Душа самурая - меч

Тесного знакомства с проводниками Саске не искал, так что на предложение «разок умереть» отреагировал прохладно. Чего-то вроде проверки на вшивость от Четверки Звука следовало ожидать. Но они хотели не драки, они должны были усилить его Печать и не дать загнуться в процессе. Всё, связанное с Орочимару, оказывалось болезненным, так что эффекту от черной пилюли Саске тоже не удивился. Двуглавый уродец говорил про летаргический сон, но был ли он, или Саске снова отъехал из-за боли в спасительный обморок — так и осталось для него загадкой.

***

«Хорошо поступает тот, кто считает окружающий мир сном. Если тебе приснится кошмар, то ты проснёшься и скажешь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, что мир, в котором мы живём, ни в чём не отличается ото сна».

***

Зато очнулся он в темноте, в позе древнего покойника, но при этом — отдохнувшим и без болей. И это было так здорово на фоне последних событий, что Саске почувствовал даже некоторую эйфорию. Снаружи гроба-бочки тоже было оживленно. Очередной уродец, незнакомый, но в одеждах Скрытого Звука, сражался с Наруто, и оба они Саске не интересовали. Куда интереснее выглядели теперь его руки, ноги и, надо полагать, всё остальное тело. Кожа стала коричнево-серой, ногти превратились в когти, а еще что-то случилось с центром тяжести. Саске стоял на ногах, но стоял как птица со сложенными крыльями. Захочет — взлетит в небо. Не захочет… Стоило лишь подумать, и серая краска с кожи свернулась в разводы, а те — сбежали к Печати, вернув Саске прежний вид. И всё это — легко и безболезненно. Вот это было действительно подарком! Наруто что-то выкрикнул, обращаясь к нему, но Саске не услышал, а вместо этого сорвался с места, устремляясь на запад, к границе Страны Огня. Теперь, он чувствовал это, проводники ему были не нужны. Кстати, где они все? А, к черту! В него словно поместили маленький компас, чья стрелка была ориентирована на Орочимару, и заблудиться Саске не грозило. Усталость ему тоже не грозила. Тело переполняла энергия, чакра струилась по каналам таким обильным потоком, что казалось, просачивается сквозь кожу, растекается в воздухе и снова возвращается со встречным ветром. Как аквариумная рыбка, как карп из садового пруда, выпущенный в большую реку, Саске купался в безграничной силе, и это опьяняло. Гул водопада в Долине Свершения все приближался, показались макушки циклопических статуй Основателей. А откуда-то сзади, с периферии слуха, снова донесся крик Наруто. Да что эта бестолочь хочет от него? — …Саске! Ты что, вот так и сбежишь?! Всклокоченный, похожий на звереныша, Наруто был уверен, что это Саске сбегает, не ведая, что творит, а значит — надо спасать! Хватать, держать и не пускать. Рожает же земля идиотов! — Здорово, тупица. Наруто глядел исподлобья, сжав кулаки, стиснув зубы в оскале. И что-то такое неуловимое было, отчего вспомнилась и Сакура. — Что, теперь ты меня доставать будешь? Еще один человек возомнил о себе, что он сможет изменить путь Саске. Еще один хватал за руку, виснул на ногах, сбивал с дороги. Как же Саске устал от этих непрошеных защитников и наставников. А уж видеть Наруто в роли последнего бастиона Конохи было даже смешно. Слабак и неуч Наруто, который чудом освоил некое дзюцу, годное для пробивания цистерн. Словами было не передать того протеста, который поднимался в Саске. И он ударил. Если Коноха в лице Наруто считает, что Учиху Саске можно силой привести в родное стойло, словно бычка на веревке, пусть получает той же силой! Пусть…

***

Но сколько бы силы ни вкладывал Саске в удары, Наруто раз за разом вставал. Словно в него поместили мощную батарейку, которая питала его руки и ноги, залечивала раны, а голову… Черт, да Наруто голову сроду не включал! С упорством куклы-неваляшки он поднимался, умывался кровью пополам с речной водой, и снова атаковал. Казалось, он даже мертвый — продолжит подниматься, продолжит удерживать Саске всё еще на границе этой страны, этой стороны. — Что ты такое? — в отчаянии выдохнул Саске, глядя в искаженное звериными чертами лицо Наруто. Ведь не человек же? Человеку не хватит ни сил, ни тупости, чтобы так биться за того, кто сам решил уйти. С кем сейчас бился Наруто? С самой судьбой, наверное. И даже — не своей. — Твой друг! Поэтому и сказал, что не отпущу тебя к Орочимару! «Друг!» Еще одна непрошеная связь в жизни, которую надо рвать, сейчас же, решительно. Если только хочет Саске и в самом деле когда-то настигнуть брата и отомстить. «Чтобы получить такие же глаза, как у меня, ты должен убить своего лучшего друга», — сказал Итачи. Значит, так? Так это должно было случиться? И кулак, окутанный трещащей как тысяча птиц чакрой, пробил грудь Наруто. Ужас и непоправимость содеянного еще не достигли разума, а смертельная рана Наруто уже затягивалась прямо на глазах. И от этого Саске в самом деле стало страшно. Он испугался того, что у Наруто вправду хватит сил его остановить. В какой-то момент Саске вспомнил, что Наруто вечно требовал настоящего поединка шиноби, при хитаях и с церемониями. И тогда он решил, что даст Наруто такой поединок. Если, конечно, бывают шиноби, похожие на демонов. Если двух существ, с натяжкой напоминающих людей, вообще можно звать шиноби. Преображенные своей новой силой, обезображенные безумием, они ударили одновременно. Вот только Наруто уже не поднялся.

***

Свалилась с головы Саске повязка с рассеченным листом на протекторе. Вот и всё. Нет больше генина Скрытого Листа. А кто есть? Наруто, — бестолочь, прилипчивый дурачок, — считал его другом и братом. А Саске когда-то считал своим братом и лучшим другом Итачи. И сейчас, фактически, примерил на себя его шкуру. Пролил невинную кровь, предал доверчивого мальчишку, глядевшего вслед с восхищением. Наруто еще дышал, Шаринган различал пульсирующую жилку на грязной шее. «Добивай его», — чужим голосом раздалось в голове. Но Саске уже знал, что не сделает этого. И он был благодарен той силе, тому демону, который вот уже дважды сохранил Наруто жизнь. Искренне благодарен. «Подавись ты своим Мангекё, скотина!» — ответил он паскудному голосу, и запрокинул голову, глядя в почерневшее предгрозовое небо.

***

«Я не знаю, как побеждать других; я знаю, как побеждать себя».

***

Ливень обрушился на Долину Свершения разом, уже не по-летнему холодный. Печать снова вспыхнула болью, левую руку прошило до белых звезд перед глазами, до тошноты. По лицу Саске стекала дождевая вода.