрогать его! - Кого? – Пит смотрит на меня как на полоумную. - Дождь, - он что дурак? Элементарных вещей не понимает! Я выбегаю из общего вагона и бегу в тамбур. Очень быстро добравшись, я ощущаю приятный холодок. Улыбка неосознанно появляется на лице. Здесь должна быть ручка. Я хочу открыть дверь. Нащупав ручку, я дёргаю её вверх, и передо мной открываются леса, которые заполняются каплями дождя. Я вдыхаю полной грудью. Капли дождя попадают на моё лицо, пижаму, тело. Прохладный дождь окутывает моё горячее тело. Как бы я хотела стать птицей и улететь далеко отсюда. Туда, где нет игр и нет насилия. От моей мечты меня отделяет шаг! Шаг, который я собираюсь сделать. - Китнисс! – Крик Пита и его тёплые руки на моих бёдрах. Пит прижимает меня к стене и испуганно смотрит. - Ты чего? – Даже я слышу, как бешено, стучит сердце Пита. – Ты бы разбилась! – Поясняет мне он. Я смотрю в его голубые глаза и чувствую, что виновата. - Я не хотела тебя пугать, - тихо оправдываюсь я. – Просто там так красиво… - Смотрю в открытую дверь. Пит опускает голову и выдыхает. - Тебе нельзя пить… - Можно! – Возмущённо говорю я. - Возможно, - отвечает Пит и улыбается. – Но не в поездах. Я чуть не прыгнула. Эта мысль пролетает в моей голове. Что бы я наделала? Холодный ветер проникает под мою футболку. Кожа покрывается мурашками. Внутри селится испуг. За себя, за Пита, за Прим, за всех. Я не могу связать свои мысли. Я просто боюсь. Боюсь и всё. Меня начинает трясти, что замечает Пит. Дрожат мои полуоткрытые губы, дрожь пробегает по рукам и плечам. В следующее мгновение становится видно, что мелкая морось превратилась в настоящий ливень. Дождь начинает стекать по моим распущенным волосам, по лицу. Дождь промочил облепившую тело майку Пита. Пит распахивает руки и я откровенно и естественно прильнула к нему. Сделала шаг и прижалась к его груди. Пит помедлил, он не сразу сомкнул руки – не то от нерешительности, не то от удивления. Потом плотно и нежно обхватил меня. Я чувствую, как его сильное тело также дрожит от холода, как и моё. Как бьётся в жилах его кровь. Его влажные губы оказываются совсем близко. И тут как в тумане я вспоминаю его обещание: «сама попросишь». Я не собираюсь его просить, но желание коснуться его заполняет меня. Но до меня доходит светлая мысль, с которой Пит не поспорит: я не обещала ему, что не буду его трогать! Я преодолеваю последние сантиметры между нашими губами. Его губы тоже дрожат, но после близости моих губ эта дрожь унимается. Пит не отстраняется, он словно только этого и ждал. Его губы становятся нежными, и я сама ещё крепче прижимаюсь к нему. Его сильная рука забирается в мои мокрые волосы и придерживает голову. Мы оба лихорадочно губами ищем друг друга, будто жаждем кислорода и жизни. Наши языки нетерпеливо сталкиваются, пытаются проникнуть дальше. Пит отстраняется, чуть склонив голову, и я смотрю в его глаза. Сейчас они непривычные, с расплывчатым, невидящим взглядом. Он чего-то ждёт. Моей просьбы? Нет. Я отрицательно машу головой и снова тянусь к его губам. Наши торопливые поцелуи смешиваются с дождевыми струями. И Пит вновь отстраняется, непонимающе и внимательно смотря на меня. Его дыхание глубокое и он ждёт ответа на всё это. Но я смотрю на него так, как будто, так и должно быть. Мысли переплетаются. Я пытаюсь найти хорошее. Ты ведь сам просил! Пит молчит, но я вижу, что нам не нужны слова. Он понимает. Ему не нужно разрешение. Сама я не готова сказать, что даю ему своё разрешение и прошу его, но мои глаза, полные страсти и желания, говорят за меня. Пит берёт меня за руку и тянет за собой. С нас стекает вода на протяжении всей дороги, пока мы шли до своего купе. Голос внутри меня говорит, что этого нельзя делать. Нужно остановиться, но я не могу остановиться сейчас. Всё слишком далеко зашло. Мы то и дело натыкаемся друг на друга в темноте от страстного желания быть ближе друг к другу. Чем ближе комната, тем сильнее желание. Когда Пит захлопывает за нами дверь и мы почти добрались до кровати, он резко останавливается. Его руки останавливаются на моей талии. Темнота скрывает моё смущение, но я не хочу останавливаться и снова тянусь к Питу. Пит улыбается и нежно целует меня, я отхожу назад и упираюсь ногами в кровать. Мы оба падаем на кровать и начинаем подниматься вверх, не отрываясь друг от друга. Пит целует мою шею, я стягиваю с него майку. Но Пит вновь отстраняется. Где-то внутри другая Китнисс кричит, чтобы я остановилась, что я пожалею завтра об этом. Но вдруг завтра не будет и что-то случится. «Давай жить сегодня» - договариваюсь я со второй Китнисс. Пит нависает надо мной. Его рука обнимает меня за талию. А второй рукой он приближается к моему лицу, но не касается. Он останавливается буквально в миллиметре от моего тела и проводит рукой по воздуху. Играет. «Попроси» - читаю в его глазах. Его рука приближается к моей груди, и он вновь не трогает её. Он лишь гладит воздух недалеко от тех мест моего тела, где он хотел бы потрогать. Я улыбаюсь и беру его руку за запястье. Он вопросительно смотрит на меня. Я кладу его ладонь к себе на грудь и заставляю послушать моё сердцебиение. Сама не знаю, почему я вдруг стала такой смелой. Хотя понимаю: если бы не те два бокала, быть может, ничего бы этого вообще не было. И я, возможно, буду жалеть. Но я хочу быть здесь, вместе с Питом. Пит находит своими губами мои и больше не отстраняется. Я чувствую, как мужская сила Пита в полной готовности. Его руки проникают под мою майку и ощущают гладкость моих упругих грудей. В одно мгновение всё смешивается в одно… Наши улыбки, невероятная нежность. Мы лицом к лицу, прерывистое дыхание – как вызов. Его рывок вперёд, мой крик, а после стон облегчения. Желанное соприкосновение тел. Глаза - в глаза, взгляд – поглощённый взглядом другого, улыбка сообщника. Я уже не чувствую, где чья кожа, где чья слюна, его плоть – желанная – легко входила в мою плоть, всё более влажную и горячую. Глубже, очень глубоко, туда, где спрятана разгадка всех тайн; смысл таинства смерти и жизни. И я чувствую себя счастливой… Эта ночь становится свидетельницей нашего безумства. По-другому это назвать нельзя. Я и Пит… Когда наши стоны утихают, Пит не моргая смотрит в мои глаза. Я их не отвожу. Это случилось и будь, что будет. Единственный вопрос, который меня волнует сейчас: я ведь ненавижу Пита?