Подлунный мир

— Через пятнадцать часов я спускаюсь на Землю, — Кагуя смотрела на меня со все тем же выражением благородного безразличия, словно эта новость не была для нее неожиданной. В теорию глюков это вписалось бы отлично, но от нее я отказалась уже давно, а потому списала слабую реакцию на природный характер богини. — Но Тонери сказал, что надолго мы там не задержимся. Ты помогла мне, рассказала про портал…       Я замялась. — А как я могу помочь тебе? — тот факт, что свою часть договора я не могу выполнить уже который год меня напрягал. А ведь когда-то казалось, что сложнее всего будет выполнить мое желание… Вот только, путь на Землю найден, а способа распечатать Кагую нет ни в одном свитке. — Отыщи мою волю, — виски кольнуло болью, а в голове появился образ какой-то…чёрной человекопрдобной пакли — иначе и не скажешь. Но… как мне это сделать? За пару дней? — Имя?.. — женщина помотала головой. Спрашивать же у человека, проведшего в заточении последнюю тысячу лет, где мне искать кого-то было, вероятно, бесполезно. Кагуя сама говорила мне, что об изменениях во внешнем мире узнает лишь из разговоров таких же, как я, «везунчиков». О том, что связаться она на деле могла с любым Ооцуцуки, но намеренно выбирала тех, кто слабее духом (или кого не коснулась клановая промывка мозгов насчёт ее опасности), я догадалась сама. Напрягало только то, что за все века никто, по всей видимости, так и не смог освободить ее. — Он знает, как освободить меня, — добавила вдруг Кагуя. Знает? Это должно все упростить. Хотя, может его найти будет трудно. Или сам способ почти невыполним. Должна быть причина, почему другие не справились. — А ты точно не знаешь, как мне его найти? — слабо окрашенный эмоциями голос сейчас звучал с нотками обреченности. Бьякуган — это полезная вещь, но найти на всей Земле одного только человека (или мутанта) слишком сложно. Даже будь он сто раз как специфичным внешне. — Возьми с собой осколок статуи Шинджу, — я, в принципе, и так собиралась это сделать. Но вид женщины подсказывал, что она говорит мне сделать это далеко не только для поддержания связи. — Он почувствует чакру?.. Отлично, — это все меняет. Если Магомед не идет к горе, гора пойдет к Магомеду? Такой расклад мне импонирует. Я прокрутила образ Воли в голове еще пару раз. Черт, а он хоть жив? По всей видимости, Кагуя его видела последний раз еще до своего заточения (то есть, очень давно), а лично я, откровенно говоря, точно попыталась бы прибить такое с перепугу. Тут все мутанты какие-то, но это уже перебор. Впрочем, хватит жалоб: лучше такой помощник, чем никакого.       Больше мне особо сказать было нечего (или наоборот, было слишком много вопросов, которые мне неловко задавать: что я, ни до чего уже своим умом дойти не могу? Мне и так сказали, у кого искать информацию, и дали предмет, привлекший бы его внимание), и я, не долго расшаркиваясь, попрощалась с Кагуей. Вещи до сих пор не были собраны: я рванула сюда практически сразу после получения вестей.

***

      Последний обед (чисто хронологически: второй прием пищи) на Луне до того, как мы спустимся на Землю, прошел нервно. Аппетит пропал и, дожевав на одной силе воли салат, я тут же ушла переодеваться. И в очередной раз перебирать вещи, пытаясь понять, точно ли я ничего не забыла.       Теоретически, для короткой экскурсии в нижний мир много брать не было нужды: одежда, оружие (можно вычеркнуть, ведь наш стиль боя основан на тайдзюцу или марионетках), провизия (которую можно и приобрести внизу, если прихватить с собой одну из многочисленных бляшек, украшавших замок). Это, считай, все. О, ну и кусок статуи, удачно замаскированный под кулон. Сложно было бы постоянно таскать с собой камень из подозрительно знакомого каждому с детства материала и не палиться. Поэтому проблему я решила просто: придала осколку (как возвышенно называет его Кагуя) нужную форму найденными в мастерской инструментами, заменила им какую-то блестяшку (действительно являвшуюся драгоценностью, несмотря на мое пренебрежительное отношение) и, для надежности, покрыла тостым слоем голубовато-перламутровой краски, потому что таскать кулон из булыжника слишком странно даже для меня. На связь все эти махинации, к счастью, не повлияли, а подвеска вскоре стала неотъемлемой частью моего образа.       Вспоминая об образе… В последний раз (теперь точно) окидываю сумку с вещами пристальным взглядом. Нет, все-таки больше ничего брать смысла не имеет: я взяла уже все, что можно было, даже пару свитков с техниками (вдруг я как-нибудь останусь на Земле, нужно же развиваться) и аптечку. Раз багаж в порядке, пора бы привести в должный вид и себя. Не знаю, зачем Тонери настаивает на сохранении традиционного наряда (было бы логичнее замаскироваться под местных), но мне же проще: я к нему привыкла.       Одежда Ооцуцуки была странной для меня по началу: какая-то длинная свободная рубаха-халат с высоким разрезанным воротом, не менее странная «простыня» с моном ветви, надеваемая поверх рубахи. Про обувь вообще лучше ничего не говорить: то ещё убожество. И это только обыденный наряд, надеваемый ежедневно. Свадебные, боевые костюмы стоили отдельного описания.       Но вниз мы спустимся именно в повседневной одежде. Даже забавно, словно на рядовую прогулку идём. Верхнее одеяние (включающее в себя, на самом деле, и рубаху) Тонери и мое сходилось лишь в крое и символе клана на спине: цвет и даже ткань были разными (я предпочитала носить вещи в сине-фиолетовых, неярких тонах, а он… травянисто-зеленый был фаворитом преобладающего числа Ооцуцуки).       Поправив узелок на плече, разглаживаю лиловую ткань подола. Взгляд за спину — сзади тоже все ровно, мон не сбит. И завершительный штрих: кулон на металлической цепочке, являющийся на данный момент ценнейшей моей вещью. Больше тянуть не имеет смысла, — решила я, и тут же, лишь приказав полой внутри марионетке прихватить вещи, направилась к Тонери. — Я готова, пор-ра выходить, Тонер-ри, — от волнения, не иначе, моя «р» снова слабеет и мне приходится прикладывать усилия, чтобы она вообще звучала. По-моему, это какой-то дефект, но как бы меня это не бесило, избавиться от него окончательно у меня не получается.       Парень молча кивает, и мы отправляемся в путь. Полет до пещеры мне почти не запомнился, так глубоко я погрузилась в размышления. Страж портала, гигантский краб Кани, больше не был для меня проблемой: он полностью слушался Тонери. И вновь я хотела понять, почему только его.       Портал. Волшебное озеро с «сухой» водой. Никогда не считала себя впечатлительной, но все время, пока мы шли сквозь него, мое сердце отчего-то звучало громче и чаще, чем обычно. Но, как оказалось, главные впечатления ещё впереди. Когда в конце очередной пещеры, принадлежащей, как я тогда не поняла, Земле, показался свет, у меня задрожали ноги, а в горле внезапно стало сухо.       Мир… Окружающий нас мир был чертовски похож на Луну, но что-то неуловимое сразу давало понять: ты не на Луне. Мы только вышли из пещеры, но я уже могу сказать, что природа здесь более живая. Ооцуцуки, когда уходили с Земли, захватили с собой животных, птиц, рыб и в дальнейшем разводили их, но было их все равно гораздо меньше, чем здесь, а значит и шума от них почти не было. Луна казалась мертвой — Земля казалась живой.       И тем не менее уже через пару минут мне надоело рассматривать стволы деревьев и кусты: с каждой прошедшей секундой мне все больше казалось, что и «живость» природы мне померещилась от переполняющих меня чувств. Чувства… Не лучший помощник в каком бы то ни было деле, — подумалось мне, и я, устыдившись детского восторга, захватившего меня на минуты, силой воли привела себя к нормальному состоянию. В груди больше ничего не громыхало: сердце лишь отбивало положенный ему ритм.       Теперь я готова. — Тонер-ри, а где люди? — несмотря на растянутую «р» в имени опекуна, голос мой звучал твердо и уверенно.       И он показал мне Коноху.