Туманное будущее

«Как они собираются возвращать ему память?» Я смотрюсь в зеркало и не узнаю себя. Если раньше я не узнавала из-за магии Цинны, то сегодня не узнаю свои опухшие глаза, царапины на лице, отсутствие улыбки. Покручиваю своё обручальное кольцо. Скучаю. Скучаю каждую секунду. А если он навсегда останется таким? Мне страшно. Очень страшно. Ещё пару дней я живу только воспоминаниями. Огоньки, поезд, краски. Наши ночи… Иногда я надеюсь, что всё вокруг сон. Но, увы… Я просыпаюсь каждое утро и вижу крах. Крах всего. Я запираюсь в ванне и плачу навзрыд, стоя на коленях. Я так никому и не сказала, что видела его. В один из дней заходит Хеймич. Видимо, пришло время съёмок, но увидя меня, он грустно вздыхает и говорит, что мне стоит ещё отдохнуть. - Тебе нужно больше выходить, - сообщает он мне. – Встреться с друзьями, - ментор вздыхает. – Ты должна прийти в норму, к концу недели, - уточняет он. Я, молча, соглашаюсь. Он советует мне проводить больше времени с командой стилистов. Пусть здесь не Капитолий, но они истинные «волшебники» создания внешности. Они мне помогут обрести лицо. Братья Пита (после очередного визита к моему мужу) сообщают, что его доктор просил меня зайти к нему. Я удивлённо поднимаю голову. Зачем? Питу лучше! Он что-то вспомнил! Я, не ожидая разрешения, мчусь к палате Пита. Уже хочу набрать код, но вовремя одумываюсь и стучу в дверь. Непонятный шорох. Дверь открывается, и я смело вхожу. Руки потеют, а голова начинает кружиться. - Добрый день! – Встречает меня с улыбкой человек в белом халате. – Я – ваш доктор. Доктор Аврелий. Доктор Пита. Я неуверенно пожимаю его руку. - Прошу за мной, - он указывает на комнату справа и идёт в неё. Я украдкой смотрю на комнату прямо и послушно иду за доктором. - Как вы себя чувствуете? – Спрашивает он, когда садится в своё кресло. Я сажусь, напротив, в такое же удобное кресло. - Бывало лучше… - Хриплю я. - Ваш ментор говорит, что вы почти не выходите из своего блока… - Он наклоняется вперёд. Я не чувствую угрозы с его стороны. – Это плохо. Вам нужно общение. А он знает о моей беременности? - Я не вижу в этом смысла, - пожимаю плечами. - Психическая дезориентация, - говорит он мне два слова. Я не понимаю и машу головой. - Это ваш диагноз,- поясняет он. – Иголки дали такой эффект. Помимо агрессии… - Доктор размышляет. – Вы плохо понимаете, что происходит вокруг, если говорить простым языком… Стресс. - Что с Питом? – Не хочу слушать про себя. И так ясно, что у меня голова живёт отдельно от тела. Доктор пожимает губами. - Ему нелегко… - Аврелий опускает глаза. – Большая доза. Но ему станет лучше. Ещё пару недель и, я думаю, вы сможете его навестить… Я начинаю хватать воздух ртом мелкими рывками. Я смогу его увидеть! Вот только (опускаю голову) он не помнит нашей любви. - Вы поможете ему вспомнить… - Разводит доктор руками. – Вам просто нужно создать атмосферу вашей привычной жизни в последний год. Ваш ментор сказал, что вы друг друга не переносите… - Это не совсем так, - перебиваю его. И тут же жалею. – У нас с ним странные отношения. - Тогда вам просто нужно помочь ему вспомнить некоторые моменты, - уверяет Аврелий. – А то у него уже накопилась стопка обрывков из жизни, которую он не может вспомнить. - Каких? – Замираю я. - Он не делится всем со мной… - Мило улыбается он. – Я и так вижу… Я киваю. И в то же время ничего не понимаю. Я помогу. Прожить бы эти две недели. После разговора с доктором иду к своей капитолийской команде. Мне вдруг захотелось стать красивой. Может, Пит тогда вспомнит мои поцелуи? Непривычно видеть Вению, Флавия и Октавию без килограмма косметики. Теперь они сдержанней в своих вкусах. Все трое уже адаптировались к новой жизни. Они живут в соседнем блоке. Команда искренне радуется моему приходу. Небольшое молчание по поводу смерти Цинны… Я стою и злюсь на Сноу. Я до тебя доберусь! Однако, чародеи красоты не разучились делать свою работу. И делать хорошо! Я принимаю ванну со всеми полагающими процедурами (масло, скраб, бальзам и прочее). Вот я сижу перед зеркалом. Меня расчёсывают. Увлажняют чем-то голову, выпрямляют волосы и заплетают пару кос. Далее – лицо. Брови, щёки, губы, глаза… Всё приобретает отдохнувший вид. Я прямо мастер перевоплощаться, точнее они мастера (смотрю на улыбающуюся троицу, когда их работа закончена). И так каждый день! Я прихожу к ним утром и провожу по два или три часа. Я должна хорошо выглядеть, когда меня будут снимать для ролика. За день до съёмки, я решаю сходить в столовую (как все). Странно, но у меня нет волнения. Я спокойно захожу в общее помещение. Все уже сидят за столами. Один из обедающих замечает меня. Начинаются перешептывание, все пялятся в мою сторону. Я с неохотой обвожу зал и замечаю столик со знакомыми мне людьми. Ухмыляюсь. Затем беру поднос и подхожу к столику, где раздают еду. Беру скудный обед и ставлю на поднос. - Пошли к нам, Китнисс, - обращается ко мне Финник, когда я уже почти прошла мимо них. Я ловлю взгляд Гейла. Он спокоен. Хм. А почему бы и нет? Уверенно шлёпаюсь на стул рядом с Саймоном, напротив меня сидит Мадж (она улыбается, как всегда), рядом с ней сидит Гейл. Он безразлично смотрит в свою тарелку. - Давно тебя не было видно, - эмоционально говорит Финник. - Я отдыхала, - беру ложку и пытаюсь есть содержимое тарелки. - Тебе это пошло на пользу, - замечает Саймон. Поджимаю губы и киваю, соглашаясь с ним. Осматриваю ещё раз зал. Алекса и Сэма нет. Готова поспорить, что они у Пита. Когда же он меня вспомнит? - Готова к съёмке? – Спрашивает Мадж. Я медленно поворачиваю к ней голову и смотрю в её глаза, потом в глаза Гейла. Он с интересом наблюдает за мной. - Вроде да… - Разминаю свою шею. – Сейчас пойду в штаб и узнаю дополнительные инструкции. Слова уже выучила… - С натяжкой улыбаюсь. Мне всё так не интересно. Словно, всё вокруг меня не касается. Я здесь зритель. Это не моя война. Что за апатия? Остаток обеда я провожу молча. Слушаю их рассказы. Как они проводили время в моё отсутствие: тренировки – тренировки – тренировки; планы – стратегии – заговоры. Ну и жизнь! Самое поганое, - что я присоединяюсь к ним с завтрашнего дня… Всё с той же безразличностью шагаю в штаб. Меня уже ждут Хеймич, Койн, Плутарх и ещё пару здешних «шишек». - Съёмка будет проходить в Двенадцатом, - начинает Койн холодным тоном. Моя безразличность исчезает. Дома? У меня больше нет дома! Зачем им нужно провоцировать меня на стресс? С моим-то диагнозом? - Так будет убедительнее… - Продолжает Хеймич. – Тебе просто нужно будет побродить среди развалин и как бы, между прочим, сказать слова, которые ты выучила. – Ментор внимательно смотрит на меня. – Ты же выучила? - Выучила, - огрызаюсь я. - Вот и отлично! – Поднимается Плутарх со своего места. – Вылетаете завтра в десять часов. Все вдруг встают и расходятся. И это всё, что они хотели мне сказать? Я удивлённо смотрю на Хеймича. - Не волнуйся, - он опирается подбородком на свою руку. – Действуем по плану. С завтрашнего дня ты – настоящий символ революции… Я небрежно провожу рукой по своим волосам и собираюсь сказать ему о глупости их затеи, но мне вдруг становится нехорошо. Тошнота! Вот ведь! Сжимаю губы и прикрываю их ладонью. - Тебе плохо? – Обеспокоенно спрашивает Хеймич и подходит ближе. - Что-то не то съела, - часто дышу я. – Пойду к себе. – Встаю со стула и направляюсь к выходу. - Тебя проводить? – Хеймич идёт за мной. - Нет-нет! – Машу рукой. – Всё хорошо. Просто нужно отдохнуть. Быстрыми шагами добираюсь до своего блока. Дыши. Дыши. Голова кругом… Захожу к нам и иду в ванну. … Вдох. Духота. Глажу живот. Тише. Нам нельзя себя выдавать. Умываюсь большим количеством холодной воды. По лицу стекают слёзы, но я не плачу. Нужно сходить в медблок и спросить лекарство от токсикоза (если такое есть). Оправляюсь и выхожу. Ловлю на себе мамин взгляд. Она спокойно смотрит на меня. Только вот взгляд необычный. - Присядь, - зовёт она меня за стол. Я послушно сажусь и кладу одну руку в другую. - Это опасно, - вздыхает она. - О чём ты? – Я действительно не понимаю о чём она. - То, во что ты ввязываешься… - Мама безнадёжно опускает голову. – Ты можешь потерять ребёнка. Я перестаю дышать. Как она узнала? Я хочу убежать. Это только моё. Всегда будет моим. Мама поднимает голову. Я растерянно смотрю в её глаза. - Я - твоя мать. – Берёт она мои сложенные руки в свои. – Я ещё на прошлой неделе поняла, что ты беременна… Это странное. Незнакомое мне чувство. Это же моя мама! Я вдруг осознаю, что плачу. Мама меня поддержит… Мы – семья. Как я могла забыть это??? Я сажусь ещё ближе и обнимаю её. - Мне страшно, - говорю через слюни и слёзы. - Остановись, - просит она меня. Но тут я отодвигаюсь. Я не могу послушать её. - Нет, - пытаюсь улыбнуться. – Если остановлюсь – буду жалеть всю жизнь… - Если эта жизнь ещё будет. Мама не отвечает. Она молчит. Возможно, она понимает меня или осуждает. Но она поддержит меня. И мне нужна поддержка. Именно её поддержка. Спасибо, мама… Мы решаем, что стоит рассказать Прим. Алексу и Сэму не решаемся. Они могут проболтаться Питу. А это опасно. На мгновение я осознаю, что не одна. Со мной моя семья. Хоть и без основного человека… Но это ненадолго… *** - Мы на месте! – Слышу голос Хеймича в наушнике. Он сидит напротив меня, рядом с ним Гейл, двое солдат. Рядом со мной съёмочная группа (чёртова дюжина). На мне костюм Цинны. Как всегда прекрасен, хоть и военный. Когда он всё успел? Смотрю на Гейла. Сегодня он – моя охрана. И вновь безразличие. Мне даже спокойнее, когда он будет меня прикрывать. Давно мы не были рядом в качестве партнёров. Планолёт опускается на широкую дорогу на окраине Двенадцатого дистрикта. Мы все спускаемся по выдвижной лестнице. Как только последний пассажир спрыгивает, судно улетает. Гробовая тишина. Она забирается под кожу. Мы идём по нашему дому. По этому мусору. Вот там был магазин игрушек, а там продавали фрукты, а вон там была пекарня… Я останавливаюсь. Следом за мной останавливаются все остальные. Гейл пытается остановить мою попытку идти к этому месту, но Хеймич просит оставить меня в покое. Слышу, как работают камеры. Все снимают меня. Я подхожу к развалинам пекарни. Здесь погибли родители Пита. Помню, как мы с Прим ели здесь пирожное. Опускаю голову. Ненавижу эту войну. Через минуту Хеймич напоминает, что нужно идти дальше. У нас ограниченно время пребывания здесь. Дальше мы идём в Деревню победителей. И вот тут начинается волнение. Я нервничаю. Мне кажется, что я не готова увидеть места, где я была так счастлива… вместе с ним. Мне страшно. Я хочу назад к маме и Прим. Испуганно смотрю на ментора, но он не смотрит на меня. Какая я глупая? Хеймич ведь тоже вернулся домой. На развалины своего дома. Все мы потерянные. Каждый в своём… Я медленней остальных иду вдоль главной дороги деревни. Дом мамы и Прим. Половины дома вообще нет. Видны какие-то вещи. Комната, в которой я когда-то жила. И… Моё внимание привлекает неуловимое движение. Лютик! Грязный кот вылезает из-под деревянной доски. Кошачий писк. Я улыбаюсь и бегу в его сторону. Зануда-кот на удивление ласков. Он не сопротивляется, когда я беру его на руки. Он лишь подставляет свою макушку и впивается своими ноготками. Чешу кота с заботой. Поворачиваюсь и замечаю, что меня всё ещё снимают. Думаю, это не лучший момент для обращения к Панему. Так что я иду к Гейлу и отдаю ему Лютика. - Не упусти, - обращаюсь я первый раз за долгое время к Гейлу. Он только крепче прижимает кота и отходит в другую сторону. Следом по дороге наш с Питом дом. Я останавливаюсь у самого крыльца. Точнее, когда-то оно там было. У меня складывается ощущение, что бомбили мой дом несколько раз. Именно мой! Нет ни одной стены. Нет ничего! Груда камней, деревяшек и пыли… Я прохожу мимо своей комнаты, мимо комнаты Пита. Встаю там, где должны быть зал и кухня. Сноу лишил меня всего. Уютного дома… Любимого мужа… Района… (осматриваюсь). Ничего… - Эй, Сноу! – Поворачиваюсь я к одной из камер, которая наверняка снимает меня. – Ты можешь убивать нас, - я говорю спокойно и размеренно, чтобы каждое моё слово было понятно. – Ты можешь бомбить, - специально обращаюсь к нему на «ты». Не считаю его человеком, которого стоит уважать. Мой взгляд далеко. Я смотрю мимо камеры… - Ты можешь сжигать наши дистрикты… Но ты не потушишь огонь… Ты слишком долго издевался над нами, простыми людьми… И мы не отступимся, - поворачиваюсь к камере. – Сгорим мы – вы сгорите вместе с нами! – Последнее предложение я говорю жёстко и уверенно. Пусть знает, что я его не боюсь. - Снято! – Кричит мне оператор. Я облегчённо вздыхаю. Все мне кивают в знак одобрения. А я разворачиваюсь ото всех и иду дальше по развалинам своего дома. Наша спальня была примерно здесь (на втором этаже), а там мастерская Пита. Мастерская… Сколько сладких воспоминаний… Воспоминания вмиг смешиваются со слезами. Когда я ещё буду так счастлива как тогда? Я убью Сноу… Слёзы текут и текут. Я хочу кричать. Кричать так сильно, чтобы меня услышал Пит в Тринадцатом! Я тоскую. Я люблю тебя, Пит! Вернись. Единственное, что останавливает меня – это люди за моей спиной. Если я сделаю что-то подобное – новость быстро разлетится по дистриктам. Нельзя так рисковать. Я заставляю себя успокоиться. Не вытерев слёз, я иду к Гейлу и забираю из его рук Лютика. Гейл встревожено смотрит на меня. - Ты как? – Тихий вопрос. - Нормально, - отворачиваюсь от него. – Хочу обрадовать Прим поскорее. Иду мимо всех в сторону, где должен приземлиться планолёт. Прочь отсюда. Прочь. Хочу забраться под одеяло и не вылезать оттуда, пока доктор Аврелий не разрешит увидеть Пита… *** Я радую Прим, когда заношу в наш блок Лютика. Мальчишки тоже радуются. Теперь у нас свой питомец. Сегодня Лютик – звезда! Его все гладят. Я спокойно говорю маме, что хочу отдохнуть. Она интересуется съёмкой и понимающе улыбается. Забираюсь под одеяла и сплю. Сплю-сплю-сплю. Кошмары. Воспоминания. Пит. Утром меня будит мама. Завтрак. Команда подготовки. Они меня вновь делают принцессой. Тренировка. Теперь я, Финник и Гейл в одной команде. Для нас сделан определённый график тренировок. Мы учимся выживать на будущей войне. Я исполняю всё, что от меня требуют. Много молчу. В основном это тренировки с оружием, бег, изучение карт. Это меня радует. Я надеюсь, что никаких силовых тренировок не будет. Не хочу потерять малыша. Гейл однажды спрашивает: - Почему ты не снимаешь кольцо? Я задумчиво смотрю на свой палец. Окольцованный палец… - Мне оно нравится, - пожимаю плечами. Больше он ничего не спрашивает. Помимо первой съёмки были ещё две. Одна на поверхности Тринадцатого. Вторая в Восьмом (там, где настоящая война). Я и Гейл навещали раненых. Всё как всегда. Я говорю, Гейл прикрывает. Люди рады видеть меня. Это умиляет, удивляет и, в то же время, пугает. Все надеются на меня. А я так боюсь их подвести… Всё это время не перестаю думать о нём. Когда же уже ему станет лучше? Когда он обнимет и скажет, что любит? Когда поцелует? Когда мы будет вместе? Каждую ночь я вижу его. Его глаза. Они моя опора. Без них я не могу. Решаю ещё раз сходить к нему, но передумываю. Я не хочу ещё раз увидеть его презрительный взгляд в мою сторону. Нет. Тошнота. Её почти нет. Я всё-таки взяла у Айрис таблетки, которые помогают. Теперь они моё спасение. Этот вечер я вновь провожу в компании своих младших. Прим теперь меня постоянно успокаивает. Удивляюсь ей каждый день! Она мудрее меня! Советует мне набраться терпения… Непривычный стук в дверь. Гости к нам не часто приходят. Мама открывает её, и я вижу Хеймича. Он не здоровается и не проходит. Он смотрит на меня возбуждённо и говорит одну фразу, которую я ждала последние дни: - Он готов тебя увидеть…