Душа самурая - меч

Контроль над чакрой оказался той еще пакостью. Саске даже не ожидал, что он окажется в этом таким же неудачником, как и Наруто. Еще хуже оказался факт того, что самой чакры у него было меньше, чем у бестолкового. А уж то, что Сакура оказалась лучше их обоих, и уже ходила по деревьям как муха — так, вишенка на торте. Она вытягивала усталые ноги и дремала в тени, а они с Наруто раз за разом штурмовали свои деревья. Ноги Саске горели, словно он шел босой по раскаленному песку. От бесконечных падений тело превращалось в один большой синяк. Наруто пошел на поклон к Сакуре: просить подсказки. Саске был слишком гордым для такого, но в конце концов гордость тоже отшиб, и пошел за подсказкой к Наруто. Почему не к Сакуре? Это было сложно объяснить. Она… смущала? В смысле, она и так смущала его своими неосторожными словами и неприкрытыми эмоциями, своей совсем не-шинобской манерой поведения. Саске был не слепой и не дурак, он знал, что Сакура влюблена в него, как и еще добрая половина девчонок Академии. Но он-то ни в кого не влюблялся! Не ставил даже цели подобной перед собой. Это было совершенно неуместным в его жизни. И вот в эту жизнь Сакура вламывалась с энергией тарана, расталкивая всех, кто попадался на пути, лезла обниматься, приставала со всякими глупостями на каждом шагу. И совершенно безбашенно бросалась закрывать собой, когда это даже не требовалось. Такая глупая! Как будто он позволил бы себя прикрывать таким слабакам, как она и Наруто!.. Как будто его вообще требовалось прикрывать. Так вот теперь, с этими деревьями, он глядел на Сакуру по-новому. Слабосильная куноичи вдруг оказалась кое в чем сильна. В чем-то она владела своим худеньким телом лучше, чем он сам. Интересно, горели ее ступни после тренировки? Но подойти, спросить и встретиться взглядом с ней, сидящей на земле, вытянувшей свои ноги без единой ссадины… Взглянуть сверху вниз в ее глаза, горящие, жадные до его внимания, — это было выше его сил.

***

…Поймали рыбу, кто съест — умрет. И кто коснется нас — умрет, Коснется наших рук простых, Омытых солью волн морских…* Пела Цунами-сан, развешивая белье над мостками. Песня была грустная и тягучая, как и всё в Стране Волн. Сакура сидела, опустив ноги в прохладную морскую воду, сняв сандалии. Саске бинтовал правую ободранную руку, получалось не особо хорошо, но идти за помощью к Какаши он не спешил. — Сакура, перевяжи! Он плюхнулся рядом, стараясь не глядеть ей в лицо, опустив взгляд к воде. Даже не видя, он знал, что она зарделась, что сейчас ляпнет какую-то ерунду, что промедлит на секунду, прежде чем взяться за его бинты. Зная, что она смущается. Это было похоже на встречное течение. Ее ноги без сандалий выглядели непривычно и были… Женскими. Маленькими, с округлой аккуратной пяткой, с изящными пальцами. Видя Сакуру в неизменных форменных сандалиях и в рабочем костюме, Саске как-то упускал из виду тот факт, что она может выглядеть иначе. Сейчас же эти ее босые ноги с остренькими косточками щиколоток стали для него каким-то чертовым открытием, откровением, внезапным озарением. У нее были красивые ноги. И эти ноги могли ходить по деревьям. И тоже уставали и болели до того, что требовалось сунуть их в холодную морскую воду. — Не слишком туго, Саске-кун? — робко спросила она. — Надо туже. Затягивай еще! …И кто коснется нас — умрет Умрет не сразу, нет, — на нем, гнить будет мясо день за днем. И кто коснется нас — умрет… В Стране Огня таких песен не пели. Цунами-сан тянула слова, не задумываясь над их содержанием. Или — напротив, изливала всю душу вдовы рыбака. Двое шиноби сидели на мостках и слушали песню о смерти. …Любовь моя, меня забудь! Как черный гроб, плывет баркас, Кто вступит на баркас — умрет. Упало облако на нас. Любовь моя, меня забудь! Не обнимай — ношу змею, Она проникнет в грудь твою… Любовь моя, меня забудь!.. — Сакура-тян! Помоги мне с перевязкой! — подскочил к ним и Наруто. Как черт из табакерки! — Наруто! — обернулась она со свирепой гримасой. — Какого фига?! На тебе же все уже зажило как на собаке! — Ух ты! И вправду, зажило! — обрадовался тот и тоже уселся рядом с Сакурой. — Как водичка, может, искупаемся? Ты взяла с собой купальник? — Дома ванну примешь, — фыркнула Сакура и поскорее обулась. — Один! А Саске пришла в голову странная мысль о том, что ей лучше бы не разуваться при посторонних. Мысль была дурацкой уже потому, что тот же Наруто по Сакуре с ума сходил, даже если бы она была завернута в картофельный мешок. Но все-таки, хотя бы в порядке спортивного интереса, ее босые ноги были открытием Саске. А своими открытиями он делиться не собирался.

***

Рядом с Сакурой не получалось думать о смерти. Хотя бы потому, что она не позволяла ему умереть. Даже, если он уже всерьез настроился. — Сакура… Ты тяжелая… Да, тяжелая. И теплая, и мягкая, и вся в слезах-соплях… Материальная до такой степени, что призраки прошлого и смутные тени будущего таяли рядом с ней, как ледышки у горящего очага.

***

«Возле своего дома самурай может соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины-какэмоно, современные скромные чашки и нелакированный керамический чайник».

***

Экзамен на чунина раскрыл для Саске сразу несколько новых граней бытия. Во-первых, на свете водились люди вроде Рока Ли. Гении упорного труда. Во-вторых, в Наруто таились секреты похлеще Шарингана, и пользоваться ими бестолковый тоже не умел, или почти не умел. Но учился. В-третьих, еще на свете встречалась чертовщина по имени Орочимару. Это оказалось проблемой не меньшей, чем месть Итачи. В смысле — пока такая же непреодолимая. Ну и где-то на заднем плане, почти забытое за всеми Гаарами и Орочимарами, случилось вот что. Сакура в Лесу Смерти в самом деле спасла ему жизнь. Ему и Наруто. И обрезала волосы. У нее оказалась красивая шея. Слишком красивая, чтобы думать об этом.

***

…Любовь моя, меня забудь! Не обнимай — ношу змею, Она проникнет в грудь твою… Любовь моя, меня забудь!..